Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
Ю. Л. Бессмертный.   Феодальная деревня и рынок в Западной Европе XII— XIII веков

3. Уровень товарных связей феодалов

Для более детальной характеристики торговых связей вотчинного хозяйства, так же как и для выяснения того, какую долю продававшихся вотчинниками товаров составляли продукты, произведенные на крестьянских держаниях, имеет существенное значение анализ сеньориальных перевозок. До сих пор этот метод мало привлекался при рассмотрении проблемы втягивания феодального хозяйства в товарно-денежные отношения. Между тем различные источники: описи, грамоты, записи обычного права, поземельные контракты содержат значительный материал об извозных повинностях, самом живучем виде барщины, сохраняющемся обычно до конца феодальной эпохи. Особенно интересные результаты сулит изучение извозных повинностей по описям. Они дают более систематические сведения и позволяют поставить много важных вопросов, касающихся сеньориальной торговли: какие продукты вывозил вотчинник на рынок; в чьем хозяйстве были они произведены; как зависели рыночные связи вотчинника от формы взимавшейся им ренты; какова была динамика этих связей во времени и т. д.

При анализе сеньориальных перевозок по описям представляет немалую трудность выбор единицы подсчетов. Естественнее всего сравнивать объем перевозок. Но сведения о нем настолько несистематичны, а меры его настолько несоизмеримы, что от этой мысли приходится отказаться. Можно было бы сопоставлять время, затрачиваемое крестьянами на каждый вид перевозок. Но и его мы не всегда знаем. Единственный цифровой показатель, который наиболее часто встречается при описании перевозок,— это число владельцев держаний, участвующих в исполнении каждого вида извозных повинностей. Данный показатель тоже нельзя считать вполне надежной мерой перевозок. Хорошо известно, что в разных хозяйствах объем перевозок, приходившихся на одного держателя, значительно колебался. Учитывая лишь число крестьян, участвующих в перевозках, мы по необходимости игнорируем эти различия. В результате наши данные оказываются не пригодными для определения абсолютной величины каждого вида перевозок. Но для сравнения между собой распространенности различных видов перевозок избранный показатель вполне может быть использовал. Неточности, связанные с различиями в объеме перевозок в разных имениях, будут при таком сравнении до известной степени компенсировать друг друга, поскольку но закону больших чисел они будут более или менее равномерно распределяться между всеми категориями перевозок.

Изучим сеньориальные перевозки в нескольких из тех вотчин, но которым выше исследовался масштаб товарных связей крестьянства (см. табл. 2). Барщинные перевозки на рубеже XII—XIII вв. были здесь в целом широко распространены. Частота их использования сократилась по сравнению с концом IX в. меньше, чем можно было бы ожидать1(см. табл. 2, стб. 3). Это свидетельствует о сохранении сравнительно большого экономического значения этих перевозок в жизни вотчины. Соотношение перевозок господских и держательских продуктов также почти не изменилось за 300 лет: по-прежнему абсолютно преобладали перевозки господских продуктов (см. табл. 2, стб. 4—7). Очень малая роль в перевозках держательских оброков, несмотря на резкое сокращение барского хозяйства и решающую роль в XII—XIII вв. продуктовой ренты2, представляет весьма примечательный факт. Он заставляет предположить, что сведения описей о барщинных перевозках не включают данных о «первичной» доставке оброков феодалу. Такая доставка в большинстве случаев входила, видимо, в самую обязанность уплаты оброков3. Отсюда можно сделать важный методический вывод: барщинные перевозки, отраженные в описях, касаются главным образом транспортировки уже аккумулированных крестьянских оброков к новому месту назначения; именно эти перевозки могли, следовательно, охватывать вывоз продуктов в рыночные центры.

Таблица 2. Сеньориальные перевозки грузов
Таблица 2. Сеньориальные перевозки грузов

Справедливость этого заключения полностью подтверждается при анализе места назначения грузов. Из 595 мансов, для которых в Сен-Максиминском аббатстве указан пункт следования, 280 (т. е. почти половина) вывозят продукты в крупные городские центры своей области — Трир, Майнц, Бингепн Аналогичная картина и в Трирском архиепископстве (113 мансов из 233 вывозят продукты в Трир и Кобленц). В Прюмском же аббатстве в конце IX в. перевозками в наиболее заметные поселения городского типа (Мец, Кохем, Бинген, Аахен) было занято лишь 90 мансов (из 781). Было бы опрометчиво считать эти цифры точно отражающими объем вотчинной торговли сельскохозяйственными продуктами в конце IX и на рубеже XII—XIII вв. С одной стороны, эти цифры не полны, так как не включают сведений о перевозках в менее крупные поселения на торговых путях, где также могли продаваться вотчинные товары; не учтены в этих цифрах и «первичные» перевозки оброков в Трир, Кобленц, Майнц и т. д. С другой стороны, приведенные цифры больше реального объема торговли, так как включают в себя перевозки «продуктов не только для продажи, но и для обеспечения потребительских нужд монастыря (или архиепископства). Необходимость противоположных по своему значению поправок позволяет видеть в полученных цифровых результатах приблизительный объем сеньориальной торговли (в ее максимальном варианте).

Показательно, что в Сен-Максиминской вотчине абсолютно совпадает число держаний, владельцы которых участвовали в подвозе вотчинных продуктов на городские рынки (280 мансов), и число мансов, на которых величина денежного чинша требовала сравнительно частого участия в торговле самого крестьянина (285), т.е. 24,3% против 24,7 (от общего числа мансов). В Трирском архиепископстве, как уже говорилось, денежная рента была в целом значительно выше, и потому в нем указанные показатели относились примерно, как 1 :3 (16% против 46). В Прюмском же аббатстве IX в. цифра, измерявшая вывоз вотчинных продуктов в города, и цифра мансов с высокой денежной рентой были равно ничтожны (3% против 5). Несмотря на то что нельзя придавать познавательный смысл абсолютной величине каждой из этих цифр, взятой в отдельности, соотношение их представляет очевидный интерес. Оно дает основание предполагать, что в торговле сельскохозяйственными продуктами сеньоры изучаемых вотчин могли играть на рубеже XII—XIII вв. приблизительно такую же роль, что и их крестьяне. Интенсивность участия феодалов в товарно-денежных отношениях была, таким образом, довольно значительной. Особенно это касается владельцев тех вотчин, центры которых находились в крупных городах4. Для вотчин этого типа нее существовало многих из тех трудностей, которые были связаны с ненадежностью и непостоянством средневекового рынка и которые сокращали возможности их участия в регулярной продаже сельскохозяйственных продуктов. Здесь имела меньшее значение неустойчивость рыночной конъюнктуры, так как если бы она была неблагоприятной, вотчинник, владевший в самом городе землями и складскими помещениями, мог временно отказаться от продажи. Гораздо меньшее влияние оказывала на торговлю этих вотчин и общая неразвитость транспортных средств. Благодаря барщинным перевозкам вотчинники, жившие в городах, имели достаточные ресурсы дарового труда, обеспечивавшего доставку сельскохозяйственной продукции непосредственно на рынок. Все это позволяло владельцам таких вотчин весьма успешно конкурировать при продаже сельскохозяйственных продуктов с любыми другими продавцами этих товаров5.

Отмечая сравнительную интенсивность товарных связей сеньории, следует в то же время учитывать их специфику, выражавшуюся, в частности, в преобладании в составе продуктов, продаваемых вотчиной, держательских оброков6. По своей массе эти последние могли составлять большую часть реализуемой вотчиной продукции. «Скрытая» часть товарных связей крестьянского хозяйства оказывалась, следовательно, очень значительной. Объем же товарных связей сеньории соответственно превышал реальный объем товарной продукции домениального хозяйства.

Существенным способом проверки того, насколько справедливы наши выводы об объеме сеньориальной торговли, можно считать изучение видов продуктов, вывозимых вотчинниками! Как показывают подсчеты (см. табл. 2,. стб. 8—19), на рубеже XII — XIII вв. по сравнению с рубежом IX — X вв. перевозки господских зерна и вина сократились в два-три раза, а держательских — выросли. Главными пунктами назначения зерна и вина были на рубеже XII —XIII вв. крупные города, поглощавшие фактически основную массу этих продуктов. Что же касается вывоза домениальной продукции, то увеличился только вывоз сена, которое отправляли, однако, не в города, а почти целиком в «ближний амбар». Анализ видов перевозимых продуктов подтверждает, таким образом, что вотчинники вывозили в рыночные центры главным образом зерно и вино; освещаются также особенности домениального хозяйства.

Увеличение производства сена на домене церковных вотчин объяснялось, по-видимому, несколькими причинами. Одна из них — в необходимости обеспечить кормом мулов и лошадей, использовавшихся клириками; другая — в расширении в XII — XIII вв. (в период общего роста мобильности населения) числа странников, паломников и гостей, которые находили приют в крупных монастырях и епископствах и чьи животные также нуждались в корме; третья-в существовании домениальных животноводческих ферм, производивших продукты и в потребительских и в товарных целях7. Там, где на таких фермах содержался крупный рогатый скот, нужда в сене была, вероятно, не малой. Товарные связи этих ферм целиком основывались на собственной производственной базе. Видимо, только по продуктам животноводства объем сеньориальной торговли не превышал уровня товарности домениального хозяйства.

Поскольку рыночные связи вотчины в немалой мере обусловливались аккумуляцией крестьянских оброков, вполне естественно, что основная масса продуктов вывозилась из тех владений, где преобладала (или хотя бы была высоко развита) продуктовая рента. Как видно из табл. 2 (стб. 26—29), и в Сен-Максиминском аббатстве, и в Трирском архиепископстве абсолютное большинство перевозок осуществлялось во владениях с преобладанием продуктово-денежной ренты. Именно здесь был выше всего процент мансов, перевозивших продукты на расстояние более 10 км. Показательно качественное отличие этой картины от положения в Прюмском аббатстве в конце IX в. В оброчных имениях Прюма барщинные перевозки полностью отсутствовали, несмотря на то, что сами эти имения, как правило, отстояли от центра вотчины дальше всех других. Видимо, в конце IX в. крестьянские оброки почти целиком шли на удовлетворение потребительских нужд и потому их либо оставляли в тех отдаленных владениях, где собирали (на случай приезда аббата и его представителей), либо — изредка — тут же и продавали (с тем, чтобы переслать аббату лишь звонкую монету). Владения с преобладанием натуральной или денежной ренты в Прюме IX в. отличались, следовательно, наибольшей хозяйственной автаркией, т. е. представляли собой прямую противоположность таким же имениям ira рубеже XII—XIII вв.

Как следует из табл. 2, в некоторой — небольшой — части вотчинных владений барщина сохраняла важную роль и в начале XIII в.8 Барщинные перевозки в таких имениях почти целиком имели своим назначением «ближний амбар», а перевозилось в основном сено. Зная о существовании в этих вотчинах животноводческих ферм, нетрудно предположить, что усиленные перевозки сена были здесь хотя бы отчасти связаны с производством молочных продуктов на продажу. Барщинные имения, производившие сено, могли, следовательно, оказаться тесно связанными с [Наиболее товарной отраслью домениального хозяйства.

Итак, вотчинная организация на рубеже XII—XIII вв. содержала многообразные предпосылки для развития сеньориальной торговли сельскохозяйственными продуктами. В разных областях и в вотчинах различных типов эта торговля могла строиться по-разному и, естественно, была не вполне одинаковой по масштабу. Но везде, где эволюция вотчинного хозяйства совпадала по типу с той, которая была обрисована выше (а такое совпадение, как будет показано ниже, характерно для всей изучаемой территории — см. гл. IV, § 2), товарные связи вотчинников оказывались закономерным явлением. Раскрытие внутренней закономерности этих связей позволяет с доверием отнестись и к многочисленным, хотя и фрагментарным, известиям о сеньориальной торговле, рассыпанным в правовых памятниках. Уже упоминавшиеся баналитетные привилегии сеньоров в торговлю — лишь один из видов подобных свидетельств, говорящих о массовом участии феодалов в сбыте сельскохозяйственных продуктов. Не менее показательно повсеместное применение в XII-XIII вв. в междуречье Рейна и Сены контрактов живого и мертвого залога9. Используемые в межсеньориальных соглашениях, эти контракты по самому своему смыслу предполагали систематическую продажу натуральных доходов феодала. Судя по этим контрактам, порою весь без остатка урожай вотчины предназначался на продажу10. Обычный характер реализации вотчинником урожая на рынке отмечается и в кутюмах, предусматривающих случаи заблаговременной продажи хлеба на корню11 или даже возможность такой торговой сделки, после которой в сеньории не остается запасов зерна12.

В общем, продажа части сельскохозяйственной продукции стала на рассматриваемой территории нормой экономического функционирования вотчины. С этой точки зрения, общепринятое противопоставление северо-французских или западнонемецких сеньорий XIII в. среднеанглийским майорам того же времени нуждается в некоторых ограничениях. Исходя из приведенных фактов, можно предполагать, что в XIII в. расхождения в степени торговой активности значительной части вотчинников по обе стороны Ла-Манша были не очень резкими. Заметное падение интереса сеньоров к хозяйственной деятельности и резкое сокращение их торговой активности обнаруживаются в северофранцузских и западнонемецких землях не в XIII, а в XIV столетии (см. ниже), т. е. опять-таки тогда же, когда выявляются сходные тенденции и на территории Средней Англии13. В динамике сеньориальной торговли в этих двух районах было, таким образом, много сходных черт14.

Вытеснение северофранцузских и западнонемецких вотчинников из торговли сельскохозяйственными продуктами смогло произойти особенно быстро, видимо, потому, что сеньориальная торговля, как установлено, не имела в этих областях сколько-нибудь значительной собственной производственной базы. Ее узость отражала низкую товарность вотчинных хозяйств — еще более низкую, чем та, которая была характерна для крестьянских держаний. Ярким свидетельством господства натуральных тенденций в вотчине являются также сеньориальные бюджеты. Судя по ним, львиная доля вотчинных доходов растрачивалась непроизводительно: на оплату вассалов и слуг, выдачу контрибуций и компенсаций за военные опустошения, пенсии и т. п.15 Лишь небольшая часть средств использовалась для приобретения новых владений, строительства мельниц, рыбных садков и других производственных объектов16. По способу воспроизводства средств производства и рабочей силы сеньория оставалась в основном натурально-хозяйственным организмом17.

***

Анализ товарных связей в рейнской деревне XIII в. позволяет прежде всего проверить различные исследовательские методы изучения уровня товарно-денежных отношений. Как мы видели, особенно многообещающими при решении этой задачи оказываются методические приемы, основывающиеся на исследовании денежной ренты, новых форм земельных держаний и сеньориальных перевозок в торговые центры. Применение этих методов наиболее существенно потому, что выявляет внутреннюю связь развития обмена с эволюцией сельскохозяйственного производства и освещает самый важный по степени социально-экономического влияния вид торговли— торговлю продуктами повседневной необходимости. Результаты статистического анализа положения в рейнской деревне хорошо согласуются с приводившимися выше данными по другим областям в междуречье Рейна и Сены. В результате появляется возможность в предварительном порядке оценить уровень развития товарно-денежных отношений во всем этом районе. Для установления этого уровня исключительно важны данные о степени торговой активности крестьян и феодалов. Как выяснено, представители обоих этих классов в XIII в. довольно широко участвовали в продаже сельскохозяйственных продуктов. Объем складывавшихся на этой основе товарных связей может быть измерен лишь косвенно. По сравнению с концом IX в. эти связи многократно усилились; заметно возросли они (не менее, чем в два раза) и на протяжении XIII в. В этом столетии товарные связи представляли нормальное явление, были обычным элементом экономической организации и в крестьянском и в сеньориальном хозяйстве. Ни в том, ни в другом они не были, однако, обязательным условием экономического функционирования. Среди продавцов сельскохозяйственных продуктов в XIII в., могли одинаково часто встречаться и сеньоры (в лице своих приказчиков или слуг), и крестьяне. Однако сходство товарных связей крестьян и феодалов в известном смысле было мнимым. Тогда как масштаб сеньориальной торговли был много выше, чем следовало бы ожидать исходя из уровня товарности господского хозяйства, и в значительной мере определялся экспроприацией натуральных доходов крестьян, размах собственно крестьянской торговли сплошь и рядом был меньше реальной товарности крестьянского хозяйства. Это различие предопределяло, что в конечном счете сеньоры будут вытеснены из торговли и не смогут обратить себе на пользу рост рынка. Но подобный исход был неизбежен лишь в вековой исторической перспективе. В XIII в. в Северной Франции и северозападной Германии участие феодалов в рыночных операциях еще не обнаружило своей обреченности. Оно стимулировало поэтому перестройку многих социальных институтов, оформлявших и внутридворянские и крестьянско-сеньориальные отношения.



1 Здесь и ниже приводятся лишь основные результаты нашего исследования барщинных перевозок в рейнской деревне XII — XIII вв. Подробнее см.: Ю. Л. Бессмертный. К изучению торговли в среднерейнской деревне XII—XIII вв.—СВ, вып. 25, 1964, стр. 76—100.
2 О методе, с помощью которого определяется соотношение различных форм ренты, см. ниже гл. IV, § 2.
3 См.: К. Lamprecht. Deutsches Wirlschaftsleben..., Bd I, S. 778, Anm. 1.
4 В междуречье Рейна и Сены этот тип вотчины был широко распространен. Расстояние от города до города не превышало здесь во многих местах 20—30 км, и число вотчин, имевших в городах собственные дворы, было очень велико.
5 Ср. С. Д. Сказкин. Исторические условия восстания Дольчино.— Доклады советской делегации на X Международном конгрессе историков в Риме. М., 1955, стр. 8—10.
6 Следует заметить, что в составе натуральных оброков, получаемых церковными (а иногда и светскими) вотчинниками, очень значительное место занимала десятина.
7 Сводку некоторых материалов по этому вопросу см. в нашей статье «К изучению торговли...», стр. 90.
8 К числу имений с преобладанием барщины отнесены те, в которых полевая барщина составляет не менее трех недель в год на манс.
9 M. R. Gуnestal. Le rоle des monastиres comme еtablissemonts de crеdit еtudie en Normandie du XIe а la fin du XIIIe siecle. Paris, 1901; H. van Werveke. Le mortgage et son role economique en Flandre et en Lotharingia.— «Revue Belge de Philologie et d'Histoiire», 1929; F,. Vercautcrea Note sur l'origine et l'evolution du contrat de mortgage.— «Melanges Van der Essen». t. I. Bruxelles — Paris. 1947, p. 225—227.
10См.: Ю. Л. Бессмертный. Система внутриклассовых отношений среди сеньоров Северной Франции и Западной Германии XIII в.—СВ, вып. 30, 1967, стр. 146, 147.
11В, 674.
12В, 816. Судя по бюджетам аббатства Сен-Дени за 1229—1230 и 1284—1304 гг., одну из важнейших статей дохода представляла в этом монастыре продажа продуктов. G. Fourquin. Les campagnes.., p. 150, 151, 154—159.
13 Пo словам E. А. Косминского, «перелом» в развитии английского феодализма выразился в XIV — XV вв., в частности, в установлении полного господства денежной ренты (Е. А. Косминский. Эволюция форм феодальной ренты в Англии в XI — XV вв.— ВИ, 1955, № 2, стр. 58). С этим, естественно, был связан отказ от собственного хозяйства основной массы английских сеньоров.
14 Все это не означает, что можно отождествлять аграрную эволюцию в Средней Англии и в междуречье Рейна и Сены. Во-первых, отмеченные выше факты говорят лишь о невозможности резкого противопоставления двух этих регионов, а не об их единстве. Во-вторых, следует помнить о гораздо более глубокой экономической и политической дифференциации класса английских феодалов, среди которых прослойка хозяйственно-активного мелкого рыцарства играла более важную роль, чем в континентальных областях Западной Европы.
15 Опись владений графов Люксембурга содержит в себе данные не только об их доходах, но и расходах. Так, известно, что из 534 ливров денежного дохода, ежегодно получаемого графами в Дюрби, 489 ливров (т. е. 80%) расходовались здесь же на выплату рентных фьефов и оплату министериалов. Аналогичным образом использовалась и четверть продуктовых поступлений. (Quellensammlung, S. 398— 399; 392—393). Более полны данные о бюджете герцога Верхней Лотарингии Ферри III (1250—1303 гг.). Имеющийся каталог его актов позволяет составить представление о типичных статьях расходов. Вот они: военные контрибуции, рентные фьефы, погашение долгов, денежная компенсация за незаконное содержание в тюрьме. Но встречаются также покупка мельницы, приобретение аллода, покупка земель и лесов, приобретение лошадей. Подобные хозяйственные расходы составляют в лучшие годы (1290, 1296) седьмую часть бюджета; иногда же они и вовсе ничтожны (il291—1292). (см. Catalogue des actes..., parts 3—4). См. также: G. Le Gоff. La civilisation... d'Occident mеdiеvale. Paris, 1964, p. 317.
16 Видимо, расходы на эти нужды в церковных вотчинах нередко бывали больше, чем в светских. Например, судя по бюджетам аббатства Сен-Дени за 1229—1304 гг., этот монастырь тратил сравнительно значительную часть своих доходов на покупку новых земель и реконструкцию granges (G. Fourquin. Les campagnes..., p. 150—151 и 154—159); см. также: G. Duby. Le budget de l'abbaye du Cluny.— «Annales. E. S. C.», 1952, № 2, p. 157—161.
17 Реализация на рынке части вотчинной продукции, будучи обычным явлением экономической жизни, не стала обязательным ее условием. Именно этот момент не учитывают сторонники допшианской концепции, генерализирующие факты торговой деятельности вотчинников и отождествляющие ее с капиталистической. См. по этому вопросу К. Маркс. Капитал, т. III.— К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 25, ч. II, стр. 359; А. И. Данилов. К критике допшиапской концепции раннесредневековой вотчины.— СВ, IX, 1957; М. А. Барг. К вопросу о начале разложения феодализма в Западной Европе.— ВИ, 1953, № 3.
Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

С. П. Карпов.
Трапезундская империя и Западноевропейские государства в XIII-XV вв.

Под редакцией Г.Л. Арша.
Краткая история Албании. С древнейших времен до наших дней

Джуэтт Сара Орне.
Завоевание Англии норманнами

Анри Пиренн.
Средневековые города и возрождение торговли

Н. П. Соколов.
Образование Венецианской колониальной империи
e-mail: historylib@yandex.ru
X