Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
А. И. Тереножкин.   Киммерийцы

Глава 4. Мечи и кинжалы

В течение позднего бронзового века племена, жившие на юге Европейской части СССР, имели на вооружении кинжалы срубного типа. В середине II тысячелетия до н. э. кинжалы эти имели вид коротких обоюдоострых клинков с необособленной или слабо выделенной рукоятью. Приблизительно с XIV в. до н. э. распространяются кинжалы с черенком с круглым упором в основании и идущей от него по клинку хордой. На их основе выработались крупные кинжалы, которые стали нам известны по кладу бронзовых орудий, найденному в с. Сосновая Маза около г. Хвалынска на Волге: у них длинные массивные клинки и прорезные рукояти, завершенные небольшой кнопкой. Серия вариантов кинжалов сосновомазинского типа известна для сабатиновского времени в Северном Причерноморье, где появились подобные им короткие мечи. Несколько неожиданно такого рода большие кинжалы и мечи выходят из употребления в белозерское время. Остаются только маленькие кинжалы, имеющие черешковую рукоять с упором. Наряду с ними появляются бронзовые кинжалы с пластинчатыми черешковыми рукоятями и клинками с параллельными лезвиями широчанского типа. Белозерская пора ознаменовалась в Причерноморье изобретением древнейшего железного оружия (кинжал с железным клинком из Широкой могилы и др.). На этом к началу железного века эволюция местных, традиционных срубных форм кинжалов обрывается.

Только в отношении некоторых экземпляров позднейшего времени можно высказать предположение, что они ведут свое происхождение от срубных. К их числу можно отнести бронзовый кинжал с широким клинком и широкой ажурной рукоятью, происходящий из с. Степанцы Каневского района Черкасской области (рис. 47, 2). Его предскифский возраст был установлен нами по беспаспортному кинжалу Киевского исторического музея с утраченным железным клинком и бронзовой ажурной рукоятью (рис. 42, 10), сходной с рукоятью кинжала из Степанцы. Относя и тот и другой кинжалы к предскифскому времени, мы учитывали и то, что они изготовлены по восковым моделям, как это было широко принято в пору поздней чернолесской культуры [157, с. 135, рис. 90, 1, 4].




Рис. 66. Карта находок киммерийских мечей и кинжалов черногоровского и новочеркасского времени:
I. Юг Европейской части СССР и Северная Болгария: 1 — Березки; 2 — Балки; 3 — Головятин; 4 — Гербино;
5 — Демкино; 6 — Зольное; 7 — Каменка; 13 — Киевский уезд; 9 — Среднее Поднепровье; 10 — Навки; 11— Носачево; 12 — Субботово; 13 — Суворово; 14 — Таганрог; 13 — Енджа; 16 — Белоградец.
II. Северный Кавказ: 1 — Кисловодск — Пятигорск (Березовский могильник, гора Бештау, Кольцо-гора, Лермонтовский разъезд, мебельная фабрика в Кисловодске, Султангорскнй и Эчкивашский могильники);
1 — Каменномостская, Хабаз, Баксан; 3 — Змейская; 4 — Кескем; 5 — Сержень-Юрт; 6 — Мугерган; 7 — Николаевское; 8 — Кубанский; 9 — Абадзехская; 10 — Благодарное.
III. Волго-Камье: 1 — Ананьнио; 2 —Билярск; 3 — Новомордово; 4 — Полянское; 5 — Старое Ахмылово;
6 — Татарский Вурнашев.
IV. Средняя Европа: 1 — Гамув (Польша); 2 — Камарно (Чехословакия); 3 — Лейбниц (Австрия); 4— горы Матра (Венгрия); 5 — Нойендорф (ГДР); 6— Панад (Румыния); 7 — Печ-Якабхеги (Венгрия); 8— Штрамберг (Чехословакия).




А. И. Мелюкова включила в состав доскифского оружия короткий железный меч, или большой кинжал, из воинского захоронения в кургане у с. Енджа в Северной Болгарии (рис. 16, И). Он имеет пластинчатую рукоять без навершия и перекрестия и продолговатый, ромбический в разрезе клинок с параллельными лезвиями. По ее мнению, этот меч может происходить от белозерских черешковых кинжалов широчанского типа [109, с. 13]. Возможность такого происхождения рассматриваемого меча как бы подтверждается находкой в погребении № 5 кургана Высокая могила большого бронзового черешкового кинжала с массивным, ромбическим в разрезе клинком с параллельными лезвиями (рис. 6, 1). Находки кинжалов описанных типов пока еще очень малочисленны. Ими засвидетельствовано лишь, что их местная форма просуществовала в Причерноморье вплоть до конца предскифского периода.
Не позже первой половины IX в. до н. э. на смену описанным приходят кинжалы
и мечи совсем нового типа — с железными клинками и бронзовыми крестовидными рукоятями. Как уже отмечалось, впервые такие кинжалы в Восточной Европе обратили на себя серьезное внимание Е. И. Крупнова в Кабарде в 1948 г. во время раскопок на Каменномостском могильнике кобанской культуры. Зная такие кинжалы только по находкам в Центральном Предкавказье, он выделил их в качестве особого «кабардино-пятигорского» типа и сделал вывод, что они имеют местное, северокавказское происхождение [85, с. 263; 86, с. 203].
Однако скоро выяснилось, что распространение кинжалов с крестовидными рукоятями выходит далеко за пределы Северного Кавказа. Они выявлены в Прикамье (кинжал из Ананьина признан Е. И. Крупновым предметом кавказского импорта в область ананьинской культуры), Среднем Поднепровье и даже в Центральной Европе. Вследствие этого кавказская гипотеза происхождения кинжалов с крестовидными рукоятями нами была поставлена под сомнение тем более решительно, что мы не смогли обнаружить их прототипы как на самом Кавказе, так и в Закавказье [159, с. 55 и сл.]. В пользу кавказской гипотезы мог быть использован лишь тот довод, что на Северном Кавказе они были найдены в значительно большем количестве, чем на других территориях. Предкавказье оказалось крайней юго-восточной периферией кинжалов с крестовидными рукоятями. Вот почему, когда ближайшие аналогии нашим кинжалам нашлись среди карасукских бронз [157, с. 201; 148, с. 2], то мы сделали вывод, что они могли иметь только сибирское, казахстанское или центральноазиатское происхождение.

Возможность такого генезиса восточноевропейских кинжалов с крестовидными рукоятями для нас подкреплялась тем, что в Европейской части СССР обнаруживались и другие данные о существовании значительных культурных воздействий, идущих с востока, из глубин Азии в предскифское время (бронзовые удила со стремечковидными концами, бронзовые литые котлы с кольцевидными ручками минусинского типа из окрестностей Пятигорска и некоторые другие вещи).

С тех пор, когда в 50-х годах было сделано такое заключение, наши знания зна-чительно пополнились. Увеличилось количество находок кинжалов с крестовидными рукоятями в степной и лесостепной полосе, на Северном Кавказе, стали они известны и из Прикубанья, в качестве важного центра их распространения выделилась область Волго-Камья, один кинжал нашелся в Болгарии (рис. 66).

Вместе с тем в Северном Причерноморье найдены подлинно карасукские бронзовые кинжалы и меч, возможность чего раньше даже и не предполагалась. Из их числа прежде всего назовем кинжал, найденный трактористом Т. К. Пушкарем на поле между селами Субботовым и Чмыревкой в Чигиринском районе (рис. 59). Другой карасукский кинжал происходит из быв. Киевского уезда (рис. 41, 1). В одном ряду с ними стоит бронзовый меч, найденный в 1965 г. около с. Гербино в Балтском р-не Одесской обл. (рис. 12, 5). Названные кинжалы и меч однотипны и во всем, кроме размеров клинков, сходны между собой. Они имеют грибовидное навершие, широкую овальную в разрезе рукоять с продольным вырезом с двумя или тремя поперечными накладными перемычками, перекрестием в виде коротких пластинчатых выступов («шипами», как их иногда называют археологи-сибироведы) и клинок с широко откованными лезвиями.
Здесь нет необходимости глубоко анализировать описанные образцы кинжалов и меча из Северного Причерноморья и сопоставлять их с карасукскими находками в Сибири и Центральной Азии. Для сравнения ограничимся лишь таблицей рисунков подобных кинжалов и мечей, происходящих с территории распространения самой карасукской культуры и зон ее прямого воздействия на востоке нашей страны, где давно уже выявлена их эволюция от простейших до развитых форм с грибовидными навершиями и пластинчатыми перекрестиями (рис. 67). В 1928 г. В. А. Городцов зарисовал в Таганрогском музее еще один бронзовый карасукскнн кинжал иного типа, имеющий широкую рукоять в виде решетки и клинок с продольными желобками (рис. 27, 6). Точных аналогий в памятниках карасукской культуры этому кинжалу мы не нашли, как не смогла их указать и Н. Л. Членова [175, с. 194]. Однако карасукская принадлежность таганрогского кинжала также не может вызывать сомнений, так как близкие к нему варианты хорошо представлены на востоке.

Находки карасукских кинжалов и меча в Северном Причерноморье не только под-твердили нашу гипотезу о карасукском происхождении восточноевропейских железных кинжалов и мечей с крестовидными рукоятями, но и позволили установить, что они, скорее всего, возникли в киммерийской степной культурной среде. К вопросу о их геиезнсе мы вернемся ниже, после общего обзора европейских находок предскифских кинжалов.

То, что карасукские бронзовые кинжалы в Причерноморье далеко не случайное или какое-то изолированное явление, подтвердили находки трех бронзовых карасукских кинжалов с грибовидным навершием и перекрестием в виде выступов того же типа, что и кинжал из Субботова, в разных пунктах Учалинского района в Восточной Башкирии, в верховьях рек Урала и Миаса [175, с. 191 —194, рис. 1, 1, 2]. Этим открытием Н. Л. Членовой четко обозначился путь, по которому из Сибири и Центральной Азии проникли на юг Европейской части СССР те формы карасукских кинжалов и мечей, которые послужили образцами для создания главного оружия киммерийцев — железных кинжалов и мечей с крестовидными перекрестиями.



Рис. 67. Бронзовые мечи и кинжалы карасукского типа из Сибири и Центральной Азии:
1 - р. Вилюй (Якутия); 2 — с. Коркино близ г. Красноярска; 3 и 9 — Тува; 4 — с. Баты (Восточный Казахстан); 5 — с. Палацы (Восточный Казахстан); 6 — Алтай; 7 —Томск; 8 — с. Лаптев Лог (быв. Томская губ.).


Количество находок кинжалов с крестовидными перекрестиями растет очень быстро. Так, если в конце 50-х годов Е. И. Крупшов насчитывал всего 12 экземпляров, про-исходящих (за исключением одного) из вентрального Предкавказья, то в настоящее время их стало известно нам уже 62: из киммерийской степи (включая зону Лесостепи, Северную Болгарию и Башкирию) — 15; с Северного Кавказа из областей кобанской и протомеотской культур — 29 (может быть, 30); с территории ананьинской культуры в Волго-Камье — 10 и из Средней Европы — 8.
В пределах коренной киммерийской земли и в Лесостепи подобные кинжалы встречаются преимущественно к западу от Днепра. На северо-востоке они найдены только у сел Навки и Демкино. Весьма интересной является для нас находка обычного железного кинжала с бронзовой крестовидной рукоятью у с. Мулдашево близ истоков рек Урала и Миаса в Башкирии, о котором сообщает Н. Л. Членова [175, с. 194]. Вопрос о связи этой находки с Причерноморьем или областью Волго-Камы, что кажется вероятным, нуждается в специальном изучении. В своем распространении на юго-запад киммерийские могилы, а вместе с ними и кинжалы киммерийского типа достигают Северной Болгарии (Белоградец). Ни одного цельнобронзового кинжала с крестовидной рукоятью в степной полосе юга Европейской части СССР еще не найдено, хотя не исключено, что они могут быть здесь обнаружены. Среди найденных кинжалов имеется семь с железными клинками и бронзовыми рукоятями и восемь цельножелезных, в том числе достоверно кинжалов насчитывается девять, а мечей — четыре.
Кинжалы и мечи с бронзовыми рукоятями происходят из следующих пунктов: Субботовское городище (меч), с. Головятино близ г. Смелы (кинжал), с. Суворово на левом берегу нижнего течения Дуная (кинжал), с. Демкино близ г. Вольска (кинжал), с. Навки в бывшем Новоломовском уезде Пензенской губернии (кинжал), с. Мулдашево у истоков рек Урала и Миаса в Башкирии (кинжал). К их числу, очевидно, принадлежит и железный меч с бронзовой рукоятью с утраченным паспортом, хранящийся в Киевском историческом музее, происхождение которого из Среднего Поднепровья является наиболее вероятным. Цельножелезные мечи и кинжалы происходят из следующих мест: Зольный курган близ Симферополя (меч), Носачевский курган к северо-западу от г. Смела (меч), Высокая могила у с. Балки в Запорожской области (кинжалы), курган у с. Березки в Новоаненском районе Молдавской ССР, слобода Каменка в Харьковской области (кинжал), с. Белоградец в районе Варны в Болгарии (кинжал). Кроме того, в курганах у с. Суворово (курган № 3, погребение № 1) ив кургане № 58/26 (погребение № 9) у городища Саркела на Цимлянском водохранилище были найдены распавшиеся цельножелезные кинжалы, описаний которых не имеется. Условно они включаются нами в серию кинжалов с крестовидными рукоятями.

Среди степных кинжалов и мечей можно выделить две серии, из которых ранняя, в основном, конечно, соответствует черногоровской, а поздняя — новочеркасской ступени. Старейшую серию открывает беспаспортный железный меч с бронзовой рукоятью из Киевского исторического музея (рис. 47, 3), оказавшийся по своей форме во всем подобным бронзовому карасукскому мечу из с. Гербино (рис. 12, 5), от которого он отличается лишь чуть более развитой формой перекрестия.

Близок к мечу Киевского музея и железный меч с бронзовой рукоятью из Субботовского городища (рис. 49, 1; 50), выделяющийся еще более длинным и развитым перекрестием, а особенно огромными размерами клинка, который по длине (94,4 см) более чем в два раза превышает клинки мечей из с. Гербино (44,4 см) и Киевского исторического музея (45,4 см). Более развитые формы рукояти и, казалось бы, невероятные для предскифского времени размеры меча из Субботова позволяют высказать предположение, что он относится к несколько более позднему времени по сравнению с мечом Киевского музея. Имитация косой обмотки рукояти меча из Субботовского городища, как пишет Н. Л. Членова, известна для карасукских кинжалов из Алтая и Ордоса [175, с. 193].

Прямых аналогий бронзовым кинжалам карасукского типа, представленным находками из быв. Киевского уезда и из окрестностей с. Субботова (рис. 41, 1; 59), среди кинжалов с бронзовыми крестовидными рукоятями нам пока не известно. Кинжалы из Демкина, Суворова и Головятина (рис. 12, 4; 33, 5; 37, 7) сильнее отличаются от них, чем беспаспортный меч Киевского исторического музея от меча из Гебрина: их рукояти имеют вид простых круглых стержней, тогда как у карасукских бронзовых кинжалов они широкие и имеют овальный разрез. Архаичнее других выглядит кинжал из с. Суворово, имеющий короткое перекрестие, тогда как у других, особенно из Демкина, оно значительно длиннее. По-видимому, к числу сравнительно ранних относится также кинжал из с. Навки с бронзовой двутавровой в разрезе ажурнокольчатой рукоятью (рис. 20, 3), карасукские прототипы которому мы указать не можем.
К сожалению, рукояти цельножелезных кинжалов и мечей дошли до нас в большинстве случаев в плохой сохранности. Два кинжала, происходящие из кургана № 3 у с. Суворово и погребения № 9 кургана № 58/26 у Саркела, вообще не сохранились, а мечи из Зольного и Носачева дошли в обломках. Рукоять у меча из Зольного была плоская, с навершием грибовидной формы, что было раньше всего отмечено А. И. Мелюковой. Рукоять меча из Носачева имеет в разрезе вид пластины с угловато (желобчато) вырезанными краями и навершие в виде валика с выступом (рис. 45, 25).

До находок хорошо сохранившихся цельножелезных кинжалов у с. Березки в Мол-давии и в Высокой могиле форма описанных мечей оставалась нам не вполне понятной, в частности ничего нельзя было сказать о такой важной детали, как перекрестие. Благодаря этим находкам стало известно, что в железных кинжалах строго сохранились старые, традиционные формы бронзовых рукоятей, лишь подвергшиеся небольшой модернизации при отковке из нового металла. У экземпляра из Березки навершие, вероятно, было грибовидное, а перекрестие образовано короткими выступами с приостренными вниз углами (рис. 3, 7). Перекрестие у кинжала из Высокой могилы было такое же, как у кинжала из Березки, а навершие покарасукски имеет вид валика с частыми поперечными ребрышками (рис. 5, 1). Во всем подобен кинжалу из Березки цельножелезный кинжал, происходящий из захоронения знатного киммерийского воина у с. Белоградец в Северной Болгарии, имеющий грибовидное навершие, плоскую рукоять и перекрестие, образованное острыми треугольниками (рис. 9, 1). Кинжал из слободы Каменки небольшой, с плоской рукоятью, по-видимому, утратившей навершие, с перекрестием в виде длинных скошенных вниз выступов (рис. 18, 10).
Итак, в находках из степной полосы отчетливо выделяются две серии кинжалов с крестовидными рукоятями: одна, которую для киммерийской поры можно назвать архаической, связанная прочно с памятниками черногоровской ступени. Для этой серии характерны бронзовые рукояти простых форм, не утратившие близость с рукоятями бронзовых мечей и кинжалов собственно карасукского типа; другая серия — поздняя, относящаяся к новочеркасской ступени, представленная, по-видимому, цельножелезными кинжалами с перекрестиями в виде двух острых треугольников. Конечно, такое деление — не больше, чем предварительная схема, в которую в дальнейшем будут внесены существенные коррективы. Уже сейчас можно сказать, что цельножелезные кинжалы с перекрестиями из треугольников появляются не позже конца черногоровской ступени, к которой можно отнести захоронения в Высокой могиле (об этом речь в главе о хронологии позднейшего предскифского периода). Обращает внимание, что среди степных находок отсутствуют такие, которые по своим формам соответствовали бы переходу от ранних кинжалов с бронзовыми рукоятями к цельножелезным, представленным, как это будет видно из дальнейшего, многочисленными образцами с Северного Кавказа и из Волго-Камья.

Другие территориальные группы находок кинжалов с крестовидными рукоятями не-сколько различаются между собой по представленным в них вариантам, некоторым другим своеобразным особенностям и имеют большое значение для освещения вопросов киммерийской культуры. Такого рода кинжалы появляются на Северном Кавказе, в области ананьинской культуры и в Центральной Европе позже, чем в степной и лесостепной полосе Восточной Европы. Кроме того, материалы этих групп знакомят нас и с такими промежуточными звеньями в эволюции киммерийских кинжалов, которые еще не известны по находкам в собственно киммерийской степи и на ближайших окружающих ее землях. Из их числа для нас более всего интересны те варианты кинжалов с крестовидными эфесами, которые могут быть отнесены к переходному времени от архаических к позднейшим, о которых речь шла выше.

По материалам, из которых изготавливались кинжалы и мечи с крестовидными рукоятями на Северном Кавказе и в Средней Европе, они выглядят архаичнее, чем степные собственно киммерийские. Так, если из 15 экземпляров кинжалов с крестовидными рукоятями, происходящих из степи, как мы уже отмечали, 8 цельножелезных, то из 29 кинжалов с Северного Кавказа — 2 цельнобронзовых, 1 цельножелезный и 26 железных с бронзовыми и бронзово-железными рукоятями, а из 8 среднеевропейских — 2 цельнобронзовых и ни одного цельножелезного. Судя по этим данным, киммерийцы опережали в производстве железа и изготовлении из него предметов вооружения не только протомеотов и кобанцев на Северном Кавказе, но и фракокиммерийские племена Центральной Европы.

На Северном Кавказе находки киммерийских кинжалов с крестовидными рукоятями известны из Прикубанья, где они связаны с протомеотской культурой, но преимущественно из Центрального Предкавказья. Особенно много их происходит из кобанских могильников в районе Пятигорска — Кисловодска, что отчасти, может быть, объясняется интенсивным разрушением здесь больших могильников в ходе усиливающихся строительных работ и активной деятельностью местных краеведов (А. П. Рунич, Н. Н. Михайлов и др.).

Территориально находки кинжалов на Северном Кавказе распределяются следую-щим образом: район Прикубанья — 4, Кисловодск — Пятигорск — 13, Кабарда — 6, Северная Осетия — 1, Чечня — 4 и Дагестан — 1. Кроме того, в Историческом музее но в Москве имеется бронзовая рукоять меча, о которой известно только, что она происходит с Кавказа. Южной границей распространения кинжалов с крестовидными рукоятями безукоризненно строго служит Главный хребет, за линию которого они нигде не переходят. Нет их даже в Кобанском могильнике, не говоря уже о Южной Осетии. В могильниках кобанской культуры они встречаются с обычными классическими для кобанской культуры древностями, прежде всего с бронзовыми кинжалами местных типов, топорами и наконечниками копий, причем последние иногда бывают железными.



Рис. 68. Кинжалы и мечи с крестовидными рукоятями с Северного Кавказа:
1 — Николаевский могильник в Адыгее; 2, 3 — могильник у мебельной фабрики в Кисловодске; 4 — Кольцогора у Кисловодска; 5 — Мугерганский могильник в Дагестане; 6, 7 — Сержень-Юртовский могильник в Чечне.



Наиболее ранние из их числа, как о том можно судить по сопровождающим вещам (удила со стремечковидными концами, псалии камышевахского типа с большими шляпками, бронзовые наконечники стрел типа Малой Цимбалки), происходят из могильника в Сержень-Юрте. Если не такими ранними, то близкими к нему по времени, по-видимому, являются захоронения в Эчкивашском могильнике близ Кисловодска, в котором найдена половина бронзовых удил со стремечковидным концом, срощенная с члеником от других удил, имеющих кольцевидное окончание [26, рис. 20]. Памятники эти по времени соответствуют старейшему протомеотскому могильнику у с. Николаевского в Адыгее, а вместе с тем и курганным захоронениям черногоровской группы в киммерийской степи. Весьма возможно, что к той же старейшей поре прото-меотской культуры принадлежит Мугерганский могильник в Дагестане, из которого происходит бронзовая рукоять железного меча [125, с. 23—27, рис. 5, 20]. Последним могильник находится вне сферы распространения кобанской культуры, а относится к местной культуре, которую с недавнего времени стали называть мугерганской [46]. Ко времени новочеркасской, или, что то же самое, младшей протомеотской, ступени на Северном Кавказе увереннее всего можно отнести следующие памятники: Кубанский могильник около г. Усть-Лабинска в Прикубанье, Березовский и Султангорский могильники близ Кисловодска, клад бронз с северо-западного склона горы Бештау в Пятигорске и Каменномостский могильник в Кабарде. Новочеркасское время для этих памятников подтверждается происходящими из них бронзовыми удилами с двукольчатыми концами и длинновтульчатыми наконечниками стрел с небольшими ромбическими головками. Сам Кобанский могильник в области Центрального Кавказа, судя по находкам в нем бронзовых удил со стремечковидными однокольчатыми и двукольчатыми концами, а также некоторых псалиев и уздечных бляшек, соответствует всему позднейшему киммерийскому периоду в пределах абсолютного возраста черногоровских и новочеркасских памятников, т. е. IX — началу VII в. до н. э.

Наше хронологическое членение памятников кобанской культуры имеет предвари-тельный характер. Их периодизация с несравнимо более точной аргументацией, естественно, может быть осуществлена лишь специалистами-кавказоведами, располагающими для этого более полными археологическими источниками.

В соответствии с хронологическим делением памятников предскифской поры на Северном Кавказе наблюдаются изменения форм рукоятей у кинжалов с крестовидным перекрестием. Морфологически они представлены здесь несколькими вариантами. К первому можно отнести четыре бронзовые рукояти мечей, происходящих из Николаевского могильника в Прикубанье [2, с. 197, рис. 1, 4], из могильника у мебельной фабрики в Кисловодске [26, с. 326, рис. 10, 1, 3], из окрестностей Кольца-горы близ того же города [86, табл. XXXV, 5]. Они (рис. 68, 1—4) имеют грибовидные навершия, овальные и уплощенные в разрезе рукояти и прямые перекрестия, от сравнительно коротких до очень длинных.

Второй вариант, для которого характерны круглые в разрезе стержневидиые рукояти и узкие пластинчатые перекрестия, представлен кинжалом из погребения № 44 в могильнике у Сержень-Юрта, из горного района на р. Баксан в Кабарде [79, с. 69, рис. 9, 3] и мечом из Мугергана в Дагестане [125, рис. 5, 20], от которого сохранилась бронзовая рукоять (рис. 68, 5, 7).



Рис. 69. Кинжалы и мечи с крестовидными рукоятями с Северного Кавказа:
1— Каменномостский могильник в Кабарде (погребение 1914 г.); 2—Кескем, Кабарда; 3 — Султангорский могильник у Кисловодска; 4, 7 — могильник у мебельной фабрики в Кисловодске; 5 — Кавказ (точнее не известно); 6 — Эчкивашский могильник у Кисловодска; 8 — Березовский могильник у Кисловодска



К третьему варианту относится цельнобронзовый кинжал из погребения № 70 в Сержень-Юрте (рис. 68, 6), имеющий массивную квадратную в разрезе рукоять, украшенную рядом ажурных колец, грибовидное навершие, короткое пластинчатое перекрестие с несколько опущенными вниз концами и клинок с нервюрой [79, с. 69]. Подобные кинжалы с бронзовыми рукоятями, но с железными клинками зарегистрированы В. И. Козенковой среди находок из станицы Змейской в Северной Осетии и из могильника у мебельной фабрики в Кисловодске [79, с. 69, рис. 10, 2, 5].

В четвертый вариант выделяются кинжалы с грибовидным навершием, круглой или овальной в разрезе рукоятью и коротким перекрестием с треугольными выступами, имеющими иногда вид опущенных вниз острых треугольников, сливающихся по ширине с узким клинком. Этот вариант оказался особенно типичным для Центрального Предкавказья, на что в свое время обращал внимание Е. И. Крупнов. Всего таких кинжалов 10. Из них с простыми рукоятями семь: из погребения 1914 г. на Каменномостском могильнике [56, с. 22, рис. 4, ] (рис. 69, 1), случайная находка на том же могильнике в 1928 г. [86, с. 202], из селения Хабаз к западу от с. Каменномостского [79, с. 68, рис. 9, 9], из с. Кескем в Кабарде [86, табл. XXXV, 4] (рис. 69, 2), из Султапгорского могильника [28, с. 104, рис. 13, 3] близ Кисловодска (рис. 69, 3) и из погребения № 14 на могильнике у мебельной фабрики в Кисловодске (рис. 69, 4) [26, рис. 11, 2]. Одинаковую с ними форму имеет рукоять меча с Кавказа, находящаяся в Историческом музее в Москве (рис. 69, 5). Ряд кинжалов имеет различия в деталях: у рукояти кинжала из погребения № 1 в Эчкивашском могильнике [26, рис. 20, 3] есть поперечное рифление и шаровидное навершие (рис. 69, 6); у кинжала из могильника у мебельной фабрики в Кисловодске [26, рис. 10, 4] длинная рукоять имеет вертикальную прорезь (рис. 69, 7); из захоронения на могильнике у речки Березовки близ Кисловодска, обнаруженного Н.Е. Егоровым в 1946 г., происходит подобная же (рис. 69, 8) прорезная рукоять с выступающим в прорези железным черепком самого клинка кинжала [86, табл. XII, ].

Пятый вариант образуют кинжалы с широкими плоскими рукоятями, украшенными двумя или тремя рядами ажурных колец, кружков и спиралей. Они имеют грибовидные навершия, оформленные иногда в виде дужек, и перекрестия из приостренных внизу треугольников. Кинжалы такого рода известны из следующих пунктов (рис. 70, 1,5,7,8): из могильника у хут. Кубанского, из с. Благодарного и ст. Абадзехской в Прикубанье [2, с. 196—197, рис. 1, 1—3] и из Березовского могильника у Кисловодска [29]. В могильнике у мебельной фабрики в Кисловодске найден цельнобронзовый кинжал (рис. 70, 2), который вплоть до деталей орнаментации спиральками схож с железным кинжалом с бронзовой рукоятью из ст. Абадзехской [26, рис. 10, 5].
К этому варианту можно еще присовокупить несколько железных кинжалов с бронзово-железными, биметаллическими рукоятями, происходящих из могильников кобанской культуры (рис. 70, 3, 4, 6). Это кинжал из погребения № 26 Сержень-Юртовского могильника, имеющий рукоять в виде железной рамки с двумя бронзовыми прокладками из ажурных колец и с перекрестием секировидной формы [79]; железный кинжал, найденный Н. Е. Егоровым в 1947 г. на Березовском могильнике, рукоять которого образована железной рамкой с включенной в нее бронзовой полосой с тремя рядами ажурных колец [86, табл. XXXV, ]. Далее следует интереснейший кинжал из захоронения, открытого в 1921 г. на Каменномостском могильнике (рис. 70, 6), у которого из железа сделаны не только клинок, но и рукоять, снабженная бронзовыми низким навершием в виде валика и дуговидно изогнутым узким пластинчатым перекрестием [56, с. 22, рис. 4, 2].

Заканчивая описание находок с Северного Кавказа, нам остается еще упомянуть о цельножелезном кинжале, оказавшемся в кладе бронз новочеркасского типа, происходящего с северо-западного склона горы Бештау. От него сохранились лишь фраг-менты (рис. 70, 9), судя по которым этот кинжал или меч имел плоскую рукоять с навершием в виде валика или пластинчатой накладки и был в общем сходен с мечами из Зольного и Носачевского курганов [60, с. 125, рис. 14].



Рис. 70. Кинжалы и мечи с крестовидными рукоятями с Северного Кавказа:
1 — Кубанский могильник около г. Усть-Лабииска;
2 — могильник у мебельной фабрики в Кисловодске;
3 — могильник у с. Сержеиь-Юрт в Чечне; 4 — Березовский могильник у Кисловодска; 5 — станица Абадзехская в Прикубанье; 6 — Каменномостский могильник в Кабарде (погребение 1921 г.); 7 — с. Благодарное в Прикубанье; 8 — Березовский могильник у Кисловодска; 9 — клад 1951 г. на горе Бештау у Пятигорска.


Среди всех кинжалов и мечей, которыми мы располагаем с Северного Кавказа, только немногие образцы типологически можно сопоставить с таким древним для предскифского периода мечом, каким является беспаспортный меч Киевского исторического музея (рис. 47, 3). Даже наиболее архаический по своим формам меч из Николаевского могильника (рис. 68, 1) имеет сильнее развитую рукоять. Особенно длинными перекрестиями выделяются некоторые мечи из могильников Кисловодска (рис. 68, 2—4). Обращает на себя внимание также и то, что архаический степной головятинский вариант кинжалов с круглой стержневидной рукоятью (рис. 37, 7) оказался представленным на Северном Кавказе всего одним кинжалом из Сержень-Юрта и мечом из Мугерганского могильника (рис. 68, Ь, 7). Морфологически перечисленные образцы стоят не во главе эволюции кинжалов с крестовидными рукоятями, а с определенным правом могут рассматриваться в качестве производных форм от старейших вариантов этого рода оружия, какие выделяются среди находок в степной и лесостепной полосе Северного Причерноморья. Не приходится искать исходных форм кинжалов с крестовидными рукоятями на Северном Кавказе и потому, что, в отличие от степи, здесь до сих пор еще не найдены их карасукские цельнобронзовые прототипы. Имеющиеся же цельнобронзовые кинжалы из могильников кобанской культуры (рис. 68, 6; 70, 2) являются по сравнению с кинжалами ранних вариантов новоделами, изготовленными по образцу кинжалов с железными клинками.
Все остальные северокавказские кинжалы с крестовидными рукоятями, обращающие на себя внимание разнообразием вариантов, не имеют пока прямых аналогий в степных киммерийских находках. В. В. Виноградов, соглашаясь с нами в том, что кинжалы с крестовидными рукоятями на Северном Кавказе вообще являются киммерийским заимствованием, очевидно, прав и в том, что они являются продукцией местных мастерских, производство которых обеспечивалось богатыми медными месторождениями и древними ремесленными традициями. В том, что кавказские мастера могли вносить много своего в оформление бронзовых рукоятей и железных клинков, сомневаться не приходится.

Однако в своих высказываниях о северокавказских кинжалах В. В. Виноградов идет несколько дальше, чем позволяют имеющиеся материалы. Специфически кобанскими, считает он, являются кинжалы с бронзовыми рукоятями, имеющими короткие перекрестия из острых треугольников, и предполагает, что редкие цельножелезные кинжалы с подобными перекрестиями из степи могли изготовляться в Северном Причерноморье по кавказским образцам [25, с. 11]. Мы с этим мнением согласиться не можем потому, что оно противоречит тому передовому положению в производстве, какое в это время занимали киммерийцы. Они не могли заимствовать при изготовлении своего цельножелезного оружия, производство которого в новочеркасское время стало у них носить массовый характер, соответствующие модели в культурно более отсталой и территориально замкнутой кобанской культуре. Кстати отметим, что цельножелезный кинжал с валиковидным рифленым навершием из Высокой могилы у с. Балки не имеет себе прямых аналогий па Северном Кавказе, да и по своему возрасту он, очевидно, старше северокавказских кинжалов с перекрестиями из острых треугольников, происходящих из кобанских могильников времени новочеркасской ступени.

Кавказские материалы, как нам представляется, по-видимому, важны тем, что ими может восполняться пробел в степных находках переходных форм между ранними кинжалами и мечами с бронзовыми рукоятями и цельножелезным оружием. Они дают представление об эволюции кинжалов с крестовидными рукоятями в Предкавказье, общая линия которой, очевидно, была во многом очень близка к степной, к собственно киммерийской.
Обратимся к ананьинской культуре в области Волго-Камы, памятники которой до недавнего времени было принято начинать с VII в. до н. э. Вещи более ранней поры для нее насчитывались единицами. К числу последних относилась, например, бронзовая рукоять железного кинжала из Ананьина, который, как предполагал Е. И. Крупнов, попал сюда как предмет ввоза с Кавказа [86, с. 203].
Благодаря успехам казанских археологов, главное, в результате трудов А. X. Халикова, ананьинская культура VIII—VII вв. до н. э. получила яркое освещение. Особенно много нового дали исследования древнейших массовых могильников в Марийской Автономной Советской Социалистической Республике. Выяснилось, что область Волro-Камы является одним из важнейших мест сосредоточения находок железных кинжалов с бронзовыми крестовидными рукоятями, а также других вещественных остатков, имеющих прямое отношение к освещению вопросов степной киммерийской культуры. По данным А. X. Халикова, на этой территории было найдено не менее 10 таких кинжалов: 5 в Старшем Ахмыловском могилышке, по одному во II Полянском и Ананьинском могильниках, в деревне Татарский Бурнашев, в с. Тояба, а в Билярске меч. В число ананьинских древностей А. X. Халиков включает также кинжалы из сел Навки и Демкино, отнесенных нами к собственно киммерийской культуре, находки которых связаны с магистральными пу-тями, идущими из степного юга в Прикамье [166, с. 275—281, рис. 1].

Предскифские кинжалы ананьинской культуры делятся на несколько вариантов. К первому варианту А. X. Халиков отнес железный меч из Билярска (рис. 71, 1), имеющий бронзовую двутавровую в разрезе рукоять с грибовидным навершием и длинным прямым перекрестием. Второй вариант представлен кинжалами с бронзовыми рукоятями из Ананьинского и Ахмыловского могильников и цельнобронзовым кинжалом из Татарского Бурнашева (рис. 71, 3—5). Рукояти у них широкие, плоские, с ажурнокольчатой орнаментацией, с плоскими или грибовидными навершиями и перекрестиями в виде коротких прямых или треугольных выступов. К третьему варианту относится наибольшее число ананьинских кинжалов (четыре из Ахмыловского и один из II Полянского могильника), отличающихся следующими особенностями (рис. 71, 6, 7): рукояти у них широкие, образованные чередующимися гладкими железными и бронзовыми полосками с циркульными кружками, с бронзовыми валиковидными навершиями и короткими перекрестиями в виде треугольников н дужек. Различаясь в деталях, эти кинжалы образуют в общем морфологически сходную группу. Клинки у них широкие, особенно у одного из ахмыловских кинжалов, и имеют продольную нервюру. Длина их 32—35 см. К четвертому варианту принадлежит железный кривой однолезвийный кинжал из Тоябы (рис. 71, 2), имеющий бронзовую круглую в разрезе рукоять с поперечной гофрировкой, кнопковидное навершие и короткое прямое перекрестие [165, рис. 55, 213].



Рис. 71. Кинжалы и мечи с крестовидными рукоятями из области Волго-Камы:
1 — Билярск; 2— Тояба; 3— Ананьинский могильник; 4 — Татарский Буриашев; 5—7 — Ахмыловский могильник.


В Волго-Камье, как это верно отмечено А. X. Халиковым, только меч из Билярска близок к мечу Киевского исторического музея. Однако, как о том можно судить по развитой форме рукояти с длинным пере-крестием, он должен быть причислен к значительно более поздним изделиям. Все остальные кинжалы носят заметные черты местного своеобразия, выраженного здесь отчетливее, чем на Северном Кавказе. В этих кинжалах никак нельзя видеть импорт с Кавказа, как считают некоторые исследователи, а исключительно продукцию местных ремесленников, подвергших киммерийские образцы значительной переработке. Эти широкие кинжалы с широкими плоскими рукоятями не находят себе точных аналогий не только в степи, но и на Северном Кавказе. В Волго-Камье в результате эволюции, некоторые звенья которой нам еще не известны, создается своя, ананьинская локальная группа кинжалов, не сливающаяся с причерноморской, отличная от кавказской, развивавшейся ближе к степной, с которой она одинакова не только по своей исходной форме, представленной мечом Николаевского могильника, но и по таким наиболее поздним образцам, как цельножелезный кинжал горы Бештау. Среди древнейших ананьинских есть и цельножелезные, но они еще не опубликованы. В Волго-Камье, как пишет А. X. Халиков, «начинают вырабатываться типы цельножелезного кинжала, образцы которых найдены в погребениях II Полянского и Старшего Ахмыловского могильников. Но этот процесс, очевидно, был прерван начавшимся воздействием скифо-сарматского мира со специфичным мечом-акинаком с почковидным, бабочковидным перекрестием» [166, с. 281].

Большой интерес представляет находка на размытом водами Куйбышевского водохранилища на Волге могильника у с. Новомордово каменных надгробных стел, имеющих вид закругленных вверху плит. На некоторых из них с соответствующей точностью изображены (рис. 72) киммерийские кинжалы и мечи с грибовидными навершиями, прямыми или скошенными вниз перекрестиями и отчетливо обозначенными наконечниками ножен, киммерийские цилиндрические боевые молотки и ананьинские древние секиры и различные рельефные и прочерченные значки [168, с. 180 и сл., рис. 1 и 5].

Благодаря открытию А. X. Халикова стало возможным выделение и собственно киммерийских степных надгробий. К их числу прежде всего следует отнести стелу из Оренбургской области, сходную по своей конфигурации со стелами из Новомордово. Она также имеет вид плиты с закругленным верхом, на которой обозначено несколько поясов, круг и горит с луком [128, с. 261, рис. 1, 7, 8} (рис. 73, 2). Связь оренбургской стелы с киммерийцами.остается, конечно, предположительной, так как место ее находки слишком удалено от Причериоморья. Несравнимо определеннее киммерийской можно признать стелу, найденную в 1971 г. в насыпи кургана у с. Белоградец в Северной Болгарии. Она имеет вид четырехгранного столба с закругленным верхом, на которой при широком портупейном поясе обозначены горит с луком, кинжал, оселок (?) и сумка (?), убранная сложным геометрическим узором (рис. 73,1) [161, с. 109—110, рис. 6].

Н. Л. Членова обнаружила в Одесском археологическом музее каменную стелу, которая числилась в нем как «причальный столб с Ольвийской пристани». Н. Л. Членова правильно поставила ольвийскую стелу в прямую культурную и хронологическую связь со стелой, стоявшей над гробницей знатного киммерийца в кургане у с. Белоградец в Северной Болгарии, с которой она сходна не только формой, но и основными деталями и составом представленных на ней предметов. По ее описанию, на стеле изображены (рис. 73, 3) пояс с горитом, оселком и двусторонней секирой [178а, с. 86—87, табл. VI, 1]. По рисунку Н. Л. Членовой можно было предполагать, что она ошибочно приняла меч за секиру, что и подтвердилось, когда Е. В. Черненко в 1976 г. осмотрел эту стелу в Одессе. Меч имеет длинную рукоять, перекрестие из двух острых треугольников и длинный клинок. Судя по такому мечу, ольвийскую стелу можно включить в круг памятников новочеркасской ступени предскифского времени.

Н.Л. Членова обращает наше внимание на связь степных киммерийских и старейших ананьинских стел с карасукскими и подтверждает свои наблюдения сравни-тельными данными. Олепные камни из Тувы и восточноевропейские находки, которые она сопоставляет, действительно близки между собой [178а, с. 81 и сл., табл. VI, 5, 6]. Благодаря этому становится вероятным, что стелы киммерийского типа в Европей ской части СССР являются также восточным привнесением, обустовленным тем самым карасукским воздействием, которым мы объясняем появление и распространение в культуре киммерийцев целой свиты предметов вооружения и конской сбруи. Находки стел в Ольвии, Белоградце и в Новомордово определеннее всего могут свидетельствовать не только о сильном восточном влиянии и его особой роли в формиро-вании позднейшей предскифской культуры в Северном Причерноморье, на Северном Кавказе, в Волго-Камье, но и о вероятности проникновения с востока, из обпастей карасукской или родственных: ей культур, сибирских племен на запад еще в конце бронзового или в самом начале железного века.

Открытие ольвийской стелы является выдающимся событием в археологии. Она обозначила новую веху на пути дальнейшего изучения позднейшего предскифского периода на юге Европейской части СССР.

Эта стела, происходящая из центральной части территории расселения киммерийцев, с их родины, впервые знакомит нас с подлинным монгентальным искусством киммерийцев.



Рис. 72. Каменные стелы из могильника у с. Новомордово на Куйбышевском водохранилище.


Н Л. Членова продолжает разработку своей гипотезы, которую она высказала несколько лет тому назад, о происхождении не только киммерииских кинжалов и мечей, но и им подобных карасукских клинков из Египта и древних Микен, в общем из Передней Азии и Средиземноморья [178а, с. 60 и сл.]. Гипотеза эта несостоятельна, так как она слишком далека от истинных задач археологии и древней истории Евразии. Поэтому мы не считаем возможным в данном случае подвергнуть ее более подробному разбору и какой-либо критике.



Рис. 73. Стелы предскифского времени;
1 — из кургана у с. Белоградец в Болгарии (лицевая и левая стороны); 2— из Оренбургской области (лицевая и левая стороны); 3 — из Ольвин.



В Центральной Европе предскифские кинжалы с крестовидными рукоятями, поставленные нами в 1952 г. в связь с восточноевропейскими [150, с. 104], встречаются в зоне распространения фракокиммерийской культуры и ее воздействия в странах Подунавья и к северу от Карпат и Чешских гор. По уточненным данным чешского археолога В. Подборского, находки таких кинжалов известны в настоящее время из следующих пунктов: с. Панад в Трансильвании в Румынии, г. Лейбниц в Австрии, с. Гамув в Горной Силезии в Польше, с. Нойендорф близ г. Герлица в ГДР, область гор Матра Б Венгрии, г. Кемарно и с. Штрамберг в Чехословакии, с. Якабхеги близ г. Печ в Венгрии. Шесть из найденных кинжалов — железные с бронзовыми рукоятями, два — цельнобронзовые. Приведем описание этих находок, имеющих большое значение для освещения изучаемой проблемы.

1. Гамув, село Рацибужского воеводства в Польше. Кинжал бронзовый (рис. 74, 4), со стройной ажурнокольчатой рукоятью с небольшим грибовидным навершием и прямым перекрестием; рукоять резко отделена от сравнительно широкого клинка с нервюрой; длина кинжала 36 см. Найден в кладе вместе с двумя бронзовыми мечами типа мориген и антеновым, ножом эсовидной формы с кольцевидным навершием и щитковой фибулой типа Гамув — Прачов [201, с. 170, рис. 25, 1; 197, с. 65, рис. 19 и 20,1, 2].

2. г. Комарно в Чехословакии. Случайная находка конца прошлого века. Железный кинжал с утраченным клинком, от которого сохранилась бронзовая рукоять (рис. 74, 8), представляющая собой тонкий круглый стержень с маленьким грибовидным навершием и прямым перекрестием. Клинок узкий, с нервюрой [201, с. 156, рис. 26, 7].

3. г. Лейбниц в Австрии. Случайная находка, поступившая в музей г. Граца в 1928 г. Короткий железный меч с бронзовой рукоятью (рис. 74, 3). Держак стержневидный, навершие круглое, перекрестие длинное прямое, клинок имеет параллельные лезвия. Длина меча 45,5 см. От ножен меча сохранилась квадратная ажурная бронзовая обойма с выступом [201, с. 156, рис. 26, ]. 

4. Область гор Матра в Венгрии. Случайная находка. Короткий железный кинжал (рис. 74, 7) с бронзовой ажурнокольчатой рукоятью, навершием в виде валика и прямым коротким перекрестием. Длина кинжала 19 см [201, с. 154, рис. 25, 10].

5. с. Нойендорф близ Герлица в ГДР. Бронзовый кинжал (рис. 74, 1), найденный в 1900 г. в кладе вместе с двумя бронзовыми же кинжалами иных типов. Имеет тонкую круглую стержневидную рукоять, маленькое шаровидное навершие и прямое перекрестие, широкий клинок с нервюрой. Длина кинжала 34 см [201, с. 156, рис. 26,2; 202, рис. 2].

6. с. Панад в Румынии. Случайная находка конца прошлого столетия. Железный кинжал (рис. 74, 6) с узким клинком, с бронзовой стержневидной рукоятью, маленьким круглым навершием и длинным прямым перекрестием. Длина кинжала 39 см [201, с. 156, рис. 26, 3].

7. с. Штрамберг уезда Новый Яичин в Чехословакии. Железный кинжал, от которого сохранилась бронзовая ажурнокольчатая рукоять с грибовидным навершием и прямым перекрестием (рис. 74, 2). Он находился в кладе вместе с шестью бронзовыми браслетами [201, с. 153, рис. 25, 2; табл. 35, 5; табл. 76, 6, 6в].

8. с. Якабхеги близ г. Печ в Венгрии. Железный кинжал (рис. 74, 5) с бронзовой плоской ажурнокольчатой рукоятью, низким валиковидным навершием, коротким прямым перекрестием и широким клинком. Длина кинжала 25 см. Найден в могиле с трупосожжением в кургане, раскопанном в 1947—1948 гг. крестьянами. Кроме того, в могиле оказались: бронзовые однокольчатые удила, трехпетельчатые стержневидные псалии, лунница, другие уздечные бляшки, железный нож, секира, наконечник копья и точильный брусок [201, с. 153, рис. 25, 3].



Рис. 74. Кинжалы и мечи с крестовидной рукоятью из Средней Европы:
1 — с. Нойендорф (ГДР); 2 — Штрамберг (Чехословакия); 3 — Лейбниц (Австрия); 4 — Гамув (Польша); 5 —Якабхеги близ г. Печ (Венгрия); 6 — Панад (Румыния); 7 — горы Матра (Венгрия); 8 — Комарно (Чехословакия).



Среднеевропейские кинжалы разделены В. Подборским на два варианта: к первому варианту он отнес кинжалы с круглыми стержневидными рукоятями, как у кинжала из с. Головятина, н назвал этот вариант головятинским. К нему на западе относятся находки из с. Панад в Румынии, с. Комарно в Чехословакии, г. Лейбница в Австрии и с. Нойендорф в ГДР. Во втором варианте, названном В. Подборским гамувским, объединены кинжалы с ажурнокольчатыми рукоятями, происходящие из с. Гамув в Польше, из гор Матра и г. Печ в Венгрии и из с. Штрамберг в ЧССР.

Головятипский и гамувский варианты кинжалов па востоке находят прямое соответствие в древностях черногоровской группы памятников. Среди них нет таких кин-жалов и мечей, которые можно было бы поставить в параллель к таким ранним черцогоровским образцам, каким является меч Киевского исторического музея. Вместе с тем, что представляется особенно важным, не находим мы в их составе и ничего, что могло бы быть поставлено в связь с новочеркасской группой, характеризующейся распространением цельножелезного оружия, а также кинжалов с бронзово-железными (биметаллическими) рукоятями.

Большим количеством предметов вооружения из железа погребальный комплекс из с. Якабхеги в Венгрии резко отличается от сплошь бронзовых по своему составу кладов из Нойендорфа и Гамува, а также от таких известных фракокиммерийских кладов, как Угра в Венгрии, Штильфрид и Гаслау-Регельсбрун в Австрии. Нередко находку в с. Якабхеги объясняют как прямой киммерийский привнос с востока, но для этого нет оснований, так как весь этот комплекс является сплошь фракокиммерийским. Если судить по наличию в его составе простой малой лунницы и круглой бляшки с круглым отверстием в середине, аналогии которым находят в материалах из Черногоровского кургана, то этот комплекс является достаточно ранним и мог бы в хронологическом отношении сдвинуть в большую древность те памятники фракокиммерийской культуры, которые содержат только бронзовые орудия, кельты, кинжалы и пр.

В. Подборский считает, что кинжалы с крестовидными рукоятями в Средней Европе распространились непосредственно с Северного Кавказа, где он, следуя Е. И. Крупнову и Газдапустаю, видит не только центр их производства, но и место происхождения [201, с. 161 — 163].

Однако сопоставление кинжалов с крестовидными рукоятями, происходящих из памятников кобанской и протомеотской культур, со среднеевропейскими не подтверждает этой гипотезы. Например, головятинский вариант, хорошо представленный на западе, почти совершенно отсутствует в находках в Предкавказье. На западе они могли быть заимствованы лишь у степных киммерийцев, как и другие киммерийские культурные элементы во фрако-киммерийской культуре. Обычность кинжалов типа Гамув с ажурнокольчатыми рукоятями в Средней Европе подсказывает нам, что в свое время они имели большое распространение у киммерийцев, хотя это еще не засвидетельствовано их находками в степях Причерноморья и в Среднем Поднепровье. Единственным исключением является кинжал из с. Навки в Пензенской губернии (рис. 20, 3).

Если судить по находкам кинжалов с крестовидными рукоятями, то можно установить, что основной период воздействия киммерийской культуры на запад был ограничен временем памятников черногоровской группы. В Среднюю Европу не проникли даже кинжалы с перекрестиями в виде острых треугольников, появившиеся в Восточной Европе не позже конца черногоровского времени (Высокая могила, Березки). В известных нам среднеевропейских образцах нельзя видеть предметы импорта с востока. Подтверждается это тем, что рукоять кинжала из Штрамберга, по данным В. Подборского, была изготовлена из семиградской бронзы, а также тем, что и все остальные западные кинжалы имеют некоторые морфологические черты, не свой-ственные восточным, собственно киммерийским изделиям.

Киммерийские кинжалы подверглись в Центральной Европе заметной местной переработке (крайне узкий клинок у кинжала из Панад, замена грибовидных наверший шариковидными и пр.) (рис. 74, 1, 3, 6). Кинжалы из Гамува и Нойендорфа (рис. 74, 1, 4) представляют собой также изделия местных бронзолитейщиков, изготовивших их по железным образцам. С подобным явлением мы встретились в материалах кобанской и ананьинской культур.

Многим предскифским кинжалам на всех территориях их распространения свойственна одна общая особенность: на рукояти, где проходит перекрестие, часто бывает особое утолщение в виде прямоугольника или трапеции. Такие утолщения, имевшие, по-видимому, определенное техническое назначение, были обычными у их бронзовых карасукских прототипов. В Восточной Европе они сохраняются как у железных кинжалов с бронзовыми рукоятями, так и у дельножелезных кинжалов (рис. 3, 7; 5, 2). Характерно также, что зачастую у кинжалов на концах перекрестий бывает одно или два отверстия. Вероятно, такие отверстия были поздним киммерийским нововведением, поскольку мы не видим их ни у карасукских, ни у старейших кинжалов с крестовидными рукоятями киммерийского типа.

Совокупность изученных находок мечей и кинжалов с крестовидными рукоятями позволяет нам выявить четыре фазы их эволюции в течение позднейшего предскифского периода (рис. 75).
Начальная фаза в нашей схеме представлена бронзовыми карасукскими образцами. В качестве руководящих форм для второй фазы служат железные мечи с бронзовыми рукоятями из Среднего Поднепровья. К их числу можно отнести и меч из Николаевского могильника, а также кинжалы из с. Суворово и Навки. Оружие этой фазы сохраняет еще немногие формы, свойственные их карасукским прототипам.

Вторая фаза безусловно соответствует черногоровской ступени.

В третью фазу мы включили кинжалы и мечи с бронзовыми рукоятями, имеющими длинные прямые перекрестия. Наряду с последними появляются перекрестия, образованные острыми треугольниками.

В эту же серию мы включили и цельножелезные кинжалы из Высокой могилы и Березки. Средняя фаза хронологически соответствует позднечерногоровской поре (что стало очевидным для Высокой могилы и кургана у с. Березки) и началу новочеркасской ступени.
Четвертую фазу мы представляем кинжалами и мечами с бронзовыми рукоятями, богато украшенными кружковыми и спиральными орнаментами, а также кинжалами с бронзово-железными рукоятями, происходящими из памятников протомеотской и кобанской культур времени новочеркасской ступени на Северном Кавказе. Цельножелезное оружие в нашей схеме для этой фазы представлено находками из Зольного и Носачевского курганов и кургана Белоградец в Болгарии, повочеркасский возраст которых не вызывает никаких сомнений. В общем четвертую фазу можно назвать собственно новочеркасской. Если вторая, черногоровская, и четвертая, новочеркасская, фазы обоснованы имеющимися археологическими данными, то средняя, повидимому, в дальнейшем подвергнется еще значительным изменениям в связи с накоплением новых и более достоверных данных, чем те, которыми мы располагаем в настоящее время.
Кинжалы и мечи носились в ножнах, изготовленных из дерева и обтянутых кожей, вследствие чего от них сохранились лишь самые незначительные остатки. Иногда ножны снабжались металлическими наконечниками, обоймами и имели сплошную металлическую отделку. В находках лучше всего представлены наконечники ножен, отливавшиеся из бронзы. Среди них как по форме, так и по качеству изготовления выделяется наконечник ножен меча, происходящего из клада литейщика на Субботовском городище (рис. 50, 3—4). Он представляет собой овальный в поперечнике, конически сужающийся книзу футляр, охваченный снизу для жесткости поперечной двутавровой в разрезе дужкой. Другие наконечники подобны ему, но выполнены проще. К их числу принадлежит бронзовый наконечник ножен кинжала (рис. 37, 5), происходящий из с. Гулы Мироновского района Киевской области. Аналогичны последнему по форме три наконечника ножен кинжалов, найденные в могильниках кобанской культуры на Северном Кавказе: они имеют вид уплощенных конических футляров, снабженных внизу поперечным дуговидным ребром. Один из них происходит из Дигории [86, табл. LXXV, 5], другой найден в могиле № 4 Эчкивашского могильника (рис. 69, б) близ г. Кисловодска [26, с. 336, рис. 20, 4], третий — при кинжале из погребения № 44 Сержень-Юртовского могильника в Чечено-Ингушетии [79] (рис. 68, 7). В скифское время бытуют наконечники иных типов.

В Прикамье подобные наконечники еще не обнаружены. Но знаменательно, что их изображения очень точно воспроизведены в кинжалах или коротких мечах на надгробных стелах (рис. 72), найденных иа могильнике Новомордово [168, с. 181, рис. 1, 2; рис. 5, 7].





Рис. 75. Схема эволюции киммерийских мечей и кинжалов на юге Европейской части СССР.
I. Карасукские прототипы: 1 — Гербино; 2 — Субботово.
II. Первая киммерийская ступень: 3—-Среднее Поднепровье; 4 — Суворово; 5 — Навки; 6 — Николаевское; 7 — Субботовское городище.
III. Средняя киммерийская ступень: 8 — Головятино; 9—Демкино; 10 — Кольцо-гора; 11 — мебельная фабрика в Кисловодске; 12— Березовский могильник; 13 — Каменномостская; 14 — мебельная фабрика в Кисловодске; 15 — Кавказ.
IV. Поздняя киммерийская ступень: 16 — Благодарное; 17 — Абадзехская; 18 — Кубанский; 19 - Балки (Высокая могила); 20 — Березки; 21 Березовский могильник; 22 — Каменномостская. 1, 2 — бронза; 3—18, 21—22 — бронза и железо; 19—20 — железо.


Весьма интересно, что один такой же простой бронзовый наконечник ножен найден и в Средней Европе. Он оказался при цельножелезном мече в могиле № 169 могильника близ Брно-Обрджаны в Моравии, являющемся точным вопроизведением известных образцов западных бронзовых мечей с язычковой рукоятью [201, с. 113, табл. 59, 6, 7].

В. Подборский в качестве наконечников ножен описал три крупных конических футляра из Венгрии, о которых речь подробнее будет ниже [201, рис. 25, 6, 7]. Аналогичный им экземпляр известен из Северного Причерноморья (курганы ус. Суворово на Измаильщине). Особенно много таких «наконечников ножен» обнаружено в могильниках древней ананьинской культуры в Прикамье. Основываясь на обстоятельствах находок, А. X. Халиков считает их принадлежностями боевых портупейных поясов.



Рис. 76. Заупокойные дары из погребения 1921 г. на Каменномостском могильнике кобанской культуры в Кабарде:
1 — кинжал; 2 — точильный брусок; 3 — наконечник копья; 4, 5 — уздечные бляшки. 1 — бронза и железо; 2 — камень; 3 — железо; 4, 6 —бронза.


Обоймы от ножен встречаются значительно реже, чем наконечники. Из Северного Причерноморья известна золотая обойма, найденная в погребении № 2 Высокой могилы около с. Балки на Запорожье (рис. 5, 3). В функциональном отношении с ней можно сопоставить бронзовую обойму от ножен железного меча с крестовидной бронзовой рукоятью из Лейбница в Австрии (рис. 74, 3), имеющую вид ажурной квадратной рамки с боковым выступом [201, с. 157, рис. 26, 1].

Бронзовые или отделанные сплошь бронзой ножны кинжалов найдены в двух случаях на противоположных концах киммерийского мира: в Венгрии и в Прикамье.

В Венгрии такие ножны оказались при железном кинжале с бронзовой крестовидной рукоятью из кургана в с. Якабхеги близ г. Печ, но от них сохранились лишь незначительные остатки [58, с. 75, рис. 16]. В другом случае бронзовые литые ножны оказались при цельнобронзовом кинжале из Татарского Бурнашева в Волго-Камье (рис. 71, 4). От них сохранилась верхняя половина, состоящая из продолговатой обоймы-приемника с петлей для крепления к портупейному поясу и узкого ажурного футляра. Кинжал вкладывался в ножны так, что его перекрестие оказывалось совсем утопленным в приемнике [166, с. 279, рис. 1, 5].

Значительный интерес для нас представляет длинный золотой наконечник или, точнее, обивка нижней части ножен цельножелезного кинжала из кургана «Птичата могила» у с. Белоградец в Северной Болгарии, украшенная напаянными перегородками с насечками под зернь, образующими кружки, овальные медальоны и типичные для киммерийского искусства четырехлепестковые розетки с янтарными глазками в гнездах (рис. 9, 2). Находка эта существенно обогащает наши знания как о составе, так и о характере материальной культуры киммерийцев новочеркасской ступени.

Остановимся еще на вопросе смены киммерийских мечей и кинжалов скифскими акинаками. Мы уже давно пришли к выводу, что те и другие не связаны между собой никакими промежуточными переходными формами, но особенно очевидно стало это после того, как были найдены предскифские цельножелезные кинжалы с крестовидными рукоятями, которые и в новом металле продолжали изготавливаться по местным древним образцам, праформы которых были созданы в карасукской культуре. О том, что скифский акинак по своей форме не зависит от предскифского оружия в Восточной Европе, писали и А. И. Мелюкова и А. X. Халиков.
Благодаря удачному стечению обстоятельств в настоящее время мы имеем возможность значительно лучше, чем это было возможно раньше, проследить процесс смены на юге Европейской части СССР доскифских кинжалов и мечей скифскими. Особенно важно то, что в нашем распоряжении имеются кинжалы той и другой культур, стоящие очень близко друг от друга во времени. К числу таких предскифских комплексов вещей, которые датируются уже началом собственно скифского периода, прежде всего принадлежит набор вещей из кургана, раскопанного в 1921 г. на Каменномостском могильнике (рис. 76). Он состоит из киммерийского железного кинжала с бронзово-железной рукоятью, железного наконечника копья, оселка, круглой выпуклой бронзовой бляхи и бронзовой бляхи для перекрещивающихся уздечных ремней с когтевидным выступом в скифском зверином стиле. Археологи-кавказоведы, учитывая наличие в этом комплексе бронзовых блях скифского типа, датируют этот экземпляр железного кинжала VI в. до н. э. [86, с. 203].

Нам представляется, что методически более правильно возраст захоронения Каменномостского могильника определять не по скифским, а по найденным в нем доскифским вещам, которые могут указывать, что это захоронение относится к самому началу скифского периода, по-видимому, ко времени не позднее середины VII в. до н. э. приблизительно к поре первой встречи скифской культуры с культурами доскифского периода в Восточной Европе. Очевидно, бляшки с когтевидным выступом являются особенно ранними в скифской культуре, что подтверждают, например, материалы урартийского городища Кармир-Блура, где такого рода бляшки, как и в VI в. в Скифии, входят в состав обычных уздечных наборов.



Рис. 77. Бронзовые изделия из скифского кургана у хут. Алексеевского близ г. Ставрополя:
1 — наконечники стрел; 2, 3 — бляшки; 4 — колокольчик; 5— кольцо от удил; 6 — удила; 7 —псалий.



Очевидно, погребение, раскопанное в 1921 г. на Каменномостском могильнике, принадлежит к той группе предкелермесских памятников на Северном Кавказе, первый опыт выделения которых был в свое время удачно осуществлен А. А. Иессеном. К их числу он отнес курган у хут. Алексеевского близ Ставрополя (рис. 77), в котором помимо преобладающих скифских вещей самого раннего типа оказались большие бронзовые кольца с подвижными муфтами от конской сбруи, свойственные уздечным наборам предскифской группы Новочеркасского клада [60, с. 117—118, рис. 7].

Еще более важным для нас является погребальный набор вещей, найденный у Лермонтовского разъезда близ г. Пятигорска в 1950 г. По преобладающему составу вещей комплекс этот вполне типичен для памятников группы Новочеркасского клада (рис. 78). В нем имеются: бронзовые удила с двукольчатыми концами, трехпетельчатые псалии с концом в виде изогнутой лопасти, разные бронзовые уздечные предскифские бляшки, бронзовый и железный наконечники копий кобанского типа. Вместе с такими предскифскими вещами в этом наборе оказался скифский железный акинак, в чем и заключается исключительная достопримечательность находки у Лермонтовского разъезда.

Отмечая особое значение факта такого сочетания вещей, А. А. Иессен по каким-то причинам не дал в свое время достаточно подробное описание скифского акинака и не привел его рисунка [60, стр. 122—123, рис. 12]. Таким образом, скифский акинак из Лермонтовского разъезда, как неопубликованный, не привлек к себе должного внимания исследователей.
Благодаря любезному содействию В. Б. Виноградова и научного сотрудника Пятигорского краеведческого музея Г. Е. Афанасьева мне удалось получить рисунок этого кинжала. Интересующий нас кинжал, или короткий меч, имеет сравнительно узкий, постепенно сужающийся к острию клинок, низкое бабочковидное перекрестие и плоскую рукоять. Навершие утрачено. Длина кинжала 43 см, длина клинка 33 см, ширина клинка 2,8 см.



Рис. 78. Комплексная находка 1950 г. у Лермонтовского разъезда близ Пятигорска:
1 — акинак; 2, 3 — наконечники копий; 4 —удила; 5—7 — псалии; 8, 9 — принадлежности узды; 10 — бляшка; —браслет. 1, 2 — железо, 3—11 — бронза


Погребение 1921 г. Каменномостского могильника, курган у хут. Алексеевского и находка у Лермонтовского разъезда одинаково демонстрируют факт встречи предскифской культуры со скифской на Северном Кавказе, имеющий непреходящее значение для понимания тех историкокультурных процессов, которые протекали в киммерийской степи на юге Европейской части СССР. Рассматриваемые памятники отчетливо датируются одним временем — очевиднее всего, еще первой половиной или самое позднее серединой VII в. до н. э.

Акинак из Лермонтовского разъезда особенно важен тем, что он прочнее всех других находок скифских кинжалов и мечей датируется самым концом предскифского периода.



Рис. 79. Раннескифские мечи и кинжалы:
1 — Кармир-Блур; 2—4 — Самтаврский могильник в Грузии; 5 — с. Нагиенид в Трансильвании (Румыния); 6, 7 — с. Кумбулта в Северной Осетии; 8 — с. Марычевка в Куйбышевской области. 1—4, 8 — железо; 5— 7 — бронза и железо


К числу весьма ранних для скифской культуры со значительной долей уверенности можно отнести железные кинжалы и мечи из Самтаврского могильника [193, табл. 5] в Грузии (рис. 79, 2—4), сопровождающиеся в захоронениях бронзовыми наконечниками стрел жаботинского типа и костяными псалиями очень ранних типов, и из урартийского городища Кармир-Блур [126, с. 177, рис. 6] второй половины VII в. до н. э. (рис. 79, 1). Мечи из Мельгуновского и Келермесских курганов можно датировать рубежом VII—VI вв. до н. э. К числу весьма ранних принято также относить цельнобронзовые и железные акинаки с бронзовыми рукоятями скифского типа. Это бронзовый кинжал из с. Томашевки Каменского района Черкасской области [16, с. 146, табл. XI, 6] (рис. 80, 2), близкий по своему типу к бронзовым мечам из г. Степняка в Северном Казахстане [172, с. 44, рис. 22, 5] (рис. 80, 3) и из совхоза «Кызыл-Ty» близ г. Актюбинск [138, с. 15; с. 101, рис. 1, 1] (рис. 80, 11). Кинжалы и акинаки скифского типа с бронзовыми и бронзово-железными рукоятями известны нам из следующих мест (рис. 79, 5—7; 80, 6, 7, 9): с. Нагиепид в Трансильвании [204], с. Галиат [86, табл. XXX, 2, 3] и с. Кумбулта в Северной Осетии [104, табл. XCV и XXXII], бугор Стеньки Разина близ г. Камышина [138, с. 10—11, рис. 1, 4], с. Лопатино в Пензенской области [101, с. 242, рис. 1, 1, 2].



Рис. 80. Мечи и кинжалы раннего скифского типа:
1 — Лермонтовский разъезд у Пятигорска; 2 — с. Томашевка Черкасской области; 3 — г. Степняк, Северный Казахстан; 4 — с. Райгород Черкасской области; 5 — с. Марычевка Куйбышевской области; 6 — с. Галиат, Северная Осетия; 7 — г. Камышин Волгоградской области; 8 — Лугавской могильник в Татарской АССР; 9 — с. Лопатино Пензенской области; 10— Семипалатинск; 11 — совхоз «Кызыл-Ty» около г. Актюбинска. 1, 5, 8 — железо; 2, 3, 10, 11 — бронза; 4, 6. 7, 9 — бронза и железо.



Из перечисленного выше к акинаку из находки у Лермонтовского разъезда по форме бабочковидного перекрестия ближе всего стоит бронзовый кинжал из с. Томашевки.
Другой тип старейших скифских акинаков характеризуется наличием сердцевидного перекрестия. Хорошими примерами этого типа служат мечи из Самтаврского могильника, а также из Мельгуновского и Келермесских курганов. Акинаки с бронзовыми и биметаллическими рукоятями архаических типов существовали не только в VII, но, как это устанавливает А. И. Мелюкова, и в VI в. до н. э. К числу позднейших хорошо датируемых принадлежит, например, железный кинжал с бронзовой рукоятью из кургана у с. Райгород Каменского района Черкасской области, относящегося по найденному в нем чернолаковому килику ко времени не позже середины VI в. до н. э. [109, с. 47]. От более древних кинжал этот отличается деформированностью своего сердцевидного перекрестия (рис. 80, 4).

Приведенные материалы точно свидетельствуют, что смена доскифских кинжалов и мечей скифскими происходила приблизительно в середине VII в. до н. э. На юге Европейской части СССР скифские по сравнению с киммерийскими были новыми не только по формам, но и по некоторым другим особенностям. Как мы уже отмечали, у киммерийских кинжалов (как с бронзовыми рукоятями, так и у цельножелезных) на средине перекрестия часто имеется продольное трапециевидное или прямоугольное утолщение, которое сохраняется от карасукских образцов. У скифских же акинаков такого рода утолщения отсутствуют. Это относится не только к железным акинакам, но и к акинакам с биметаллическими рукоятями и даже цельнобронзовым. Отсюда следует, что скифские акинаки складывались в иной культурной среде, что мастера, изготовлявшие их, не были связаны преемственностью с доскифским кузнечным производством в Северном Причерноморье. Обращает на себя внимание также и то, что у скифских акинаков отсутствует декорировка, особенно свойственная многим киммерийским мечам позднейшего периода. Только цельножелезный меч из Марычевки в Куйбышевской области (рис. 79, 8; 80, 5) имеет рукоять, покиммерийски украшенную кольцевидным и спиральным орнаментом. На глубокую древность меча (не позже второй половины VII в. до н. э.) по связи его с предскифскими образцами обращает наше внимание К. Ф. Смирнов, считающий, впрочем, что на перекрестии изображены сильно стилизо-ванные головки грифонов [138, рис. 1, 10; 139, с. 31, рис. 77, 22].



Рис. 81. Бронзовые кинжалы и мечи из Южной Сибири:
1 — Горный Алтай; 2, 3 — с. Абаканское Минусинского округа; 4 — верховья р. Оби; 5 — с. Шивера Красноярского округа; 6 — с. Крапивино; 7 — с. Яново; 8 — с. Шушенское (6—8 села Минусинского округа).



Приведенные данные убедительно свидетельствуют о том, что скифский акинак не связан своим происхождением с Северным Причерноморьем. М. И. Артамонов пишет, что акинаки скифского типа известны по находкам в ряде памятников конца бронзового и начала железного века в Иране и заключает, что скифы заимствовали это свое главное оружие во время пребывания в Передней Азии [6, с. 40]. Утверждение это глубоко ошибочно и не может быть подтверждено никакими археологическими данными. Родина акинаков, как и всего прочего скифского, находилась где-то в Сибири или в Центральной Азии. Знакомство с находками бронзовых кинжалов и мечей на территории Минусинской котловины, на Алтае и в Туве убеждает нас в том, что в глубинах Азии на карасукской основе стали вырабатываться акинаки скифского типа (рис. 81). Происходило это приблизительно в ту же историческую эпоху, когда на подобной же карасукской основе началось формирование железных мечей и кинжалов с крестовидными рукоятями у киммерийцев и соседних с ними племен на территории Восточной Европы. И та и другая эволюции, происходившие параллельно во времени, привели к созданию различных по типам предметов вооружения, сохранивших в своих формах отчетливые общие морфологические восточные элементы. Судя по имеющимся сейчас материалам, выработка форм скифского акинака в культурах позднего бронзового века в глубинах Азии [130] будет так же отчетливо прослежена в дальнейшем, как это удается уже сейчас установить для киммерийских кинжалов с крестовидными рукоятями в Европейской части СССР.

В итоге произведенного исследования мы пришли к следующим выводам:

1. На юге Европейской части СССР, повидимому, еще в срубной культуре, не позднее белозерского времени, в X или в начале IX в. до н. э. получают распространение привнесенные из глубин Азии бронзовые карасукские кинжалы и мечи. На их основе в позднейшей предскифской киммерийской культурной среде в Степном Причерноморье создаются новые, более совершенные по своим формам и боевым качествам железные мечи и кинжалы с бронзовыми крестовидными рукоятями. Начало их массового распространения следует относить в Восточной Европе ко времени не позже середины IX в. до н. э.

2. Значительное количество находок таких кинжалов позволяет установить, что они прошли большой путь развития — от бронзовых до цельножелезных. Изучение их эволюции, прослеживаемой отчасти даже в деталях, стало возможным благодаря тому, что бронзовые рукояти у них изготавливались в формах по восковым моделям, чем и была обусловлена их непрестанная модификация. Наличие же большого количества вариантов этих кинжалов позволяет выяснить общий ход их распространения в Европе: возникнув в киммерийской степи, они затем появляются в Среднем Поднепровье, позже на Северном Кавказе и наконец в Волго-Камской области. В Центральной Европе они стали применяться едва ли позже, чем, например, у кобанских племен Предкавказья, а вышли из употребления значительно раньше, чем в Европейской части СССР.

3. Главной типологической особенностью киммерийских кинжалов и мечей является крестовидная форма рукоятей, сохраняющаяся вплоть до конца предскифского периода. Эти кинжалы и мечи не переходят в скифские акинаки, которые, таким образом, являются в Европейской части СССР нововведением, обусловленным результатом скифского вторжения из глубин Азии в Северное Причерноморье приблизительно в первой половине VII в. до н. э.
Последователи гипотезы причерноморского автохтонного происхождения скифов настаивают на том, что акинаки скифского типа были заимствованы скифами в странах Передней Азии во время их походов в VII в. до н. э. Однако это мнение не может быть подтверждено никакими сравнительными данными, так как в переднеазиатских странах их прототипы совершенно отсутствуют, и наоборот, акинаки скифских образцов, как и наконечники стрел скифского типа, получили распространение в странах Древнего Востока лишь в результате названных скифских походов, о которых сообщают античные авторы и ассирийские клинописи.
Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Тамара Т. Райс.
Скифы. Строители степных пирамид

Вадим Егоров.
Историческая география Золотой Орды в XIII—XIV вв.

под ред. Е.В.Ярового.
Древнейшие общности земледельцев и скотоводов Северного Причерноморья (V тыс. до н.э. - V век н.э.)

Тамара Т. Райс.
Сельджуки. Кочевники – завоеватели Малой Азии

коллектив авторов.
Тамерлан. Эпоха. Личность. Деяния
e-mail: historylib@yandex.ru
X