Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Адольф фон Эрнстхаузен.   Война на Кавказе. Перелом. Мемуары командира артиллерийского дивизиона горных егерей. 1942–1943

На Звездной горе

   В глубоком блиндаже на гребне горной гряды я сидел вместе с командиром артиллерийского полка за расстеленной на столе картой.

   – В течение двух последних недель мы вели здесь тяжелые бои, заняв не так уж много территории. Но теперь намечается нечто другое. Вы появились очень вовремя. Посмотрите сюда… – С этими словами он показал мне на карту. – Мы находимся вот в этой точке длинной горной гряды, которая тянется на северо-запад вплоть до правого берега реки Пшиш. Там также проходит шоссе Майкоп – Туапсе. Но там засели русские. Теперь можно будет фронтальным ударом осуществить наступление по шоссе с двух сторон и одновременно охватом справа и слева через горы окружить противника. Левую группу поведет майор Нобис. Она состоит из остатков его полка, который понес тяжелые потери, из разведывательного батальона и других небольших подразделений. Ваши части тоже задействованы и, как обычно, оперативно подчинены Нобису. Остальная часть нашего полка и подразделения полевой артиллерии будут оказывать помощь Нобису. Для них там найдется вполне достаточно работы. Во всех случаях держите хорошую связь с нами. Ударная группа Нобиса сейчас сосредоточена вот здесь, на последней округлой вершине этой гряды, почти непосредственно рядом с Пшишем. Вам остается только подняться вверх по этой тропе, и вы тут же должны наткнуться на Нобиса.

   – Там можно проехать верхом?

   – Вполне. Просто отлично, что у вас с собой верховые лошади, они, во всяком случае, передвигаются быстрее, чем пехота маршем. Но сегодня вам уже поздно выступать. Совсем скоро стемнеет. Вам лучше стать лагерем в долине и переночевать там под присмотром полкового ветеринара. Рано утром выступайте в поход, и, когда будете миновать меня, мы еще с вами перемолвимся. Ну что, по глоточку водки?

   – С удовольствием!

   – На здоровье!

   – На здоровье, господин полковник!

   Мы совершили освежающую верховую прогулку по поросшему лесом гребню горной гряды. Лучи солнца пробивались сквозь густую листву, было так жарко, как в разгар лета в Германии. Дорога представляла собой всего лишь узкую тропу для вьючных животных, так что мы были вынуждены двигаться гуськом, в затылок друг другу, не заморачиваясь соображениями служебного положения или воинского звания: впереди я, затем мой адъютант, потом оба наших вестовых. Ближе к полудню нас неожиданно окликнули сзади. В этот момент мы уже проезжали где-то рядом с огневой позицией нашей 2-й батареи, но не видели ее.

   – Черт возьми, вот это маскировка! Здесь есть чему поучиться.

   Маскировка была моим любимым занятием, с которым я никак не мог вдоволь наиграться. Германский солдат в этом отношении чрезвычайно небрежен, но только до тех пор, пока не оценит ее необходимость, понеся изрядный урон. Вплоть до этого он неизменно посмеивается, во всяком случае внутренне, предпринимая «трусливые» меры предосторожности, приказанные ему, отрывая глубокие окопы, оборудуя прочные блиндажи, да еще при этом тщательно их маскируя – излишние старания! Русские в этом отношении совершенно другие. Их всегда отлично оборудованные позиции в большинстве случаев крайне трудно было обнаружить, к тому же русские избегали всякого излишнего движения, которое позволило бы их увидеть.

   Командир батареи предложил нам пообедать с ними. Я спросил:

   – Батарея совершенно изолирована, без какого-либо прикрытия?

   – В нескольких сотнях метров впереди первая батарея. Но далее на расстоянии трех километров ничего нет, вплоть до Звездной горы.

   – Дайте карту. Где расположена эта Звездная гора и кто там ее занимает?

   – Вот здесь, последняя выделяющаяся вершина этой гряды. Назвали ее так потому, что от нее звездообразно расходятся другие горные гряды. Там занимает позицию майор Нобис с небольшой частью своей ударной группы. Там также расположены штаб нашего дивизиона и НП батареи. Эта горная гряда тянется к северу и через две небольшие куполообразные вершины выходит к Пшишу. На ближайшем к нам куполе расположен батальон Брауна, на более северном – разведывательное подразделение. И батальон, и разведчики усилены другими подразделениями егерского полка. Самое слабое из трех подразделений занимает Звездную гору, оно же левое. Но именно их взяли на мушку русские. Если оно падет, то два остальных будут отрезаны. Русские уже захватили западный отрог Звездной горы, почти такой же высокий, как и сама Звездная гора. Оттуда они могут наступать по этому короткому горному гребню, похожему на весы. Это всего около трехсот метров до нашей позиции. Мы, однако, можем с наших позиций вести по этому месту фланкирующий огонь.

   – А если русским придет в голову нанести удар по нашим позициям?

   – Нет, они даже не предполагают, насколько мы здесь слабы. Мы не подпускаем их разведку, постоянно держим на подходах наши дозоры, которые они видят. Отрезок между первой батареей и Звездной горой, разумеется, очень неспокоен. Неизвестно, есть ли там боевое охранение. Я считаю, надо быть предельно осторожным.

   Когда мы миновали расположение 1-й батареи, дорога стала очень неудобной. Довольно широкая тропа превратились в узкую тропку, которую то и дело преграждали скальные выступы. Мы сошли на землю и повели лошадей на поводу. В одном светлом, просматривающемся неприятелем месте нас догнал караван с ранеными. Их сопровождали германские санитары, а носильщиками были русские «хиви». Каждые два человека из их числа несли на плечах тонкий ствол дерева; между двумя такими стволами была закреплена плащ-палатка, на которой лежал раненый. Одна русская батарея опознала караван и открыла по нему прицельный огонь. Мы все бросились в укрытие за гребнем. При этом два носильщика споткнулись и упали вместе со своим грузом. Раненый застонал от боли. Два других «хиви» просто бросили своего раненого на землю, так что его голова, мотнувшись, свесилась набок. Я хотел было уложить его удобнее. Однако «хиви», жестом выразив сожаление, сказали мне: «Капут!» Присмотревшись, я увидел, что раненый уже мертв.

   – Да, печально, – сказал мне санитар. – Пока мы спускаем раненых вниз, часть из них по дороге всякий раз умирает.

   Прижимаясь к гребню, мы миновали простреливаемый участок. Затем вскоре мы встретили нашего командира дивизии, который с несколькими сопровождающими шел от Звездной горы. Рапортуя ему, я доложил, что уже здоров. Однако генерал задержал мою руку в своей и сказал:

   – У вас все еще жар.

   – Возможно. Но почти треть наших людей ходят с повышенной температурой.

   – Однако они намного моложе вас.

   – Возраст играет не самую важную роль. Пока еще сохраняется желание что-то делать, человек должен быть на фронте.

   Несмотря на этот едва ли не грубый ответ, генерал, который был примерно одного со мной возраста, выказал теплое человеческое отношение. Он пробурчал что-то о готовности участвовать в бою. Но затем быстро перешел к делу:

   – На Звездной горе в настоящее время все спокойно. Но я не верю этой якобы мирной обстановке. Русские явно концентрируют там ударные силы. И очень хорошо, что вы сейчас туда идете. Позаботьтесь о том, чтобы организовать там артиллерийское отражение возможной атаки. Это совершенно необходимо. И соблюдайте высочайшую осторожность по пути.

   – Вот что, – сказал я нашим вестовым, когда генерал проследовал дальше, – вы оба садитесь теперь на лошадей и отдаете нам свои карабины. Взамен возьмете наши пистолеты. Я ухожу на двести шагов вперед и выясняю обстановку. Если обнаружу опасность, вернусь назад.

   С величайшими предосторожностями я двинулся вперед. Остальные следовали за мной на указанном расстоянии. Время от времени я, останавливаясь и поворачиваясь, визуально убеждался, что у них все в порядке. Когда уже Звездная гора и занятый русскими гребень слева от нее были совсем близко, я наткнулся на подразделение истребителей танков из девяти человек под командованием лейтенанта.

   – Двигайтесь осторожно, господин майор. Не показывайтесь из кустарников. Мы находимся здесь как фланговое прикрытие в районе Звездной горы. Положение довольно опасное. Некоторое время назад я видел, как там наверху, на гребне, несколько русских прорубаются сквозь кустарник. Вероятно, там их гораздо больше, чем я углядел. Если они обнаружат кого-нибудь здесь, то откроют огонь. Я предполагаю, что скоро они пойдут в атаку. Со стороны Звездной горы никто огня не открывает. Возможно, вражеское присутствие там еще не замечено. Я предполагал отправить связного к господину майору Нобису.

   – Нет необходимости. Я сам иду туда.

   Я воссоединился с моими спутниками и осторожно повел их сквозь заросли подлеска. Однако лошадиные головы выдали наше местопребывание, и несколько хорошо нацеленных пуль просвистело около нас. Мы укрылись правее, среди высоких деревьев, которые граничили с подлеском. Здесь мы наткнулись на небольшой лагерь, где отдыхали вьючные мулы, поднявшие сюда артиллерийские приборы наблюдения и тяжелое оружие егерей.

   – Здесь не стоит останавливаться, – сказал я артиллерийскому унтер-офицеру, который командовал этим караваном. – Русские готовятся перейти в атаку и могут окружить вас. Сейчас же свертывайте лагерь и двигайтесь на Звездную гору. Возьмите с собой наших лошадей. И прежде всего соблюдайте осторожность!

   Мы снова обменяли карабины наших вестовых на свои собственные пистолеты. Вестовой моего адъютанта остался с нашими лошадьми. Мы втроем поднялись на Звездную гору, нашли ее защитников и осведомились о майоре Нобисе. Вскоре мы уже разыскали его на самом опасном месте возможного наступления русских – на самой гряде. Он удобно устроился в небольшом углублении вместе со своим адъютантом и заканчивал письменное донесение.

   То, что за этим последовало, произошло гораздо быстрее, чем это возможно описать.

   Я обратился к Нобису. Он оторвался от своей писанины и поднял взгляд на меня. Я поднес руку к шапке, отдавая честь, и начал было докладывать ему. Но тут мимо нас пролетела ручная граната со взрывателем и в следующее мгновение взорвалась в гуще кустарника. Все это произошло в одно мгновение с адским шумом идущей в атаку русской пехоты. За нами гремели взрывы мин и гранат, перед нами – ожесточенный винтовочный огонь, вокруг нас – взрывы ручных гранат, падающих на ветви деревьев и взрывающихся на земле, и все это перекрывалось криками «ура!» из сотен глоток. Те немногие егеря, которые находились рядом с нами, совершенно потеряв голову, пробежали мимо нас. Мой адъютант и мой вестовой были увлечены этой волной бегущих. Нобис вскочил на ноги. Но он не мог сделать и шага. Его пример подействовал и на меня, я тоже замер на месте. Но, как я успел заметить, мы, стоящие, были не одиноки. Брошенный в сторону взгляд – и я рассмотрел адъютанта полка, который, продолжая сидеть в углублении, опустошил свой портфель для бумаг, облил кучу бумаги бензином и поджег ее. Тем временем Нобис крикнул мне: «Мы тоже должны кричать «ура!» – и с громким ревом разрядил свой пистолет в подбегающих русских. Я сделал было то же самое, однако уже после первого выстрела мой старый «парабеллум» отказал. Отошедший назад ствол никак не хотел возвращаться на свое место. Отчаянно, но безрезультатно я пытался устранить отказ, непрерывно крича при этом «ура!», напоминая самому себе неопытного альпиниста, который, видя сходящую лавину, кричит во все горло, надеясь громким криком отвести смертельную опасность. Тем временем пистолетный огонь Нобиса и наши с ним совместные крики «ура!» ввели русских в заблуждение и дали нам возможность найти укрытие. Нобис отругал своих егерей, которые попрятались за каменными глыбами: «Вы оказали нам честь в одиночку сражаться здесь с русскими? Вам даже не пришло в голову удерживать позицию! Так смотрите же: я все еще здесь. Вперед! В атаку! Ура!»

   Все егеря вскочили и бросились вперед на врага. Крики «ура!» с обеих сторон перемешались в боевом экстазе. Снова ударили очереди наших пулеметов. Русские дрогнули и подались назад. Первый натиск был отбит. Но враг был совсем рядом, он отошел не далее своей исходной позиции перед атакой. Недалеко от нас его стрелки нашли себе укрытие за скалами и валунами. Стрельба временно стихла.

   – C'est reculer pour mieux sauter[18], – сказал я Нобису. – Скоро они снова пойдут в атаку.

   – Но все же мы на этот раз удержали позицию.

   – Мы? Собственно, ее удержали вы один. Но я бы хотел сейчас побывать у своих артиллеристов.

   – Они сидят на скалах там, наверху. По сути, это идеальная оборонительная позиция, которую они при любых обстоятельствах смогут удержать. Если здесь больше нет никаких проблем, давайте пойдем наверх вместе.

   Упомянутая скала возвышалась сразу за нашими спинами, смыкаясь вверху с другой скалой, очертаниями напоминавшей церковную кафедру, вершина которой вздымалась над деревьями, откуда артиллерийские наблюдатели имели прекрасный обзор всего впереди расположенного пространства. Скала-кафедра представляла собой окончание острого скального гребня длиной около сотни метров, самой высокой части Звездной горы. Этот гребень образовывал северную часть переднего края обороны. Там я и встретился с собравшейся «интеллигенцией» моего подразделения: командиром 1-й батареи, который сейчас замещал меня, Гердом Мейером в качестве заместителя адъютанта, командиром 2-й батареи, заместителем дивизионного врача и даже нашим главным ветеринаром штаба. Здесь же были и все знакомые лица – унтер-офицер из числа передовых артиллерийских наблюдателей, телефонист и радист. Мы тепло приветствовали друг друга.

   – Мы ведем огонь по русским, которые там, впереди нас, – успел доложить мне командир 1-й батареи.

   Едва он закончил эту фразу, как последовала вторая атака с теми же дьявольскими эффектами, что и в ходе первой. Но на этот раз бой с меняющейся ожесточенностью длился довольно долго. После некоторого затишья последовала третья атака, сама собой затихшая с наступлением сумерек. Затем нас окутала вечерняя тишина, тишина усталости и изнеможения. Только на главном перевязочном пункте кипела работа.

   Мы забрались к нашему наблюдательному пункту на гребне на том же самом месте, откуда открывался обзор обеих неприятельских позиций, вплоть до половины их высоты защищенных каменными глыбами. Когда я заполз в укрытие НП и скорчился там, то почувствовал неодолимую сонливость. В конце концов, я был всего лишь выздоравливающим. События этого дня отняли все еще остававшиеся у меня силы. Решив не сопротивляться, я тут же погрузился в глубокий сон.

   Когда я снова открыл глаза, то сначала просто не мог понять, где нахожусь. Я предполагал увидеть над собой звездное небо. Однако на самом деле надо мной простирался темный полог палатки с множеством мелких отверстий, сквозь которые пробивались лучи яркого утреннего солнца. Выбравшись наружу, я узрел врача, занятого тем, что он заклеивал эти отверстия лейкопластырем.

   – Вот что значит здоровый сон, – рассмеялся мой адъютант, – вы просто поставили рекорд!

   – Значит, сейчас так поздно?

   – Нет, еще очень рано. Но господин майор даже не заметил, что этой ночью противник еще два раза пытался нас атаковать. Что ему удалось сделать, можно понять по пологу палатки. Проделать такое может только очередь из пулемета. Но господин майор лежал прямо на земле за камнями, так что все окончилось благополучно. Собственно, я уже хотел будить господина майора. Но Мейер сказал: пусть начальник как следует выспится.

   Тем временем я уже набил табаком свою трубку. Затянувшись, я почувствовал слабость и должен был опереться о дерево. Молодой врач пощупал мой пульс:

   – Мне кажется, у вас не все в порядке с кровообращением.

   – Нет, мой дорогой. Со вчерашнего обеда у меня не было ни крошки во рту и только эта трубка на голодный желудок. Вот и все. Поэтому давайте завтракать! А уж потом будем организовывать артиллерийскую оборону.

загрузка...
Другие книги по данной тематике

Эжен Эмманюэль Виолле-ле-Дюк.
Осада и оборона крепостей. Двадцать два столетия осадного вооружения

Ирина Семашко.
100 великих женщин

Геогрий Чернявский.
Лев Троцкий. Революционер. 1879–1917

Хильда Кинк.
Восточное средиземноморье в древнейшую эпоху

Адольф фон Эрнстхаузен.
Война на Кавказе. Перелом. Мемуары командира артиллерийского дивизиона горных егерей. 1942–1943
e-mail: historylib@yandex.ru