Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

В. М. Духопельников.   Княгиня Ольга

Последний поход Святослава

   Святославу не сиделось в Киеве. Его постоянно тянуло на Балканы, в Болгарию, ближе к границам Византии. Под 968 г. летописец записывает, что Святослав вновь собирается на Дунай. На это Ольга ему отвечала: «Видишь – я больна; куда хочешь уйти от меня? – И продолжала: – Когда похоронишь меня, отправляйся куда хочешь». Этот разговор матери с сыном состоялся за три дня до ее смерти. Летописец записал: «Через три дня Ольга умерла, и плакали по ней плачем великим сын ее, и внуки ее, и все люди, и понесли, и похоронили ее на открытом месте. Ольга же завещала не совершать по ней тризны, так как имела при себе священника – тот и похоронил блаженную Ольгу». К сожалению, летописец не сообщает нам, где была похоронена княгиня Ольга, но довольно много говорит о ее христианских благодеяниях. Летописец пишет: «Была она предводительницей христианской земле, как денница перед солнцем, как заря перед светом. Она ведь сияла, как луна в ночи; так и она светилась среди язычников, как жемчуг в грязи; были тогда люди загрязнены грехами, не омыты святым крещением. Эта же омылась в святой купели, и сбросила с себя греховные одежды первого человека Адама, и облеклась в нового Адама, то есть в Христа. Мы же взываем к ней: «Радуйся русское познание Бога, начало нашего с ним примирения». Она первая из русских вошла в Царство Небесное, ее и восхваляют сыны русские – свою начинательницу, ибо и по смерти молится она Богу за Русь. Ведь души праведных не умирают. Как сказал Соломон: «Веселится народ похваляемому праведнику»; память праведника бессмертна, так как признается он и Богом и людьми. Здесь же ее все люди прославляют, видя, что она лежит много лет, не тронутая тлением; ибо сказал пророк: «Прославляющих меня прославляю». О таких ведь Давид сказал: «В вечной памяти будет праведник, не убоится дурной молвы; готово сердце его уповать на Господа; утверждено сердце его и не дрогнет». Соломон же сказал: «Праведники живут вовеки; награда им от Господа и попечение о них у Всевышнего. Посему получат они царство красоты и венец доброты от руки Господа, ибо Он покроет их десницею и защитит их мышцею». Защитил ведь Он и эту блаженную Ольгу от врагов и супостата – дьявола».

   Святослав после смерти матери недолго находился в Киеве. Под 970 г. летописец записывает: «Святослав посадил Ярополка в Киеве, а Олега – у древлян, а Владимира – в Новгороде», сам же князь опять пошел в Переяславец.

   К этому времени, вероятно, его мирные отношения с болгарами, установившиеся после предыдущего похода, оказались нарушенными. Новое болгарское правительство во главе с царем Борисом сумело заключить союзный договор с греками и приступило к решительным действиям: русские гарнизоны были выбиты из дунайских крепостей, Переяславец осажден и затем захвачен. Болгария вновь оказалась в состоянии войны с Русью. При этом болгарское правительство рассчитывало на поддержку Византии. Но их надежды не оправдались. Лучшие греческие войска в это время находились в Сирии и стояли под Антиохией. Возможно, на это обстоятельство и рассчитывал Святослав. Его дружина в устье Днепра встретилась с возвращавшимися в Киев воинами воеводы Волка. Усиленный отряд Святослава направился к Переяславцу. Русская летопись сообщает: «Пришел Святослав в Переяславец, и затворились болгары в городе. И вышли болгары на битву против Святослава, и была сеча велика, и стали одолевать болгары. И сказал Святослав своим воинам: "Здесь нам и умереть; постоим же мужественно, братья и дружина!" И к вечеру одолел Святослав, и взял город приступом». Более подробно рассказывает об этом событии В. Н. Татищев. Историк пишет, что в это время среди горожан Переяславца не было единства. Часть выступала за союз с греками, другая – с Русью. По крайней мере, Святослав, взяв город, «казнил в нем изменников смертью». Таким образом, на западе Святослав, захватив болгарские земли, вновь оказался на границе с Византийской империей.



   Святослав, взяв Переяславец, послал послов к грекам со словами: «Хочу идти на вас и взять столицу вашу, как этот город». На это греки ответили: «Невмоготу нам сопротивляться вам, так возьми с нас дань и на всю свою дружину и скажи, сколько вас, чтобы разочлись мы по числу дружинников твоих». Это означало, что весной 970 г. Византия соглашалась по-прежнему платить Руси ежегодную дань и, кроме того, обычную в таких случаях военную контрибуцию на дружину. Однако греки обманули Святослава. По свидетельству Льва Диакона, греки начали готовиться к войне. Один из лучших полководцев Византии, Иоанн Цимисхий, приступил к реорганизации армии, создал отряд так называемых бессмертных, затем приказал двум своим лучшим полководцам – магистру Варде Склиру и патрикию Петру – отправиться со своими полками в Европу, «в пограничную и близкую область Мисии». Одновременно греки, спрашивая у Святослава, сколько у него дружинников, хотели узнать, каковы его силы. Греки не могли равнодушно отнестись к тому, что на Дунае один противник (болгары), сменился другим (руссами). Святослав разгадал уловку греков, ответив им: «Нас двадцать тысяч, и прибавил десять тысяч, – продолжает летописец, – ибо было русских всего десять тысяч». Но греки же выставили против Святослава сто тысяч воинов, и войска лично возглавил византийский император Иоанн Цимисхий.

   Святослав, возможно, не зная о численном превосходстве греков, а, возможно, уверенный в успехе своей наступательной тактики, повел свои дружины на греков. Летописец повествует: «Когда же русские увидели их – сильно испугались такого великого множества воинов, но сказал Святослав: "Нам некуда уже деться, хотим мы или не хотим – должны сражаться. Так не посрамим земли Русской, но ляжем здесь костьми, ибо мертвые не имут позора. Если же побежим – позор нам будет. Так не побежим же, но станем крепко, а я пойду впереди вас: если моя голова ляжет, то о своих сами позаботьтесь". И ответили воины: "Где твоя голова ляжет, там и свои головы сложим". И исполчились русские, и была жестокая сеча, и одолел Святослав, а греки бежали. И пошел Святослав к столице, воюя и разбивая города, что стоят и доныне пусты».

   Движение дружины Святослава к границам Византии вызвало беспокойство при дворе греческого императора. «Царь, – повествует русская летопись, – созвал бояр своих в палату и сказал им: "Что нам делать: не можем ведь ему сопротивляться?" И сказали ему бояре: "Пошли к нему дары; испытаем его: любит ли он золото или паволоки?" И послал к нему золото и паволоки с мудрым мужем, наказавши ему: "Следи за его видом, и лицом, и мыслями"». Он же взял дары и пришел к Святославу. И поведали Святославу, что пришли греки с поклоном. И сказал он: "Введите их сюда". Те вошли и поклонились ему, и положили перед ним золото и паволоки. Святослав, даже не посмотрев на них, сказал своим отрокам, смотря в сторону: "Возьмите и раздайте нуждающимся". Послам он же ответил: "Я имею много золота, серебра и парчи, и воюю не из-за них, но за неправду греков. Если хотите мир иметь, я с охотой соглашусь, только заплатите по договору, чего несколько лет не платили". Греки же вернулись к царю, и созвал царь бояр. Посланные же сказали: "Пришли-де мы к нему и поднесли дары, а он и не взглянул на них – приказал спрятать". И сказал один: "Испытай его еще раз: пошли ему оружие". Они же послушали его, и послали ему меч и другое оружие, и принесли ему. Он же взял и стал царя хвалить, выражая ему любовь и благодарность». Поведение Святослава произвело сильное впечатление не только на послов, но и на византийскую знать. Император вновь созвал своих бояр на совещание. Здесь бояре заявили царю: «Лют будет муж этот, ибо богатством пренебрегает, а оружие берет. Плати ему дань». Император вновь направляет к Святославу посольство, которое передало князю слова императора: «Не ходи к столице, возьми дань, сколько хочешь», ибо, – продолжает летописец, – только немногим не дошел он до Царьграда. И дали ему дань; он же брал и на убитых, говоря: "Возьмет-де за убитого род его". Взял же и даров много и возвратился в Переяславец со славою великою».

   Святослав, придя в город, отмечает летописец, увидел, что «мало у него дружины, сказал себе: "Как бы не убили какой-нибудь хитростью и дружину мою и меня, так как многие были убиты в боях". И сказал: "Пойду на Русь, приведу еще дружины"». Но, прежде чем уйти на Русь, необходимо было заключить мир с греками. «И отправил [Святослав] послов к царю в Доростол, где в это время находился царь, говоря так: "Хочу иметь с тобою прочный мир и любовь". Царь же, услышав это, обрадовался и послал к нему даров больше прежнего. Святослав же принял дары и стал думать с дружиною своею, говоря так: "Если не заключим мир с царем и узнает царь, что нас мало, то придут и осадят нас в городе. А русская земля далеко, печенеги с нами в войне, и кто нам поможет? Заключим же с царем мир: ведь они уже обязались платить нам дань, того с нас и хватит. Если же перестанут нам платить дань, то снова из Руси, собрав множество воинов, пойдем на Царьград". И была люба речь эта дружине, и послали лучших мужей к царю, и пришли в Доростол и сказали о том царю. Царь же на следующее утро призвал их к себе и сказал: "Пусть говорят послы русские". Они же начали: "Так говорит князь наш: хочу иметь полную любовь с греческим царем на все будущие времена"». Царь же обрадовался и повелел писцу записывать речи Святослава на хартию. И стал посол говорить все речи, и стал писец писать». И здесь возникает новая загадка. Из текста летописи видно, что инициатором заключения договора стал Святослав. Но что побудило его к этому? Недостаточное количество дружины? Но выше мы видели, что Святослав и с малой дружиной одержал блестящую победу. Значит, о чем-то умолчал русский летописец?

   Византийские источники сообщают, что в пасхальные дни 971 г. совершенно неожиданно для руссов Иоанн Цимисхий перешел через Балканы по неохраняемым горным проходам и обрушился на Преславу, где находились болгарский царь Борис, Калокир и русский отряд во главе со Сфенкелом. Беспечность руссов была очевидна. Сам Святослав находился в это время в Доростоле. Итак, после того как Святослав взял дань с греков, обстановка изменилась. Цимисхий ушел из Доростола, и его занял Святослав. Но поражение союзников в Преславе заставило Святослава заключить мир с греками.

   Русская летопись сообщает, что мирный договор с греками Святослав заключил в июле 971 г. В договоре говорилось: «Я, Святослав, князь русский, как клялся, так и подтверждаю договором этим клятву мою; хочу вместе со всеми подданными мне русскими, с боярами и прочими иметь мир и полную любовь с каждым великим царем греческим, с Василием и с Константином, и с боговдохновенными царями, и со всеми людьми вашими до конца мира. И никогда не буду замышлять на страну вашу, и не буду собирать на нее воинов, и не наведу иного народа на страну вашу, ни на ту, что находится под властью греческой, ни на Корсунскую страну и все города тамошние, ни на страну Болгарскую. И если кто иной замыслит против страны вашей, то я ему буду противником и буду воевать с ним. Как уже клялся я греческим царям, а со мною бояре и все русские, да соблюдем мы прежний договор. Если же не соблюдем мы чего-либо из сказанного раньше, пусть я и те, кто со мною и подо мною, будем прокляты от бога, в которого веруем, в Перуна и в Волоса, бога скота, и да будем желты, как золото, и своим оружием посечены будем. Не сомневайтесь в правде того, что мы обещали вам ныне и написали в хартии этой и скрепили своими печатями».

   Многие исследователи предполагают, что после подписания мирного договора состоялась встреча Святослава и императора Цимисхия. Лев Диакон пишет, что «Святослав приплыл на место свидания в лодке по Дунаю, причем действовал веслом наравне с другими гребцами. Белая одежда его только чистотою отличалась от одежды прочих русских».

   Встречу Святослава с Цимисхием запечатлел на миниатюрах своей хроники византийский историк Скилица. Святослав сидит на троне и принимает послов. Трон Святослава украшен деревянным резным орнаментом. Автор изобразил Святослава как владетеля тех территорий, которые находились в руках руссов на Балканах, а также подтвердил достоверность сведений о форме посольских переговоров. Этот изобразительный аргумент еще раз убеждает в том, что дипломатические переговоры между Русью и Византией велись не только через послов, но и непосредственно самими главами государств.

   Несмотря на личные встречи, император добился удаления Святослава из Болгарии, в результате чего были разрушены дунайские планы последнего. Но коварный император не только добился мира на Балканах, но решил нанести Святославуудар и со стороны Степи. В этой связи ряд исследователей высказывали мысль, что тогда византийский император пошел на сознательный обман Святослава и постарался лишь выиграть время, заключив договор. Подтверждение этой точки зрения исследователи находят в концепции, сформулированной византийским полководцем XI столетия Кекавменом в своем «Стратегиконе». Он писал: «Если враг ускользает от тебя день от дня, обещая либо мир заключить, либо дань уплатить, знай, что он ждет откуда-то помощи или хочет одурачить тебя. Если неприятель пошлет тебе дары и приношения, коли хочешь, возьми их, но знай, что он делает это не из любви к тебе, а желая за это купить твою кровь».

   «Мудрость» Кекавмена имела прочную основу в виде традиционной военной и дипломатической тактики восточноевропейских правителей и, в первую очередь, самой Византийской империи, для которой военное и дипломатическое коварство стало своего рода нормой. Многочисленные перемирия и миры, заключенные греками с окружающими государствами, уплата им дани, огромных контрибуций нередко являлись лишь средством выиграть время, усыпить бдительность противника, обмануть его, а потом нанести ему неожиданный удар. Так произошло и со Святославом. Летописец записал: «Заключив мир с греками, Святослав в ладьях отправился к порогам (на Днепре). И сказал ему воевода отца его Свенельд: "Обойди, князь, пороги на конях, ибо стоят у порогов печенеги". И не послушал его и пошел в ладьях. А переяславцы (по совету Цимисхия) послали к печенегам сказать: "Вот идет мимо вас на Русь Святослав с небольшой дружиной, забрав у греков много богатства и пленных без числа". Услышав об этом, печенеги заступили пороги. И пришел Святослав к порогам, и нельзя было их пройти. И остановился зимовать в Белобережье, и не стало у них еды, и был у них великий голод, так что по полугривне платили за конскую голову, и тут перезимовал Святослав». С наступление весны отправился Святослав к порогам. «И напал на него Куря, князь печенежский, и убили Святослава, и взяли голову его, и сделали чашу из черепа, оковав его [на чаше Куря сделал надпись: «Ищущий чужое, свое теряет»]. В Киеве начал княжить старший сын Святослава Ярополк. Его младшие братья: Олег – в древлянской земле, а Владимир в Новгороде».

   В церковно-богословской литературе стало традицией объяснять благосклонное отношение к христианству сыновей Святослава – Ярополка, Олега и Владимира – исключительно влиянием их бабки Ольги. Ее «великой заслугой» объявляются, прежде всего, твердая собственная вера и ее влияние на «людье вси». «Занимаясь воспитанием своих внуков, она первая посеяла семена истиной веры Христовой в сердце будущего крестителя всей Русской земли святого Владимира… Наставления ее и святая жизнь – одна из главных причин, побудивших князя обратиться ко Христу».

загрузка...
Другие книги по данной тематике

Иван Ляпушкин.
Славяне Восточной Европы накануне образования Древнерусского государства

В. М. Духопельников.
Княгиня Ольга

под ред. В.В. Фомина.
Варяго-Русский вопрос в историографии

Алексей Гудзь-Марков.
Индоевропейцы Евразии и славяне
e-mail: historylib@yandex.ru
X