Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама


Виза в Испанию
Виза в Италию
Loading...
Валентин Седов.   Славяне. Историко-археологическое исследование

Лужичане и сербы/сорбы

Земли бассейна среднего течения Эльбы в VI в. были заселены славянами пражско-корчакской группы, а соседние области среднего течения Одера занимали племена суковско-дзедзицкой культуры. В VII в. в регионе Шпрее — Хавель и смежных областях бассейна Одера расселяются новые группы славян, представленные торновскими древностями (рис. 95). При этом прежние жители не покинули мест своего обитания.

Рис. 95. Расселение славян серболужицкой группы

а — поселения с рюсенской керамикой;

6 — поселения с торновской керамикой (крупные значки — городища; малые — селища);

в — направления миграции славян рюсенской и торновской групп;

г — область распространения дунайской керамики.

На первых порах вновь прибывшие славяне селились изолированно — на небольших городищах с довольно мощными оборонительными конструкциями.

Одним из характерных поселений является полностью раскопанное городище в Торнове в бассейне Шпрее.[819] Исследователями его выделено два строительных горизонта. Городище А (нижний слой) имело кольцеобразный вал (до 9 м высоты) с внутренними деревянными решеткообразными конструкциями крюкового крепления. С внешней стороны к валу примыкал ров, с внутренней — хозяйственные срубные постройки. На внутренней площадке городища открыты остатки строения размером 5 х 2,2 м, стены которого выполнены в столбовой технике. Здесь же находились колодец и зерновая яма. В ней и среди остатков постройки у ворот обнаружено большое количество зерна (рожь, пшеница и ячмень). В культурном слое помимо керамического материала найдены железная сковорода, наконечник стрелы, а также каменные жернова.

Подобную планировку имело и раннее городище в Форберге, находящееся в том же регионе. Вещевые находки и некоторые другие моменты позволили Й. Геррманну датировать нижние культурные отложения этого памятника VII–VIII вв. Как и Торновское городище, оно погибло в результате пожара.

На руинах раннего поселения в Торнове было выстроено новое городище (Б). Его защищали мощный кольцевой вал высотой 10–14 м и ров шириной 5–8 м. При сооружении вала использовались отчасти старые конструкции, а на вершине и у основания со стороны рва были возведены дополнительные сооружения из вертикальных столбов и срубов. Для входа, как и на городище А, в валу был прорезан тунелеобразный коридор шириной 1,5–1,6 м. С внутренней стороны склоны вала были выложены камнем, к ним вплотную примыкала кольцевая постройка, разделенная на 19 секций. Она выстроена из бревен срубной техники, комбинированной с вертикальными столбами. Три секции постройки были жилыми, остальные служили амбарами для хранения продовольственных припасов. В последних находились глиняные ванны и деревянные ящики, заполненные обугленным зерном, сгоревшим вместе с поселением. В слое IX в. на городище обнаружено свыше 100 жерновов, глиняные пряслица, два железных серпа, два топора и поясные принадлежности.

В срединной части городища располагалась постройка, имеющая два помещения. Первое, размером 4 х 0,7–1,2 м, выстроено из горизонтально положенных брусьев, которые удерживались стояками, пол был глинобитным. Вторая камера — сруб размером около 2 х 1,2 м.

Примерно такое же строение имело и городище Б в Форбурге. В отличие от Торновского, сгоревшего в IX в., оно функционировало и в X в. За его валами на всхолмлении располагалась неукрепленная часть поселения размером 100 х 80–90 м. При раскопках здесь открыты многочисленные ямы от столбовых построек, собрано большое количество фрагментов керамики того же облика, что и на городищах.

Глиняная посуда торновской культуры изготавливалась на гончарном круге (рис. 96). Наиболее распространенными были горшки хорошо выраженной биконической формы. Выше перелома на сосудах располагался орнаментальный пояс из нескольких рельефных полос — пластических валиков, а также волнистые и линейные узоры, наколы и штампы. Эта посуда является одним из важнейших маркеров торновских древностей. Кроме того, на поселениях этой культуры встречаются высокие сосуды с резким, угловатым изгибом плеч и горшки с плавным профилем, которые орнаментировались волнистыми и линейными узорами, пересекающимися линиями, прочерченными крестиками и черточками.

Рис. 96. Керамика из поселения Торнов

Появление торновской керамики в рассматриваемом регионе определяется первой половиной VII в.,[820] широко бытовала она в течение VII и VIII столетий и в небольшом количестве использовалась и в IX–X вв.

На первых порах торновская керамика была характерна для жителей городищ, а обитатели окрестных селищ пользовались лепной посудой, продолжавшей традиции пражско-корчакской и суковско-дзедзицкой культур. Такая же керамика встречена и в нижних горизонтах напластований некоторых городищ (Столпе, Визенау, Лоссов, Вильдберг и другие).

В результате взаимодействия и метисации местных и пришлых славян в самом конце VII в. и особенно в VIII в. происходят существенные изменения в эволюции лепной керамики. Ее формы становятся более многообразными, распространяются орнаментальные мотивы, воспринятые от торновской посуды. Эта керамика именуется археологами псевдоменкендорфской. Параллельно на многих неукрепленных поселениях появляется и собственно торновская посуда, которая к началу IX в. вытесняет лепную. Лишь в отдельных местах в небольшом количестве изготавливались лепные сосуды, но они уже имели торновский облик.

К этому времени стандартизируется и домостроительство. Если в ранний период рассматриваемый регион отличался разнотипностью жилищ (постройки столбовой конструкции на городищах, углубленные дома на селищах, строения с углублениями, характерные для суковско-дзедзицких памятников), то теперь доминировали наземные дома столбовой конструкции.

Земледелие у славян торновской группы находилось на более высоком уровне, чем у ранее осевших. При исследовании зерновых материалов из городища Торнов удалось выявить 73 разнохарактерных комплекса, принадлежащих урожаю одного года, но различным полям и усадьбам. Их тщательное изучение совместно с анализами сорняков, содержащихся в комплексах, дало основание исследователям утверждать, что в торновском ареале на пашенных участках имела место определенная сменяемость зерновых культур, то есть севооборот.

Есть основания полагать, что в рассматриваемом регионе в IX в. появились ремесленные поселения с мастерскими по изготовлению железных изделий и украшений из цветных металлов.

Погребальные памятники торновской культуры пока не выявлены.

Славяне торновской группы надежно отождествлены немецкими исследователями с лужичанами. Они заселяли историческую область Лужицу.[821]

Истоки торновской керамики обнаруживаются в культурах римского времени и периода переселения народов Силезии, в том числе в памятниках добродзеньской групп.[822] При сопоставлении торновской биконической посуды и керамики позднеримского времени Силезии выявляется сходство не только в формах сосудов, но и в деталях орнаментации. И там и тут однотипны пластические валики, штампованные и накольчатые узоры. Наземные постройки столбовой конструкции также были привнесены в Лужицу переселенцами из Силезии, где такой тип жилищ был весьма характерен для поселений римского времени.

Импульсом перемещения группы славян из Силезии в Лужицу, по всей вероятности, стало появление в Сред недунайском регионе новых масс населения, ведомого аварскими ордами.

Междуречье Эльбы и Заале, примыкающее к торновскому ареалу с юго-запада, в VI в. было заселено славянами пражско-корчакской группы. В самом начале VII в. в этом регионе появляются новые массы славянских переселенцев, по своему культурному облику заметно отличающиеся от пражско-корчакских. Памятники вновь пришедшего населения характеризуются прежде всего керамикой, именуемой рюсенской (рис. 97). Это одна из групп серой керамики дунайского типа, изготавливаемой на гончарном круге.

Рис. 97. Керамика рюсенского типа

Рюсенская посуда представлена в основном невысокими горшками, хорошо профилированными, обычно обильно украшенными линейными и волнистыми узорами.[823] Одновременно с этой керамикой в Эльбо-Заальском регионе получают распространение поселения нового типа — городища с оборонительными стенами, сложенными насухо из камня и имеющими сверху деревянные сооружения в виде палисадов, решетчатых или ящичных конструкций. Зафиксированы и защитные стены, сложенные из кирпича.

Возведение на поселениях оборонительных стен сухой каменной кладки с деревянным верхом восходит к античной традиции, воспринятой в начале средневековья славянским населением, осевшим в западных землях Среднего Подунавья.[824] Такие городища известны среди славян Чехии и Приальпийской зоны. Очевидно, оттуда в начале VII в. и переселилась какая-то группа населения в Эльбо-Заальскую область. Дунайская керамика сложилась в Среднем Подунавье также под воздействием местного позднеримского гончарства.

Городища рюсенских славян имеют форбурги, что также сближает их с поселениями западных окраин Среднего Подунавья. К числу наиболее известных памятников рассматриваемого региона принадлежат городища Фихтенберг, Кезитц, Кезигесбурх, Гана, Альтенплатхов и др.[825]

С расселением рюсенских славян в междуречье Эльбы и Заале распространяется обряд трупоположения. Захоронения по обряду кремации, свойственные пражско-корчакским славянам, бытовали в течение всего VII в., но параллельно с ним умерших хоронили по обряду ингумации, и этот ритуал постепенно вытеснил прежний.

В последующие столетия в ареале рюсенских древностей прослеживается эволюционное развитие культуры (через стадию типа Rotha рюсенская керамика трансформируется в типичную «позднеславянскую», отчетливо выделяющуюся среди соседних германских форм сосудов), свидетельствуя о преемственности населения.

Рюсенская группа славян надежно идентифицируется с сербами/сорбами,[826] упомянутыми впервые в исторических памятниках под 631 г. как племенная общность славян, предводительствуемая князем.[827] Письменные документы локализуют сорбов между Заале и Эльбой, и это находит надежное подтверждение в материалах топонимики.[828]

Согласно археологическим данным, носители рюсенских древностей — сорбы были переселенцами из более южных, Западнодунайских земель; языковые материалы также указывают на переселение сорбов из южных регионов.[829]

Из письменных памятников определяется, что первоначально племя сербы/сорбы обитало на р. Мульде, но очень скоро этот этноним распространился на все славянство междуречья Эльбы и Заале. Нужно полагать, что сорбы создали какое-то племенное формирование. В его составе были долеминцы, колодичи, сиуслы, житичи, худичи, нелетичи, нуджичи и другие. По мнению В. Шлезингера, некоторые из них были территориальными новообразованиями, получившими имена от мест своего проживания.[830]

В IX в. территория сорбского союза племен расширяется, в него вошла и часть земель лужичан. В результате этноним сорбы распространяется на восток вплоть до среднего течения Одера.[831] В письменных памятниках этого времени сорбы/сербы — совокупность многих славянских племен, вошедших в состав политического объединения. Территория его членилась на несколько племенных регионов, которые, в свою очередь, состояли из «градских округов», группирующихся вокруг градов. Всего в племенном союзе сорбов было 50 округов.[832] Под 806 г. в источниках называется князь Милидух, объединявший под своей властью все сорбские племена.

Начиная с VII в. из междуречья Эльбы и Заале славяне относительно небольшими группами мирно расселялись на запад, оседая в Тюрингии среди немецкого населения. Здесь известны находки пражско-корчакской и рюсенской культур.[833] Проживание славян в Тюрингии сравнительно хорошо документировано археологическими материалами начиная с IX в.[834] О широком расселении славян в этой земле говорят письменные документы IX–XIII вв. В XII в. в отдельных местностях удельный вес славянских жителей достигал 37 %. Славяне оставили мощный пласт в топонимике этого края.[835]

Взаимоотношения славян с местным населением Тюрингии были мирными. Славяне селились поблизости от франко-германских поселений или подселялись в уже существующие деревни. С VIII в. эти славяне стали подданными франко-германского государства, но, как свидетельствуют археологические материалы, сохранили свою материальную культуру вплоть до XII–XIII вв. В XIII в. началась их культурная и этноязыковая ассимиляция.

Основой экономической жизни славян Эльбо-Заальского региона было земледелие. Область характеризуется плодородными моренными и лессовыми почвами и развитой водной системой, что благоприятствовало развитию земледелия. Сельское население ее было довольно многочисленным. Крупные и малые грады в большом числе известны на всей территории сорбов. Они были резиденциями племенной знати разных уровней и убежищами, куда в моменты опасности собирались окрестные жители.

Естественно, что этот плодородный и плотно заселенный край постоянно привлекал франкских феодалов. Судя по Хронике Фредегара, земля сорбов уже в 30-х гг. VII в. была в даннических отношениях с франками. Когда сложилось государство Само, сорбы во главе с князем Дерванусом вошли в его состав, освободившись из-под господства франков. Историческое наступление на земли сорбов начал в 782 г. франкский король Карл Великий. Сорбы отчаянно сопротивлялись. Даже после гибели в сражениях 805–806 гг. их вождя Милидуха Сорбского племенной союз продолжал сдерживать мощные натиски Франкского, позднее Восточно-Франкского государства. Исторические документы зафиксировали 14 крупных войн франков против сорбов. Последние не только отражали вторжения франкских войск, но иногда переходили в наступление, вторгаясь в земли противника и опустошая их. Но силы все же были неравными, и в начале X в. Сорбский союз не смог выдержать напора Немецкого государства и сошёл с исторической сцены. Подвластными немцам оказались и лужичане.

По мере порабощения серболужицкого населения их земли стали заселяться немецкими колонистами. Строились немецкие города, в которых славяне могли селиться лишь на окраинах. Военно-административное и церковное управление целиком находилось в руках колонистов. Началась германизация славянского населения. Процесс становления зарождающихся этносов сорбов и лужичан был прерван. Только часть их сумела сохранить свои языковые и этнографические особенности. Ещё в 20-х гг. XX в. в Германии проживало около 150 тысяч серболужичан, имевших свои школы на родном языке, свою литературу и публицистику, свои культурно-просветительные учреждения.

Сохранившийся до XX в. серболужицкий язык имеет два значительно отличающихся друг от друга диалекта — верхнелужицкий и нижнелужицкий. Их глубокие различия проявляются и в фонетике, и в морфологии, и в лексике.[836]

Нижнелужицкий диалект локализуется в ареале торновской культуры и, следовательно, восходит к говорам средневековых лужичан, поскольку каких-либо перемещений славянского населения в этом регионе позднее не наблюдалось. Верхнелужицкий диалект территориально связан с ареалом рюсенской культуры, что дает основание рассматривать его как наследие говоров средневековых сорбских племён.

Мысль, высказываемая некоторыми лингвистами, о первоначальном бытовании единого серболужицкого языка, который впоследствии дифференцировался на два больших диалекта, не находит подтверждения в историко-археологических материалах. Последние свидетельствуют о существовании в раннем средневековье в Эльбо-Заальском регионе двух самостоятельных этнокультурных групп (торновской и рюсенской) различного происхождения, говоры которых и могли стать основой соответственно нижнелужицкого и верхнелужицкого диалектов. Этноним сербы, как уже отмечалось, имеет антское начало и восходит к славяно-иранскому симбиозу римского времени. В связи с этим становится понятным, почему, например, в верхнелужицком диалекте имеет место замена g посредством h при сохранении g в нижнелужицком. Последний по ряду явлений близок к ляхитской языковой области,[837] что также вполне объяснимо — он сформировался на субстратной суковско-дзедзицкой основе.

Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Игорь Коломийцев.
Народ-невидимка

Игорь Коломийцев.
Славяне: выход из тени

коллектив авторов.
Общественная мысль славянских народов в эпоху раннего средневековья

Галина Данилова.
Проблемы генезиса феодализма у славян и германцев

Алексей Гудзь-Марков.
Домонгольская Русь в летописных сводах V-XIII вв
e-mail: historylib@yandex.ru
X