Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
под ред. А.А. Тишкина.   Древние и средневековые кочевники Центральной Азии

Руденко К.А. Конские захоронения и культ коня в среднем Поволжье и Предуралье во второй половине I - первой половине II тыс. н.э.: к постановке проблемы

На территории Поволжья и Предуралья во 2-й половине I тыс. н.э. в погребальной обрядности населения, жившего здесь, появляется своеобразный культ, существенной частью которого было захоронение части или полной туши коня. Он распространялся у различных этносов и на разных территориях, практически независимо друг от друга.

Под культом коня в данном случае мы подразумеваем использование лошади в виде целой туши, части ее (например, шкуры, головы и ног) или куклы (чучела) в погребальном ритуале - в обрядах после похорон (ритуальная пища, поминальная жертва) и в обряде погребения - вместе с человеком и как самостоятельное захоронение. Частью этого культа являются реалистические или символические изображения коня в мелкой пластике и украшениях бытового и погребального костюма.

С.П. Нестеров (1990, с. 91) отметил, что у тюркских народов «лошадь была лишь продуктом ритуального обмена, и порой не единственным. Жертвоприношение коня кому-либо, под которым чаще и подразумевается культ коня, культом на самом деле не является. Оно, как и любое жертвоприношение, - лишь составная часть его».

На территории Среднего Поволжья и Прикамья культ коня выступал как системообразующий элемент целостного образа Мира и Вселенной. Это отражалось в ритуалах, костюме и было связано с этапами жизненного цикла человека, сопровождая его от рождения (игрушки, обереги) и до смерти (сопогребение с конем). Не менее показательны отдельные конские захоронения на обычных некрополях.

По мнению Е.И. Молодцовой (1996, с. 134), процесс жертвоприношения коня символизировал воссоздание всего Космоса, причем в процессе таких действий возможности оказывать влияние на акт моделирования казались практически безграничными.

Историография рассматриваемого вопроса обширна и требует специального исследования. Отметим, что специально эта проблема изучалась в ХХ в. М.Г. Худяковым, Е.П. Казаковым, А.Г. Петренко. Источниками по изучению темы являются данные, полученные в основном при исследовании некрополей.

По мнению большинства исследователей, культ коня в I тыс. н.э. в погребальной практике населения Среднего Поволжья был привнесенным элементом культуры и формировался из разных источников, в зависимости от времени и территории. Ученые сходятся во мнении, что в целом культ коня в данном регионе следует рассматривать как часть этнических традиций, имеющих истоки в балто-финской и тюркской среде. Но в большей степени конский ритуал в это время выступал как символ социальной статусности.

В 1-й половине II тыс. н.э. конские комплексы в захоронениях кочевого населения, как правило, отражали тюркскую погребальную традицию, являясь при этом показателем социального статуса умершего. Двойственная функция (этномаркирующая и статусная) сопогребений ярко проявилась в XIII-XIV вв.

Вместе с тем культ коня (уже не отмеченный в погребальной практике) продолжал развиваться в финно-пермской среде и был связан с религиозными верованиями, существенную часть в которых играла женская богиня прародительница. В археологических материалах этот культ проявляется в виде находок как на могильниках, так и на поселениях бронзовых коньковых подвесок и подвесок - «всадница на змее» (Шутова Н.И., 2001, с. 150-151; Куликов К.И., 2004, с. 29-35; Иванова М.Г., 2004, с. 20-28). Очевидно, связаны с ними кресала с бронзовыми рукоятями в виде парных коньков (Крыласова Н.Б., 2003, с. 92).

Финская этническая традиция, связанная с культом коня, отражалась и в формах мелких бытовых предметов, например, в гребешках с изображением парных коньков, датирующихся IX-X вв. Отметим, что в XII в. эти изделия распространились и на соседних территориях - в Волжской Булгарии, Северо-Восточной Руси и как единичные находки в южнорусских степях (Флерова В.Е., 2001, рис. 6, с. 41-42). Отголоски этих мотивов можно без труда найти в оформлении верхних частей копоушек в Прикамье и Поветлужье.

О происхождении культа коня в Прикамье имеется точка зрения М.Г. Худякова (1935, с. 254-255), который считал (следуя яфетической теории Н.Я. Марра), что у финнов он сформировался на основе культа оленя как родового божества с маклашеевского или раннеананьинского времени. Этот культ был также связан и с культом солнечного коня (Солнца), выразившемся в антропоморфизации этого образа (всадник/ всадница) в начале I тыс. н.э. М.Г. Худяков выявил «диалектическое раздвоение» солнечного коня и появление мотива борьбы со змеем как символа темного, подземного мира. Имелось в виду изображение двух головок коня, свидетельствующих о «расщеплении» образа и о «коне преисподней» пегого цвета (Худяков М.Г., 1935, с. 258). Конь желтого и белого цвета ассоциировался с Солнцем, небесным конем.

М.Г. Худяков считал, что образ коня в культовой практике финских народов был связан с магией урожая. Жертвоприношение коня включало и почитание Солнца (солнечный конь), выражаясь в ритуальной езде или обрядовых празднествах в виде скачек или конских ристалищ (Худяков М.Г., 1935, с. 271, 275-278).

Исследования 2-й половины ХХ в. показали, что в Прикамье земледелие стало делать первые шаги в VIII-IX вв. Первоначальные формы подсечно-огневого земледелия дополнялись перелогом, с использованием рала и сохи (не позднее Х в.) (Голдина Р.Д., Кананин В.А., 1989, с. 94-95). По данным М.Г. Ивановой, у северных удмуртов в XII-XIII вв. основной системой земледелия был лесной перелог с применением упряжных пахотных орудий с железными наконечниками. Менее интенсивно внедрялось земледелие в сильно залесенные территории марийского Поволжья. Тем не менее и здесь с XI в. получает распространение подсечное земледелие и своего рода «неполная земледельческая оседлость» (Никитина Т.Б., 2002, с. 134).

В X-XII вв. в Прикамье лошадь занимала второе место среди разводимых домашних животных. Вместе с тем связывать непосредственно культ коня у поволжских и прикамских финнов с развитием земледелия будет не совсем корректно. В сложившемся виде он появился раньше. Вполне очевидно, что в данном случае не земледельческая магия определяла развитие культа коня. Это было проявлением, с одной стороны, этапа развития местного пантеона божеств (солнечный конь) и мифоритуальной системы в целом, а с другой - новой культурной традиции (тюркской и балтской), обусловившей социальную значимость (статусность) этой части погребального ритуала.

Как подтверждение этого можно рассматривать и появление практически одновременно с культом коня в могильниках населения Среднего Поволжья в VII-VIII вв. случаев искусственной деформации черепов. Отмечено два таких случая в раннебол-гарском Кайбельском могильнике VIII в. (Герасимова М.М., 1956, с. 148), а также в захоронениях Новинковского могильника новинковской культуры VII - начала VIII в. и в Маклашеевском могильнике именьковской культуры VI-VII вв.

По мнению С.С. Тур (1996, с. 244-245), деформация черепа служила для подчеркивания этнического происхождения или социально-престижного статуса некоторых членов общества.
Таким образом, культ коня на территории Среднего Поволжья и Прикамья во 2-й половине I - 1-й половине II тыс. н.э. отражал как местные традиции, так и процессы проникновения и закрепления культурных инноваций в период активизации миграционных процессов на евразийском континенте.
Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Светлана Плетнева.
Половцы

Р.Ю. Почекаев.
Батый. Хан, который не был ханом

Вадим Егоров.
Историческая география Золотой Орды в XIII—XIV вв.

Э. Д. Филлипс.
Монголы. Основатели империи Великих ханов

под ред. Е.В.Ярового.
Древнейшие общности земледельцев и скотоводов Северного Причерноморья (V тыс. до н.э. - V век н.э.)
e-mail: historylib@yandex.ru
X