Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Борис Башилов.   Александр Первый и его время. Масонство в царствование Александра I

II. Политические взгляды Александра I

 
       Верную оценку личности Александра I, сделанную С. Платоновым, мне думается необходимо дополнить тем, что по своему воспитанию и по своему мировоззрению и по своим симпатиям, это был не русский Царь, а республиканец только волею судеб оказавшийся на русском троне.
       Видный идеолог русской интеллигенции Н. Бердяев в книге "Русская идея", считает, что Александр I, так же как и Радищев, принадлежали к начавшему формироваться в Александровскую эпоху ордену русской интеллигенции: если Пушкин для Бердяева духовно чужой, то Александр для него — свой брат интеллигент. Александр I — русский европеец, оказавшийся на русском троне.
       После "Императрицы-философа" на русском престоле в лице Александра I появилась странная фигура Государя-полуреспубликанца.
       В первые шесть лет правления, Александр I, — как своеобразно выражается С. Платонов, — ...успел показать, что он способен к быстрым переменам. Его внутренняя политика не удовлетворила ни людей "бабушкиного века, ни членов интимного комитета; и те и другие увидели, что не владеют волею и настроением Александра и не могут положиться на его постоянство".5
       Причиной этого непостоянства политики было вовсе не непостоянство его характера, как это обычно утверждают, а двойственность его мировоззрения, смешение в его мировоззрении двух враждебных политических доктрин — монархической и республиканской.
       Александр I несомненно желал принести пользу русскому народу. Но все его самые лучшие намерения почти всегда роковым образом оборачивались и против него и против исторических национальных интересов русского народа. Причиной всех его неудач было его мировоззрение — странная противоестественная смесь монархических идей с республиканскими, православия с европейским мистицизмом, либерализма с консерватизмом.
       Европейские идеи, которыми он руководствовался, не были тем средством, которые были способны вернуть Россию на ее национальный исторический путь. Болезнь русского государства Александр I старался лечить теми же самыми европейскими идеями, с помощью которых Петр I нарушил органическое развитие русской государственности и русского общества.
       Если Александр I был для России "очаровательным сфинксом" — то Россия для него тоже вероятно была сфинксом, которого он считал едва ли очаровательным. В общем это был несомненный мезальянс, как для Царя-республиканца, так и для монархически настроенного русского народа.
       Действия правителей и государственных деятелей на основе ложных идей создают почву для изменения психологии руководящего слоя. Усвоив чуждые национальному духу, или, что еще хуже, ложные вообще в своей основе, политические и социальные идеи, государственные деятели сходят с единственно правильной для данного народа исторической дороги, проверенной веками.
       Измена народным идеалам, нарушая гармонию между народным духом и конкретными историческими условиями, взрастившими этот дух, со временем обычно всегда приводит к катастрофе. Так именно случилось и с русским народом после совершенной Петром I революции.
       Текла река времен и каждый день уносил русское государство прочь от свойственных русскому народу идей. День за днем, неделя за неделей, год за годом. И с каждым годом ширился мутный поток чуждых религиозных, политических идей, пока не накопился достаточный запас взрывчатых сил, которые уничтожили русское государство.
       "...Монархический принцип развивался у нас до тех пор, — указывает Л. Тихомиров в "Монархической Государственности", — пока народный нравственно-религиозный идеал, не достигая сознательности, был фактически жив и крепок в душе народа. Когда же европейское просвещение поставило у нас всю нашу жизнь на суд и оценку сознания, то ни православие, ни народность не могли дать ясного ответа на то, что мы такое, и выше мы или ниже других, должны ли, стало быть, развивать свою правду, или брать ее у людей в виду того, что настоящая правда находится не у нас, а у них?
       Пока перед Россией стоял и пока стоит этот вопрос, монархическое начало не могло развиваться, ибо оно есть вывод из вопросов о правде и идеале",
       "Развитие монархического принципа, его самосознание, — замечает Л. Тихомиров в главе "Инстинкт и сознание", — после Петра у нас понизилось и он держался у нас по-прежнему голосом инстинкта, но разумом не объяснялся".
       "Чувство инстинкта, — пишет он в другом месте, — проявлялось в России постоянно достаточно, но сознательности теории царской власти н взаимоотношения царя с народом — очень мало. Все, что касалось теории государства и права в Петербургский период ограничивалось простым списыванием европейских идей. Усвоивши западные политические идеи часть русского общества начало борьбу против национальной власти".
       Самое же печальное — то, что в роли разрушителей традиционного монархического миросозерцания выступают и сами носители высшей власти. Таков был Петр I, такова была Екатерина II, таков же был и Александр I. 27 сентября 1797 года Александр писал Лагарпу: "Но когда же придет и мой черед, тогда нужно будет стараться, само собою разумеется, постепенно образовать народное представительство, которое, должным образом руководимое, составило бы свободную конституцию, после чего моя власть совершенно прекратилась бы, и я, если бы Провидение благословило нашу работу, удалился бы в какой-нибудь уголок и жил бы там счастливый и довольный..."
       То есть, политическим идеалом Александра когда он был Великим Князем — было уничтожение монархии в России и создание республики. В этом направлении он и начал работать, когда вступил на престол.
       Можно ли ожидать политической пользы для республики от президента, чувствующего склонность к монархической идеологии? Можно ли надеяться, что принесет хорошие политические плоды деятельность монарха, чувствующего пристрастие к республиканскому устройству? Но именно таким монархом и был Александр I, воспитанный швейцарцем Лагарпом в республиканско-демократическом духе. Александр I, колебался в своих политических симпатиях между либерализмом, республиканским строем и стремлением укрепить независимость царской власти, освободив ее от опеки дворянства и масонства.
       Из всех русских царей русская интеллигенция с симпатией относилась только к трем: к Петру I — разгромившему самобытные духовные и политические традиции русского народа и насильственно насаждавшему чуждые его духу европейские традиции, к Екатерине II — посеявшей на русской почве ядовитые семена французского атеизма и рационализма, и к Александру I — царю не раз высказывавшему явные симпатии республиканскому строю.
       Царь-республиканец, частью добровольно, частью против своей воли, снял отравленный урожай с ядовитых европейских идей легкомысленно посеянных "Императрицей-философом" — Екатериной II. Вот почему русские историки и идеологи из лагеря русской интеллигенции относятся к Александру I несравненно снисходительнее, чем ко всем остальным русским царям. Вот что можно прочесть, например, в книге еврея М. Цейтлина "Декабристы":
       "Царь — влюбленный в свободу, воспитанный республиканцем Лагарпом, Царь-республиканец, это было редкое, единственное в истории зрелище. Юная дружба его и его прелестной почти девочки жены с такими же молодыми, чувствительными, благородными, полными энтузиазма и стремления к добру — как это было очаровательно. Они не только мечтали, но и пытались воплотить в жизнь свои мечты, эти очень молодые люди, и тогда то и хлынула на Россию волна конституционных проектов. Александр был первым в России учеником французских просветителей, старшим братом тех людей, которые так страстно его ненавидели и так долго с ним боролись. В сущности он был первым декабристом. Даже впоследствии, когда он заблудился в дремучем лесу мистических исканий, Александр остался им братом по духу."
       Александр I долгое время питал склонность к республиканской форме правления.
       Так, готовясь войти в третью коалицию против Наполеона, Александр выражал в своих письмах разочарование, что Наполеон ликвидировал республику и стремится восстановить во Франции монархию.
       Однажды, "...когда Император Александр I, воспитанный в республиканских идеях, — пишет Лев Тихомиров (Монархическая Государственность, Ч. III, стр. 122), — и считавший республику выше монархии, думал об ограничении своей самодержавной власти — он услышал красноречивый протест Карамзина.
       "Если бы Александр, — писал Карамзин, — вдохновленный великодушной ненавистью к злоупотреблениям самодержавия, взял перо для подписания себе иных законов, кроме Божиих и совести — то истинный гражданин Российской державы дерзнул бы остановить Его руку и сказать: Государь, ты преступаешь границы своей власти. Наученная долговременными бедствиями, Россия, пред святым алтарем, вручила Самодержавие Твоему предку и требовала, да управляет ею верховно, нераздельно. Сей завет есть основной твоей власти: иной не имеешь. Можешь все, но не можешь законно ограничить ее."
 
5С. Платонов. "Лекции по русской истории". Петроград 1915 г., стр. 659.
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Виктор Спаров, Глеб Благовещенский.
Тайные общества, правящие миром

коллектив авторов.
Теория заговора. Книга 2: Война против человечества
e-mail: historylib@yandex.ru