Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама


Виза в Испанию
Виза в Италию
Loading...
Валентин Седов.   Славяне. Историко-археологическое исследование

Кривичи

Обширные области бассейнов озер Ильменя и Псковского до середины I тыс. н. э. принадлежали прибалтийско-финскому населению. Иx древности составляют культуру текстильной керамики. Этот вывод полностью соответствует заключениям лингвистов — на всей территории этой культуры известно большое количество водных названий западно-финского происхождения. Значительную роль в экономике этих племен играли присваивающие формы хозяйствования, хотя им были известны и земледелие, и скотоводство.

Около середины I тыс. н. э. культура текстильной керамики на рассматриваемой территории прекращает развитие. Зарождается и развивается новая — культура псковских длинных курганов, эволюционно никак не связанная с предшествующей.

Ареал этой культуры простирается от юго-западного побережья Псковского озера и бассейна р. Великой на западе до бассейна р. Меты и верхнего течения Чагодощи включительно на востоке. На юге он захватывает верховья Западной Двины и бассейн ее правого притока р. Дриссы, на Полотчине (рис. 75). Наибольшая концентрация памятников культуры псковских длинных курганов наблюдается в бассейне р. Великой и на побережье Псковского озера.

Рис. 75. Распространение памятников культуры псковских длинных курганов

а — могильники с длинными курганами псковского типа;

б — места находок браслетообразных незамкнутых височных колец середины I тыс. н. э.;

в — ареал тушемлинской культуры;

г — позднедьяковской культуры.

Наиболее характерными памятниками ее являются длинные курганы — невысокие (около 1 м) валообразные насыпи от 10–12 до 100 м и более длиной.[611] Обычно они расположены в могильниках вместе с круглыми в плане (полусферическими) насыпями, среди которых есть и синхронные длинным, и более поздние, относящиеся к древнерусскому времени. Каждый длинный курган (или синхронный круглый) заключал несколько, иногда десятки захоронений по обряду трупосожжения. Кремация умерших совершалась на стороне, а собранные с костра остатки сожжения помещались в различных местах погребальных насыпей. Основная часть погребений помещалась в небольших ямках в основаниях курганов или в уже насыпанных курганах, некоторые захоронения рассыпались непосредственно на поверхности насыпей. Курганы окольцовывались ровиками шириной от 1,5 до 5,5 м и глубиной 0,5–1,2 м. Грунт из ровиков использовался для сооружения курганных насыпей. Вместе с тем ровики несли и культовую нагрузку — в моменты захоронений в них зажигались ритуальные костры.

При сооружении курганов места, избранные для насыпей, предварительно ритуально выжигались («очищались огнем»), для чего использовали хворост или солому. Следами таких ритуалов являются выявляемые в длинных курганах подошвенные зольно-угольные прослойки толщиной от 2–4 до 15–30 см. Этот ритуал, по всей вероятности, был наследием обрядности прибалтийско-финского населения, в среде которого он имел распространение уже в начале нашей эры. Площадки, избранные для эсто-ливских каменных могильников с оградками, предварительно выжигались, в результате образовывались подстилающие зольно-угольные прослойки. Они зафиксированы также в более поздних погребальных памятниках води и корелы,[612] что свидетельствует о широком бытовании ритуала в древнем прибалтийско-финском ареале.

В единичных курганных насыпях встречены выкладки из камней, изредка камнями обставляли и отдельные захоронения, очень редко камнями прикрывались остатки погребений. Применение камня не было свойственно славянскому погребальному обряду. Отмеченные выкладки следует рассматривать как наследие местной прибалтийско-финской обрядности. На основании косвенных данных устанавливается, что носители культуры текстильной керамики хоронили умерших по обряду трупосожжения, рассыпая остатки кремации в специальных местах (могильниках), обозначенных грудой камней или отдельными камнями.[613]

Один из длинных курганов в Северике имел покров из валунных и плитняковых камней, что весьма характерно для курганов ятвягов. С ятвяжскими погребальными насыпями сопоставим и один из курганов в Выбутах. Оба они расположены в регионе нижнего течения р. Великой и говорят о том, что в среде среднеевропейских переселенцев, несомненно, были переселенцы из ятвяжских земель.

Большинство погребений культуры псковских длинных курганов являются безурновыми и безынвентарными, что типично для славянской обрядности. Только в немногих курганах встречены единичные находки — бронзовые бляшки, пряжки, в том числе В-образные рифленые, железные ножи, глиняные пряслица, стеклянные бусы, часто оплавленные, и др. (рис. 76). Глиняная посуда рассматриваемой культуры неоднородна. Сравнительно небольшая часть сосудов имеет баночную форму и, скорее всего, восходит к керамике местного прибалтийско-финского населения. Другая часть керамического материала сопоставима с глиняной посудой тушемлинской культуры и вместе с тем с керамикой поселения Шелиги, упомянутого при характеристике суковско-дзедзицкой культуры.

Рис. 76. Находки из памятников культуры псковских длинных курганов

1 — равноплечная фибула;

2, 6, 17 — гребни;

3, 10, 14–16, 20 — бляшки;

4, 5, 13 — височные кольца;

7 — пинцет;

8 — булавка;

9, 11, 12, 19 — привески;

18, 21–25, 29 — пряжки;

26, 28 — браслеты;

27 — накладка;

30 — блоковидное кресало.

1, 3–5, 7–16, 18–29 — металл;

2, 6, 7 — кость;

30 — камень.

1 — Изборск;

2, 6–9, 12, 17, 19 — Псков;

3, 25, 27 — Жеребятино;

4, 13 — Казиха;

5, 28 — Городня;

10, 11 —Арнико;

14, 18 — Лезги;

15, 20, 22 — Полибимо;

16 — Светлые Вешки;

21, 30 —Линдора;

23 — Северик;

24 — Липецы;

26 — Горско;

29 — Верепково.

Селища рассматриваемой культуры пока изучены слабо. На поселении Варшавский шлюз-III при впадении р. Горюнь в Чагоду, занимающем площадь 140 х 60 м, раскопками исследованы остатки трех наземных жилищ размером от 4,1 х 5,3 до 5,1 х 8,4 м с печами-каменками. По углю, взятому из отопительного сооружения, получена дата 1600 ± 80 лет назад.[614] Жилая постройка со стенами столбовой конструкции и очагом-каменкой выявлена и при раскопках селища на озере Съезжем.[615] В западной части территории культуры псковских длинных курганов устраивались городища-убежища.[616]

Время формирования этой культуры на основании В-образных рифленых пряжек, пельтовидных подвесок стиля Сёсдал, туалетного пинцета и двухшипного наконечника дротика определяется V в. Обычай сооружать длинные курганы зародился в Псковско-Ильменском крае. Им предшествовали грунтовые могильники, которые в ряде мест функционировали и позднее, параллельно с длинными курганами. Такие могильники исследовались на озере Съезжем, в урочище Кобылья Голова в нижнем течении Меты, недалеко от Изборска при д. Лезги и в Удомельском Поозёрье.[617]

Остатки кремации на этих некрополях помещались в неглубоких ямках. Погребения обычно безынвентарные и безурновые, в редких могилах встречены единичные вещи, характерные для культуры псковских длинных курганов. Этап зарождения длинных курганов, по всей вероятности, отражают погребальные площадки, оконтуренные ровиками, с захоронениями, которые исследовались на юго-западном побережье Псковского озера, на озере Съезжее и в бассейне Чагодощи. Следует согласиться со схемой развития обрядности, предложенной Е. Н. Носовым: «Первоначально грунтовые захоронения совершались на естественных всхолмлениях, группируясь, скорее всего, в соответствии с определенными прижизненными отношениями умерших (в первую очередь родственными). В дальнейшем для грунтовых захоронений стали сооружать специально выделенные на местности погребальные площадки, окруженные ровиками. Земля из ровиков шла на выравнивание площадок… Затем площадки стали подсыпать, устраивая своеобразные платформы для совершения захоронений».[618] Так появились курганы. Впрочем, не исключено и иное развитие курганной обрядности. На первых порах население, пришедшее в Псковско-Ильменские земли, хоронило умерших по прежнему обряду в грунтовых могильниках, но устраивало их на невысоких природных всхолмлениях удлиненных очертаний. На Псковщине такие естественные валообразные возвышения с захоронениями известны в двух местах — Городище и Замошье. В равнинных местностях для подобных захоронений пришлось сооружать искусственные валообразные насыпи.[619]

Переселенцы из Средней Европы, пострадавшие от наводнений и переувлажненности почвы, в новых местах проживания избирали участки, не подверженные таким явлениям, — песчаные возвышенности в сухих боровых лесах. Все могильники с ранними длинными курганами фиксируются в возвышенных местностях (не менее 150 м над уровнем моря), все находки В-образных рифленых пряжек — индикаторов миграционных процессов из Средней Европы — обнаружены в таких же возвышенных местностях.[620]

Создателями культуры псковских длинных курганов, несомненно, были земледельцы. Ими были освоены прежде всего местности с дерново- и типично слабо- и среднеподзолистыми, а также с дерново-карбонатными и перегнойно-карбонатными почвами, которые наиболее пригодны для земледелия в Псковско-Ильменском крае.[621] Пришлому населению пришлось на первых порах освобождать от леса участки для сельскохозяйственной деятельности. Не располагая качественными орудиями для вырубки леса и обработки пахотных угодий, переселенцы вынуждены были заняться подсечно-огневым земледелием, которое на какое-то время стало главным агротехническим приемом для подготовки почвы к посевам. Подсечное земледелие, базирующееся на использовании огня и ручных орудий обработки земли, в сочетании с разведением скота, занятиями охотой, рыбной ловлей и лесными промыслами стало основой экономики носителей рассматриваемой культуры.

Появление в Псковско-Ильменском регионе значительных масс нового населения привело к некоторой перегруппировке прибалтийско-финских племен. Немалые группы его оставили места своего проживания и переселились в области, не затронутые миграцией среднеевропейцев. Это стало импульсом дифференциации прибалтийско-финской языковой общности — начался процесс становления раннесредневековых эстов, ливов, води, корелы, суми и еми.[622]

Натиск населения культуры псковских длинных курганов в западном направлении не стихал на протяжении всей третьей четверти I тыс. н. э. Для его сдерживания эстские племена на восточном пограничье соорудили цепь укрепленных пунктов.[623]

Прибалтийские финны называют славян венедами. Высказываемая исследователями мысль о заимствовании западными финнами этого этнонима от германцев с исторической точки зрения не находит оправдания. Вторжение в середине I тыс. н. э. в прибалтийско-финский ареал большой массы среднеевропейских переселенцев, вышедших из исторического венедского региона, склоняет к предположению, что это пришлое население именовалось венедами. Этот этноним для наименования славян был воспринят всем прибалтийско-финским миром.

О расселении среднеевропейского населения на Северо-Западе помимо данных археологии свидетельствуют материалы топонимики. 'Гак, картография гидронимов с основой тереб- (от глагола теребить «расчищать землю, готовить ее под пашню») показывает, что Псковско-Ильменский край составляет общий ареал с Повисленьем, Чехией и Словакией.[624] Р. А. Агеева на основе гидронимов, оформленных по праславянским моделям, выделила в Псковско-Ильменском крае регионы наиболее раннего оседания славян. Это бассейн р. Великой, земли к югу от озера Ильмень, а также области между Чудским и Псковским озерами, с одной стороны, и средним течением р. Луги — с другой.[625] Как раз в этих местностях наблюдается наибольшая концентрация длинных курганов псковского типа. В гидронимии бассейнов Псковского озера и Ильменя имеются и другие схождения с водными названиями современной Польши.[626] В лексических материалах проявляется некоторая близосгь псковских говоров со славянским миром Висленского бассейна.[627]

Детали взаимоотношения пришлого населения с местным прибалтийско-финским трудно поддаются изучению. Отмеченные выше элементы в строениях длинных курганов и сохранение пласта западнофинской гидронимии говорят о включении аборигенных жителей в общий этногенетический процесс. По-видимому, в разных регионах обширного ареала культуры псковских длинных курганов он протекал неоднозначно, но генеральным направлением стала постепенная ассимиляция местных финнов.

Культуру псковских длинных курганов можно рассматривать как славянскую, не исключая при этом в составе ее носителей и местных финнов, и балтов, находящихся на разных уровнях славянизации. В пользу этого говорит то, что она существеннейшим образом отличается от предшествующих древностей прибалтийских финнов, с одной стороны, и эволюционно связывается с достоверно славянскими материалами последующей поры — с другой. Сопоставительный анализ всех особенностей длинных курганов (и сопутствующих им круглых) с соответствующими показателями курганов IX–X вв. Псковской земли обнаруживает полнейшее единообразие.[628] Можно отметить ещё, что погребальный ритуал культуры псковских длинных курганов по всем параметрам сопоставим с достоверно славянской обрядностью ряда других территорий раннесредневекового славянства и существенно отличен от прибалтийско-финского и летто-литовского.

По реликтам псковских говоров и новгородским берестяным грамотам реконструируется диалект славян, расселившихся в Псковско-Ильменском крае. Ныне он именуется древненовгородским. А. А. Зализняк показал, что это был один из диалектов праславянского языка.[629] Отсутствие в нем элементов второй палатализации дает основание утверждать, что группировка славянского населения, осевшая в бассейнах озер Псковского и Ильменя, оторвалась от основного славянского массива не позднее середины I тыс. н. э. и какое-то время проживала изолированно. Это полностью согласуется с данными археологии.

Носители культуры псковских длинных курганов себя называли кривичами (венеды — общее название для одной из крупных частей славянского мира). Латыши до сих пор называют русских krievs, именем, явно производным от этнонима кривичи. Из племенных подразделений славянского этноса латышские племена (прежде всего латгалы) непосредственно соседствовали и находились в тесных контактах только с носителями культуры длинных курганов (небольшие группы их проникли на латгальскую территорию, и, наоборот, археологически фиксируется расселение небольших групп латгалов на Псковщине), то есть кривичами, поэтому их имя и распространилось на всё восточнославянское, а затем и русское население.

Имеются и указания летописей о кривичах как жителях Псковской земли. Так, из летописной легенды о призвании варягов очевидно, что Изборск стоял в старой кривичской земле, а в Архангелогородском летописце сохранилось прямое известие об Изборске как кривичском городе.[630] Изборск находился в одном из регионов концентрации длинных курганов, а в VIII–IX вв., как показали его раскопки, был племенным центром одной из кривичских групп.

С конца VII — начала VIII в. в восточной части ареала псковских длинных курганов получает распространение культура сопок. Сооружение длинных курганов здесь прекращается, население культуры псковских длинных курганов вливается в состав словен ильменских. В то же время часть населения рассматриваемой культуры переселилась в более южные земли — в Полоцкое Подвинье и Смоленское Поднепровье, где сформировалась особая культура смоленско-полоцких длинных курганов, о чем речь пойдёт ниже.

Непосредственное развитие культуры псковских длинных курганов продолжалось только в Псковской земле. Здесь на смену валообразным насыпям приходят круглые курганы с одним—двумя захоронениями по обряду кремации. Эволюционная связь между этими курганами достаточно очевидна, они однотипны по всем своим особенностям, в том числе по деталям погребального обряда. Характерная для длинных курганов псковского типа подошвенная зольно-угольная прослойка — следы культового очищения огнем места, избранного для погребальной насыпи, — обычна и для круглых курганов как с остатками трупосожжения, так и с трупоположениями XI–XII вв. Последние курганы уже характеризуют кривичей псковских. Они бедны вещевым инвентарем, кривичи псковские не имели этнографических особенностей в женском убранстве. Перстнеобразные височные кольца, шейные ожерелья из единичных стеклянных бус, металлические браслеты и перстни, иногда встречаемые в курганах с трупоположениями, принадлежат в общевосточнославянским типам.

Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Игорь Коломийцев.
Славяне: выход из тени

Галина Данилова.
Проблемы генезиса феодализма у славян и германцев

Игорь Фроянов.
Рабство и данничество у восточных славян

Валентин Седов.
Происхождение и ранняя история славян

Д. Гаврилов, С. Ермаков.
Боги славянского и русского язычества. Общие представления
e-mail: historylib@yandex.ru
X