Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Борис Башилов.   Александр Первый и его время. Масонство в царствование Александра I

VI. Общество александровской эпохи


        Александр I, — как верно отмечает С. Платонов в "Лекциях по русской истории", — в сущности "мало ценил то общество, которым управлял, только во время Отечественной войны, патриотизм всех слоев населения вызвал у него временное уважение к русским".
       И надо сказать, что у Александра I было мало оснований уважать высшие слои денационализированного русского общества, на которое ему приходилось опираться при управлении обширным государством. Он рано, еще юношей хорошо узнал нравственную нечистоплотность русских "вольтерьянцев" и масонов, составлявших двор Екатерины II.
       Вспомним его характеристику "Екатерининских орлов", в письме, написанном своему другу Кочубею 21 февраля 1796 года. "Нет ни одного честного человека среди них", — писал он. — "Я всякий раз страдаю, когда должен явиться на придворную сцену. Кровь портится во мне, при виде погони на каждом шагу за получением высших отличий, нестоящих в моих глазах медного гроша. Я чувствую себя несчастным в обществе таких людей, которых не желал бы иметь у себя и лакеями, между тем, они занимают высшие места. Как, например, Зубовы, Пассек, князья Барятинские, оба Салтыкова, Мятлевы и множество других, которых не стоит даже называть и которые, будучи надменны с низшими, пресмыкаются перед теми, кого они боятся".
       Еще меньше стал уважать Александр I это "высшее" общество после того, как представители его вовлекли Александра I, с помощью ряда провокаций, против его желания, в заговор против отца, клятвенно уверяли, что к отцу не будет применено никаких насилий, а затем зверски убили его.
       Можно ли было уважать таких людей и верить им?
       Во все царствование Александра I политическая обстановка была очень напряженной. В начале царствования Александр был орудием в руках двух крупных сил — русского масонства и европеизированной аристократии, зараженной масонскими идеями и идеями французской революции, проистекавшими из масонства. Ведущей политической силой было, конечно, русское масонство и политические течения, возникшие под его влиянием в аристократическом обществе и среди офицеров гвардии.
       Общество Александровской эпохи напоминало телегу, которую тащат в разные стороны лебедь, рак и щука. Яркую характеристику духовной смуты, царившей в душах дворянства и русского образованного общества в эпоху Александра I дал проф. И. Ильин в речи, произнесенной в 1937 году в Риге по случаю 100-летней годовщины со дня смерти Пушкина:
       "Россия заканчивает собирание своих территориальных и многонациональных сил, но еще не расцвела духовно: еще не освободила себя социально и хозяйственно, еще не развернула целиком своего культурно-творческого акта, еще не раскрыла красоты и мощи своего языка, еще не увидела ни своего национального лика, ни своего безгранично-свободного духовного горизонта. Русская интеллигенция еще не родилась на свет, а уже литературно западничает и учится у французов революционным заговорам. Русское дворянство еще не успело приступить к своей самостоятельной, культурно-государственной миссии; оно еще не имеет ни зрелой идеи, ни опыта, а от 18 века оно уже унаследовало преступную привычку терроризировать своих государей дворцовыми переворотами. Оно еще не образовало своего разума, а уже начинает утрачивать свою веру и с радостью готово брать "уроки чистого атеизма" у доморощенных или заезжих вольтерьянцев..."
       "...Русское либерально-революционное дворянство того времени принимало себя за "соль земли" и потому мечтало об ограничении прав монарха... Оно не понимало, что России необходимо мудрое, государственное строительство и подготовка к нему, а не сеяние революционного ветра, не разложение основ национального бытия; оно не разумело, что воспитание народа требует доверчивого изучения его духовных сил, а не сословных заговоров против государя..."
       "Пользуясь замешательством и всеобщей растерянностью правительства в первые дни после катастрофы, — пишет друг детства Александра I, князь Адам Чарторыйский, — генерал-от-кавалерии граф Пален возымел мысль захватить в свои руки ослабленные бразды правления".
       Пален решил принять на себя роль опекуна юного Государя, возведенного на престол его вероломством и предательством.
       Убив Павла I, русское масонство, единственная организованная в то время политическая сила, крепко держало в своих руках его сына. После убийства Павла I масоны пытались снова ограничить власть царя. Известно, что Пален и Зубовы напомнили Александру о его обещании ввести конституцию. Декабрист Лунин сообщил следственной комиссии, что Н. П. Панин и Пален хотели ввести конституцию. Это намерение заговорщиков не удалось только благодаря противодействию командира Преображенского полка генерал-майора Талызина, генерала Уварова и полковника князя П. Волконского.
       Но все заговорщики масоны-дворяне и  дворяне, не бывшие масонами, были единодушны в своем желании восстановить уничтоженные Павлом I сословные привилегии дворянства. И Александру I пришлось удовлетворить их желание, хотя сам он был против этой меры.
       2 апреля 1801 года, через месяц после убийства отца, Александр I восстановил Жалованную грамоту дворянства, хотя известны его слова, что он "восстановил дворянскую грамоту, уничтоженную Павлом, против своей воли, и эта исключительность дарованных ею прав, всегда ему была противна".
       Как указывает известный исследователь эпохи Александра I, Великий Князь Николай Михайлович, — "дворянство было всегда ненавистно Александру, и корень ненависти к нему связывался не с крепостным правом, а с ролью дворянства в событии 11 марта, не забытым в течении всей его жизни".
       Александр I относился к участникам заговора против его отца со смешанным чувством антипатии и боязни. Он ненавидел их и в то же время опасался, что они могут организовать заговор и против него, убить и его.
       Масонам и якобинцам дворянам не удалось добиться введения конституции. И формально Александр I был полновластным властителем, но фактически он не был таковым. Всю жизнь ему приходилось считаться с желаниями тех, которые с помощью подлых интриг и провокаций вовлекли его в заговор против отца. Проживи он немного больше и ему пришлось бы подавлять масонско-дворянский заговор декабристов, созревший еще при его жизни.
       В дневнике за 1834 год Пушкин записывает: "...Третьего дня обед у Австрийского посланника... Сидя втроем с посланником и его женой, разговорился я об 11 марта. Недавно на бале у него был цареубийца Скарятин; Финкельман не знал за ним этого греха. Он удивляется странностям нашего общества. Но покойный Государь был окружен убийцами его отца...
       ...Государь, ныне царствующий, первый у нас имел право казнить цареубийц или помышления о цареубийстве; его предшественники принуждены были терпеть или прощать".
       Правильность взгляда Пушкина, что Александр I до конца жизни не мог наказать убийц своего отца и принужден был терпеть их, подтверждает и заместитель французского посла граф Буальконт в августе 1822 года:
       "...Где можно видеть людей прекрасно воспитанных и принадлежащих к сливкам общества, но восхваляющих убийц Павла I, и где лучшим тоном людей высшего света были их намеки на то, что и они имели отношение к ужасному преступлению".
       Это было написано всего за 28 месяцев до смерти Александра I. Как мог Александр I уважать подобное общество, которым ему пришлось управлять, но которое упрямо стремилось управлять им.
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Эндрю Росс Соркин.
Слишком большие, чтобы рухнуть

под. ред. С. Глушко.
За кулисами видимой власти

Иоханнес Рогалла фон Биберштайн.
Миф о заговоре. Философы, масоны, евреи, либералы и социалисты в роли заговорщиков.

Андрей Буровский.
Евреи, которых не было. Книга 1
e-mail: historylib@yandex.ru