Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама


Loading...
Валентин Седов.   Древнерусская народность. Историко-археологическое исследование

Дулебы

Вторая крупная племенная группа раннесредневекового славянства представлена в V—VII вв. пражско-корчакской культурой (рис. 2). Общий ареал ее обширен — от верхней Эльбы и Среднего Подунавья на западе до правобережья Киевского Поднепровья на востоке и от средней Вислы на севере до Прикарпатья на юге. В общих чертах он соответствует территории, где, согласно Иордану, расселялись sklaveni, то есть славены: «Склавены живут от города Новиетуна и озера, именуемого Мурсианским, до Данастра, а на север — до Висклы...»41 Произведенный комментатором «Гетики» Е. Ч. Скржинской анализ названных географических координат позволяет ограничить ареал рассматриваемой группы славян нижней Савой на юго-западе, Вислой на севере, Балатоном и Днестром на юге, что соответствует территории пражско-корчакской культуры V — первой половины VI столетия.
Общая характеристика пражско-корчакской культуры дана мною в книге «Славяне в раннем средневековье»42. В другой монографии было показано, что создателями этой культуры были потомки пшеворской культуры и формировалась она на первых порах преимущественно в землях к северу от Карпатских гор43. Распространение пражско-корчакской культуры на весьма широкой территории связано с миграциями ее носителей, что, по всей вероятности, обусловлено было демографической ситуацией.

С восточнославянской историей связан сравнительно небольшой регион пражско-корчакской культуры — области Волыни, правобережной Киевщины и юга Припятского Полесья. Верховья Днестра и окраинные районы Волыни входили в ареал становления этой культуры, более восточные земли были колонизованы носителями ее во второй половине V—VI в.
Основными памятниками пражско-корчакской культуры являются неукрепленные поселения — селища, располагающиеся по берегам больших и малых рек, при ручьях и иных водоемах, в местностях более пригодных для земледелия и выпаса скота. Поселения имели небольшие размеры, обычно они состояли из пяти—двадцати дворохозяйств. Наиболее распространенной застройкой была кучевая, бессистемная. Наблюдается размещение жилых строений нерегулярными группами. В промежутках между ними находились хозяйственные ямные постройки, которыми, по-видимому, пользовались коллективно большие патриархальные семьи. Некоторые селения имели рядную застройку. К числу таковых, в частности, принадлежит одно из полноизученных селищ у с. Рашков в Верхнем Поднестровье44, куда носители пражско-корчакской культуры проникли по мере продвижения в Нижнедунайские земли.
Известны в пражско-корчакском ареале и немногочисленные городища. Одним из таковых является Зимно на Волыни, устроенное на мысу высокого берега р. Луг, притока Западного Буга45. Городище имеет размеры 135 x 14 м и было защищено, как показали раскопки, стеной из деревянных стояков и закрепленных в их пазах горизонтальных бревен, а также частоколом. На городище выявлены следы ремесленного производства. В отличие от аграрных неукрепленных селений, здесь жили и работали кузнецы, ювелиры и камнерезы.
Основными этнографическими элементами пражско-корчакской культуры являются лепная керамика, домостроительство и погребальная обрядность. Основу керамики составляют высокие горшки с усеченно-коническим туловом, слегка суженным горлом и коротким венчиком. Наибольшее расширение их приходится на верхнюю треть высоты (рис. 3: 1—3). Большинство сосудов лишено орнаментации, лишь изредка встречаются горшки с косыми насечками по верхнему краю венчика. Кроме того, на поселениях обычны находки глиняных сковородок.
Жилищами служили полуземлянки площадью 8—20 кв. м, квадратные или подквадратные в плане, углубленные в грунт на 0,5—1 м. Стены домов в одних случаях были срубными, в других имели столбовую конструкцию. Полы были земляными, иногда они промазывались глиной, в редких случаях выстилались досками. В одной из сторон котлованов жилищ устраивался обычно вырез для входа, для спуска в дома служили деревянные лестницы. Один из углов жилища занимала печь, сложенная из камня или глины. Внутри домов устраивались прилавки - лежаки, вырезанные в материке или сделанные из дерева. Раскопками зафиксированы еще следы столов и иной мебели. По-видимому, высота жилищ достигала 2 м. Перекрытия были двускатными, они имели деревянный каркас, который покрывался досками или соломой. Имелись и наземные постройки. Так, на городище Зимно выявлены следы большого такого строения, по-видимому, поделенного на несколько камер, в каждой из которых имелся очаг.

Жилища-полуземлянки — одна из важных этнографических черт пражско-корчакской культуры. Однако этот тип славянского дома был распространен также в пеньковской и ипотешти-кындештской культурах. В отличие от последних, в которых такие постройки были единственным типом домостроительства, в ареале пражско-корчакской культуры бытовали и наземные жилища. К сожалению, выявление и изучение последних весьма затруднительно.
Ранними погребальными памятниками пражско-корчакской культуры являются грунтовые могильники с захоронениями исключительно по обряду трупосожжения. Остатки кремации, собранные с погребального костра, ссыпались в небольшие и неглубокие ямки или, значительно реже, ставились на дно ямы в урне — глиняном сосуде типично пражско-корчакского облика. Большинство захоронений безынвентарные, лишь в очень немногих встречены оплавленные бусы из стекла, железные ножи, шилья, пряжки.
Уже в VI—VII вв. в пражско-корчакском ареале получают распространение курганы, и эта особенность выделяет рассматриваемую племенную группировку среди остального раннесредневекового славянства. Причины и условия зарождения курганной обрядности пока не выяснены. Возможно, это было связано с какими-то изменениями в языческом мировоззрении, но более вероятно предположение, что курганы появились здесь в результате воздействия со стороны культуры карпатских курганов, локализуемой в Северо-Восточном Прикарпатье46. Погребальными памятниками последней являются невысокие, округлые в плане курганы с захоронениями по обряду кремации умерших. Строение насыпей и обрядность в наиболее ранних пражско-корчакских курганах во всех деталях сопоставимы с курганами культуры карпатских курганов. Она функционировала до середины V в., когда ее территорию заселили славяне пражско-корчакской культуры. Племена культуры карпатских курганов при этом влились в славянскую среду. В поздних напластованиях поселений этой культуры обычны пражско-корчакские сосуды и жилища-полуземлянки, а в пражско-корчакских памятниках второй половины V—VI в. выявляются комплексы с чертами культуры карпатских курганов.

Курганная обрядность в пражско-корчакском ареале распространялась постепенно. Период второй половины V — первой половины VII в. был временем становления этого ритуала. Курганы фиксируются главным образом в Волынско-Полесском регионе и Моравии, а основные массы славян этой культуры по-прежнему хоронили умерших в грунтовых могильниках. На следующем этапе (вторая половина VII—VIII в.) курганный обряд получает более широкое распространение, а в IX—X вв. почти окончательно вытесняет прежнюю обрядность (рис. 6). В это время в пражско-корчакском ареале уже не наблюдается культурного единства, он расчленился на несколько этнокультурных групп, каждая из которых эволюционировала самостоятельно. Лишь в отдельных элементах, в том числе в распространении курганной обрядности, проявляется принадлежность этого славянского населения к общему культурно-племенному образованию начала средневековья.


Распространение курганных могильников X—XII вв
Распространение курганных могильников X—XII вв

Дулебская группа восточного славянства в X—XII вв.
Дулебская группа восточного славянства в X—XII вв.

Общность происхождения рассматриваемой группировки славян фиксируется также в распространении однотипных украшений — височных колец с S-образным концом. Такие украшения первоначально появились в VII—VIII вв. в Среднем Подунавье среди славянского населения, вышедшего из пражско-корчакской группы. В IX—XI вв. эта деталь женского убранства распространилась на всей территории, заселенной потомками племен пражско-корчакской культуры47.
В лесостепной части правобережной Украины пражско-корчакская культура к началу VIII в. эволюционировала в культуру типа лука-райковецкой48. Значительная часть поселений с керамикой последней имеет напластования и VI—VII вв. Поселения, возникшие в VIII—IX вв., по топографическим условиям не отличаются от более ранних. В это время наблюдается рост численности поселений, многие из них занимают большие площади по сравнению с пражско-корчакскими, хотя некрупные селища по-прежнему нередки. Основным типом оставались неукрепленные поселения, жители которых занимались сельским хозяйством. Вместе с тем, строятся (особенно в IX в.) и городища, которые имели ремесленно-торговый и, по-видимому, административный характер.

Одним из таковых является городище Хотомель в низовьях р. Горыни49, устроенное на возвышении в болотистой пойме. Его овальная площадка размерами 40 x 30 м окружена земляным валом. С запада и востока устроены дополнительные дугообразные валы и рвы. С юго-востока к городищу примыкало селище, где раскопками открыты полуземляночные жилища, однотипные с пражско-корчакскими постройками. Такие дома с печами-каменками или глинобитными печами, расположенными в углах, характерны и для других поселений луки-райковецкой культуры. Наряду с полуземлянками строились и небольшие срубные наземные жилища, остатки которых выявлены, в частности, на Хотомельском городище. Поселения этой культуры, в отличие от более ранних, имеют большое число хозяйственных построек, обычны также зерновые и иные хозяйственные ямы.
Характерным маркером рассматриваемых древностей является керамика. Какой-либо четкой грани между глиняной посудой типа лука-райковецкой и пражско-корчакской не существует. Состав теста, обжиг, способ формовки и ассортимент форм остается прежним. Постепенное развитие шло от сосудов слабопрофилированных к сосудам более профилированным. Параллельно происходят некоторые изменения в пропорциях — сосуды становятся более низкими и широкими. В отличие от пражско-корчакской посуды, лишенной орнаментации, лука-райковецкая керамика нередко украшена различными узорами — защипами или насечкой по краю венчика, ямочным, неровным волнистым или линейным орнаментом. В IX в. появляются сначала лепные сосуды с обточенным на гончарном круге верхом, а затем и сосуды, целиком изготовленные на круге.
В VIII—IX вв. процент курганных погребений в ареале рассматриваемой культуры заметно возрастает. В IX—X вв. курганная обрядность, по-видимому, полностью вытесняет захоронения в грунтовых могильниках. Если курганы пражско-корчакской культуры содержат остатки нескольких погребенных, то теперь каждая насыпь предназначались для захоронений индивидуумов.

Лука-райковецкая культура получила распространение только в восточной части пражско-корчакского ареала — от верхнего течения Западного Буга до правобережья Киевского Поднепровья. В других его частях культурное развитие происходило иными путями. К началу X в. культура типа лука-райковецкой трансформируется в древнерусскую.
Одним из древних племенных образований праславянского периода были дулебы. В период составления русских летописей дулебов уже не существовало. Повесть временных лет говорит о них как о прежних жителях Волыни: «Дулебы живяху по Бугу, где ныне велыняне...»50 Сообщается, что дулебы подверглись нападению аваров при византийском императоре Ираклии (610—641 гг.).
Этноним дулебы (дудлебы) восходит к праславянской поре. Лингвисты объясняют происхождение его на германской почве51. Так, согласно О. Н. Трубачеву, этот этноним (*dudlebi) производен из герм. *daud-laiba 'наследство умершего' и свидетельствует о соседстве с древним западногерманским ареалом. Если это так, то нужно полагать, что племенное образование дулебов сложилось еще в римское время, когда на территории пшеворской культуры имели место внутрирегиональные контакты славян с германцами, в том числе и с западногерманскими племенами.
Средневековые письменные памятники фиксируют разброс славянских дулебов — на Волыни, в Чехии, на верхней Драве, на среднем Дунае между озером Балатон и р. Мурсой52. Великая славянская миграция начала средневековой поры расчленила некогда единое праславянское племя и разбросала его части в разные стороны. Все эти группы дулебов, как показывают археологические материалы, восходят к пражско-корчакскому культурно-племенному кругу.

Дулебы восточнославянского ареала были одной, наиболее крупной группой праславянских дулебов. Летописи связывают их с Бугом, но это вовсе не значит, что территория расселения восточнославянских дулебов ограничивалась бассейном этой реки. Имеются серьезные основания отождествлять их с населением волынско-киевско-припятской части пражско-корчакской культуры и сменившей ее лука-райковецкой.
В VIII—IX вв. в этом ареале наблюдается становления отдельных племенных образований, которые зафиксированы русскими летописями. Картография памятников культуры типа лука-райковецкой отчетливо выявляет их весьма неравномерное распространение. Обнаруживается четыре более или менее крупных региона концентрации памятников, отделенных друг от друга незаселенными лесными или болотистыми пространствами (рис. 7):
верховья рек Буга, Стыри и Горыни;
бассейны рек Тетерева и Ужа;
среднее течение Припяти (округа Турова);
киевское поречье Днепра с Ирпенью и устьем Десны.
Сопоставление этих регионов с территориями летописных племен, как они обрисовываются по курганным материалам X—XII вв., выявляет их соответствия (рис. 8). Так, первый регион в общих чертах совпадает с областью волынян. Скопление памятников VIII—IX вв. в верховьях Ужа и Тетерева соответствует коренной территории древлян. Группа памятников VI—IX вв., сосредоточенная в той части Припятского Полесья, где позднее был основан племенной центр дреговичей — Туров, надежно связывается с ранними дреговичами. К полянам должен быть отнесен регион правобережной Киевщины53.
Некоторая территориальная изолированность этих групп, очевидно, способствовала слабо заметному этнографическому обособлению их. Так, из среды дулебов выделяются волыняне, древляне, поляне и дреговичи. Интересно, что эти новообразования получили свои названия от характера местностей, где они обитали: «...разидошася по земле и прозвашася имены своими, где седше на которомъ месте», — сообщает русский летописец54. Так, название полян явно образовано от лексемы поле (поляне — 'жители культурно возделанных земель'). Так же прозрачна этимология имени древлян — от слова дерево — 'лесные жители' («...древляне, зане седоша в лесех...»). Этимологию названия дреговичи исследователи выводят из слов со значением 'болото' (укр. дряговина 'болото', белорус. дрэгва 'болотистая, топкая местность' и родственные лексемы в летто-литовских языках)55. Та же часть дулебского племенного образования, которая обитала в бассейне верхнего Буга, стала называться бужанами, а позднее волынянами (от топонима Волынь—Велынь).

В X—XII вв., согласно археологическим данным, волыняне и дреговичи расширили свои территории в северном направлении, освоив земли Среднего Побужья и верхнего Немана, левых притоков Припяти и нижнего течения Березины. Этот регион издревле принадлежал балтам, которые в процессе славянской инфильтрации не покинули мест своего обитания, смешались с переселенцами и постепенно оказались ассимилированными. Это придало некоторое своеобразие культуре северных регионов расселения дреговичей и волынян.
Волыняне, древляне, поляне и дреговичи в древнерусское время составляли юго-западную группу восточного славянства. Еще А. А. Спицын в работе, положившей начало археологии восточнославянских племен, писал о полном единстве элементов обрядности и вещевых инвентарей курганов IX—XII вв. этой группы племен56. Действительно, этнографические черты женского убранства волынян, древлян, полян и дреговичей бесспорно общие. Для всех этих племен свойственны простота и скромность украшений, отсутствие шейных гривн, нагрудных привесок, малочисленность браслетов и перстней и малочисленность перстнеобразных височных колец общеславянского облика. Только крупнозерненые металлические бусы в составе шейных ожерелий выделяют дреговичей среди иных племен юго-западной группы.
Обнаруживается еще один весьма характерный признак, ярко подчеркивающий этническую близость племен рассматриваемой группы. В курганах волынян, древлян, полян и дреговичей нередко встречаются эсоконечные кольца, которые, как говорилось выше, были характерны для славян раннесредневекового образования, вышедшего из пражско-корчакского культурного круга. В тех же курганах обычны и полутора-оборотные височные кольца (сравнительно небольшие проволочные кольца, концы которых на пол-оборота, иногда несколько больше, заходят на кольцо так, что получается полутораоборотная спираль), которые следует рассматривать как этнографический маркер юго-западной группы восточных славян57.
Если каждое из восточнославянских племенных образований лесной зоны Восточной Европы имело свой этноопределяющий тип височного украшения, то на юго-западе восточнославянского ареала это было свойственно группе летописных племен, что отражает происхождение последних из единого праславянского образования.



41Иордан. О происхождении и деяниях гетов... С. 72.
42Седов В. В. Славяне в раннем средневековье... С. 7—39.
43Седов В. В. Славяне в древности... С. 290—296.
44Баран В. Д. Пражская культура Поднестровья (по материалам поселения у с. Рашков). Киев, 1988.
45Аулiх В. В. Зимнiвське городище — слов'янська пам'ятка VI—VII ст. н. е. в Захiднiй Волинi Киiв, 1972.
46Смiшко М. Ю. Карпатськi кургани першоi половiни 1 тисячолiття н. е. Киiв, 1960; Вакуленко Л. В. Пам'яткi пидгiр'я Украiнських Карпат першоi половiни 1 тисячолiття н. е. Киiв, 1977; Седов В. В. Становление курганной обрядности в раннесредневековом славянском мире // Проблеми походження та iтричного розвитку слов'ян. Киiв, 1997. С. 134—141.
47Подробнее см.: Седов В. В. Славяне в раннем средневековье... С. 31—35.
48Названа по одному из исследованных поселений в урочище Лука при с. Райки на р. Гнилопять в Житомирской обл. (Гончаров В. К. Райковецков городище. Киев, 1950. С. 11 —13; Его же. Лука-Райковецкая // МИА. 1963. № 108. С. 283—315).
49Райковецкая // МИА. 1963. № 108. С. 283—315).
Кухаренко Ю. В. Раскопки на городище и селище Хотомель // КСИИМК. Вып. 68. 1957. С. 90—97; Его же. Средневековые памятники Полесья // САИ. Вып. Е1—57. М., 1961. С. 7—11, 22—27.
50Повесть временных лет... С. 14.
51Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. Т. 1. М., 1964. С. 551; Трубачев О. Н. Ранние славянские этнонимы — свидетели миграции славян // Вопр. языкознания. 1974. № 6. С. 52—53.
52Niederle L. Slovanske starozitnosti. T. II. Praha, 1910. S. 369, 370
53Подробнее см.: Седов В. В. Восточные славяне... С. 90—122.
54Повесть временных лет... С. 11.
55Иванов Вяч. Вс., Топоров В. Н. О древних славянских этнонимах: Основные проблемы и перспективы // Славянские древности: Этногенез, материальная культура Древней Руси. Киев, 1980. С. 40—41; Агеева Р. А. Страны и народы: происхождение названий. М., 1990. С. 41, 43, 46.
56Спицын А. А. Расселение древнерусских племен по археологическим данным // ЖМНП. 1899. № VIII. С. 326, 327.
57Седов В. В. О юго-западной группе восточнославянских племен // Истори- ко-археологический сборник: А. В. Арциховскому к 60-летию со дня рождения и 30-летию научной, педагогической и общественной деятельности. М., 1962. С. 197, 198.
Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Сергей Алексеев.
Славянская Европа V–VIII веков

Любор Нидерле.
Славянские древности

Иван Ляпушкин.
Славяне Восточной Европы накануне образования Древнерусского государства
e-mail: historylib@yandex.ru
X