Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
В. П. Яйленко.   Греческая колонизация VII-III вв. до н.э.

§ 2. Декрет Опунтских локров о навпактских эпойках (№ 3)

Надпись вырезана на обеих сторонах бронзовой пластинки, найденной в прошлом веке в Галаксиди (ныне находится в Британском музее). Галаксиди сейчас идентифицируется не с Эантеей, как раньше, а с Халейоном, который упоминается в стк. 47 данной надписи1. Шрифт западнолокридский, т. е. этот документ является копией, снятой с декрета опунтян для поселенцев в Халейоне2. Время составления надписи может быть приблизительно отнесено к первой трети V в. до п. э.3 Л. Джеффери высказала предположение о связи этого декрета с локридским же законом о разделе земли, т. е. это уложение об отправленных в Навпакт колонистах имеет в виду тех самых 200 «боеспособных эпойков», о которых шла речь в предыдущем документе (№ 2. 9)4. По времени обе надписи близки друг другу; в частности, если закон о земле написан бустрофедоном, то декрет о навпактских эпойках содержит архаическую коппу. Оба декрета соблюдают принцип удвоения кси.

Текст надписи приводится по сборнику Мейггза и Льюиса (№ 20), но без густого придыхания; в стк. 7 принимаю чтение χαταλείποντα, а в стк. 35 с πιατες сняты знаки тонкого придыхания и ударения, но поставлены на ίς; опущена также оригинальная интерпункция документа. При этом следует отметить, что интерпретация отдельных мест текста допускает различные варианты, — несмотря на то, что за столетие с лишком, прошедшее со времени опубликования надписи, вышло большое количество посвященных ей работ, «одни места остаются сомнительными, другие — неясными»5. Начальные строки надписи (1— 11) составляют преамбулу, далее следует ряд пронумерованных статей уложения (ϑέϑμιον, стк. 46)6.



Перевод:
«В Навпакт (выводится) колония па следующих основаниях. Локру гипокпемидскому, когда он станет навпактянином, как гражданину Навпакта в случае пребывания (в метрополии), дозволяется в качестве ксепа получать свою долю жертвенного мяса и приносить жертвы, если он пожелает. Если пожелает, пусть получает свою долю жертвенного мяса и приносит жертвы при общенародных и групповых священнодействиях, как оп сам, так и его род во все времена. Эпойкам из числа локров гипокнемидских не вносить подать в Локры гипокнемидские, пока кто-либо из локров не станет снова гипокпемидяпином. Если (колонист) пожелает вернуться назад, быть тому без (внесения) пошлин за принятие в число граждан, но при условии оставления дома взрослого сына или брата. Если гипокнемидские локры будут силой изгнаны из Навпакта, то им дозволяется вернуться обратно, на прежнее место жительства без (внесения) пошлин за принятие в число граждан. Никакой подати не вносить, кроме как вместе с западными и окрами. 1. Пусть навпактские эпойки поклянутся никоим образом и никаким путем добровольно не отпадать от опунтян. Если они пожелают, то по прошествии тридцати лет со времени принятия отой клятвы можно возобновить ее (присягой) ста навпактских мужей опунтянам и опунтийских — навпактянам. 2. Всякий из эпойков, имеющий задолженность по налогам в Навпакте, пусть будет вне локров до тех пор, пока не уплатит навпактянам положенное по закону. 3. Если (у колониста) не будет семьи в доме или наследника из числа колонистов в Навпакте, то пусть владеет (имуществом) ближайший родственник из гипокнемидских локров, откуда бы из страны локров он ни происходил, явившийся лично, будь то мужчина или мальчик, в течение трех месяцев. В противном случае пользоваться павпактийскими законами. 4. Возвращаюшийся из Навпакта в Локры гинокнемидские пусть объявит об этом на агоре в Навпакте; также и в том городе гипокнемидских локров, откуда он родом, пусть объявит на агоре. 5. Когда кто-либо из перкофариев или мисахеев станет гражданином Навпакта, он сам и его имущество, находящееся в Навпакте, пусть подлежат юрисдикции навпактийских законов, имущество же, находящееся в стране гипокнемидских локров, пусть подлежит юрисдикции гипокнемидских законов, согласно тому, как предписывает соответствующий город гипокнемидских локров. Если кто-либо из перкофариев или мисахеев выйдет из-под юрисдикции законов (навпактийских) колонистов, то пусть они, каждый в своем городе, будут подсудны своим законам. 6. Если у навпактского эпойка есть братья, то в случае смерти (кого-либо из них) пусть колонист получает свою долю имущества, полагающуюся ему согласно законодательству соответствующего города гипокнемидских локров. 7. Пусть навпактскио опойки пользуются правом первоочередного разбирательства дел в суде; разбор их исков и слушание дел против них в Онунте пусть производятся немедленно. В Локрах гипокнемидских пусть назначат простата из числа локров для колониста и для локра — из числа колонистов, в какой бы должности они пи были (?). 8. Всякому навпактскому эпойку, оставившему (дома) отца и (свою) часть имущества у него, в случае смерти (отца) можно получить свою долю. 9. Всякий, кто тем или иным способом или средством станет отменять эти постановления и подвергнет осквернению, будет лишен гражданских прав, а имущество конфисковано, за исключением случая, когда обе стороны сочтут нужным постановить это в собрании тысячи опунтян и собрании навпактийских переселенцев. Пусть архонт предъявит иск обвиняемому и разберет это дело в течение тридцати дней, если ему еще осталось тридцать дней пребывания у власти. Если же не станет предъявлять иска обвиняемому, то пусть он будет лишен гражданских прав, а имущество конфисковано, в том числе клер вместе с войкиатами. Пусть (судьи) принесут клятву по закону. (Производить голосование), опуская камешки в сосуд. Этот устав гипокнемидским локрам пусть имеет силу (и) У халейских поселенцев, возглавляемых Антифатом.»

Надпись, таким образом, касается трех основных проблем: связи эпойков с метрополией, возможности их возвращения на родину, вопросов наследования.

Уложение открывается статьей о іюзможносїи участий колониста в религиозной жизни своей метрополии (сткк. 1—4). Текст стк. 2 допускает различные толкования; так, Р. Майстер, читая здесь Ναυπακτίων έόντα, полагал, что опойки могли участвовать в тех сакральных действиях в Навпакте, где религиозные предписания это позволяли иностранцам (hoπω ξένον όσια)7. Однако такая трактовка, имеющая свои положительные стороны, не вполне удовлетворительна. Прежде всего представляется странным то, что гипокнемидские локры издают такое предписание, как: «Если пожелает, пусть получает свою долю жертвенного мяса и приносит жертвы при общенародных и групповых священнодействиях, как он сам, таки его род во все времена» (сткк. 3—4). Представляется очевидным, что это детализованное предписание, продолжающее предыдущее, может иметь в виду только сакральные дела самих гипокнемидских локров, т. е. в сткк. 1—4 речь идет о пребывании эпойков не в Навпакте, а в метрополии: «Локру гипокнемидскому, когда он станет павпактянином, как гражданину Навпакта в случае пребывания (в метрополии), дозволяется в качестве ксена получать свою долю жертвенного мяса и приносить жертвы, если он пожелает». Предлагаемая интерпретация выражения hoπω) ξένον δσια λανχάνειν χαι ϑύειν может быть аргументирована тем, что οσια при ϑόειν лучше принимать в сакральном смысле, т. е. как οσια (а не όσια — «можно», как у Майстера). Далее поскольку речь определенно идет о религиозных делах, δσια λανχάνειν следует понимать, как указывали Э. Мейер и Φ. Ф. Соколов, в узком сакральном смысле («получать свою долю жертвенного мяса»), а не в таком широком, как полагали Тод, Мейггз, Лыоис и другие исследователи («участвовать в общественной жизни» и т. д.)8.

Майстер отвергал трактовку выражения Μπω ζένον как «в качестве ксена» на том основании, что в таком случае эпойки в своей метрополии приравнивались бы к чужеземцам, что, по его мнению, противоречит общему духу декрета, предоставлявшего ряд привилегий опойкам с целью привлечения гипокнемидских локров к участию в колониальной экспедиции9. Заключение Майстера не представляется правильным, поскольку эпойки в действительности получили привилегии, которые выражались как раз в этом разрешении доступа к сакральным действам своей отчизны, в которых обычные ксены не принимали участия; как можно понять из одного хиосского сакрального закона, они обходились своими священнодействиями10. Кроме того, обычные ксены вряд ли могли бы принимать участие в культовых отправлениях обособленных групп — 9οινάνον (стк. 4), под которыми обычно понимаются фратрии, куда ксены, как известно, не включались.

Предоставление эпойкам возможности принимать участие в религиозном богослужении на их бывшей родине перекликается с предписанием афинского декрета о колонии, направлявшейся в Брею, которое предусматривало периодическое участие посольств из колоний в общеаттических религиозных празднествах (№ 5. 11—13). Принесение колонистами жертв в Афинах и участие в торжественной общей трапезе символизировали их прежнее пребывание у отеческих святынь и участие в религиозной жизни своей родины11.

На этих же празднествах афинские колонисты приносили в дар полный набор гоплитского вооружения, что символически отражало их тесную связь с метрополией в военно-политической сфере. Аналогичным образом опунтские локры и их колонисты были связаны друг с другом в этой же сфере, на что указывает клятвенное обязательство эпойков не отпадать от метрополии (§ 1). Со своей стороны, опунтяне приносили клятвы собственным колонистам. Эти клятвы сохраняли силу в течение 30 лет (т. е. на протяжении жизни одного поколения), по прошествии которых они могли быть возобновлены.

Согласно декрету, колонисты целиком освобождались от выплаты податей в гипокнемидской Локриде (сткк. 4—6). Этот факт указывает на то, что эпойки теряли прежнее гражданство; выражение «когда он (гипокнемидский л окр. — В. Я.) станет навпактянином» (сткк. 1—2), собственно, и означает обретение колонистами навпактийских гражданских прав. Переселившиеся в Навпакт эпойки вносили подати по новому месту жительства (ср. § 2). Помимо обычных податей, они вносили вместе с остальными навпактянами еще особую союзническую подать. Предписание декрета «Никакой подати не вносить, кроме как вместе с западными локрами» (сткк. 10—11) может означать внесение эпойками этой подати как в общелокридскую казну, так и в казну западнолокридской койнонии. Исследовавший этот вопрос Л. Лepa пришел к неожиданному выводу, что это предписание имеет в виду не особую союзную подать, а обычную гражданскую12. На мой взгляд, такое заключение противоречит форме, в которой выражена мысль о внесении податей совместно с западными локрами. Если бы Опунт и мог делать предписание в отношении городских обычных пошлин, то тогда следовало бы ожидать упоминания но западных локров вообще, а навпактян, к которым присоединялись эпойки. Для решения этого вопроса необходимо обратиться к выяснению характера взаимоотношений Опунта с другими локридскими городами.

Опунт ужо во время Персидских войн рассматривался как метрополия всех городов Локриды, о чем свидетельствует надпись локров, стоявшая в Фермопилах13. Следовательно, в эпоху издания исследуемого декрета локридские города, в том числе и Навпакт, считались колониями Опунта, политического и религиозного центра локров. Очевидно, что декрет не предоставляет никаких прямых даппых для гипотезы о политической зависимости Навпакта от Опунта14, ни тем более для предположения об экспансионистской политике Опунта в отношении городов западной Локридыв15. Взаимоотношения Опунта с локридскими полисами, на мой взгляд, строились на основе равноправия и были очень деликатны. В декрете нет ни одного предписания, которое хоть как-то нарушало бы интересы навпактян; напротив, опунтяне соблюдают их, ставя вне локров тех своих эпойков, которые не уплатили навпактянам «положенные по закону подати» (§ 2). Далее, в случае отсутствия у колониста наследника из числа гипокнемидских локров, дело о судьбе наследства передается на усмотрение навпактян (стк. 19). Если колонист собирается вернуться на родину, он должен объявить об этом властям и жителям Навпакта (сткк. 49—21). Это предписание лишало эпойка возможности ускользнуть от претензий навпактян, если таковые имелись. Наконец, уважительное отношение к законам различных полисов Локриды проявляется также в предписаниях о перкофариях и мисахеях (сткк. 26, 28), а также в статье о наследовании (стк. 30).

Эпойки происходили из различных городов гипокнемидской Локриды (стк. 21), однако отправление колонистов не было совместным предприятием нескольких городов — это была акция одного Опунта, объявившего набор колонистов. Отсюда и проистекают правомочия опунтян издавать предписания в отношении всех колонистов, хотя среди последних были не только жители Опунта. Отправление эпойков, судя по всему, было вызвано просьбой Навпакта о помощи16. Опунт именно как метрополия отправляет эпойков в поддержку своим колонистам. Наконец, обращает на себя внимание тот факт, что Опунт был теснее связан с городами гипокнемидской Локриды, нежели с озольскими полисами17. В то же время выражение από Λοφρδν εΐμεν показывает, что Опунт как религиозно-политический центр локридской койнонии был вправе применять санкции в отношении отдельных лиц, нарушающих интересы ее членов. Приведенные факты свидетельствуют, на мой взгляд, о том, что отношения между Опунтом и западнолокридскими городами строились на основе равноправия и уважения суверенитета каждой общины; говоря словами одного локридского декрета, которые приводил Тимей, это были отношения «между родителями и детьми»18.

Что же касается подати, которую эпойки вносили, «вместе с западными локрами», то в свете приведенных данных об отношениях озольских полисов с Опунтом представляется, что это были взносы в общелокридскую казну. Если даже предположить, что в VI—V вв. существовала
койнония Западных локров19, то сам характер политики опунтян, как мне кажется, не позволяет говорить о возможности издания ими предписаний в отношении союза озолян.

В отношении своих колонистов политика опунтян носила примерно такой же характер, но в ней проявлялась большая твердость. Так, колонисты дают клятву не отпадать добровольно от своей метрополии в течение 30 лет и не прибегать ни к каким хитростям в отношении Опунта (§ 2); далее устанавливается действенность принятых постановлений и предусматриваются суровые меры против нарушителей (сткк. 38—41). Вместе с тем декрет опунтян предусматривает возможность изменения отдельных пунктов уложения с согласия обеих сторон (сткк. 39—40). Тон традиционной формы проклятия отличается от безапелляционной по характеру соответствующей формулы локридского декрета о земле (№ 2.9—14). Меры наказания, налагаемые на ослушника, отличаются большей мягкостью. Если в предыдущем декрете преступивший закон подвергался вечному изгнанию со своим родом, имущество конфисковывалось, а дом сравнивался с землей (№ 2.11—13)20, то декрет опунтян предусматривал только атимию и конфискацию имущества лишь в отношении самих нарушителей (сткк. 40—41)21. Характерно, что к магистрату, не исполнившему свою обязанность, применяются более крутые меры (сткк. 43—45). В целом декрет пронизан духом благожелательности и заботы об опойках, что в первую очередь объяснялось необходимостью привлечения локров к участию в колониальной экспедиции. Колонистам предоставлялись различные привилегии в случае пребывания в метрополии: они могли принимать участие в отправлении культа (сткк. 2—4); из числа гипокнемидян для них выбирались простаты (сткк. 33—35)22; колонисты пользовались правом первоочередного разбирательства дел на суде (сткк. 32—33).

Кроме указанных привилегий, колонисты имели право возвращения на родину. Оно удерживалось за всем контингентом в случае насильственного изгнания колонистов из Навпакта (сткк. 8—10). Этот пункт статьи свидетельствует о нестабильности положения в Навпакте, который подвергался угрозе с чьей-то стороны. Таким образом, отправленные в Навпакт переселенцы представляли собой такой же контингент «боеспособных эпойков», как и колонисты, упоминаемые в предыдущей локридской надписи (№ 2.9). Также и в мирное время всякий колонист имел право на возвращение, которое, однако, ограничивалось условием оставления в Навпакте взрослого сына или брата (сткк. 6—8). Колонист, пожелавший вернуться на родину, должен был объявить о своем намерении властям и жителям Навпакта (сткк. 19—21), уплатить сполна навпактянам положенные подати (сткк. 14—16) и, возвратившись на прежнее место жительства, также объявить об этом на агоре (сткк. 21—22). При этом пошлины за предоставление гражданских прав с него не взимались (сткк. 7—8).

Право возвращения колониста на родину, в той или иной мере обусловленное, составляло одну из важнейших черт эллинской колонизационной практики. Так, когда, афинские колонисты в Амфиполе, Гестиэе, Скионе, на Эгине, Мелосе и в других местах были изгнаны спартанцами, они возвратились в Афины23. В киренской «клятве основателей» также говорится о возможности возвращения колонистов на родину, однако, как указывалось выше, эта статья не представляется гомогенной первоначальному тексту ферян; эта инвенция VI—V вв. тем не менее отражает реально присущее эллинской колонизационной практике право колониста на возвращение24.

Наконец, данные декрета предоставляют в наше распоряжение ряд сведений о статусе колонистов в связи с вопросами наследования. Уложение опунтян рассматривает их в двух аспектах: наследование имущества колониста; правоспособность колониста как наследника. Декрет устанавливает определенную последовательность наследственных прав отдельных лиц. Ближайшие наследники, подразумевающиеся под словом γένος, — это сын, далее, вероятно, дочь, затем брат колониста, как и в предшествующем декрете (№ 2.4—5). Интересно, что при отсутствии перечисленных лиц имущество переходит к наследнику из числа колонистов (стк. 16). Таким наследником мог быть, вероятно, какой-нибудь родственник покойного, но не всякий колонист, потому что далее предусматривается наследование имущества ближайшим родственником мужского пола из гипокпемидских локров. В каком бы городе этот родственник ни проживал и в каком бы возрасте ни находился, для получения наследства он обязан был явиться лично в Навпакт в течение трех месяцев. В случае отсутствия претендентов наследство подлежало юрисдикции навпактийских законов (§ 3).

В декрете предусмотрены также случаи, когда колонист выступает в качестве наследника. Фактически за ним закрепляются те же наследственные нрава, какими он обладал бы, если бы не покидал родину. Как явствует из текста, переселенец, отправляясь в колонию, мог либо забрать с собой полагающуюся ему в отцовском хозяйстве часть имущества, либо оставить ее у отца. Такое заключение вытекает из формулировки начала § 8: «Всякому... оставившему (дома) отца и (свою) часть имущества у него». Отсюда можно понять, что часть колонистов выделяла свою долю из отцовского имущества. Колонисты, оставившие такую долю в хозяйстве отца, в случае смерти последнего могли получить ее (§ 8). Эта доля состояла из движимого и недвижимого имущества; последнее, видимо, либо продавалось, либо могло служить поводом

В случае смерти брата и отсутствия потомства у него колонист мог выступить в качестве сонаследника вместе с остальными братьями (§ 6). Согласно декрету, он получал свою долю, причитающуюся ему по законодательству соответствующего города (в котором проживал покойный).

Таким образом, декрет опунтян предоставляет в наше распоряжение ряд цепных сведений об эпойках, и в первую очередь об их взаимоотношениях с метрополией. Подробность содержания этого документа, предусматривавшего различные аспекты взаимоотношений, свидетельствует о том, что к началу V в. в Локриде юридические вопросы статуса колонистов были довольно хорошо разработаны. Этот факт может быть объяснен активной колонизационной деятельностью локров в предшествующее время.




1 Lerat L. Op. cit., 1, p. 209.
2 LSAG, p. 106.
3 По поводу датировки ср. также соображения Г. Клаффврбаха (IG, IX, 1, 3, р. 96).
4 LSAG, р. 106.
5 IG, IX, 1, 3, p. 93. Там же см. полную сводку литературы (р. 91) и различные варианты чтения текста (р. 93).
6 О форме декрета см.: Graham А. J, Colony and Mother City, p. 230-232,
7 Meister R. Op. cit, S. 274.
8 Meyer E. Forschimgen, 1, S. 297; Соколов Ф. Ф. Клирухии афинские, с. 435.
9 Meisier R. Op. cit., S. 282.
10 Schwyzer, № 694, ср. 729. Напротив, декрет скиафейцев и их колонистов (Buck, № 53, IV в. до н. э.) предусматривает одинаковые правила для совершения жертвоприношений тех и других в Дольфах.
11 См. ниже.
12 Lerat L. Op. cit., 2, p. 31.
13 Stb., IX, 425.
14 Как думал Э. Мейер (Meyer Е. Forschungen, 1, S. 293).
15 Как думал Олдфазер (RE, 1927, XIII, Sp. 1239 f.),
16 Lerat L. Op. citM 2, p. 30.
17 Ср. сткк. 5—6: предписание о внесении податей в отношении всей гипокнемидской Локриды; стк. 17—18: юрисдикция Опунта распространялась на всю гипокнемидскуго Локриду в отношении наследственного нрава; сткк. 33—35: выбор простата из числа всех гипокнемидян. По-видимому, в это время существовала койиония гипокномидских городов во главе с Опунтом, к которой тяготели не организованные в койношпо города озольской (западной) Локриды.
18 Polyb., XII, 9.
19 Ее существование засвидетельствовано для IV в. (IG, IX, 1, 3, № 665, 667).
20 Ср.: № 5.20—25: нарушивший установления колонист подвергался атимил вместе со своими детьми, а имущество конфисковывалось.
21 Не вполне ясно, обвиняемый вызывался на суд архонта или обвинитель, поскольку медиально-пассивная форма причастия ένχαλεί μένος (сткк. 41, 43) допускает оба варианта. См.: LSJ, S. V. έγχαλέω, II, 1.
22 Выражение гл πιατες έντιμοι ες (стк. 35) довольно неясно. Думаю, что ΚΣ — это форма третьего лица множ., числа имперфекта ες — «были» (из *ϊ;σεν; ср. саискр. asan, атткч.-ион. ήααν, беот. παρ-εΤαν), вариант к εν — «были» (стк. 9). См.: Buck, р. 128, 251; Schwyzer, Дг 362, ad. ν. 35. Загадочное πιατες, вероятно, по значению сопоставимо с έντιμοι и связано с такими словами, как πΐαρ (Майстер), π ίων. Слово έντιμοι может либо от¬носиться к простатам, либо иметь значение «власти», «магистратуры».
23 Thuc., IV, 106-107, 1; Xen.t Hell., II, 9, 1; Plut., Lys. 14, 2-3.
24 Это право не носило безусловного характера и не было обязательным во всех случаях, как можно заключить из следующих эпизодов греческого колонизационного движения. Когда Херсикрат с корпифянам выбил эритрейскнх колонистов с Керкиры (около 733 г. до п. э.), последние попытались вернуться в Эритрею, но, будучи забросаны в гавани камнями, были вынуждены удалиться восвояси, после чего основали Мефону (Plut., Мог., 293ab.) Аналогичная история, как мы видели, произошла и с основателями Кирены, пытавшимися после первой неудачной попытки вернуться домой, на Фору.
Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Татьяна Блаватская.
Ахейская Греция во II тысячелетии до н.э.

А.М. Ременников.
Борьба племен Северного Причерноморья с Римом в III веке

Дж. Пендлбери.
Археология Крита

Юлий Цезарь.
Записки о галльской войне
e-mail: historylib@yandex.ru
X