Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Адольф фон Эрнстхаузен.   Война на Кавказе. Перелом. Мемуары командира артиллерийского дивизиона горных егерей. 1942–1943

В степи

   Подойдя к Манычу, нам пришлось ждать полсуток, пока саперы закончат строительство моста. Около него опять постепенно собралось целое столпотворение, и тут появилась русская авиация. Я находился как раз вместе с офицерами моего штаба и командиром батареи, когда упали и разорвались первые бомбы. Все одновременно бросились в какую-то большую канаву, на которую до этого никто не обращал никакого внимания, но которая теперь сослужила отличную службу в качестве укрытия. Когда налет миновал и я стал выбираться из канавы, то тотчас же понял, что наше укрытие оказалось туалетом и что мы все по колено, а кое-кто и на четвереньках расположились в густой массе цвета шоколада. Мы тут же со всех ног кинулись к реке, чтобы привести свои мундиры в порядок. Кто хочет избежать смерти, тому не следует быть особо разборчивым в местах, где он может спрятаться. Стоя на берегу реки, я приводил свой мундир в порядок и скалил зубы на немудреные шутки своих коллег.

   По эту сторону Маныча какие-то шутники установили щит, на котором было написано, что мы теперь ступаем на землю Азии. (Действительно, географическая граница Европы и Азии проходит по Кумо-Манычской впадине. – Ред.) Таким образом, также и в этой войне мы становимся «солдатами-азиатами». Окружающее нас пространство и климат и в самом деле вполне соответствовали этому определению.

   Под нашими ногами еще были черноземы, тянувшиеся от Украины вплоть до западной части перешейка между Каспийским и Черным морями. В этих краях возделывали пшеницу. Однако сейчас пшеница была уже убрана. Вместо нее мы порой многими километрами маршировали вдоль громадных полей подсолнечника, что было довольно жутко, поскольку теперь русские солдаты поодиночке или небольшими отрядами предпринимали нападения на маленькие группы проходящих немцев, а потом просто пропадали в плотных джунглях этих высоких зарослей. Точно такое же происходило и когда мы миновали кукурузные поля, так что мы только облегченно вздыхали, когда то или иное поле заканчивалось и мы выходили на степной простор. Приходилось нам видеть и многочисленные табачные поля, а также посадки каких-то удивительных растений, которые никто из нас не узнавал.

   Однажды мы целый день шагали степью. Ближе к вечеру мы решили расположиться на отдых в каком-то казачьем селе. Вместе с моим адъютантом и Хайном я решил проехаться немного дальше, чтобы решить, где следует расположить на ночь караулы. В какое-то мгновение меня привлек степной пейзаж, как будто в моих жилах взыграла кровь моих далеких предков-бродяг. (Степи и лесостепи между Днепром и Алтаем – прародина всех индоевропейцев, в т. ч. германцев и славян. – Ред.)

   – Хайн, проедем-ка еще в этом направлении.

   – Но там ведь только одна бесконечная степь.

   – Именно поэтому.

   Какие-то отдаленные природные формы как бы говорили нам нечто удивительное. Они не были такими уж прекрасными – нам приходилось видеть и поинтереснее, – но, приблизившись к ним, мы словно вдыхали воздух вечности. Особое величие им придавали еще и далекие отроги могучих гор и белевших на них ледников, море – и степь. Словно мы стояли посреди морского простора, откуда нам открывался свободный взгляд на все четыре стороны горизонта. Металлически-голубым куполом над нами возвышалось небо, и на метровых колосьях ковыля, в котором тонули наши сапоги, тоже лежал стальной отблеск. Когда налетел легкий ветерок, по ковыльной степи ходили легкие волны. В остальном же царила неподвижность первозданной Вечности.

   В стороне от дороги паслись примерно двадцать лошадей. По своим повадкам они напоминали не домашних лошадей, но выросших на степном приволье. Все-таки лошадь является степным животным. Они были сильны и хорошо сложены, ничем не напоминая обыкновенных хилых русских лошадей. Они вскинули головы, прянули ушами и стали с любопытством осматриваться по сторонам. Мы вышли из вездехода и стали медленно подкрадываться к ним. При этом нам пришлось испытать на себе остроту колосьев степных трав, которые своими кантами буквально резали нам руки.

   – Да, не часто увидишь таких серых красавцев, – сказал я. – Великолепные скакуны. Неужели нам не удастся поймать хотя бы одного?

   – По крайней мере, попытаемся.

   Сначала мы решили попробовать приманить к себе этих лошадей. Но когда мы приблизились к ним метров на тридцать, их вожак поднялся на дыбы и пустился в галоп. Вся остальная группа последовала за ним. Для сердца прирожденного всадника не существует зрелища краше беззаботно несущегося по степи коня. Отдалившись от нас, они образовали полукруг с несколько большими, чем раньше, расстояниями между собой и продолжали пастись. Мы снова предприняли попытку окружить их. Надо сказать, что это довольно трудно проделать, когда загонщиков всего три человека. Лошади и на этот раз своевременно отбежали от нас. Они никогда не удалялись от нас очень далеко, но все это выглядело так, будто они надеялись получить от нас что-то лучшее. Мы уже обливались потом и, стоя совсем близко с лошадьми, спешно советовались о том, что нам предпринимать дальше, как услышали выстрел и пуля просвистела где-то невдалеке от наших голов. От звука выстрела лошади тут же пустились вскачь. Просто удивительно, как человек инстинктивно поступает в такие мгновения. Никто из нас не бросился на землю и вообще сделал вид, что он совершенно не заметил этого выстрела. Мы все трое принялись осматривать степь. Стрелка нигде не было видно.

   – Да, этого парня так просто не разглядишь, – сказал мой адъютант.

   – Он спрятался где-то в траве и все это время высматривал нас.

   – Черт побери! Да ни у кого из нас нет при себе оружия!

   – Так точно, господин майор, – подтвердил Хайн. – Все пистолеты остались в вездеходе, а карабины я оставил в лагере. Я просто не мог себе представить, что господину майору захочется пуститься в приключения.

   – А если вокруг нас есть еще советские солдаты?

   – Навряд ли, это, скорее всего, какой-нибудь сын степей, который пасет своих лошадей. Он просто хочет отпугнуть нас, а не устраивать за нами погоню.

   – Ладно, тогда давайте достойно отступим, но так, словно мы даже не заметили его выстрела. Пусть этот сын степей не думает, что он заставил нас пуститься в бегство. Он же видит, что у нас совсем нет оружия, и мог бы перестрелять всех поодиночке. Ясно, что он не охотится на немцев, а просто стережет лошадей.

   Мы невозмутимо вернулись к своему вездеходу и двинулись в село. Таким стало мое первое знакомство со степью. Воспоминание о нем навсегда останется в моей памяти, как и то впечатление из моего детства, когда я впервые увидел море.

загрузка...
Другие книги по данной тематике

Евгений Кубякин, Олег Кубякин.
Демонтаж

Игорь Мусский.
100 великих актеров

В. М. Духопельников.
Ярослав Мудрый

Генри Бэзил, Лиддел Гарт.
Решающие войны в истории

Надежда Ионина.
100 великих городов мира
e-mail: historylib@yandex.ru