Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
Э. А. Томпсон.   Гунны. Грозные воины степей

Глава 8. Внешняя политика Рима и гунны. Часть 3

Попробуем дальше продолжить «расследование». На чем основывался патриотизм Приска? Правительство Маркиана решительно поддерживало землевладельцев. Сам Маркиан во второй из своих Новелл1 пишет, что первейшая обязанность императора — быть полезным «человеческому роду».

Что он понимал под «человеческим родом», объясняет нам Евагрий, который прямо говорит, что политика Маркиана заключалась в том, чтобы «сохранять богатство тех, кто им обладает, в неприкосновенности». Фактически его законодательство было направлено исключительно на соблюдение интересов класса землевладельцев. Во время правления Маркиана были снижены недоимки по налогам, отменены налоги на имущество сенаторов. Также было отменено предписание, запрещавшее правовое признание браков, которые заключались с рабынями, вольноотпущенницами, актрисами и прочими женщинами низшего сословия. По мнению Брихера, Маркиан был одним из лучших императоров, правивших в Константинополе. «Правь как Маркиан!» — кричала толпа во время коронации последующих императоров.

Теперь можно почти с уверенностью сказать, что дошедшие до нас источники, содержащие дурную славу о правительстве Феодосия II, позаимствовали информацию из «Истории» Приска. На Приска можно возложить ответственность и за то, что правление Маркиана по прошествии времени стали считать золотым веком, каковым он в действительности был исключительно для землевладельцев. Кто, как мы уже говорили, извлек выгоду из политики, проводимой Феодосием и Хрисафием, так это купцы, торговцы и т. п. По всей видимости, Приск осуждал Феодосия II, евнуха Хрисафия и их внешнюю политику в значительной степени из-за занимаемой им позиции по социальным вопросам. Сохранилось ли что-то из его сочинения, что поддержало бы такую точку зрения?

К счастью, сохранился очень важный пятый фрагмент сочинения историка, способствующий пониманию не только взглядов Приска, но и основы социальной политики Хрисафия. В нем Приск говорит о налогах, которые Феодосий II был вынужден увеличить после вторжения гуннов в 441–443 годах, чтобы выплачивать гуннам дань в соответствии с договором, заключенным Анатолием в 443 году. Историк с презрением замечает, что правительство только делало вид, что добровольно пошло на уступки Аттиле, а на самом деле оно было вынуждено согласиться с условиями договора из страха перед гуннами. По мнению Приска, налоги пришлось увеличить из-за неправильного расходования средств — к примеру, большая часть денег уходила на увеселительные представления. Все платили налоги, но, как пишет Приск, жаловались на трудную судьбу те, кто были освобождены от налогов с позволения императора или по решению суда. Особое сожаление историка вызывает тот факт, что сенаторам приходилось вносить дополнительные суммы сверх установленных налогов. Приск полностью не согласен с увеличением налогов на землевладельцев. Это, по его мнению, наносит сильный удар по благосостоянию и моральному климату империи. Сборщики налогов ведут себя неподобающим образом, считает Приск; богатым людям приходится продавать мебель, ценные вещи, драгоценности. Это бедствие, постигшее римлян в дополнение к трудностям, вызванным войной, привело многих к голодной смерти и самоубийству.

Можно с уверенностью сказать, что в своем малоправдоподобном описании Приск сильно преувеличил трудности, обрушившиеся на сенаторов. Сумма, которую Феодосий II в 443 году обязался единовременно выплатить Аттиле, составляла 6 тысяч либр золота, и верится с трудом, что такая сумма, по словам Приска, могла привести на край гибели правящий класс империи. В то время, по нашим прикидкам, в Восточной Римской империи было приблизительно 2 тысячи сенаторов. Западная Римская империя в то же самое время испытывала примерно те же трудности, и доходы некоторых сенаторов, пусть даже, как говорят, немногих, могли едва ли быть намного меньше доходов, обнародованных Олимпиодором в отношении западных сенаторов несколькими годами ранее. Они составляли, по данным Олимпиодора, 10, 15 и даже 40 центенариев (1 центенарий равен 100 либрам, то есть 32,745 кг. — Ред.) золота в год. Возможно, нам следует разделить эти суммы на два. Очень может быть, что самый высокий доход сенаторов на Востоке не превышал 15 центенариев в год. Но даже в этом случае сенаторы были в состоянии собрать 6 тысяч либр золота, то есть 60 центенариев, без того, чтобы продавать мебель и драгоценности.

Сравним дань, которую Феодосий II платил гуннам, с данью, которую платили императоры другим варварам. Лев I (457–474) в 473 году обязался платить 2 тысячи либр в год Теодориху Страбону (сын готского вождя Триария (в отличие от Теофриха Амала (454–526), сына Тиудимера, который после завоевания в 493 г. Италии стал королем. — Ред.), и в источниках нет ни слова о каких-либо протестах в Константинополе после обнародования этого решения. В 478 году император Зенон (474–491) согласился единовременно выплатить Теодориху 2 тысячи либр золота и 10 тысяч либр серебра и ежегодно выплачивать 10 тысяч солидов (1 солид, римская золотая монета, весил 4,55 г. — Ред.). И хотя в то время казна еще не оправилась после провальной экспедиции Василиска против вандалов в 486 году, мы опять не находим информации о каких-либо недовольствах, связанных с выплатой дани. Похоже, Анатолий во время первых переговоров с Аттилой согласился на ежегодную дань в размере 2100 либр золота, исходя из размера сумм, которые обычно устанавливались между восточными императорами и их северными соседями. Следует помнить, что Маркиан не возражал против субсидий. Он был готов давать Аттиле деньги, но только в качестве подарков, а не дани. Очень заманчиво думать, что Приск возражал не против выплаты денег гуннам и даже не против размеров, выплачиваемых сумм, а против способа взимания налогов в империи.

Нам известно, что экспедиция против вандалов в 468 году обошлась казне более чем в 100 тысяч либр золота, то есть в 1000 центенариев — «целые моря… реки денег», по словам поэта. Эти расходы довели государство чуть ли не до банкротства, но дань не удалось бы выплатить, если бы в 443 году сенаторы находились в таком бедственном положении, как пытается представить Приск. Если казна была пуста, а высшее сословие разорилось до вступления на трон Маркиана, то как тогда объяснить тот факт, что Маркиан отменил налоги на имущество сенаторов, а после его смерти в казне было более 100 тысяч либр золота?

У нас была возможность убедиться, что «Византийская история» Приска прежде всего литературное произведение, а не научный труд. Его обвинительный акт в отношении налоговой политики Феодосия II одно из тех «приукрашиваний», о которых мы всегда должны помнить. Приск заявляет, что сенаторы, чтобы заплатить налоги, были вынуждены продавать мебель и драгоценности своих жен. Полагаю, что это утверждение не что иное, как высказывание Евнапия в интерпретации Приска, как, впрочем, и рассказ о появлении гуннов в Крыму, который Приск нашел в сочинении Евнапия и с небольшими изменениями вставил в свою «Историю». Что касается Зосима, то в главе, в которой он перефразирует Евнапия и выдвигает обвинения в адрес финансовой политики Феодосия II, Зосим пишет, что «они отдавали не только деньги, но женские украшения и даже одежду, чтобы заплатить требуемые налоги». Слишком похожи фразы, чтобы мы поверили в простое совпадение.

Политика Феодосия II и Хрисафия в 443 году по добыванию денег для удовлетворения требований Аттилы ударила по карманам сенаторов, но не сильно отразилась на благосостоянии налогоплательщиков в целом. Как еще можно было собрать деньги, не причиняя неприятности восточным провинциям?

Есть превосходный пример такой же реакции со стороны класса крупных землевладельцев на подобную политику установления мира с помощью подкупа варваров; в этом случае сумма, которую заплатили варварам, была намного меньше, чем расходы на войну. В 408 году Аларих направил в Рим посольство с требованием уплаты крупной суммы денег за предоставленные услуги. Казна была пуста, и потребованную Аларихом сумму нельзя было тут же собрать из налогов. Правительство Гонория, понимая, что необходимо сохранить мир, сочло возможным взыскать необходимую сумму с тех, у кого были наличные деньги, то есть с сенаторов. На обсуждении в сенате был поставлен вопрос: стоит ли объявлять войну готам. Во время дебатов Стилихону был задан вопрос, почему он отказывается воевать, а хочет купить мир с помощью денег. Стилихон так умело объяснил свою позицию, что, по словам греческого историка, с приведенными им доводами пришлось согласиться. Сенат выплатил Алариху 4 тысячи либр золота. Однако большинство голосовало только из страха перед Стилихоном. Лампадий, человек знатного происхождения и высокого положения, выкрикнул на латыни: «Это договор о рабстве, а не о мире!»

То, что вопрос обсуждался в сенате, свидетельствует о том, что все заранее знали, что сенаторы понесут расходы, если будут приняты условия Алариха. Следовательно, за их патриотическими и воинственными высказываниями просто скрывалось беспокойство за собственные кошельки. Мы вряд ли ошибемся, если предположим, что многие сенаторы считали справедливым решение Феодосия II в 443 году, но тем не менее они проголосовали за него прежде всего потому, что боялись Хрисафия. Единственное отличие этих двух случаев заключается в том, что политику, проводимую в 443 году, поддерживала группа благородных не только по происхождению, но и по убеждениям сенаторов — Анатолий, Ном, Сенатор и другие, которые отстаивали политику, при которой сами же и несли материальные издержки. Их противники нашли выразителя своего мнения в лице Приска.

В таком случае нам придется отказаться от первоначально высказанного предположения, что Приск был ярым патриотом. По-видимому, ему внушала неприязнь трусливая внешняя политика Хрисафия, из-за которой в проигрыше оказывался социальный класс, которому он симпатизировал. Приск был предан не империи в целом, а прежде всего определенному классу этой империи. Создается впечатление, что в этом отношении его взгляды резко отличались от взглядов Олимпиодора, который чрезвычайно критически относился к неравномерному распределению богатства в империи, и даже от взглядов Аммиана, который, несмотря на его тесные связи с некоторыми членами сената, писал о непомерно больших состояниях, нажитых за счет экономической власти. По своим взглядам Приск скорее ближе к одному из греческих историков, Малху Филадельфийскому, резко критиковавшему финансовую политику Льва I, в основном за выплату субсидий варварам ради сохранения мира. Однако Малх, похоже, признавал, что Лев завоевал большую посмертную славу в «массах».

Таким образом, напрашивается вполне справедливый вывод, сделанный на основании сохранившихся фрагментов сочинений Приска, что его критика финансовой политики Феодосия II и Хрисафия свидетельствует о предвзятом, глубоко пристрастном отношении историка. Эта политика, как мы поняли, была рассчитана на тех, кто вполне мог взять на себя финансовые трудности, свалившиеся на империю. Приск, сторонник сенаторов, представил действия императора в искаженном свете, преувеличил бремя, которое взвалили на себя сенаторы, и дал понять о тяжелом положении всего населения империи. Надо сказать, что в одном из отрывков сочинения Приск был вынужден признать, что Хрисафий пользовался поддержкой. В 449 году в критический для евнуха момент, когда его выдачи требовал не только Аттила, но и исавр Зенон, военачальник на Востоке, Приск открыто признается, что «каждый желал ему удачи и оказывал поддержку». Нас не интересует, почему историк считал необходимым сделать это признание, стоит лишь отметить, что, видя в Хрисафии врага, он не умалял его значимости.



1Новеллы — новые конституции (указы), появившиеся после издания Кодекса Феодосия [1 в 438 г. (Кодекс Феодосия II — сборник из 16 книг, разделенных на титулы и охватывавших уголовное и гражданское право, положения о высших и низших должностных лицах, распоряжения, относящиеся к финансам, положения о военном деле, о правовых отношениях городских общин и сословий, церковном праве и др. — Ред.) Они собирались и использовались в судопроизводстве Западной и Восточной Римской империй еще в период правления в них соответственно Феодосия II и Валентиниана III, до 450 г. После смерти Феодосия II эту практику продолжил его преемник на Востоке император Маркиан (450–457). При нем, видимо, продолжался интенсивный обмен конституциями с правительством Валентиниана III. Правивший в 457–461 гг. в Западной Римской империи Майориан собрал имевшие хождение в своей части бывшей единой Римской империи законы Феодосия II, Валентиниана III и свои собственные в единый Корпус. Возможно, в основе его собрания лежат уже созданный Кодекс Феодосия II. Конституции (указы) Маркиана не были включены в него. Возможно, они составляли самостоятельный сборник, отталкиваясь от которого Майориан предполагал вернуть правовой центр империи на Запад. При этом правовые установки обоих кодексов были достаточно близки. Вместе с собранными Майорианом конституциями конституции Маркиана были использованы в Бревиарии Алариха II.
Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Рустан Рахманалиев.
Империя тюрков. Великая цивилизация

Герман Алексеевич Федоров-Давыдов.
Кочевники Восточной Европы под властью золотоордынских ханов

Эдуард Паркер.
Татары. История возникновения великого народа

Игорь Коломийцев.
Тайны Великой Скифии

В. Б. Ковалевская.
Конь и всадник (пути и судьбы)
e-mail: historylib@yandex.ru
X