Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
Терри Джонс, Алан Эрейра.   Варвары против Рима

Часть III. Варвары с востока. Эллины

Римляне были просто окружены варварами! Варвары были на западе, варвары были на севере, и на востоке были варвары. Тех, что на севере и на западе (кельтов, готов и германцев), римляне не воспринимали всерьез (как примитивных и нецивилизованных). Однако с восточными варварами этот номер не прошел. Там Римская империя нашла равных себе по силам противников.

Соперники не уступали Риму в двух областях: в военной и интеллектуальной. Персидская империя остановила римские территориальные притязания на востоке. С другой стороны, Рим «переварил» эллинский мир, поглотив его, но в результате греческий менталитет начал трансформировать римский.

Как сказал римский поэт Гораций: «Греция порабощенная поработила своего дикого завоевателя»1. В обоих случаях римская вера в собственное превосходство пошатнулась от этих коллизий. Но история, которая нам досталась, история величия Рима, как-то ухитряется игнорировать этот факт.

Завоевание Греции привело к тому, что Рим становился все более греческим, пока не оказалось вполне естественным переместить имперскую резиденцию в греческий город Константинополь. Когда развитие Рима превратило его в преимущественно восточную державу, тяжелый конфликт с Персией стал важнейшей проблемой для империи. Упорная борьба продолжалась несколько столетий и в итоге заставила империю выжать все соки из Запада, чтобы оплатить оборону Востока.

Но в то время, пока Римская империя становилась все более греческой, и сама Греция преображалась под влиянием Рима. Хотя римляне привыкли видеть Грецию храмом культуры, литературы и искусства, она была также самой передовой в научном и техническом отношении цивилизацией на планете. Но где бы римляне ни правили, они отметали все новое. И нигде мертвящий римский застой не проявил себя так сильно, как в случае с эллинским миром.


«Антикиферский механизм»

В 1900 г. человек по имени Элиас Стадиатос нырял за губками в море у побережья греческого острова Антикифера. Когда он вылез на палубу ржавой посудины, служившей станцией ныряльщикам, глаза у него были бешеные и он невнятно бормотал, будто видел на морском дне «кучу голых женщин»2. Как оказалось, бедолага не страдал галлюцинациями. Он наткнулся на обломки корабля с бесценным грузом произведений искусства, затонувшего в древние времена – предположительно, по пути в Рим.

В течение нескольких следующих месяцев ныряльщики поднимали со дна сокровища найденного клада: ювелирные и гончарные изделия, посуду, фурнитуру, множество других сокровищ, включая каменные статуи и небольшие бронзовые статуэтки. Среди этих богатств была обросшая водорослями и изъеденная коррозией странная металлическая штуковина. Ныряльщик вытащил ее, потому что заметил бронзу под слоем продуктов коррозии, но она не показалась заслуживающей внимания на фоне такого множества чудесных классических произведений искусства. Кроме того, на суше под воздействием воздуха она почти сразу развалилась на несколько кусков, а то, что было ее деревянным кожухом, рассохлось. И лишь много лет спустя выяснилось, что именно эта «штуковина» была самой ценной находкой, поскольку она полностью меняла наши взгляды на древний мир.

На странном устройстве были выгравированы астрономические символы, в течение примерно 50 лет остававшиеся неразгаданной головоломкой для академических умов. Кое-кто предполагал, что это некое подобие астролябии (старинное навигационное устройство), другие уверяли, что сделать такой прибор было не под силу древним грекам. В любом случае, эта штука была сложнее астролябии. Она явно вообще не греческая, настаивали ученые.


В итоге в Афинский музей приехал британский физик и историк науки Дерек де Солла Прайс, чтобы произвести длительное и тщательное исследование загадочного объекта. Через 8 лет он объявил, что находка представляет собой некую разновидность замысловатого часового механизма3.

В нем содержалось около 30 шестеренок, а на поверхности были обнаружены надписи, которые можно было датировать I в. до н. э. Эта гипотеза показалась настолько сомнительной, что некий профессор заявил Прайсу, что вероятность истинности его предположения крайне мала, разве что кто-то, проплывавший над этим местом более чем через 1000 лет после кораблекрушения, бросил механизм за борт.

В 1971 г., по-прежнему уверенный в своей правоте, Прайс убедил Греческую комиссию по атомной энергии провести эксперимент с использованием гамма-излучения для исследования этого куска бронзы. Полученные фотопластинки позволили Прайсу реконструировать устройство и твердо определить дату его изготовления. Он обнаружил, что реконструированный им механизм, который выглядит как прибор XVIII в., на самом деле представляет собой механическую счетную машину, созданную, вероятно, около 80 г. до н. э. на острове Родос, вблизи юго-западной оконечности современной Турции. Прибор показывал положение Солнца и Луны на циферблатах, размеченных не на день или неделю, а на целых четыре года!4

Внезапно стало ясно, что историки воспринимали неримский мир совершенно неправильно. В то время как римский календарь отставал больше чем на 80 дней, так что люди праздновали весенние праздники посреди лета, в греческой мастерской на Родосе сконструировали и изготовили прибор, который показывал точное положение небесных тел, обеспечивая удобное считывание данных с циферблатов.

Майкл Райт, бывший куратор по инженерной механике Музея науки в Лондоне, реконструировал «антикиферский механизм». Модель имела 76 шестеренок и одну стрелку, совершавшую полный оборот за 76 лет! Получилась сложная рабочая модель Солнечной системы. «Пользователь мог установить на циферблате любую дату, какую захочет, – говорил Райт, – и прибор показывал положение на небе Солнца, Луны и всех пяти известных тогда планет».

Назначение механизма не до конца понятно. Возможно, он использовался просто для определения фаз Луны или затмений, а может быть, для астрологических предсказаний. В древнем мире астрология была фундаментальной наукой, движущей силой для развития астрономии в Египте и Вавилоне, что привело к разработке передовых математических методов расчета видимого движения звезд и планет. (Фактически прочная взаимосвязь между астрологией, астрономией и математикой сохранялась вплоть до открытий Ньютона в XVII в.) Но, возможно, механизм был просто устройством для изучения загадок космоса – греки почитали абстрактные научные и философские изыскания.

Каким бы ни было назначение устройства, его конструкция далеко превосходила возможности римлян. В отличие от мнения большинства, другие культуры могли создавать и делали исключительно сложные машины – пока не приходили римляне.


Рим-разрушитель

Рим создал свою империю, разрушая иные цивилизации. Карфаген, один из крупнейших городов древнего мира, был стерт римлянами с лица земли в 146 г. до н. э. В столице карфагенян были огромные библиотеки с книгами на языке этого народа – пуническом. От него не сохранилось ни единой строчки. Храм в Иерусалиме был разрушен дотла, а его содержимое перевезено в Рим, так что мы можем только гадать, что там происходило при жизни Иисуса. Нам известно, что у друидов было свое учение, но практически все их записи уничтожены. Религиозную философию даков греки сравнивали с учениями Моисея и Пифагора, но она исчезла без следа.

Сколько же вреда нанесли римляне развитию цивилизации? Этого мы, наверное, никогда не узнаем. Но самым поразительным и незамеченным историками было уничтожение технологических достижений эллинов. Вопреки тому, что нам внушали, мир эллинов был миром металлических зубчатых передач и точных часов, поршней и паровых машин – миром передовой инженерии. Древние описывали диковинные машины, но без точно выверенных гаек и болтов, подобные вещи существовали только в воображении. Долгое время считалось, что такие изобретения, как винторезный станок и универсальный шарнир, появились в XVII и XVIII вв. и легли в основу нашей индустриальной революции. Сейчас мы знаем, что эти изобретения использовались эллинами еще до I в. н. э. Как же греки их использовали?

Существует греческий папирус II в. до н. э. из Александрии, в котором перечислены выдающиеся исторические личности: законодатели, художники, скульпторы, архитекторы и – подумать только! – инженеры-механики6. Среди них был некто Абдаракс, «построивший машины в Александрии».

Это единственная запись, где встречается его имя. Нигде нет намека на то, что это были за машины и чем они были столь знамениты. Память о нем была уничтожена вместе с его достижениями. А о скольких Абдараксах у нас нет записей вообще?

Механики, если их знания нельзя было применить для убийства людей, римлян не интересовали. Римский инженер I в. до н. э. Витрувий перечисляет 12 авторов, которые писали о механике7. Все они эллины. «Я наблюдаю, что в этой отрасли много публикуют греки, а наши собственные соотечественники – весьма мало». Нам известны труды лишь трех из них, и это единственное упоминание о восьми остальных. Абдаракс, разумеется, не то имя, которое могло впечатлить римлян. Оно не латинское. Оно варварское.


Греческие Варвары

Но чем греки заслужили честь называться «варварами»? В конце концов, взглянув на греческий мир, мы увидим осколки классической цивилизации. И не сами ли греки придумали слово, которым обзывали заикающихся дикарей-чужестранцев?

Слово «варвар» не обязательно относилось к патлатому воину с севера. Еще в V в. до н. э. оно значило – «отличный от нас». В 4З 1 г. до н. э. греческий историк Фукидид, пытаясь понять, почему Гомер не пользовался этим термином, заключил, что так случилось, «возможно, потому, что эллины еще не были отделены от остального мира»8.

Эллинами в то время именовали обитателей нынешней Южной Греции и ее колоний на берегах и островах Средиземного и Эгейского морей. Значительную часть грекоговорящих народов, включая большинство населения Северной Греции, однако, так не называли. Александр Великий, например, говорил по-гречески, но был родом из Македонии, расположенной на севере, поэтому греки считали его варваром.

В 476 г. до н. э. его предок, Александр I Македонский, заявился на Олимпийские игры и захотел в них поучаствовать. Последовали гневные протесты со стороны других участников, говоривших, что они не желают соревноваться с варваром9.

Ему разрешили участвовать в состязаниях только после тщательного изучения генеалогии, которое доказало его эллинское происхождение, восходящее к Арго. Вопрос заключался не в том, на каком языке человек говорил, а был ли «одним из нас». И многие жители греческих городов-государств остались при своем мнении. Через сто с лишним лет, когда другой македонский царь, Архелай, напал на греческий город, в речи, призывающей греков подняться на совместную борьбу с ним, прозвучало: «Станем ли мы, греки, рабами Архелая, варвара?»10. Демосфен, великий афинский государственный деятель и оратор, заявил, что отец Александра Великого, Филипп, «даже не варвар из какого-то места, которое можно с честью назвать, но тлетворный жулик из Македонии, где нельзя даже купить приличного раба»11. Надеемся, картина вам ясна.

Соответственно, с точки зрения эллинов, римляне тоже были варварами. Хотя эллины и готовы были рассматривать их как людей грекоподобных (когда те хорошо себя вели) и даже позволили им с конца III в. до н. э. соревноваться на Играх. Но как только эллины с римлянами ссорились, они называли их barboroi12. Согласно Катону Старшему, римскому государственному деятелю 111 в. до н. э., греки «обычно называли нас варварами»13.

Римляне, конечно, не оставались в долгу. Катон описывал греков как «морально опустившихся и психически больных». У этих варваров, говорил он, интересная литература, это правда, однако он предостерегал своего сына, чтобы тот ею не зачитывался14. Точно так же, как и греки, римляне пользовались словом «варвар» для обозначения почти любого, кто не относился к их культуре И вплоть до II в. до н. э. греки попадали в эту категорию.

Позднее Римская республика стала полностью эллинизированной, так что ко времени Августа великие поэты, воспевавшие Рим, Овидий и Вергилий создавали видимость того, что Рим и Греция – единая цивилизация. Три века спустя во всей Восточной Римской империи доминировали греческий язык и греческая культура, хотя и видоизмененная. Фактически идентификация Римской империи через греческую культуру зашла так далеко, что в наше время греки определяют себя словом Rоmiоsiпi – «римство». Но совсем не так обстояли дела в раннюю пору Римской республики.

Эллинизация римлян началась после того, как они разбили в 196 г. до н. э. Македонию и взяли под свой контроль Грецию. Примерно в это же время римляне начали посылать своих детей в школы, а отпрыски богатых семьей с 12-13 лет стали учить греческий язык. Это, однако, не сделало римлян более гуманными по отношению к грекам. Когда в 171 г. до н. э. возобновилась война с Македонией, они полностью уничтожили это царство, разрушили большую часть Эпира и в течение последующих трех лет положили конец греческой государственности. Завоевание римлянами Греции было безжалостным и во многом обусловленным жаждой добычи. Когда в 146 г. до н. э. почти весь Пелопоннес и часть центральной Греции (Ахейская конфедерация) восстали против римского контроля, город Коринф был разрушен до основания, а его жители проданы в рабство.

Но к тому времени римляне рассматривали греков как источник цивилизации (humanitas), более утонченных, образованных и с более изысканными манерами, чем они сами. С другой стороны, греков презирали за то, что они были менее мужественными, чем их закаленные соседи с запада, склонны к упадничеству, любили роскошь и тратили время на поиск смысла жизни. Ни один честолюбивый римлянин, как бы он ни уважал греческую культуру, не желал, чтобы его путали с греком15. Для «правильного» римлянина эллин не был «одним из нас».


Непонимание греков

Римская политика военной и политической экспансии и контроля над варварами на востоке имела поистине ужасающие последствия для судеб Европы. Механизм, найденный на Антикифере, показывает масштабы этой катастрофы. И только сейчас это становится понятно, поскольку в течение многих веков преобладало пренебрежительное отношение к текстам, повествующим о научных, математических и инженерных достижениях античности.

Римляне из высших классов с презрением относились к инженерному делу, а поскольку всегда ошибочно считалось, что классические Греция и Рим были практически единым культурным пространством, то часто утверждалось, будто и греческий подход был аналогичен. В XIX в. стали зарождаться сомнения: а действительно ли греки были такими умными? Если они так здорово соображали, то почему не сделали технических открытий, которые привели Европу к промышленной революции?16 Напрашивался унизительный для этих обывателей ответ: древние греки просто оставили решение всех практических забот своим рабам и слугам.

Чтобы подтвердить это, обычно цитировали Плутарха, полностью романизированного грека, сочинения которого относятся к началу II в. н. э. Он считал, что римское презрение к простой механике идет от древних греков. По его мнению, платоновская критика опыта означала, что «механика была отделена от геометрии, а философы ее отвергали и игнорировали»17. Плутарх спроецировал собственное отвращение к данному предмету на грека Архимеда: «Он рассматривал работу инженера и каждое отдельное искусство, связанное с повседневными нуждами, как занятие низкое и подобающее только ремесленникам». Архимед, триста лет как мертвый, не мог оспорить столь позорную оценку времени и труда, вложенных им в изготовление машин, и доказать, что такое утверждение – очевидная глупость.

Когда на заре Возрождения «Жизнеописания» Плутарха были повторно открыты, они стимулировали более уважительное отношение к классикам. К греческой литературе, философии и теоретической математике стали относиться с таким почтительным благоговением, какого никогда не было раньше. Но обученные в классических традициях схоласты скопировали и присущее, как им казалось, грекам презрение к практической инженерии и технике. Сохранившиеся греческие тексты практикующие эти предметы схоласты, принципиально невежественные в технике, либо полностью игнорировали, либо отвергали как совершенно фантастические.

Но это был римский, а не греческий образ мыслей. Греческая научная механика базировалась на очень высоком уровне развития практических и теоретических исследований. Все уничтожили римляне, которые не были заинтересованы и не нуждались в развитом обществе. Рим одержал победу в области нашего понимания истории техники такую же полную, как и в других областях. Римляне жили в строгих рамках, и все, что было вне этих границ, представляло, по их мнению, опасность. Это относилось к их образу мышления в той же мере, как и к их географии.


Боевые машины

Римские литературные источники не слишком много повествуют о технологических достижениях эллинов. Первый шаг в нашем познании древнегреческой науки сделал немецкий артиллерийский офицер времен Первой мировой войны Эрвин Шрамм, когда изготовил собственные реконструкции древних орудий18. Его работа получила развитие в трудах британского историка Эрика Марсдена19.

Самые ранние образцы поражающих воображение эллинских боевых машин относятся к 399 г. до н. э. Дионисий Старший, «тиран» (или, по-нынешнему, губернатор) Сиракуз, греческой колонии на Сицилии, которая воевала с североафриканским государством Карфаген, организовал военное научно-техническое предприятие. Значительная часть его изделий производилась по принципу «больше – значит лучше».

Соответственно, лучшими боевыми кораблями были триремы – эффективные морские суда с тараном и тремя рядами весел. Были проведены испытания, чтобы выяснить, не станет ли корабль мощнее, если добавить дополнительные ряды гребцов. Эксперимент оказался успешным, и появились квинтиремы. Первая из них, отделанная серебром и золотом, была направлена за невестой Дионисия в город, В котором он нуждался как в союзнике. Сверкающий корабль с покрытым орнаментами носом, массивными деревянными бортами и 500 гребцами, дружно взмахивающими веслами, был впечатляющей демонстрацией организационных, экономических и технологических достижений греков.

В Сиракузах одновременно строилось 200 кораблей и еще 260 переоснащалось и ремонтировалось. Оружие и броня ковались в гигантских объемах. Но самое удивительное – инженеры Дионисия положили начало совершенно новому виду оружия – артиллерии. Раньше мощность снаряда зависела от силы и умения руки, которая его метала или натягивала лук, но теперь оружие стало механическим. Построенную ими машину назвали «катапульта» (дословно «щитокол»). В ней сразу узнается самострел. Одним из самых любопытных моментов является то, что лук имел не типичную европейскую конструкцию, при котором кусок дерева сгибается и затем освобождается. Судя по всему, это была многослойная композиция из дерева, рога и сухожилий. Такая же технология применялась в луках монгольских степных кочевников. Этот лук представляет собой мощную массивную пружину, которую нагружают, сгибая в направлении, противоположном ее естественной кривизне (подобное устройство часто называют обратным луком). В руках опытного бойца она стреляет на 300 ярдов, а со 100 ярдов пробивает насквозь быка, независимо от того, в какую часть тела попал снаряд. Катапульта имела опорную ложу, зацеп для тетивы, ворот, которым оттягивался зацеп, ползун и спусковой крючок. Ею могли пользоваться даже неопытные бойцы после нескольких дней тренировки.

Следует также отметить, что Дионисий добился подобных результатов, применяя способы управления столь же передовые, как и инженерные изобретения20. Он активно нанимал лучших в мире мастеров, предлагая им огромное жалованье; делил производственный процесс на отдельные блоки; лично поощрял и награждал тех, кто добивался успеха. Отличившиеся становились кем-то вроде «работников месяца».

Такие методы быстро переняли и применяли повсюду.

Варвары из Македонии нашли их весьма полезными, а Филипп Македонский создал собственную исследовательскую организацию. Это, похоже, позволило перевести использование механической силы на совершенно иной уровень и заменить пружинный лук устройствами, извлекающими энергию из скручивания пучков сухожилий или волос. Двадцатилетний сын Филиппа Александр в 33б г. до н. э. получил В наследство царство и военные машины и отправился завоевывать мир, имея достаточно катапульт, чтобы прикрывать их огнем наступающие войска. Энергетика Александра Македонского стала, несомненно, важной составляющей его побед, но успех был обусловлен и применением в широких масштабах революционно нового механического оружия, перед которым не могли устоять имеющие традиционное защитное снаряжение противники.3а 12 лет Александр покорил Малую Азию, Персию, Египет и значительную часть Индии.

После его смерти империя распалась, но Александр Македонский оставил неизгладимый след в истории человечества, а его преемники в Александрии и Македонии продолжили разработку новых военных технологий. В 305 г. до н. э., когда Рим был просто агрессивным итальянским городом, доказывающим свое первенство в мелких стычках с соседями, стены Родоса на Восточном Средиземноморье были атакованы новейшим оружием македонцев. «Гелеполис» («Сокрушитель городов»), осадную башню на восьми колесах высотой в современный 9-этажный дом, покрытую железными пластинами, двигали 2000 человек. В пластинах имелись закрытые створками бойницы, позволявшие метать различные снаряды. Для каждого типа снарядов – свои размеры бойниц21.

Но Родос ответил собственным изобретением. Достоинства башни были сведены на нет яростным огнем самых больших и сложных в мире катапульт. Их снаряды сбивали железные пластины, а зажигательные стрелы подожгли башню. «Гелеполис» вынужден был отступить. В общей сложности в него попало 1500 катапультных стрел и 800 зажигательных снарядов.

До нас дошло описание одного из орудий, использовавшихся родосцами. Его составил около 200 года до н. э. грек, известный ныне как Филон Византийский. Он подробно описал механизм, при водимый в действие цепным приводом, который автоматически подавал стрелу за стрелой в лоток для стрельбы. Устройство выглядит удивительно современным, в сущности, это разновидность пулемета. Когда Эрвин Шрамм демонстрировал изготовленную им реконструкцию кайзеру Вильгельму 11, вторая стрела попала точно в первую, расщепив ее надвое; Проблема заключалась в том, что орудие убивало бы одного и того же человека снова и снова, пока не сменило бы линию огня. Поскольку древние греки изобрели универсальный шарнир, орудие могло делать и это22.


Машины и математика

Но это было только верхушкой айсберга. В текстах Филона под названием «Механическая коллекция» описаны все виды устройств, над которыми он работал в соавторстве или изобрел сам: самоходные колеса, система кодированной связи, цепной насос, воздушный насос, поршневой насос и 78 механических устройств, работающих на горячем воздухе или паре23. Одним из них была паровая сирена для маяков, позволяющая подавать сигналы судам. Филон изобретал и всякие забавы, для увеселения своего патрона конструировал роботов, например, лошадь, пьющую воду, или девушку, по требованию наливающую воду.

«Антикиферский механизм» заставил с большим уважением относиться к достижениям древних, и стало очевидно, что многое из того, что считалось фантазией или преувеличением, было на самом деле полностью правдивым описанием реальных машин. Шестеренчатые передачи «антикиферского механизма» сами по себе – настоящее чудо. Но, кроме того, для создания механизма требовалось глубокое знание астрономии, и до нас дошла одна книга, написанная человеком, который мог сконструировать такой механизм, Гемином Родосским.

Из книги ясно, что Гемин знал и хотел сделать доступными сведения, накопленные астрономами Вавилона. Все зависело от серьезного понимания теоретической математики, а греки занимались математикой действительно всерьез.

И никто не посвятил себя ей больше, чем Архимед, живший в III в. до н. э. Список тем, над которыми он работал, большинству будет так же малопонятен сегодня, как был малопонятен римлянам былых времен. Обсуждения квадратуры параболы и определение центра тяжести плоского сечения параболоида вряд ли способны заметно повысить уровень нашего благосостояния, а Архимед был целиком увлечен этими вопросами, ведь кто-то должен был их решить.

Кто-то должен их решить, если вы хотите жить в мире передовой техники, развитой астрономии, успешного мореплавания и овладения энергией машин. Все эти вещи представляются исключительно практическими, но они требуют высокого уровня развития абстрактных теоретических наук.


«Божественный Архимед»

Архимед был в такой же мере практик, как и теоретик. Его гений, соединивший математику и физику для анализа логических законов, управляющих поведением твердых тел и жидкостей, проявил себя и в создании машин, особенно военных. Когда римляне осадили порт Сиракузы на Сицилии, где он жил, Архимед сконструировал метательные установки, которые не позволяли римлянам приблизиться. Катапульты с разной дальностью стрельбы он расставил в такой последовательности, что римляне не могли преодолеть зону обстрела. Кроме того, он так организовал оборону, что защитники города могли полностью ее контролировать. Именно Архимед изобрел онагр, который швырял огромные камни через городские стены на головы атакующих. Неожиданным его изобретением, которое, похоже, доставило римлянам больше всего беспокойств, стала система крюков-«кошек». Они забрасывались на корабли с городских стен и могли с помощью системы рычагов вытаскивать их из воды.

Одним из наиболее ярких примеров того, с каким трудом мы воспринимаем технические достижения греков, служит упорное нежелание современных ученых поверить в существование двух видов изобретенного Архимедом оружия: систему зеркал, применявшуюся для поджога вражеских кораблей, и паровую пушку, которая могла забрасывать тяжелые снаряды намного дальше любой катапульты. Когда мы заинтересовались данным вопросом, нам отвечали, что «никто не верит» в эти россказни. Тем не менее, эффективность зажигательных зеркал была продемонстрирована около 164624 и в 1747 г.25 И что же? Не далее как в 1973 г. в ученой статье Иоанниса Саккаса «доказано» математически, что невозможно сфокусировать лучи солнца так, чтобы зажечь дерево26.

Статья появилась именно в тот год, когда во время натурного эксперимента в течение двух минут была подожжена лодка, находившаяся на расстоянии в 160 футов.п Математические доказательства, что этого не может 6ыть, потому что не может быть никогда, стоят не больше, чем вычисления, доказывающие, что шмели не могут летать.

Свидетельства того, что Архимед создал такое устройство, выглядят неотразимыми. У нас есть свидетельства того, что Архимед поджег римские корабли Лукиана Самосатского (около 150 г. н. э.)28 и Галена29, а о том, что он использовал для этого зеркала, писали Зонара30, Евстафий31 и Дион Кассий32. Антемий (архитектор VI в., автор Софийского собора в Константинополе) отмечал, что «все, кто упоминает зажигательную машину божественного Архимеда, никогда не говорят о ней как об одном сложном зеркале, но как о комбинации многих»33. К несчастью, источники, на которые ссылается Антемий, пропали.

У нас есть только краткое изложение одного из них, сделанное в XII в.34. Но при жизни Антемия аналогичное зажигательное зеркало в 514 г., как сказано, спасло Константинополь от флота готов35. Последний библиотекарь Великой библиотеки в Александрии, Теон, ссылается на ныне утерянную рукопись Архимеда о зеркалах, а в арабской копии рукописи II в. до н. э., опубликованной в 1976 г., упоминается, что примерно к 160 г. до н. э. греческие математики пытались выяснить, каким образом можно изготовить зажигательные зеркала36.

А нам по-прежнему талдычат, что Архимед этого сделать не мог. Триумфальное шествие предвзятости началось во времена Возрождения, с Келера и Декарта, и продолжается по сей день37. Один современный историк добубнился до того, что, мол, Архимед не стал бы делать зеркала, потому что у него было другое эффективное оружие, которое стоило дешевле, – «зеркала были бы неэффективны с точки зрения затрат»38. Эдак можно доказать, что Америка не бросала атомную бомбу на Японию!

Мы не знаем, использовал Архимед зеркала или нет. Но нельзя и дальше относиться к этой истории, как к фантазии. Ему было велено их сделать, их можно было сделать, и он знал, как их сделать. Существование паровой пушки Архимеда удостоверено еще хуже. Она была забыта, вплоть до 1350 г., когда итальянский поэт Петрарка нашел ее описание в рукописи Цицерона, хранившейся в церковной библиотеке. Петрарка цитирует ее в трактате «Dе remediis utriusque fortunae (Как сносить удары судьбы)». Примерно сто лет спустя Леонардо да Винчи увидел рукопись, и она побудила его улучшить конструкцию и спроектировать то, что он назвал «Architronito»39. Саккас, который столь эффективно испытывал зажигательные зеркала, построил в 1981 г. небольшую модель пушки и продемонстрировал, что она функционирует на удивление хорошо.

Римляне были приведены в такое замешательство изобретениями Архимеда, что пришли к заключению, будто он обладает нечеловеческим могуществом и магическими способностями. Даже сегодня потомки римлян в Сиракузах грозят непослушным детям: «Смотри у меня! А то придет Архимед и тебя заберет!» Отличный способ напомнить о величайшем математике.

Римлянам понадобилось почти три года, чтобы взять Сиракузы. Они были сильны своей жестокостью, а не инженерными познаниями. И вот каким был конец Архимеда: «Пишут, что посреди всего рева и ужаса, создаваемого солдатами, рыщущими по захваченному городу в поисках добычи, он был совершенно поглощен какими-то геометрическими фигурами, которые начертил на песке, и был убит солдатом, не знавшим, кто перед ним»40.

Римляне понимали, что сотворили нечто ужасное, но главная трагедия для нас состоит в том, что они не видели смысла в продолжении работ, которыми занимался Архимед. Их интересовали механические чудеса, изготовленные греческими умельцами, но они видели в них только диковинные игрушки. По словам Цицерона, Марцелл, генерал, взявший Сиракузы, забрал домой только один предмет – планетарий, принадлежавший Архимеду41. Цицерон тоже восхищался подобными вещами, и это возвращает нас к «антикиферскому механизму». Когда в 80 г. до н. э. прибор пошел ко дну вместе с тем злополучным судном, вполне возможно, груз направлялся как раз к Цицерону. Тот хорошо знал Родос и был губернатором соседней провинции. Поскольку груз статуй и прочих предметов искусства предназначался какому-то богатому коллекционеру, вполне возможно, что получателем мог быть и Цицерон.

Остров Родос занимал особое место в римской системе мира. И это, к несчастью, послужило причиной его гибели. В истории разрушения Родоса заключена вся печальная суть уничтожения Римом научного и технического мира эллинов.


Родос

До того как на сцену вышел Рим, Родос на протяжении многих лет доминировал в Восточном Средиземноморье. Его порт был самым крупным рынком в регионе, а его действенные морские машины и оружие охраняли окрестные воды и отпугивали пиратов. На острове возвышался огражденный стеной город с тем же названием с прямоугольно пересекающимися улицами, построенный около 410 г. до н. э. В нем были пять гаваней, мощеные тротуары, парки, храмы и гимназии, а также богато украшенные статуи и монументы. Он до сих пор может похвастаться акрополем, руинами храмов Афродиты и Аполлона и, конечно же, памятью о Колоссе Родосском, одном из семи чудес античного мира. Колосс был построен в 282 г. до н. э. Более 100 футов высотой, он стоял у входа в гавань, пока не был разрушен землетрясением. Плиний Старший писал, что почти никто не мог обхватить руками большой палец Колосса.

Роль Родоса в управлении морской торговлей проявилась в создании хорошо проработанного коммерческого кодекса, известного под названием «Родосский морской закон», который сформировал основы торгового морского права, действующего и по сей день. Поскольку кодекс появился между 800 и 600 гг. до н. э., то он вполне может претендовать на то, чтобы считаться первой практической системой коммерческой юриспруденции, заметно снижая шансы римлян считаться величайшими в мире законодателями.

Всему этому, однако, наступил конец во II в. до н. э. Рим был твердо настроен установить контроль над Восточным Средиземноморьем, но Родос был слишком хорошо укреплен, чтобы возникло желание его штурмовать. Поэтому римляне решили подорвать экономику острова. Родос зависел от сборов и налогов на различные товары, которые ввозились и вывозились через порт. Рим взял под свой контроль расположенный неподалеку остров Делос и создал там свободный порт. Такая субсидируемая конкуренция постепенно подточила экономику Родоса. Доходы от портовых сборов упали на 85%. Поставленный на колени Родос в 164 г. до н. э. был вынужден подписать договор, по которому он обязался дружить и враждовать с теми, с кем дружит и враждует Рим.

Оказавшимся в стесненных обстоятельствах островитянам надо было как-то жить. Им пришлось эксплуатировать другой свой капитал – город был важным культурным центром. В те славные дни Родос дал миру фантастическое число различных шедевров культуры и искусства. Не говоря уже о научных достижениях, он был знаменит своими поэтами, писателями, историками, философами, гончарами, художниками, скульпторами и теми, кто более всех способствовал поступлению средств из кошельков римлян, – учителями риторики.

Римлян, возможно, не интересовали научные достижения таких городов, как Родос, но им всегда была необходима власть. Путь к власти в период поздней Республики лежал через ораторство: искусство завоевывать последователей и выигрывать публичные споры. Ни один римлянин не мог добиться высоких постов, если он не совершенствовал свои ораторские способности, а тут родосцам было что предложить. Для амбициозных юных римлян было обязательным пройти курс риторики на острове.

Поскольку римляне не боролись с пиратами, а у Родоса больше не было такой возможности, путешествие становилось довольно опасным. Когда в 76 г. до н. э. юный Юлий Цезарь морем добирался до родосской школы, его по пути захватили морские разбойники. Он пишет, что был довольно жизнерадостным пленником и у него сложились отличные отношения с пиратами. Его оскорбило их первоначальное требование выкупа в 20 талантов. Он настоял на том, чтобы сумму подняли до 50 талантов.

Он так мало их ценил, что, когда ложился спать, то посылал к ним и требовал, чтобы они не шумели. Все 38 дней он пользовался полной свободой, он развлекался, присоединяясь к их занятиям и играм, словно они были охранниками и похитителями. Он писал стихи и сочинял речи и делал их (пиратов) своей аудиторией, а тех, кто не восхищался его произведениями, в лицо называл «неграмотными» и «варварами»42. Цезарь сказал, что он всех их распнет, и они рассмеялись.

Как только выкуп был уплачен и Цезаря освободили, он нанял флот, бросился в погоню за пиратами и поймал «почти всех». Передав разбойников властям, он лично организовал их распятие. Затем Цезарь прошел запланированный курс обучения.

Рассказанная им история свидетельствует, с какой пользой для себя он изучил искусство самопредставления. Вполне возможно, что на самом деле он заключил сделку с одним или несколькими пиратами, чтобы схватить остальных. Цель рассказа – повышение своего престижа в весьма своеобразной моральной атмосфере Рима. Из него ясно, что Цезарь парень понтовый, но не двуличный (а потому не похожий на учивших его греков), а также абсолютно безжалостный.

Ирония судьбы заключается в том, что попытка Родоса избежать падения, став школой для юных дуболомов из Рима, как раз и привела к гибели острова. В 44 г. до н. э. Цезаря убили. Один из заговорщиков знал остров по той же причине, что и Цезарь: Кассий тоже учился там риторике. Поскольку он рвался к власти, после покушения ему нужно было кого-то ограбить для усиления своих позиций. В поисках способа набить карманы без особого риска он остановил свой взор на бывшей альма-матер. Он точно знал, что там можно хорошо поживиться и что у Родоса нет возможностей защищаться.

Поводом для нападения послужило то, что его враги, которые, разумеется, были и врагами Республики, могут воспользоваться флотом Родоса. Поэтому в 42 г. до н. э., игнорируя отчаянные мольбы своего старого учителя, он попросту захватил и разграбил остров43. Римлянам всегда нравились всякие «штучки», которые создавались на острове, и Кассий вывез оттуда 3000 единиц художественных шедевров.

Воскреснуть Родосу было не суждено.


Рим гасит огни

Теперь мы знаем, что представление о том, что Рим был творцом величайших научных и технических достижений, в значительной мере противоречит истине. Неримские народы Восточного Средиземноморья поколение за поколением совершали новые открытия и делали все новые изобретения, но вся эта сумма знаний была вновь обретена лишь в Средние века или даже позже.

Конечно, некоторые творения инженерной мысли греков римляне доработали. Например, они поставили артиллерийские орудия на колеса. Римляне понимали ценность относительно простых изобретений, которые можно было применять на практике, таких, как соединенные в цепь ведра для подъема воды (четыре такие цепи были найдены в Лондоне).

Но если выгоду из технической идеи сразу извлечь не удавалось, ее забрасывали. Поскольку все научные достижения зависят от фундаментальных исследований, итог был катастрофичным.

К примеру, посмотрите, что случилось с паровой машиной. В I в. н. э. греческий ученый Герон, работавший в Александрии, описал паровую машину, которую можно было применять в жизни. Она была оснащена приспособлением, изобретение которого приписывают великому ученому и называют по его имени «архимедовым винтом». Такой винт уже использовался в водяных насосах, и машина могла обеспечить простую и высокоэффективную подачу воды для улучшения ирригации полей, водоснабжения городов и осушения глубоких шахт.

Но этого не произошло. Одну поучительную историю о событии, случившемся в 70 г. н. э., рассказал историк Светоний. Новый император Веспасиан пришел к власти в результате гражданской войны, в ходе которой легионы сожгли и разграбили Рим. Теперь он собирал 40 млрд. сестерциев для восстановления города. Работа включала в себя доставку на Капитолийский холм, в священный центр города, вытесанных в каменоломнях огромных каменных колонн. В этот момент Герон, или кто-то вроде него, обратился к императору с предложением использовать для доставки некое устройство. Мы не знаем, что это было, но речь явно шла о машине, которая заменила бы человеческий труд, поднимая за один раз несколько тонн груза. Это мог быть фуникулер с паровым двигателем. Веспасиан купил машину и отправил ее в утиль, заявив: «Я должен кормить простых людей»44. Если бы Римская империя позволила технологиям развиваться, она оставила бы народные массы без работы. Паровая машина Герона в итоге использовалась для того, чтобы автоматически открывать двери храма, если в наружном алтаре загорался огонь.

Сам Герон – довольно загадочная личность. Похоже, что удивительные изобретения, описанные им, на самом деле

датируются III в. до н. э. И относятся к технологиям, которые были уже почти утеряны в то время, когда он писал свои книги. Один дотошный студент-эллинист подметил, что, описывая устройства, для которых требуются металлические винты, и теорию металлических зубчатых передач (и то, и другое использовалось за 300 лет до времени написания книг), он говорит об изготовлении деревянных винтов и применении фрикционных устройств там, где следовало бы использовать шестерни. Это свидетельствует о скудных инженерных познаниях римлян45.

Большинство удивительных изобретений Герона предназначалось для увеселений, так как в его дни отсутствовал всякий интерес к их практическому применению. Он строил сложные автоматы, такие как модель Геркулеса с драконом. Геркулес бил дракона по голове, а тот выплескивал струю воды в его лицо. Герон создал даже целый механический театр, его занавес поднимался автоматически, и роботы начинали представление «Навплия», трагической пьесы на сюжет времен Троянской войны. Демонстрировались ремонт корабля Аякса (много стучащих молотков), греческий флот (с прыгающими дельфинами) и гибель Аякса от удара молнии. Затем театр опускал свой занавес.

Интерес к технологиям развлечений зашел еще дальше.

Наряду с движущимися автоматами театра Герон описывает статичные автоматы, которые, как он пишет, были безопасней и позволяли показывать большее число сцен. Они, видимо, были столь удивительны, что «древние имели обыкновение называть создателей таких вещей-«чудодеями»46. Действующие лица были нарисованы на досках с заслонками; они очень быстро последовательно появлялись перед глазами зрителей. Механизм со шнурами координировал работу заслонки и смену изображений. Герон пишет, что такая система могла демонстрировать действующие лица в движении, то появляющимися, то исчезающими.

Что там паровая машина – у древних греков было мультипликационное кино!

Это был автоматизированный мир. Герон описывает даже торговый автомат, который наливал чашку воды, если вы бросали в щель монету в 5 драхм. Мы не знаем, для чего он использовался, но на определенные догадки наводит тот факт, что модернизированный автомат выдавал также и небольшой шарик мыла. Понадобилось всего-то 1700 лет, чтобы изобрести устройство заново.

Какими бы замечательными ни были изобретения Герона, они принадлежали не его времени, а периоду того великого технологического и научного скачка, который совершили греки в предыдущие столетия до того, как римляне полностью завоевали их страну. Дело не в том, что римляне были нелюбознательны, а греки обладали более живым умом. В римской системе мира изменения были угрозой. Система была твердо задана, и всякий, желавший ее преобразовать, казался врагом.

Сначала римляне попробовали сделать весь мир римским. Затем они решили построить стену, за которой Romanitas оставались бы неизменными из поколения в поколение. В 295-305 гг. н. э. император организовал перепись населения, чтобы никто в империи не мог увильнуть от налогов, и издал указ, навеки запрещающий по кидать свою ферму или менять работу.

Научное и техническое развитие было заторможено, изучение математики и астрономии просто прекращено, а знания утеряны. Замечательные греческие научные и в том числе математические книги дошли до нас вовсе не через римлян, хотя Рим завоевал всю Грецию. Тексты оставались греческими, и лишь много позже их перевели на арабский и использовали как основу для своих научных и математических разработок исламские ученые, чье научное наследие не имеет ничего общего с латинским. Европа о них ничего не знала, пока, опять же именем Рима, крестоносцы, направленные Римской католической церковью и Священным римским императором, не вернулись в Восточное Средиземноморье в конце XI в. Это было вторым нашествием варваров.

Мы потеряли так много, что даже трудно понять, чего недостает. Мы привыкли считать, что обрывки текстов, дожившие до наших дней,- самые важные, но очевидно, это не так. Мы идем на поводу у византийских и арабских копиистов, которые имели обыкновение выбирать тексты полегче, да и в них часто копировали только первые разделы. У нас, например, нет ни одной теоретической работы Филона, объясняющей принципы его исследований.

После того как греческая наука оказалась не у дел, исчезли даже воспоминания о ее достижениях. Хотя сохранились описания некоторых построенных греками машин, до самого последнего времени никто всерьез не верил, что они существовали. Это не дает понять по-настоящему весь доримский мир. И «антикиферский механизм» рассматривался как, очевидно, более поздний артефакт, и кельтские шахты считались построенными намного позднее. Ну и, конечно, сведения о мореплаваниях древних неоднократно отвергались как мифические и невозможные, даже с учетом доказательств, которые в другом случае были бы приняты как бесспорные.

Для этого была важная причина. Ведь если древние действительно могли делать такие вещи, тогда получается, что Римская империя, отнюдь не передовая в научно-техническом отношении, на самом деле отбросила нас примерно на полторы тысячи лет назад. Но такого не может быть, не так ли?

А что же представляли собой машины в Александрии, которые были когда-то столь знамениты, что их забытого создателя причислили к величайшим людям в истории человечества?

Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Р. В. Гордезиани.
Проблемы гомеровского эпоса

Терри Джонс, Алан Эрейра.
Варвары против Рима

В. П. Яйленко.
Греческая колонизация VII-III вв. до н.э.

Юлий Цезарь.
Записки о галльской войне
e-mail: historylib@yandex.ru
X