Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
Валерий Гуляев.   Скифы: расцвет и падение великого царства

Происхождение скифов

   «Практически каждый из исследователей, в той или иной степени соприкасавшийся с историей и археологией скифов, высказывал – хотя бы и вскользь – свои соображения относительно этногенеза последних, – отмечает известный украинский археолог В.Ю. Мурзин. – И это вполне понятно, ибо не определив своего отношения к этой проблеме, нельзя успешно заниматься изучением ни одного пусть даже частного вопроса скифской археологии и истории».

   Напомню, что проблема происхождения скифов и их культуры не решена сколько-нибудь убедительно и по сей день. Обилие и противоречивость существующих точек зрения по этому поводу просто поражают. Однако большинство мнений ученых так или иначе примыкает к одной из двух традиционно противопоставляемых гипотез.

   Первая гипотеза — так называемая автохтонная — наиболее подробно была обоснована Б.Н. Граковым. Он считал, что прямыми предками скифов являлись племена срубной культуры[30] эпохи бронзы, проникшие в Северное Причерноморье из Поволжья. Проникновение это было очень медленным и длительным (с середины II тыс. до н. э.), а упомянутая Геродотом миграция скифов «из Азии» (а «Азия» начиналась для античных географов сразу за Доном-Танаисом) – лишь одна из его волн, скорее всего, последняя. Мигранты-«срубники» встретились в степях Причерноморья с более ранними переселенцами из тех же областей, и на основе слияния этих родственных друг другу групп сложилось этнически однородное население скифского времени, говорившее на одном из диалектов североиранского языка. Именно культура срубных племен, испытавшая значительные изменения в ходе перехода от эпохи бронзы к железному веку и от полуоседлого образа жизни к подлинному номадизму, легла, по мысли Б.Н. Гракова, в основу собственно скифской культуры. Правда, искусство скифов (звериный стиль) и некоторые формы их оружия он считал привнесенными откуда-то извне.

   К граковской гипотезе примыкает переднеазиатская версия известного ленинградского археолога, специалиста по скифам и хазарам М.И. Артамонова. Согласно его точке зрения, срубная культура эпохи бронзы непосредственно предшествовала скифской в Северном Причерноморье и во многом предопределила ее основные черты. Однако возникновение собственно скифской культуры в VII в. до н. э. и, особенно, такой ее яркой черты, как звериный стиль М.И. Артамонов связывал с влиянием развитых цивилизаций Передней Азии.

   Вторая гипотеза. Совершенно иначе подходит к решению данной проблемы признанный лидер группы ученых, отстаивающих правомерность так называемой центральноазиатской гипотезы, А.И. Тереножкин. По мнению этого исследователя, между населением Северного Причерноморья доскифского и скифского времени не существует ни этнической, ни культурной преемственности. Скифы приходят в регион из глубин Азии в VII в. до н. э. Они принесли с собой уже в основе своей сформировавшуюся культуру в лице знаменитой триады, характерного типа вооружения, конской сбруи и художественного звериного стиля.



   Илл. 52. Образы скифов в греческом искусстве. Рисунки Герлинде Томма, Гапинген



   В изложенных выше гипотезах по-разному трактуется и вопрос о киммерийцах – предшественниках скифов в Северном Причерноморье, о которых сообщают нам древневосточные и греческие письменные источники.

   А.И. Тереножкин настаивает на полном культурном и этническом отличии скифов от киммерийцев и считает, что последним и принадлежали самые поздние памятники местной срубной культуры (черногоровский и новочеркасский комплексы). По Б.Н. Гракову, и скифы, и киммерийцы – прямые потомки «срубников», поэтому они имеют общую культуру и, скорее всего, родственны этнически. Наконец, М.И. Артамонов полагал, что смена киммерийцев скифами в причерноморских степях произошла еще во второй половине II тыс. до н. э., и видел в киммерийцах носителей катакомбной культуры[31], которых вытеснили (а частично и уничтожили) новые волны кочевников-«срубников», к которым он относил скифов.

   Несмотря на кажущуюся несовместимость рассмотренных выше реконструкций этногенеза скифов, во взглядах их сторонников наблюдается определенное сходство. Суть его заключается в том, что большинство археологов, независимо от того, какой концепции они придерживаются, все же считают, что формирование культуры скифов произошло в результате взаимодействия как местных, так и пришлых кочевых племен. Так, А.И. Тереножкин никогда не отрицал роли местного (киммерийского) субстрата в формировании скифского этноса, а Б.Н. Граков, в свою очередь, допускал участие определенного пришлого компонента («скифов-царских») в конечном формировании скифских племен. «Вряд ли есть сомнения в том, – писал в этой связи Б.Н. Граков, – что исторические скифы сложились из пришлых иранских племен и автохтонных их предшественников, может быть, иранских или фракийских по языку».

   Разногласия между сторонниками двух концепций выглядят не столь уж непреодолимыми. В принципе, их можно свести к двум моментам:

   1) ученые по-разному оценивают влияние местных и пришлых племен на формирование скифского этноса;

   2) до сих пор не выработано единого мнения по вопросу, откуда именно в причерноморские степи пришли мигранты. Так, Б.Н. Граков считал, что эти движения племен происходили в рамках территории, занятой срубной культурой, и связывал появление в Причерноморских степях «скифов-царских» со второй волной миграции на запад срубных племен Поволжья.

   В свою очередь, А.И. Тереножкин писал, что истоки миграции собственно скифских племен необходимо искать в глубинных районах Азии, где, по его мнению, еще задолго до VII в. до н. э. происходило формирование ряда элементов скифской культуры – типов вооружения, конского убора и «звериного стиля».



   Илл. 53. Образы скифов в греческом искусстве. Рисунки Герлинде Томма, Гётинген



   Важную роль в решении проблемы происхождения скифов сыграло открытие кургана Аржан в Туве (IX–VIII вв. до н. э.). «В этом погребальном памятнике, датируемом временем существования в Северном Причерноморье древностей Черногоровки – Новочеркасского клада, были обнаружены вполне развитые образцы материальной культуры скифского типа, а также изделия, выполненные по канонам скифского звериного стиля, – отмечает В.Ю. Мурзин. Эти находки вполне укладываются в схему А.И. Тереножкина, согласно которой сложение собственно скифской культуры происходило в глубинных районах Азии несколько ранее VII в. до н. э.».

   Но прежде чем окончательно убедиться в степени обоснованности фактами каждой из названных гипотез, обратимся к старым летописям и, главным образом, к «Истории» Геродота.

   Скифы говорят, что их народ моложе всех других и произошел следующим образом: в их земле, бывшей безводной пустыней, родился первый человек, по имени Таргитай; родителями этого Таргитая они называют, по моему мнению, неверно,

   Зевса и дочь реки Борисфена. Такого происхождения был, по их словам, Таргитай, а у него родились три сына: Липоксай, Арпоксай и младший Колаксай. При них упали-де с неба на скифскую землю золотые предметы: плуг, ярмо, секира и чаша. Старший из братьев, первым увидев эти предметы, подошел ближе, желая их взять, но при его приближении золото воспламенилось. По его удалении подошел второй, но с золотом повторилось то же самое. Таким образом, золото, воспламеняясь, не допускало их к себе, но с приближением третьего брата, самого младшего, горение прекратилось, и он отнес к себе золото. Старшие братья, поняв значение этого чуда, передали младшему все царство. И вот от Липоксая-де произошли те скифы, которые носят название рода авхатов; от среднего брата Арпоксая – те, которые называются катиарами и траспиями, а от младшего брата – те, что называются паралатами; общее же название всех их – сколоты по имени одного царя; скифами назвали их эллины <…>

   Так рассказывают скифы о своем происхождении; лет им с начала их существования, или от первого царя Таргитая до похода на них Дария, по их словам, круглым счетом не более тысячи, а именно столько.

   Эту легенду сохранил для нас Геродот, который во время своих многочисленных путешествий посетил и Северное Причерноморье, а точнее, – греческий город Ольвию (в устье Днепро-Бугского лимана), где мог лично наблюдать жизнь скифов и через переводчиков записывать наиболее интересные их рассказы.

   Но есть и иная, эллинская, версия мифа о происхождении скифов, также дошедшая до нас в изложении «отца истории»:

   Геракл, гоня быков Гериона, прибыл в страну, которую занимают скифы и которая тогда еще не была населена… и так как его застигла вьюга и мороз, то он закутался в львиную шкуру и заснул, а в это время его лошади каким-то чудом на пастбище исчезли.

   Читатель сразу отметит несообразность: Геракл гнал быков, пропали у него лошади. Это не должно смущать: в мифах о богах и героях еще и не такое бывает.

   Проснувшись, Геракл стал искать их и, исходив всю землю, пришел, наконец, в так называемое Полесье (Гилея); тут он нашел в пещере смешанной породы существо, полудеву и полуехидну, у которой верхняя часть тела от ягодиц была женская, а нижняя – змеиная. Увидев ее и изумившись, Геракл спросил, не видела ли она где-нибудь заблудившихся кобылиц; на это она ответила, что кобылицы у нее, но что она не отдаст их ему прежде, чем он не сообщится с нею; и Геракл сообщился-де за эту плату, но она все откладывала возвращение лошадей, желая как можно дольше жить в связи с Гераклом, тогда как последний желал получить их и удалиться. Наконец, она возвратила лошадей со словами:

   «Я сберегла тебе этих лошадей, забредших сюда, и ты отплатил мне за это: я имею от тебя трех сыновей. Расскажи, что мне делать с ними, когда они вырастут; поселить ли здесь (я одна владею этой страной) или отослать к тебе?». Так спросила она, а Геракл, говорят, сказал ей в ответ: «Когда ты увидишь сыновей возмужавшими, поступи лучше всего так: посмотри, который из них натянет вот так этот лук и опояшется по-моему этим поясом, и тому предоставь для жительства эту землю, а который не в состоянии будет выполнить предлагаемые мною задачи, того вышли из страны…»

   При этом Геракл натянул один из луков (до тех пор он носил два), показал способ опоясывания и передал ей лук и пояс с золотой чашей на конце пряжки, а затем удалился. Она же, когда родившиеся у нее сыновья возмужали, дала им имена, одному – Агафирс, следующему – Гелон, младшему – Скиф, а потом, помня завет Геракла, исполнила его поручение. Двое из ее сыновей – Агафирс и Гелон – оказавшиеся неспособными исполнить предложенный подвиг, были изгнаны родительницей и удалились из страны, а самый младший – Скиф, исполнив задачу, остался в стране. От этого-то гераклова сына Скифа и произошли-де все правящие скифские цари, а от чаши Геракла – существующий до сих пор у скифов обычай носить чаши на поясах. Так рассказывают живущие у Понта (Черного моря) эллины.

   В подтверждение того, что эта версия мифа была действительно широко распространена в Северном Причерноморье и, в частности, у живших там греков, можно сослаться на изображения змееногой богини, обнаруженные при археологических раскопках…

   Сам Геродот предпочитал третью легенду и в этом его поддерживают и многие современные ученые:

   Есть, впрочем, и иной рассказ, которому я сам наиболее доверяю. По этому рассказу, кочевые скифы, жившие в Азии, будучи теснимы войною со стороны массагетов, перешли реку Араке[32] и удалились в Киммерийскую землю.

   А теперь предоставим слово главному защитнику центральноазиатской версии о происхождении скифов А.И. Тереножкину: «Несмотря на то, что киммерийские племена и их культура, – пишет он, – хронологически тесно смыкаются со скифами и в какое-то время в начале VII в. до н. э. даже как бы соприкасаются друг с другом, каждая из них, из этих культур, имеет свои, четко выраженные индивидуальные черты, что прослеживается в оружии, конской упряжи, предметах искусства. Культуру скифского типа нельзя генетически выводить из киммерийской. Представляется единственно вероятным, что появление и распространение скифской культуры связано с новой миграционной волной ираноязычных кочевников, принесших с собой новые формы скифской материальной культуры и скифского звериного стиля. Появление скифов на исторической арене относится к VII в. до н. э.».

   Мне представляется, что на данный момент, с учетом всей имеющейся сейчас информации, центральноазиатская гипотеза происхождения скифов более предпочтительна, чем автохтонная. Для того чтобы подкрепить эту точку зрения фактами, нужно выделить характерные черты скифской культуры и доказать, что в Северное Причерноморье их уже в готовом и сложившемся виде принесли орды ираноязычных кочевников-скифов из Азии.

   Как уже отмечалось выше, лицо скифской культуры определяет, прежде всего, триада: характерные типы вооружения, виды конской сбруи и звериный стиль. К скифской триаде некоторые ученые добавляют сейчас еще два признака: бронзовые литые котлы и бронзовые дисковидные зеркала с ручкой в виде двух вертикальных столбиков. Тем не менее необходимо, на мой взгляд, более точно сформулировать все характерные черты ранней скифской культуры, как входящие в триаду, так и дополняющие ее.

   Киевский археолог В.Ю. Мурзин предложил для выделения скифского этноса в Восточной Европе следующий список признаков:

   1) зеркала (бронзовые дисковидные с вертикальной ручкой);

   2) блюда (каменные);

   3) наконечники стрел (бронзовые двухлопастные втульчатые);

   4) мечи («бабочковидные» и «почковидные» перекрестья);

   5) прорезные бронзовые навершия, выполненные в виде зверей (так называемые зооморфные навершия);

   6) уздечный набор (бронзовые стремечковидные удила и трехдырчатые псалии);

   7) каменные изваяния, изображающие людей (антропоморфные изваяния).

   При этом он уверенно высказывается в пользу «восточноазиатского» происхождения таких черт скифской культуры, как каменные блюда, бронзовые дисковидные зеркала, бронзовые двухлопастные наконечники стрел, стремечковидные удила и трехдырчатые псалии.



   Илл. 54. Бронзовые прорезные навершия скифов



   Петербургский ученый В.Ю. Зуев к «собственной центральноазиатской культуре» ранних скифов относит «оленные камни»[33], особенности погребальных сооружений, набор бронзовых наконечников стрел, клевцы[34], секиры, бронзовые шлемы, конскую упряжь, бронзовые дисковидные зеркала, звериный стиль, каменные блюда.

   Уже упоминавшийся скифолог А.Ю. Алексеев, подвергнув тщательнейшему анализу весь этот список черт архаической скифской культуры, пришел к следующим выводам:

   1) «оленные камни» имеют, несомненно, центральноазиатское происхождение, а в Восточной Европе появляются на рубеже VIII–VII вв. до н. э.;

   2) аналоги антропоморфным изваяниям раннескифской эпохи можно найти в археологических комплексах 1200-700 гг. до н. э. в Синьцзяне (Северный Китай);

   3) бронзовые литые котлы также имеют явно азиатское происхождение. Их ранние образцы известны в Минусинской котловине и в Казахстане; а на западе они впервые появляются не ранее середины VII в. до н. э. (Келермесский могильник в Прикубанье);

   4) прототипы дисковидных бронзовых зеркал с вертикальной ручкой известны в Центральной Азии и Северном Китае еще в XII–VIII вв. до н. э. Анализ состава бронзы некоторых зеркал, найденных в Восточной Европе, например в кургане Перепятиха на Украине, показал наличие в нем сплава, характерного для Монголии и Северного Казахстана;

   5) прорезные бронзовые навершия также имеют центральноазиатские аналоги (например, Корсуковский клад в Прибайкалье, VIII в. до н. э.);

   6) бронзовые шлемы «кубанского» типа были распространены в Восточной Европе в VII – начале VI вв. до н. э., а источник их происхождения находился в Средней Азии и в Северном Китае (эпоха Чжоу);

   7) биметаллические клевцы (т. е. сделанные из сплава железа и бронзы) хорошо известны с VII в. до н. э. в Средней Азии и в Южной Сибири.

   То же самое можно сказать и о прочих характерных чертах скифской архаики: каменные блюда, конская узда, зооморфное искусство, – все имеют явственные центральноазиатские корни.

   Новые весомые аргументы в пользу центральноазиатской гипотезы происхождения скифов принесли находки в кургане Аржан (Тува), где в погребальной камере IX–VIII вв. до н. э. были обнаружены многие типичные предметы скифской триады и «оленный камень».

   Таким образом, в многолетнем споре между сторонниками автохтонной и центральноазиатской версий происхождения скифов и их культуры чаша весов все больше склоняется в пользу «азиатчиков». Следовательно, в скифах можно видеть пришельцев из Азии (в чем солидарны и археологические данные и свидетельства античных авторов). Скорее всего, прародина скифов находилась где-то в пределах довольно обширной азиатской территории: между Тувой, Северной Монголией, Алтаем, Средней Азией и Казахстаном. Там они жили в окружении родственных им по культуре и языку племен: саков, массагетов, «пазырыкцев» (жителей Алтая). Диодор Сицилийский, автор I в. до н. э., сообщает, что скифы первоначально занимали территорию на р. Араке (совр. Сыр-Дарья), а затем «захватили страну к западу от Танаиса» (т. е. р. Дон). Что же заставило этих воинственных кочевников покинуть свою родину и искать счастья в далеких западных землях? Одно объяснение, как отмечалось выше, приводит Геродот. «Кочевые племена скифов, – пишет он, – обитали в Азии. Когда массагеты вытеснили их оттуда военной силой, скифы перешли Араке и прибыли в киммерийскую землю (страна, ныне населенная скифами, как говорят, издревле принадлежала киммерийцам)». А какие причины побудили встать на путь миграции самих массагетов – ближайших родственников скифов?

   И в древности, и в средние века кочевники Евразии вели постоянную борьбу между собой за более обширные и благодатные пастбища для скота, водопои, места, богатые дичью и рыбой. Были и иные поводы для вражды: соперничество за господство в регионе между вождями племен, похищение женщин и др. Но очень часто в эти чисто людские страсти властно вмешивалась природа. Беспощадная засуха летом, сильнейшие снегопады зимой, эпидемии среди животных приводили к массовой гибели главного богатства номадов – скота, а следовательно, и к обнищанию, голоду и бедствию данной кочевой общины.

   Существует весьма правдоподобная версия, что в конце IX в. до н. э. китайский император Суань совершил большой карательный поход на кочевые племена хи-унг-ну, постоянно тревожившие своими набегами северные границы государства. Кампания оказалась успешной. Воинственные варвары были отброшены далеко к западу от земледельческих оазисов Поднебесной. Но это событие по «закону домино» привело в движение всю необъятную евразийскую степь. Каждое кочевое племя нападало на своего западного соседа, пытаясь овладеть его пастбищами. А около 800 г. до н. э., по мнению ученых, азиатские степи поразила жесточайшая засуха, после чего движение кочевых орд на запад еще более усилилось. Теперь становится понятным, почему в этот бурный поток переселенцев были втянуты массагеты, которые, в свою очередь, напали на скифов, а те – на киммерийцев. Что же нам известно об этом народе – предшественниках скифов и их соперниках за обладание Северным Причерноморьем?

   Прежде всего, о киммерийцах сообщает в своей «Истории» Геродот. Сказав, что, теснимые массагетами, скифы вторглись в страну киммерийцев, он продолжает:

   С приближением скифов киммерийцы стали держать совет, что им делать перед лицом многочисленного вражеского войска. И вот на совете мнения разделились (спор шел между правителями киммерийцев и рядовыми общинниками. – В.Г.).

   Хотя обе стороны упорно стояли на своем, но победило предложение царей. Народ был за отступление, полагая ненужным сражаться с таким множеством врагов. Цари же, напротив, считали необходимым упорно защищать родную землю от захватчиков. Итак, народ не внял совету царей, а цари не желали подчиниться народу. Народ решил покинуть родину и отдать захватчикам свою землю без боя; цари же, напротив, предпочли скорее лечь костьми в родной земле, чем спасаться бегством вместе с народом. Ведь царям было понятно, какое великое счастье они изведали в родной земле и какие беды ожидают изгнанников, лишенных родины. Приняв такое решение, киммерийцы разделились на две равные части и начали между собой борьбу. Всех павших в братоубийственной войне народ киммерийский похоронил у реки Тираса (Днестр. – В.Г.): могилу царей там можно видеть еще и поныне. После этого киммерийцы покинули свою землю, а пришедшие скифы завладели безлюдной страной.

   Не подлежит сомнению, что перед нами чисто легендарный рассказ, где крупицы истины скрыты под толстым слоем мифологического вымысла: я имею в виду и «братоубийственную войну», и поголовный исход киммерийцев с родной земли. Скорее всего, скифы встретили в степях Северного Причерноморья упорное сопротивление довольно сильного противника и, не без труда, победив его, частично истребили, а частично включили в состав своей орды.

   Гораздо больше реальных сведений о киммерийцах дает нам археология. «Киммерийцы, скифы и сарматы, – говорится в книге „Великая Скифия“, написанной группой ведущих украинских исследователей, – относятся к числу первых исторических народов Восточной Европы. Это значит, что именно с них начинается письменная история древнего населения региона».



   Илл. 55. Изображение киммерийцев на ассирийском каменном рельефе.

   VII в. до н. э.



   Киммерийцы, скифы и сарматы были первыми кочевниками восточноевропейских степей – так называемыми ранними кочевниками (в отличие от кочевников средневековых). Окончательно кочевничество (номадизм) сформировалось на рубеже II и I тыс. до н. э. А в начале I тыс. до н. э. в обиход населения Северного Причерноморья широко входят изделия из железа (оружие, орудия труда, конская сбруя). Особенности кочевого хозяйства влияли не только на бытовую сторону жизни номадов, но и воспитывали особенности их характера. «Постоянная готовность к защите своего главного богатства – скота от хищных зверей и не менее хищных соседей, формировали уже с детства из каждого мужчины стойкого воина и прекрасного наездника. Не удивительно, что эти выросшие в буквальном смысле на коне и как бы слившиеся с ним люди, легко превращались из мирных пастухов в дисциплинированное, мобильное и грозное войско».

   Как определенный исторический народ киммерийцы сформировались из потомков населения срубной культуры и родственных им племен из восточных районов Евразии, продвинувшихся в причерноморские степи в самом начале I тыс. до н. э.

   Наиболее ранние упоминания о киммерийцах содержатся в «Илиаде» и «Одиссее». В первой из них, хотя термин «киммерийцы» и не употребляется, мы вполне отчетливо видим в «дивных мужах гиппемолгах» именно этот народ:

 

Зевс, и троян и Гектора к стану ахеян приблизив,

Их пред судами оставил, беды и труды боевые

Несть беспрерывно; а сам отвратил светозарные очи

Вдаль, созерцающий землю фракиян, наездников конных,

Мидян, бойцов рукопашных, и дивных мужей гиппемолгов,

Бедных, питавшихся только млеком, справедливейших смертных.

Более он на Трою очей не склонял светозарных…

 

   Что касается «Одиссеи», то, судя по тексту поэмы, главный ее герой сумел побывать и в далекой киммерийской стране:

 

Солнце тем временем село, и все потемнели дороги.

Скоро пришли мы к глубокотекущим водам Океана;

Там киммериян печальная область, покрытая вечно

Влажным туманом и мглой облаков; никогда не являет

Оку людей лица лучезарного Гелиос, землю ль

Он покидает, всходя на звездами обильное небо,

С неба ль, звездами обильного, сходит, к земле обращась;

Ночь безотрадная там искони окружает живущих.

 

   Более конкретные сведения об этом народе появляются в ближневосточных письменных документах – донесениях ассирийских разведчиков и дипломатов, а также в вавилонских хрониках, отмечающих, начиная с VIII в. до н. э., проникновение на территорию Передней и Малой Азии отрядов киммерийской конницы. В начале следующего, VII в. до н. э., они нападают на границы Ассирии, разрушают Фригийское царство в центре Анатолии и воюют с Лидией, причем в битве с киммерийцами погиб лидийский царь Гиг. Киммерийское нашествие было настолько опустошительным, а внешность конных северных варваров настолько необычной, что отголоски тех далеких событий сохранились не только в древних летописях, но и в народной памяти. Не случайно имя киммерийцев приобрело нарицательный смысл в старогрузинском языке, где слово «гмири» (gmiri) соответствовало понятию «богатырь».

   Достаточно полное представление о культуре киммерийцев дают материалы киммерийских погребений, открытых на юге Восточной Европы – от Болгарии на западе до Дагестана на востоке. Такие захоронения находятся либо под невысокими насыпями, либо устроены в курганах предыдущих эпох.



   Илл. 56. Изображение киммерийских всадников на этрусской вазе. VI в. до н. э.



   Могильные ямы имеют прямоугольную или овальную форму. Погребенные лежат на спине или на боку головой, как правило, на запад. В мужских погребениях обычен набор предметов вооружения киммерийского воина и бронзовых уздечных принадлежностей – удил и псалиев. Вооружение киммерийского воина состояло из лука и стрел с бронзовыми или железными наконечниками, копья с железным наконечником, железного или биметаллического (железо – бронза) кинжала или меча (длина меча достигала 1 м). Мужские погребения иногда сопровождаются захоронениями верховых коней. Инвентарь женских погребений гораздо скромнее и состоит, в основном, из лепной посуды с лощеной поверхностью.

   Основой хозяйства киммерийских племен было кочевое скотоводство, ведущая роль отводилась коневодству. Оно обеспечивало верховыми конями воинов и пастухов, поставляло им продукты питания (молоко, кумыс, сыр). «Дивными доителями кобыл» и «млекоедами» названы киммерийцы в «Илиаде» Гомера.

   Немалую роль в жизни киммерийцев играла война. Походы в дальние страны Передней Азии открывали перед кочевниками широкие возможности для грабежа и взимания дани. Постоянный натиск со стороны киммерийцев испытывало и население правобережья Днепра. Здесь в начале I тыс. до н. э. обитали племена чернолесской культуры, которые большинство исследователей считает протославянскими. Здесь находился один из наиболее развитых в Восточной Европе центров земледелия. Именно в киммерийское время в южных районах этой земледельческой зоны, примыкавших к пограничью Степи и Лесостепи, начинают возникать хорошо укрепленные городища для защиты от кочевников.

   Легкая отчуждаемость основного богатства кочевников – скота, привела к концентрации стад в руках отдельных родов, что вызвало имущественное и социальное расслоение киммерийского общества. Его углублению способствовали и военные походы, поскольку богатая добыча доставалась прежде всего знатным воинам. Свое материальное отражение этот процесс нашел в появлении могил военной аристократии с богатым и разнообразным инвентарем, в том числе изделиями из золота, заметно выделяющимися на фоне остальных киммерийских погребений. Во главе киммерийского объединения стояли вожди – «цари», как называют их иногда в письменных источниках. До нас дошли и имена некоторых из них – Теушпа, Шандакшатра, Лигдамис.

   Киммерийское искусство носило прикладной характер. Наиболее распространенным был геометрический стиль. Орнаментами, складывавшимися из окружностей, спиралей, ромбов, квадратов и разнообразных их комбинаций, украшали поверхность предметов вооружения, например рукояти мечей, а также детали узды (например, резные костяные уздечные бляхи в Зольном кургане).

   Киммерийцы и скифы были иранцами по языку. И если для киммерийцев данный вывод строится больше на остроумных догадках и предположениях, то в отношении скифов это убедительно доказали еще в конце XIX–XX вв. наши выдающиеся ученые-лингвисты, в том числе такие, как В.Ф. Миллер, В.И. Абаев и др.

   Архиепископ Фессалоник Евстафий (XII в. н. э.), явно располагая какими-то ранними, не известными нам источниками, писал о киммерийцах следующее:

   О гиппемолгах же географ рассказывает также, что они питаются кониной, кобыльим сыром, молоком и кислым молоком, которое считается у них лакомством.

   Это относительно того, что они млекоеды. Справедливейшими же географ называет их потому, что они, предоставив землю земледельцам, сами живут в горах, назначивши им умеренную дань для удовлетворения ежедневных насущных потребностей жизни, а если те не дают дани, то воюют с ними <…> Географ сообщает также следующее: эти народы живут на повозках и питаются мясом домашних животных, молоком и сыром, преимущественно кобыльим, не имея понятия о запасах и мелочной торговле, за исключением обмена товара на товар; справедливейшими же, говорит он, они являются потому, что они не занимаются торговыми делами и сбережением денег, но всем владеют сообща, кроме меча и чаши…

   В заключение можно сказать, что первое точно датированное упоминание о киммерийцах, а именно о стране Гамир, относится к 714 г. до н. э., и связано оно с разгромом конными киммерийскими отрядами урартского царя Русы I.



   Илл. 57. Типичные вещи киммерийской культуры



   Таким образом, география этих событий связана скорее с западными областями Закавказья, где, вероятно, и находилась страна Гамир.

   Исходя из сведений Геродота, можно предположить, что киммерийцы появились в Передней Азии раньше скифов, и разрыв между появлением этих двух групп кочевников, уже по данным древневосточной хронологии, достигал приблизительно четырех десятилетий. Предшествующая переднеазиатскому этапу история кочевников излагается обычно тоже по Геродоту, для которого киммерийцы в Северном Причерноморье были несомненной исторической реальностью. Появившиеся с востока, «из Азии», скифы вытеснили киммерийцев, а в конечном итоге и те и другие оказались в Закавказье и в Передней Азии, где их исторические судьбы уже как-будто бы почти не перекрещивались.

   Итак, скифы появились на исторической арене в конце VIII–VII вв. до н. э., как раз в то время, когда произошли два события, которые сыграли огромную роль в мировой истории. Первым было освоение и широкое распространение железа в качестве основного материала для изготовления орудий труда и оружия. Предшественники скифов (в том числе, частично, и киммерийцы) пользовались еще бронзовыми инструментами и предметами вооружения. Хотя железо стало применяться в некоторых регионах земного шара еще в середине II тыс. до н. э., всеобщее распространение оно получило лишь в начале I тыс. до н. э. Овладение металлургией железа и использование железных орудий дали мощный стимул многим отраслям человеческой деятельности, так как железные орудия (и оружие) намного эффективнее бронзовых. Значительно расширились возможности земледелия, резко возрос удельный вес ремесла, оснащенного новыми инструментами, колоссальный импульс получило развитие военного дела.

   У скифов все важнейшие орудия труда, все вооружение (кроме наконечников стрел) и вся конская сбруя изготовлялись из железа. Причем скифские мастера не только умели получать железо из руды и выковывать из него необходимые предметы, но и придавать своим изделиям определенные свойства путем большего или меньшего обогащения металла углеродом, цементации, разных способов закаливания и т. п.

   Вторым важнейшим событием, с которым связано появление скифов в восточноевропейских степях, явилось возникновение кочевого скотоводства. Эта форма хозяйства развилась из пастушеского скотоводства и отличалась рядом специфических черт. Для кочевников, или номадов, характерны, прежде всего, разведение скота, как основной или даже единственный род хозяйственной деятельности, круглогодичное внестойловое содержание скота на подножном корму, регулярные сезонные перекочевки, в которых участвуют все члены общины или семейной группы, отсутствие постоянных поселений, натуральное хозяйство, почти полностью обеспечивающее продуктами питания, одеждой, материалом для жилищ. Подсобным способом добывания средств к существованию для кочевников обычно являлась охота. Конечно, кочевники не могли полностью обходиться без продуктов земледелия, без сложных изделий ремесленного труда.

   Обычно номады приобретали эти необходимые для них продукты и вещи у соседних оседлых племен и народов иногда в виде дани, а иногда с помощью прямого насилия и грабежа. Развитие номадизма предполагает наличие контактов между кочевым и оседлым населением, нередко в форме политического господства номадов над земледельческими районами. Господствовавшие в скифском обществе кочевники, прежде всего, «скифы царские», также подчинили себе земледельческие племена Скифии, нескифское население Лесостепи и, кроме того, осуществляли постоянные торговые, политические и культурные связи с греческими городами Северного Причерноморья. Но об этой части античного мира, расположенного на «самом краю ойкумены» речь пойдет ниже.



   Илл. 58. Изображение киммерийца на греческой вазе. VI в. до н. э.



   Необходимой предпосылкой развития кочевничества является географическая среда, способствующая выработке определенного хозяйственного уклада. Обширные безлесные пространства юга Восточной Европы и прилегающих районов Средней Азии и Казахстана как нельзя лучше подходили для ведения хозяйства номадов. Покрытые степной растительностью, достаточной для прокорма огромных табунов и отар, но малопригодные для земледелия, эти необозримые пространства стали естественной ареной для дальних перекочевок и на целые тысячелетия (практически до XIX в. н. э. включительно) стали основной зоной степного кочевого скотоводства. Скифы были лишь первыми, но отнюдь не последними номадами восточноевропейских степей. После них в тех же местах кочевали со своими стадами сарматы, аланы, гунны, авары, хазары, печенеги и половцы.

   Нам довольно хорошо известен внешний облик скифов-кочевников. Они точно изображены эллинскими мастерами на драгоценных изделиях, которые неоднократно находили археологи в курганах высшей скифской знати. Немало дают и антропологические реконструкции по костным остаткам (прежде всего, черепам) из могил и захоронений VII–II вв. до н. э. К сожалению, таких реконструкций пока сделано немного. Можно назвать в качестве примера портреты позднескифских царей Палака и Скилура (II в. до н. э.), созданные выдающимся российским антропологом М.М. Герасимовым. Его ученики (Г.В. Лебединская, Т.С. Балуева и др.) также осуществили целый ряд работ в этом направлении (скульптурный портрет скифского воина IV в. до н. э. и графические портреты скифов и скифянок того же времени по данным находок в курганах Среднего Дона).

   Скифы были людьми среднего роста и крепкого телосложения. «Да, скифы мы, да, азиаты мы с раскосыми и жадными очами», – этот поэтический образ, созданный Александром Блоком, не соответствует действительности: как видно из антропологических материалов, никаких раскосых глаз и других монголоидных черт у скифов не было. Скифы – типичные европеоиды. По языку они принадлежали к североиранской группе. Из ныне существующих народов ближе всех к ним по языку стоят осетины – потомки сарматов, ближайших родственников скифов.



   Илл. 59. Реконструкция портрета скифского воина IV в. до н. э. Курган № 12 у с. Терновое



   Скифы носили длинные волосы, усы и бороду, одевались в кожаную, льняную, шерстяную или меховую одежду. Мужской костюм состоял из длинных узких штанов, заправленных в сапоги или носившихся навыпуск, куртки или кафтана, подпоясанного кожаным поясом. Этот костюм дополнялся невысокими мягкими сапогами и войлочным башлыком. Женская одежда известна нам гораздо хуже. В целом она состояла из длинного платья и верхней накидки. Скифскую одежду украшал орнамент из вышитых цветными нитками узоров. Скифы также украшали себя бусами, браслетами, серьгами, височными подвесками, нагрудными медальонами, гривнами и ожерельями.

   Внешняя благостность скифских портретов и изображений не должна вводить нас в заблуждение. Из сообщений ассирийцев, иудеев, греков и римлян известно, что это был необузданный и жестокий народ, получавший удовольствие от войны, грабежей и снятия скальпов с поверженных врагов. Не раз их отвага в бою, неукротимая жажда победы вызывали восхищение и страх даже у жителей могущественных держав Востока – Ассирии, Мидии, Урарту, Вавилона и Египта. И совсем не случайно, что уже первый выход скифов на историческую арену в VII в. до н. э. был связан как раз с их опустошительным нашествием на территории древних цивилизаций Закавказья и Передней Азии.

Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

под ред. Е.В.Ярового.
Древнейшие общности земледельцев и скотоводов Северного Причерноморья (V тыс. до н.э. - V век н.э.)

А.Н. Дзиговский.
Очерки истории сарматов Карпато-Днепровских земель

А.И.Мелюкова.
Скифия и фракийский мир

Валерий Гуляев.
Скифы: расцвет и падение великого царства

Герман Алексеевич Федоров-Давыдов.
Кочевники Восточной Европы под властью золотоордынских ханов
e-mail: historylib@yandex.ru
X