Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
под ред. А.А. Тишкина.   Древние и средневековые кочевники Центральной Азии

Руденко К.А. Конские захоронения и культ коня в среднем Поволжье и Предуралье во второй половине I - первой половине II тыс. н.э.: к постановке проблемы

На территории Поволжья и Предуралья во 2-й половине I тыс. н.э. в погребальной обрядности населения, жившего здесь, появляется своеобразный культ, существенной частью которого было захоронение части или полной туши коня. Он распространялся у различных этносов и на разных территориях, практически независимо друг от друга.

Под культом коня в данном случае мы подразумеваем использование лошади в виде целой туши, части ее (например, шкуры, головы и ног) или куклы (чучела) в погребальном ритуале - в обрядах после похорон (ритуальная пища, поминальная жертва) и в обряде погребения - вместе с человеком и как самостоятельное захоронение. Частью этого культа являются реалистические или символические изображения коня в мелкой пластике и украшениях бытового и погребального костюма.

С.П. Нестеров (1990, с. 91) отметил, что у тюркских народов «лошадь была лишь продуктом ритуального обмена, и порой не единственным. Жертвоприношение коня кому-либо, под которым чаще и подразумевается культ коня, культом на самом деле не является. Оно, как и любое жертвоприношение, - лишь составная часть его».

На территории Среднего Поволжья и Прикамья культ коня выступал как системообразующий элемент целостного образа Мира и Вселенной. Это отражалось в ритуалах, костюме и было связано с этапами жизненного цикла человека, сопровождая его от рождения (игрушки, обереги) и до смерти (сопогребение с конем). Не менее показательны отдельные конские захоронения на обычных некрополях.

По мнению Е.И. Молодцовой (1996, с. 134), процесс жертвоприношения коня символизировал воссоздание всего Космоса, причем в процессе таких действий возможности оказывать влияние на акт моделирования казались практически безграничными.

Историография рассматриваемого вопроса обширна и требует специального исследования. Отметим, что специально эта проблема изучалась в ХХ в. М.Г. Худяковым, Е.П. Казаковым, А.Г. Петренко. Источниками по изучению темы являются данные, полученные в основном при исследовании некрополей.

По мнению большинства исследователей, культ коня в I тыс. н.э. в погребальной практике населения Среднего Поволжья был привнесенным элементом культуры и формировался из разных источников, в зависимости от времени и территории. Ученые сходятся во мнении, что в целом культ коня в данном регионе следует рассматривать как часть этнических традиций, имеющих истоки в балто-финской и тюркской среде. Но в большей степени конский ритуал в это время выступал как символ социальной статусности.

В 1-й половине II тыс. н.э. конские комплексы в захоронениях кочевого населения, как правило, отражали тюркскую погребальную традицию, являясь при этом показателем социального статуса умершего. Двойственная функция (этномаркирующая и статусная) сопогребений ярко проявилась в XIII-XIV вв.

Вместе с тем культ коня (уже не отмеченный в погребальной практике) продолжал развиваться в финно-пермской среде и был связан с религиозными верованиями, существенную часть в которых играла женская богиня прародительница. В археологических материалах этот культ проявляется в виде находок как на могильниках, так и на поселениях бронзовых коньковых подвесок и подвесок - «всадница на змее» (Шутова Н.И., 2001, с. 150-151; Куликов К.И., 2004, с. 29-35; Иванова М.Г., 2004, с. 20-28). Очевидно, связаны с ними кресала с бронзовыми рукоятями в виде парных коньков (Крыласова Н.Б., 2003, с. 92).

Финская этническая традиция, связанная с культом коня, отражалась и в формах мелких бытовых предметов, например, в гребешках с изображением парных коньков, датирующихся IX-X вв. Отметим, что в XII в. эти изделия распространились и на соседних территориях - в Волжской Булгарии, Северо-Восточной Руси и как единичные находки в южнорусских степях (Флерова В.Е., 2001, рис. 6, с. 41-42). Отголоски этих мотивов можно без труда найти в оформлении верхних частей копоушек в Прикамье и Поветлужье.

О происхождении культа коня в Прикамье имеется точка зрения М.Г. Худякова (1935, с. 254-255), который считал (следуя яфетической теории Н.Я. Марра), что у финнов он сформировался на основе культа оленя как родового божества с маклашеевского или раннеананьинского времени. Этот культ был также связан и с культом солнечного коня (Солнца), выразившемся в антропоморфизации этого образа (всадник/ всадница) в начале I тыс. н.э. М.Г. Худяков выявил «диалектическое раздвоение» солнечного коня и появление мотива борьбы со змеем как символа темного, подземного мира. Имелось в виду изображение двух головок коня, свидетельствующих о «расщеплении» образа и о «коне преисподней» пегого цвета (Худяков М.Г., 1935, с. 258). Конь желтого и белого цвета ассоциировался с Солнцем, небесным конем.

М.Г. Худяков считал, что образ коня в культовой практике финских народов был связан с магией урожая. Жертвоприношение коня включало и почитание Солнца (солнечный конь), выражаясь в ритуальной езде или обрядовых празднествах в виде скачек или конских ристалищ (Худяков М.Г., 1935, с. 271, 275-278).

Исследования 2-й половины ХХ в. показали, что в Прикамье земледелие стало делать первые шаги в VIII-IX вв. Первоначальные формы подсечно-огневого земледелия дополнялись перелогом, с использованием рала и сохи (не позднее Х в.) (Голдина Р.Д., Кананин В.А., 1989, с. 94-95). По данным М.Г. Ивановой, у северных удмуртов в XII-XIII вв. основной системой земледелия был лесной перелог с применением упряжных пахотных орудий с железными наконечниками. Менее интенсивно внедрялось земледелие в сильно залесенные территории марийского Поволжья. Тем не менее и здесь с XI в. получает распространение подсечное земледелие и своего рода «неполная земледельческая оседлость» (Никитина Т.Б., 2002, с. 134).

В X-XII вв. в Прикамье лошадь занимала второе место среди разводимых домашних животных. Вместе с тем связывать непосредственно культ коня у поволжских и прикамских финнов с развитием земледелия будет не совсем корректно. В сложившемся виде он появился раньше. Вполне очевидно, что в данном случае не земледельческая магия определяла развитие культа коня. Это было проявлением, с одной стороны, этапа развития местного пантеона божеств (солнечный конь) и мифоритуальной системы в целом, а с другой - новой культурной традиции (тюркской и балтской), обусловившей социальную значимость (статусность) этой части погребального ритуала.

Как подтверждение этого можно рассматривать и появление практически одновременно с культом коня в могильниках населения Среднего Поволжья в VII-VIII вв. случаев искусственной деформации черепов. Отмечено два таких случая в раннебол-гарском Кайбельском могильнике VIII в. (Герасимова М.М., 1956, с. 148), а также в захоронениях Новинковского могильника новинковской культуры VII - начала VIII в. и в Маклашеевском могильнике именьковской культуры VI-VII вв.

По мнению С.С. Тур (1996, с. 244-245), деформация черепа служила для подчеркивания этнического происхождения или социально-престижного статуса некоторых членов общества.
Таким образом, культ коня на территории Среднего Поволжья и Прикамья во 2-й половине I - 1-й половине II тыс. н.э. отражал как местные традиции, так и процессы проникновения и закрепления культурных инноваций в период активизации миграционных процессов на евразийском континенте.
Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Валерий Гуляев.
Скифы: расцвет и падение великого царства

Светлана Плетнева.
Половцы

Э. Д. Филлипс.
Монголы. Основатели империи Великих ханов

Г. М. Бонгард-Левин, Э. А. Грантовский.
От Скифии до Индии

Вадим Егоров.
Историческая география Золотой Орды в XIII—XIV вв.
e-mail: historylib@yandex.ru
X