Эта книга находится в разделах

Реклама

Loading...
В. И. Гуляев.   Древние цивилизации Америки

Археологические культуры Никарагуа

Хотя мы можем с уверенностью предполагать, что территория этой Центральноамериканской страны была заселена первобытным человеком еще 10–12 тысяч лет назад (об этом говорят, например, находки характерных наконечников дротиков из камня — типа Кловис и Фолсом — в соседней и более южной Коста-Рике), древнейшей известной здесь пока находкой являются отпечатки ног людей и животных в древних вулканических грязевых потоках из Эль-Саусы и Акахуалинка, близ Манагуа. Эти отпечатки, сделанные в полужидкой грязи, быстро затвердели и были перекрыты впоследствии сверху мощными отложениями более поздних эпох. Обнаруженные еще в конце прошлого века никарагуанские «следы» стали вскоре предметом горячих споров. Некоторые ученые приписывали им даже «До-Адамовский» возраст, ссылаясь на глубину залегания находки и наличие рядом с ней следов «ископаемого» бизона. Однако ни археологи, ни палеозоологи не имеют никаких определенных данных о времени бытования и вымирания этого животного на территории Никарагуа. Нет здесь, к сожалению, и каких-либо древних предметов, прямо связанных с «отпечатками». Поэтому точное хронологическое положение их остается до сих пор спорным. Некоторые исследователи, ссылаясь на свидетельства геологов, предполагают, что возраст «отпечатков» из Никарагуа составляет не менее 5000 лет (т. е. 3000 г. до н. э.).

Первым более или менее четко выделяемым на никарагуанской территории периодом доиспанской культуры, был «Зонный бихромный». Он назван так благодаря характерным приемам оформления керамики в те времена: роспись красной и черной красками в сочетании с резьбой по отдельным «зонам» или «участкам» на поверхности сосуда. Несколько радиоуглеродных дат и определенное сходство с керамическими изделиями более северных областей позволили отнести упомянутый период к 350 году до н. э. Судя по имеющимся сейчас скудным археологическим находкам, население жило тогда в небольших постоянных деревушках, в домах из жердей и прутьев и с лиственными крышами. Земледелие, и прежде всего выращивание кукурузы, стало основой хозяйства местных индейцев. Но охота, рыболовство и собирательство продолжали играть важную роль в пищевом рационе древних никарагуанцев.

Следующий период — «Раннеполихромный» — продолжался с 300 по 800 год н. э. и связан с появление глиняной посуды, украшенной простейшей полихромной росписью. Для него характерно широкое распространение сосудов на трех полых ножках-подставках (часто оформляемых в виде женской груди), сосудов со сложным профилем и использование для росписи черной, похожей на графит, краски. Обычно рисунок наносился на поверхность вазы красной и черной краской по кремовому или оранжевому фону. Все имеющиеся у нас сведения говорят о наличии небольших постоянных поселков, жители которых занимались земледелием, дополняемым рыболовством и охотой.



«Среднеполихромный» период (800–1200 гг. н. э.) — время наивысшего культурного расцвета на западе (Тихоокеанское побережье) Никарагуа. Одновременно происходит и значительный рост населения, что хорошо видно по количеству обнаруженных поселений этого времени и увеличению из размеров. Вместе с тем керамика «Среднеполихромного» периода демонстрирует резкий разрыв со всеми предшествующими традициями гончарного искусства. Во-первых, появляется новый характерный стиль полихромной росписи, получивший название «Никойя-полихром» (его часто называют «Папагайо-полихром»): краски оранжевого, красного, серого и черного цветов по бело-кремовому фону. Во-вторых, наблюдаются явные изменения в формах сосудов: преобладают грушевидные вазы на высоких- поддонах и пьедесталах, чаши на трех ножках с налепными головами животных и т. д. В мотивах росписей налицо некоторое влияние керамических стилей майя конца I тысячелетия н. э. и Центральной Мексики начала II тысячелетия н. э.

Преобладающей формой хозяйства было маисовое (кукурузное) земледелие. Однако на поселении Санта-Исабель, перешеек Ривас, археологи США во главе с Г. Уилли и А. Горвебом нашли в начале 60-х годов огромное количество хорошо сохранившихся костей животных и раковин моллюсков. Эти материалы со всей очевидностью указывают на сохранение в жизни древних обитателей юго-западного Никарагуа того времени большой роли охоты, рыбной ловли и приморского собирательства. Значительная часть костей млекопитающих принадлежит оленю. Встречаются также множество черепашьих панцирей — доказательство того, что в древности эту рептилию в большом числе ловили в водах озера Никарагуа. С другой стороны, широкое распространение сбора моллюсков было, вероятно, связано не только со стремлением как-то увеличить пищевые ресурсы быстро растущего местного населения, но и имело явно торговый аспект. Археологи отмечают, что наиболее распространенной раковиной в прибрежных деревушках и селениях Никарагуа была раковина «мурекс», из которой в доиспанскую эпоху добывалась великолепная пурпурная краска, служившая важным предметом обмена по всей Мезоамерике и ее периферии.



Резные изделия из нефрита, агата, опала и других полудрагоценных камней, изящные поделки из золота, вычурная керамика — свидетельствуют о появлении групп искусных ремесленников. Намечаются и определенные различия в общественном положении разных социальных групп: высокие могильные холмы — места погребения вождей и родовой знати, часто сопровождаемых принесенными в жертву людьми.

Скульптурные каменные колонны и статуи, холмы-платформы из земли и щебня, тщательно выделанные ритуальные зернотерки из базальта получают широкое распространение по всему Тихоокеанскому побережью Никарагуа.

Особенно много каменных изваяний найдено на острове Сапатеро. Как выяснилось, все они относятся именно к «Среднеполихромному» периоду, т. е. к 800–1200 годам н. э. На квадратных или круглых колоннах-пьедесталах изображались обычно фигуры мужчин, сидящих или стоящих с каким-нибудь животным (или только с его головой) на своей спийе, плечах и голове, как бы нависающим сверху. В искусстве доколумбовой Мезоамерики подобный мотив называют «альтер-эго», т. е. изображение человека и его зооморфного духа-покровителя («нагуаля»). По крайней мере в двух случаях эти никарагуанские каменные изваяния облачены в маски в виде утиного клюва. Очень близкие по стилю скульптуры встречаются в южных областях Мезоамерики с довольно раннего времени (например, ольмекская статуэтка из Сан-Андрес-Тустла, Чьапас, Мексика — 162 г. н. э.).

На острове Сапатеро и перешейке Ривас есть также статуи, у которых голова человека заключена в раскрытую пасть зверя (крокодила, ягуара и др.) — тоже явно мезоамериканская черта. Изваяния на колоннах известны по крайней мере с I тысячелетия до н. э. в горной Гватемале и на Тихоокеанском побережье этой страны, в северо-западном Гондурасе (Копан, р. Улуа). Таким образом, не подлежат сомнению северные связи и, вероятно, северное мезоамериканское происхождение скульптурного стиля Сапатеро-Ривас. Как правило, все эти изваяния связаны с архитектурой ритуального назначения — облицованными необработанным камнем или булыжником земляными пирамидальными холмами. Последние служили основаниями-фундаментами для легких храмов и святилищ из дерева и глины и с крышами из пальмовых листьев.



Что касается металлообработки, то на территории Никарагуа не обнаружено до сих пор никаких следов местного производства изделий из металла. Очень небольшое число золотых вещей обнаружено в отдельных могилах этого периода. Но, по всей вероятности, эти золотые украшения попадали в Никарагуа с юга, как предметы экспорта из Коста-Рики и Панамы.

«Позднеполихромный» период (1200–1523 гг.) на территории западных и юго-западных областей страны связан с некоторым упадком местной культуры и заметным сокращением населения. Одновременно резко усиливаются связи с Центральной Мексикой, что находит прямое отражение в керамике и искусстве Никарагуа. Это и неудивительно, к 1200 году н. э. долина Мехико становится главным политическим и культурным центром всей Мезоамерики. Прекращение же влияния со стороны цивилизации майя, видимо, объясняется упадком и запустением в IX–X веках н. э. основных майяских центров в низменных лесных районах Северной Гватемалы. Керамика этого времени имеет ряд мотивов и черт, близких по стилю центральноамериканским. На некоторых расписных сосудах группы «Вальехо-Полихром» можно встретить изображения тольтекско-ацтекских богов Кецалькоатля («Пернатый Змей» — бог воздуха, покровитель знаний), Эхекатля (бог ветра), Тлатекутли (бог смерти).

Но, с другой стороны, в культуре тихоокеанского побережья Никарагуа чувствуется и какой-то местный, явно немезоамериканский компонент — это керамика «Луна-Полихром», у которой роспись наносилась красками темных тонов по белому или светло-кремовому фону в виде изящных геометрических рисунков. Однако в целом полихромные стили керамики переживают в это время явный упадок: то же самое отмечается в каменной архитектуре и скульптуре.

Из изложенных выше археологических данных неизбежно вытекает вывод о том, что начало «Среднего Полихромного» (800–1200 гг. н. э.) и «Позднего Полихромного» (1200–1534 гг.) периодов в истории Никарагуа были связаны с резкими изменениями в характере местной культуры. В ней заметно ощущаются инородные, главным образом мезоамериканские влияния. С другой стороны, в самой Мезоамерике 700–800 годов н. э. и 1100–1200 годов н. э. отмечены резким изменением всей политической обстановки — драматическим крахом старых влиятельных центров культуры и появлением новых, более могущественных: гибель Теотихуакана — столицы обширного государства предков науа в Центральной Мексике (конец VII в. н. э.) и распад империи тольтеков в конце XI века (их столица — Толлан находилась в штате Идальго, на северо-востоке от долины Мехико). Эти гигантские по масштабам социально-политические катастрофы потрясли до основания и Мезоамерику, и ее окраины. Нарушалась вся давно сложившаяся система связей и союзов. С севера в цветущую зону древних цивилизаций вторглись орды полукочевых варваров-чичимеков, сея вокруг смерть и опустошение. Ряд племен и народов был сдвинут потоком событий с насиженных мест и вынужден был искать лучшей доли где-то в иных землях. Древние легенды и хроники неоднократно сообщают о таких вынужденных странствиях многих мезоамериканских индейцев, особенно о странствиях с севера на юг.

А не связаны ли в таком случае между собой факты резкой перемены культуры в Никарагуа и перемещения целых групп мезоамериканцев на юг в VIII и XII веках н. э.?

По мнению большинства современных исследователей, такая связь несомненно имеется. По сообщению испанского автора Фернандо де Овьедо, предки индейцев никарао, которых конкистадоры встретили в 1523 г. на юго-западе страны, пришли туда, по их же собственным словам, совсем недавно, — «всего за 5–6 поколений» до конкисты. Если взять среднюю продолжительность человеческой жизни для того времени за 30–40 лет, то мы получим в качестве начальной даты вторжения никарао примерно XIII век н. э. Никарао говорили на языке науа и имели обычаи, культуру и верования, близкие ацтекским. Но именно на керамике «Позднеполихромного» периода в изобилии представлены образцы центральномексиканских (науа, ацтеки) божеств! Таким образом, приход никарао из Мексики в юго-западные районы Никарагуа весьма вероятен. А что же чоротега? Они скорее всего тоже были пришельцами с севера, хотя более ранними, чем никарао. Их прародина, судя по лингвистическим данным, находилась на юге Мексики, в районе Соконуско. Они родственны по языку хорошо известным древним народам Мезоамерики — например, сапотекам. Учитывая широкое распространение языка чоротега по тихоокеанскому побережью Никарагуа и тот факт, что в их культуре вообще и в полихромной керамике, в частности, представлены многочисленные следы влияний со стороны майя конца I тысячелетия н. э., можно довольно уверенно сопоставить приход этих индейцев с началом «Среднеполихромного» (800–1200 гг. н. э.) периода в Никарагуа.

Таким образом, последние семь столетий доиспанской истории страны, вернее лишь ее важной области — Тихоокеанского побережья, получили вполне надежную основу в виде исторических и археологических фактов. Здесь индейцы достигли своего наивысшего развития в доколумбовы времена. Их общество знало уже социальные ранги и деления: оно состояло из вождей, родовой знати, общинников и рабов-военнопленных. В крупных селениях — резиденциях вождей-касиков и местах отправления религиозных культов племени — в центре находились дворец, святилища и храмы, дома знати — все из легких материалов, но на глиняно-земляных фундаментах-пирамидах.



Здесь же на площадях устраивались рынки для продажи всякого рода товаров и продуктов питания. В качестве эквивалента денег выступали при этом бобы какао, куски хлопчатобумажной ткани и даже початки кукурузы. У жрецов и вождей имелись пиктографические «книги» из оленьей кожи.

Об археологических памятниках Атлантического побережья Никарагуа мы не знаем практически ничего. Испанцы встретили здесь в лесах и болотах редкие и отсталые племена индейцев мискито, сумо, ульва и рамо. Они не имели постоянных поселений и вели полукочевой образ жизни, занимаясь охотой, рыболовством, собирательством, а кое-где и примитивным земледелием.

На своих участках, расчищенных в лесу, местные индейцы выращивали сладкий маниок, батат и другие корнеплоды, ананасы, бобы, перец и маис, хотя последний не имел здесь того значения, как в Мезоамерике и на западе страны. Между отдельными группами индейцев часто происходили военные столкновения.

К моменту прихода испанских завоевателей в XVI веке индейские племена «Москитового Берега» говорили на языках и диалектах, родственных языковой семье чибча из северо-западной части Южной Америки. Это, а также преобладание маниока и корнеплодов над маисом и наличие таких черт культуры, как ткани из древесной коры, гамаки и др., свидетельствует, возможно, о том, что основная часть древнего населения Никарагуа была ближайшим родственником индейских племен из тропических лесов Южной Америки.

Таким образом, современное состояние источников не позволяет еще создать сколько-нибудь полную картину основных этапов развития местной культуры на атлантическом побережье Никарагуа в доиспанскую эпоху. Тем не менее даже скудные археологические материалы, которые получены в настоящее время из этого региона, демонстрируют в целом большое сходство с южноамериканскими культурными традициями вообще и с памятниками Северо-Восточного Гондураса и Восточной Коста-Рики, в частности. Это хорошо согласуется с лингвистическими данными: известно, что к моменту испанского завоевания атлантическую зону Никарагуа населяли племена рама, ульва, сумо и мискито, принадлежавшие к языковой группе чибча южноамериканского происхождения.

Археологически Никарагуа никогда не представляла собой какого-то единства. Зона атлантического побережья, до сих пор остающаяся почти неизученной, демонстрирует в доиспанский период тесную связь с древними культурами Северо-Восточного Гондураса на севере и Восточной Коста-Рики на юге. Центральная (горная) область страны археологически исследована также совершенно недостаточно. В местной культуре доколумбовой эпохи наблюдаются наряду с местными традициями, сильные влияния западных (тихоокеанских) районов Никарагуа и горных районов Коста-Рики. И лишь третья область — Тихоокеанское побережье — исследована довольно хорошо, включая и интенсивные раскопки последних десятилетий. Здесь, несмотря на явственные внешние влияния (мезоамериканские традиции культуры, передаваемые либо мигрирующими с севера на юг группами племен, либо через торгово-культурные контакты), особенно сильные в 800–1200 годах н. э., совершенно очевидно наличие мощного местного начала. И основные формы и стили его искусства имеют, бесспорно, чисто местные истоки.

Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

В. И. Гуляев.
Древние цивилизации Америки

Джон Мэнчип Уайт.
Индейцы Северной Америки. Быт, религия, культура

Майкл Ко.
Майя. Исчезнувшая цивилизация: легенды и факты

Уорвик Брэй.
Ацтеки. Быт, религия, культура

Жак Сустель.
Ацтеки. Воинственные подданные Монтесумы
e-mail: historylib@yandex.ru
X