Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама


Loading...
Валерий Гуляев.   Скифы: расцвет и падение великого царства

Два этапа развития

   Ученые выделяют обычно в развитии скифского искусства два больших этапа или периода: ранний (или архаический) – вторая половина VII–VI вв. до н. э.; и поздний (или классический) – V–IV вв. до н. э. Иногда конец VI – первую половину V вв. до н. э. относят еще к переходному этапу. Об архаических образцах скифского звериного стиля речь уже шла выше. Поэтому обратимся к классике искусства Скифии.

   Изменения в скифской материальной культуре, произошедшие на рубеже VI–V вв. до н. э., проявились и в зверином стиле. Скифское искусство, попав под сильное влияние античного мира, изменяется настолько, что его уже можно назвать эллино-скифским.

   Мастерские греческих городов, в первую очередь Ольвии и Пантикапея, умело приспосабливались к вкусам и запросам окружающих варваров, широко используя при этом художественное своеобразие скифского звериного стиля и его традиционные символы. Если для раннескифского искусства характерны целостность образа, стремление мастера приспособить зооморфный мотив к форме вещи, то теперь же основное внимание сосредоточивается на том, чтобы придать предмету более красивую форму. Из эллинского искусства в скифское широким потоком проникают образы льва, грифона, горного козла, кабана. Голова лошади и мотив барана встречаются в переработанном греческими художниками виде. Грифо-барана заменяет ионийский грифон, преобразованный в духе скифского звериного стиля.

   Примером использования скифских образов в античных изделиях могут служить так называемые ольвийские зеркала, концы ручек которых украшались головками кабана и орла, фигурками оленей, пантер, баранов вместе с античными волютами, капителями и пальметтами. В скифском искусстве получает распространение схема, основными элементами которой были глаз и спиральный закрученный клюв. Такие орлиные головки используются самостоятельно, а также для изображения рогов оленя или лося, лап с когтями. Излюбленным сюжетом искусства V в. до н. э. становится голова лося. Ранние изображения лаконичны и выразительны, поздние – более пышные. Появляются мотивы завитков, пальметт и орлиных голов. Распространяются изображения голов кабана со щетиной в виде пальметт на затылке, голов льва с пышной гривой или львицы с оскаленной пастью и клыками. Самостоятельной переработке был подвергнут образ греческого грифона. Встречаются изображения грифона с большим глазом, раскрытым клювом, гребешком на лбу и круглыми ушами. Своеобразно применялось изображение грифона в оформлении конских налобников: его головка выполнялась с сильно загнутым клювом, большими глазами, гребнем надо лбом и высокими острыми ушами.

   Особый колорит звериному стилю V в. до н. э. придает мотив отдельно взятой ноги или бедра копытного животного, хищника или птицы. Чаще всего такая форма придавалась псалиям и бляхам от уздечного набора. В разработке подобных мотивов намечается тенденция к превращению зооморфного образа в пышный орнамент. Среди других мотивов, распространившихся в это время, следует упомянуть крыло птицы и изображения рыб, в виде которых изготовлялись конские наносники и нащечники. Волютообразным[61] навершиям мечей нередко придавали вид птичьих когтей.

   В V в. до н. э. происходит заметное слияние скифского и античного искусства, так что при рассмотрении изделий не всегда можно с уверенностью сказать, изготовлены ли они греком, использовавшим мотивы скифского звериного стиля, или скифом, следовавшим греческим образцам. Соединение скифского и античного мотивов определяет неповторимый по своему колориту звериный стиль V в. до н. э.

   В это же время (V в. до н. э.) в скифском искусстве появляется мотив волка, который заменяет свернувшуюся в кольцо пантеру (например, как на бронзовой бляхе из кургана Кулаковского в Крыму и др.). Специфически оформлялись скифские конские подвески-амулеты к узде, исполнявшиеся в кости и бронзе в виде кабаньих клыков, широкий конец которого, в свою очередь, декорировался в виде волчьей головы с открытой зубастой пастью. Также делались бляхи с изображением головы медведя, а в бронзе – и отдельные медвежьи лапы, но мотив медведя, и по происхождению и по распространению, больше связан с лесостепью, чем со степью.

   Массовый прилив разнообразных изделий эллинского ремесла в Скифию, в том числе и изделий выдающихся торевтов, привел к концу IV в. до н. э. к упадку самобытного скифского искусства. Постепенно утрачивается ясность воплощения зооморфных образов. Дольше всего сохраняют звериный стиль украшения уздечек коней – нащечники в виде крыльев и налобники со скульптурной головкой фантастического хищника или птицы. Среди украшений конского убора появляются гравированные бляхи, ранее почти у скифов неизвестные. Для них характерны изображения птиц с фантастическим оперением. Эти бляхи имеют аналогии во фракийской культуре Подунавья, откуда они, вероятно, проникли в Скифию и получили некоторое местное развитие и подражание.

   Далее речь пойдет о конкретных проявлениях скифского звериного стиля в классический период его развития на примере искусства IV в. до н. э. с окраин территории Великой Скифии – с территории Среднего Дона. На среднедонской почве звериный стиль в IV в. хотя и приобрел некоторые своеобразные черты, но все же оставался всецело в рамках общескифских традиций искусства. Для мастеров Среднего Дона было свойственно широкое использование образов местной фауны – медведя, волка, кабана – для оформления различных предметов вооружения, конской сбруи, украшений и культовых вещей. В целом преобладают образы хищных животных. Все они изображаются с большой экспрессией: свирепые оскаленные морды у хищников с когтистыми тяжелыми лапами и грозные массивные клювы у орлов и грифонов, свернувшиеся в кольцо или припавшие к земле хищники из семейства кошачьих, как бы что-то вынюхивающие и готовые к прыжку. В ряде случаев и травоядным животным придаются черты хищника: так, у оленей иногда вместо копыт на ногах мы видим когтистые лапы.



   Илл. 104. Роговой псалий с изображением голов кабана и волка.

   Курган № 4 у с. Терновое, IV в. до н. э.



   В начале 70-х гг. один из крупнейших исследователей скифских древностей Среднего Дона П.Д. Либеров писал, что ему известно в регионе около 300 предметов с отдельными зооморфными изображениями, найденных в 43 пунктах. Среди них медведи, волки, кабаны, олени, лоси, лошади, собаки, зайцы, львы, фантастические животные и хищные птицы (орлы). Эти образы воплощены на изделиях из металла (золота, серебра, бронзы, железа) и кости (рога).

   В настоящее время, после раскопок еще около сотни скифских курганов, общее число предметов в зверином стиле значительно возросло, что позволяет уточнить (а кое-где и пересмотреть) прежние взгляды на искусство населения Среднего Дона в скифскую эпоху. Удобнее всего познакомиться с местным искусством, рассматривая его по отдельным зооморфным мотивам.

Мотив медведя
   В восточных районах Евразии, от Среднего Дона до северных границ Монголии, изображение медведя было одним из наиболее популярных мотивов звериного стиля I тыс. до н. э. Мы видим медведей на многочисленных предметах из металла и кости, обнаруженных на раскопках поселений и могильников Ананьинской культуры Поволжья и Прикамья, савроматов Приуралья и, особенно, находках на среднедонской территории. В причерноморской степи данный образ практически отсутствует, а в приднепровской лесостепи он достаточно редок. Из 17 металлических зооморфных крючков-застежек, найденных в среднедонских курганах почти за сто лет раскопок, пять предметов – с изображением медведя. Хищник, украшающий широкую часть бронзовой застежки из кургана № 11 группы «Частых курганов» под Воронежем, наделен всеми характерными для данного мотива чертами: медведь стоит в профиль, сгорбившись, с опущенной вниз мордой, повернутой в правую сторону. Поверхность тела животного – гладкая, с широкими округлыми выпуклостями, столь типичными для звериного стиля скифской архаики (костромской олень и др.).

   Стилизованные большие когтистые лапы, открытая пасть с едва намеченным рядом зубов и круглый глаз в виде двойного кружка еще ярче подчеркивают условность всего изображения. Время сооружения кургана № 11 в урочище «Частые курганы» определяется достаточно точно – это вторая половина IV в. до н. э. В датировке помогают как чернолаковая античная чаша, так и золотые бляшки, относящиеся к типу и времени «царских» курганов в Куль-Обе и Александрополе.

   Изображение медведя на бронзовой застежке из кургана № 1 у с. Русская Тростянка отличается от предыдущего лишь тем, что фигура стоящего в профиль зверя обращена в левую сторону. Здесь мы вновь наблюдаем огромные когтистые лапы и спиральные завитки на плечах. Погребение воина из этого кургана можно также отнести к IV в. до н. э.

   Почти аналогичные бронзовые застежки с фигурой медведя в характерной стоячей позе, в профиль, но повернутой вправо, были найдены недавно при раскопках кургана № 4 у с. Терновое и № 6 у с. Колбино.

   Серебряный крючок-застежку с изображением медведя на широкой части удалось обнаружить в 1971 г. П.Д. Либерову в ходе раскопок кургана у с. Колбино. Все три экземпляра «медвежьих» поясных застежек находились в могилах IV в. до н. э.

   На колбинские находки очень похожи великолепные украшения конской узды, выполненные в виде серебряных фигурок медведей, из богатого кургана № 29/21 у с. Мастюгино. Они имеют те же самые характерные черты: стоящие сгорбленные фигуры в профиль, опущенные вниз морды с открытой зубастой пастью, маленькие круглые уши, огромные когтистые лапы и спиральные завитки на плечах. Время сооружения этого кургана довольно точно определяется бронзовой греческой гидрией конца V в. до н. э. Пара серебряных блях от конской узды с фигурами медведей найдены при раскопках А.И. Пузиковой (курган № 9 у д. Дуровка, IV в. до н. э.). Аналогичное изображение медведя представлено на золотой оковке (или ручке) деревянного сосуда из «Частых курганов» (курган № 1, IV–III вв. до н. э.).

   Наконец, целая серия «мишек» в совершенно аналогичной трактовке – это бронзовые бляхи конской узды – была найдена в 2003 г. в кургане № 10 у с. Горки на Белгородчине.



   Илл. 105. Изображение медведя на предметах из курганов скифского времени со Среднего Дона. Конец V–IV вв. до н. э.



   За пределами Среднего Дона самые близкие аналогии скифскому медведю можно найти в Поволжье, Прикамье и Приуралье (Ананьинская и Кара-абызская культуры). Речь идет о бронзовом крючке-застежке с медведем из кургана у с. Чурачки, на реке Цивиль в Чувашии и о двух бронзовых же пряжках с изображением медведя из Охлебининского могильника (погребение № 85). Все они датируются IV–III вв. до н. э. и полностью повторяют характерные особенности воронежских изображений (стоящая в профиль фигура зверя, выделенные спиралями мышцы, опущенная вниз голова с приоткрытой зубастой пастью и т. д.). Один бронзовый крючок с фигурой медведя, близкий по стилю среднедонским, был случайно найден близ с. Бажиган на севере Ставропольского края. Два крючка-застежки из бронзы с фигурами медведей найдены в кургане у с. Кащеевка на Нижнем Дону (Ростовская обл.).

Мотив кабана
   Изображение кабана с характерной трактовкой клыков и ушей встречается в воронежских древностях скифского периода довольно часто. Кабана мы можем найти на поясном крючке из кургана у с. Мастюгино, золотой обкладке гребня из кургана № 11 группы «Частые курганы», роговом зооморфном псалии из кургана № 4 у с. Терновое, золотых пластинах из Колбинских (№ 1 и № 18) и «Частых» курганов (курган № 11).



   Илл. 106. Золотая фигурка кабана. Курган Хомина Могила, IV–III вв. до н. э.



   Выше уже говорилось о том, что древнеиранский бог Веретрагна в образе кабана был своеобразным медиатором – связующим звеном – между средним (обитаемым людьми) и нижним (загробным) мигами. Известный французский востоковед Р. Гиршман также увязывал образ вепря, или кабана, с Веретрагной – богом войны и победы, дарующим воинам мужскую силу, крепость мышц и остроту зрения.

Мотив волка
   Этот мотив широко представлен в курганах скифского времени на Среднем Дону на поясных металлических крючках, золотой обкладке гребня, бронзовых нащечниках конской узды, золотых бляшках и на роговых псалиях. Есть уникальная вещь из кургана № 2 у с. Колбино, где костяная рукоять ножа заканчивается головой волка. Несмотря на присутствие реалистических деталей, образ хищника во всех этих случаях подвергся значительной стилизации. Тем не менее остроконечное вытянутое ухо, общие очертания удлиненной морды, строение зубов и клыков позволяют достаточно уверенно говорить о реальном прообразе данного зверя. Поиски аналогий по стилю за пределами Воронежщины и Белгородчины вновь приводят нас на восток и северо-восток, в круг древностей Ананьинской и Савроматской культур.



   Илл. 107. Бронзовые конские нащечники с изображением волка. Курган № 10 у с. Колбино



   Вместе с тем, хочу отметить, что серый хищник в скифскую эпоху, как и в наши дни, обитал в лесах и лесостепи Евразии, а также и в ее горах и степях. Как уже отмечалось, в искусстве причерноморской степной Скифии волк, например, с V в. до н. э. прочно заменяет на бронзовых бляхах конской узды свернувшегося зверя из семейства кошачьих.

Мотив фантастического хищника
   Очень близок мотиву волка по многим деталям и скорее всего происходит именно от него. На территории Среднего Дона найдены три экземпляра металлических застежек с подобными изображениями. Железный поясной крючок с золотой обкладкой был найден в кургане № 3 группы «Частых курганов» (IV–III вв. до н. э.). Узкий конец застежки украшен головкой ушастого орла-грифона с большим изогнутым клювом. На широком конце предмета изображена голова «фантастического» зверя с открытой пастью. Губы выделены в виде узкой ленты, окаймляющей контуры пасти. Ряд насечек, нанесенных по внутреннему ее краю и оставляющих середину пустой, должен, очевидно, изображать зубы и клыки хищника. Верхняя часть морды зверя (симметрично удвоенной, когда половина морды зверя повторена дважды: сверху и снизу) покрыта вертикальными насечками, назначение которых остается неясным. Глаза изображены в виде овальных, довольно больших розеток. Уши имеют вытянутую остроконечную форму и плотно прижаты к задней части головы зверя, представляющей странное, на первый взгляд, соединение двух совершенно одинаковых половинок верхней части головы, прикрепленных друг к другу своими основаниями. В итоге все изображение головы животного получается как бы анфас.

   Почти аналогичная бронзовая застежка была обнаружена в кургане № 10 группы «Частых курганов». Здесь мы вновь видим симметрично удвоенную голову анфас со стилизованными глазами-розетками и остроконечными длинными ушами. Пасть зверя широко открыта, но зубы не показаны совсем. Губы изображены в виде двух узких лент, выходящих из одной точки по направлению к краям пасти и оканчивающихся двумя спиральными завитками (возможно, это ноздри животного). По времени этот курган относится к концу V – началу IV вв. до н. э.



   Илл. 108. Изображение фантастического хищника (правый ряд) на предметах из курганов скифского времени со Среднего Дона, IV в. до н. э.



   Железные застежки с головой фантастического хищника найдены также в курганах № 11/16 и № 32/32 у с. Мастюгино в комплексе вещей IV в. до н. э.

   Что можно сказать о происхождении данного мотива? Изображение фантастического зверя довольно часто использовалось для украшения предметов вооружения (рукоятей мечей и кинжалов, бронзовых секир), конской сбруи (блях узды) и костюма (поясных застежек) в областях, входивших в восточную провинцию так называемого скифо-сибирского звериного стиля, а это Прикамье, Поволжье и Приуралье.

   Процесс образования странных образов зверей с удвоенными головами довольно отчетливо прослеживается на резных кабаньих клыках (из курганов близ с. Блюменфельд в степном Поволжье), представляющих собой великолепный пример звериного стиля савроматской культуры. Изображения голов зубастых хищников на этих клыках поразительно близки образам фантастических зверей на крючках-застежках из воронежских курганов. Местный (савроматский) художник вырезал на одном из клыков две почти одинаковые головы, расположенные одна над другой. Но этого ему показалось мало, и он придал нижней части головы очертания, близкие ее верхней части. Имеем ли мы здесь дело с процессом поисков художником какой-то формы для выражения новых идей, или же это просто декоративное оформление предмета, пока сказать трудно. Тем не менее блюменфельдские изображения зубастых фантастических хищников – первые, наиболее ранние образчики данного мотива (нач. V в. до н. э.). Кстати, характерные детали мотива зверя на большом блюменфельдском клыке (глаз-розетка, лентообразные губы, трактовка зубов ушей и т. д.) повторяются позднее почти на всех изображениях этого рода на Среднем Дону и в Прикамье.

Грифоны
   Этот мотив может быть в общем смысле отнесен к категории фантастического хищника, поскольку грифон – существо, сочетающее в себе черты птиц и млекопитающих. В античной (греко-римской) литературной традиции грифоны Евразии описываются как грозные хищники с туловищем льва и мощным длинным клювом и крыльями, как у орлов. Со времен полулегендарного греческого поэта Аристея (VII в. до н. э.) известен рассказ о том, что в далекой стране на востоке, где-то в Алтайских горах, живут одноглазые конные воины аримаспы, которые крадут золото у стерегущих его чудовищ – грифонов. Во всяком случае, изображение этих крылатых монстров широко бытует в искусстве Греции и Переднего Востока именно в скифскую эпоху, т. е. в VII–III вв. до н. э. Не исключено, что либо от эллинов (ионийских греков), либо от представителей древневосточных цивилизаций (Ассирии, Вавилона, Мидии, Урарту) скифы довольно рано заимствовали образ грифона и дали ему новую жизнь в своем искусстве.

   На Среднем Дону мотив грифона в самых разных его вариантах довольно широко представлен в курганных комплексах V–IV вв. до н. э. Известны многочисленные (79 экземпляров) золотые штампованные бляшки (размерами 2x1,5 см) с изображением этих крылатых чудовищ, идущих влево («Частые курганы», курган № 3, IV в. до н. э., раскопки ВУАК). Аналогии данному образцу в такой стилистической трактовке встречаются в «царском» кургане № 8 группы «Пять братьев» в низовьях Дона и в знаменитой гробнице Куль-Обы близ Керчи, в Крыму.

   Золотые бляшки с грифонами, идущими вправо, найдены в курганах у с. Мастюгино (работы А.А. Спицина и П.Д. Либерова), а также в ходе наших раскопок у с. Терновое (курган № 10).

   Для всех этих среднедонских экземпляров характерно наличие вокруг фигуры хищника окантовки в виде бордюра, расчлененного насечками.

   Еще одну интересную группу составляют грифоны, стоящие попарно, в геральдической позе (т. е. напротив друг друга): она немногочисленна и представлена только в погребениях у с. Мастюгино – до 9 экземпляров (раскопки А.А. Спицина, Н.Е. Макаренко и П.Д. Либерова).

   Близкие по стилю изображения встречаются на золотых бляшках «царских» скифских курганов степной полосы: Чмыревой Могилы, Верхнего Рогачика, Куль-Обы. Таким образом, эта группа может быть датирована не позже IV в. до н. э.

Хищники из семейства кошачьих (лев, гепард)
   Эти виды животных абсолютно не характерны для местной фауны. Их образы явно заимствованы из общескифского искусства, которое, в свою очередь, получило, вероятно, изображение льва, в разных его вариантах из художественных традиций Переднего Востока и Малой Азии.

   В настоящее время известно свыше сотни золотых штампованных бляшек с образом льва. Реже встречаются бляхи из серебра и бронзы, украшенные «львиными» сюжетами: лев лежащий, лев идущий, лев, готовящийся к прыжку. Есть золотой перстень с изображением двух львов. Более всего найдено подобных изделий в захоронениях «Частых курганов» под Воронежем и у сел Мастюгино и Дуровка. Аналогичные бляшки из золота с изображением льва неоднократно встречались в пышных гробницах скифской аристократии в степной и лесостепной зонах Северного Причерноморья (Солоха, Мелитополь, Александрополь, Куль-Оба).

   Что касается гепарда, то пока этот мотив (представленный на резном гребне из рога лося в кургане № 8 у с. Терновое и описанный выше) не находит себе аналогий ни в Европейской Скифии, ни за ее пределами (илл. 38). Ближайший регион, где водились в I тысячелетии до н. э. гепарды, – это пустыни и полупустыни Средней Азии.

Мотив хищной птицы
   Представлен в скифских древностях Среднего Дона довольно широко (известно до 35 различных предметов с этим мотивом из 20 погребальных комплексов), в том числе на железных (6 экземпляров) и бронзовых (2 экземпляра) поясных крючках, на бронзовых прорезных бляхах от конской узды (5 экземпляров), золотых оковках деревянных сосудов и штампованных бляшках (20 экземпляров), на костяных (1 экземпляр) и роговых (1 экземпляр) изделиях.



   Илл. 109. Бронзовая бляха с изображением свернувшегося в кольцо хищника. Курган Кулаковского, Крым, V в. до н. э.



   Все эти изображения можно разделить на две большие группы: первая включает в себя целые или почти целые фигуры птиц вторая – только схематически выполненные птичьи головы.

   К первой группе относится, прежде всего, бронзовый поясной крючок в виде летящей хищной птицы, найденный в кургане № 47/30 у с. Мастюгино. Он состоит из длинного стержня, образующего сильно изогнутый клюв птицы. Хорошо видны восковица и глаза, оперенье. Основная часть туловища представляет собой пластину в виде полусвернутых мощных крыльев. Хвост – конический, с длинными перьями. Курган относится к IV в. до н. э.

   Прекрасный образец хищной птицы (скорее всего орла) представлен на четырех круглых бронзовых прорезных бляхах от уздечного набора из кургана № 1 урочища «Частые курганы». Бляхи имеют 6,5 см в диаметре. В центре каждой из них находится стилизованное изображение птицы, уткнувшейся мощным клювом в свою когтистую лапу. Известный скифолог Б.Н. Граков сопоставил данный сюжет с фигурами орлов, клюющих рыбу на монетах античной Ольвии и на синопских амфорах т. е. предполагал его южное, причерноморское происхождение. Погребальный комплекс кургана № 1 хорошо датирован по чернолаковой греческой чаше IV в. до н. э.

   Совершенно уникальным можно считать полное изображение хищной птицы (по П.Д. Либерову – это ворон, на наш взгляд – сокол) на обтянутой золотым листом ручке деревянной чаши из кургана № 11/2 группы «Частых», также относящегося к IV в. до н. э.

   Вторая группа более многочисленна и представлена золотыми оковками деревянных сосудов со стилизованным изображением головы хищной птицы, имеющей длинный изогнутый клюв, и единичными вещами из кости и рога (находки из курганов у с. Мастюгино, у с. Терновое, д. Дуровка и группы «Частых курганов»). Многочисленные аналогии мотиву птицы дают богатые курганные погребения конца V–IV вв. до н. э. из степной Скифии.



   Илл. 110. Костяные фигуры хищной птицы и кошачьего хищника. Курган у Темир-Горы, Крым, Vile, до н. э.

Мотив оленя
   Один из самых многочисленных и популярных мотивов искусства скифского периода на Среднем Дону: он представлен здесь на двух бронзовых, золотом и костяном поясных крючках, на бляхах уздечного набора из серебра и бронзы, на золотых оковках деревянных сосудов и, особенно, на штампованных золотых бляшках из курганных могильников у Мастюгино, Дуровки и группы «Частые курганов». Большинство этих изделий, на которых олень показан в «галопирующей» или лежачей позе, относится к концу V–IV вв. до н. э. Ближайшие аналогии среднедонским образцам мотива оленя можно найти в древностях степной и лесостепной Скифии, в том числе и в «царских» курганах (Солоха, Александропольский курган).

   В заключение следует отметить, что общая оценка характера среднедонского звериного стиля вызывает известные трудности. Если исходить из анализа наиболее распространенных зооморфных мотивов, то получается некоторое преобладание мотивов местной фауны и образов, типичных для савроматского искусства Поволжья и Приуралья. Здесь представлены, в основном, медведь, волк, кабан, олень, до сих пор обитающие в сильно поредевших со скифских времен лесах Среднего Дона. Далее – близкий савроматам фантастический (волкообразный) хищник. Всего – пять мотивов, тогда как южные (эллиноскифские и прочие) влияния отражены лишь в образах хищной птицы, льва, гепарда и грифона.

   Однако кабан-Веретрагна, олень и волк (хищник, живущий и по сей день не только в лесах, но и в степи) представляют собой общескифское явление и характерны для искусства ираноязычных кочевых и оседлых племен Евразии VII–III вв. до н. э., будь то Левобережное Поднепровье (лесостепь), Нижний Дон и степное Северное Причерноморье. Кроме того, наличие волкоподобного фантастического хищника у савроматов и среднедонских племен отнюдь не означает решения вопроса о происхождении данного мотива. Он вполне мог придти в Поволжья, и Приуралье и с запада.

   Таким образом, несмотря на известную локальную специфику, искусство племен воронежской лесостепи V–III вв. до н. э. полностью подчинялось общескифским канонам и было тесно связано с Северным Причерноморьем – как степным, так и лесостепным.

   Остается добавить к этому краткому обзору зооморфного искусства Среднего Дона в скифскую эпоху еще одну небольшую, но важную деталь: в местных курганных погребениях трижды найдены предметы с изображением головы лося. Это бронзовая бляха из северного пригорода Воронежа (случайная находка), курган № 4 в группе «Частых» (тоже бронзовая бляха) и роговые псалии, украшенные безрогими головами лосей из кургана № 8 у с. Колбино. Как известно, мотив лося (и в металле, и в кости) – характернейшая черта звериного стиля Скифии в V–IV вв. до н. э. (как в степной, так и в лесостепной ее зонах).



   Завершая рассказ о скифском зверином стиле, необходимо отметить несколько очень важных общих моментов.

   Во-первых, связь архаического стиля с воинской средой и воинским бытом отчетливо проявляется в том наборе предметов, на которых помещались изображения животных: оружие, предметы сбруи боевого коня и вещи сакрального и социально-культового назначения.

   Во-вторых, скорее всего, именно воинская среда стала определяющей силой в формировании эстетических принципов скифского искусства. Даже в простом перечне животных, более или менее постоянно фигурирующих в оформлении предметов, хищники и сильные травоядные решительно преобладают над домашними особями, и здесь отчетливо проявляется общий скифский идеал. Красота – не самоцель и не абсолют. Красиво то, что в наибольшей степени способствовало выживанию и победе. Красивое – это, прежде всего, сильное, быстрое, стремительное. На формирование таких идеалов не могли не сказаться условия самой жизни скифов с ее постоянной военной напряженностью.

   В-третьих, есть все основания предполагать, что ведущая роль в создании оригинальных образов и сюжетов звериного стиля должна была принадлежать скифской военной аристократии. Ведь звериный стиль возник именно тогда, когда выделившаяся скифская знать, как всюду и всегда в эпоху классообразования, стремилась подчеркнуть свою обособленность от остального общества всеми средствами, в том числе и идеологическими.



   Илл. 111. Изображение оленя и лося в искусстве скифского времени на Среднем Дону

Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Р.Ю. Почекаев.
Батый. Хан, который не был ханом

А.Н. Дзиговский.
Очерки истории сарматов Карпато-Днепровских земель

под ред. Е.В.Ярового.
Древнейшие общности земледельцев и скотоводов Северного Причерноморья (V тыс. до н.э. - V век н.э.)

Бэмбер Гаскойн.
Великие Моголы. Потомки Чингисхана и Тамерлана

С. В. Алексеев, А. А. Инков.
Скифы: исчезнувшие владыки степей
e-mail: historylib@yandex.ru
X