Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама


Loading...
Тамара Т. Райс.   Сельджуки. Кочевники – завоеватели Малой Азии

Глава 2. История сельджуков рума

У Великих Сельджуков существовал унаследованный от предков-кочевников обычай назначать своих ближайших родственников-мужчин на посты наместников султана в отдаленных районах. Каждому из таких наместников достаточно большая свобода предоставлялась до тех пор, пока он признавал султана в качестве верховного правителя и принимал его решения по всем аспектам внешней политики. В соответствии с этой традицией Великие Сельджуки также давали право некоторым побежденным монархам сохранять свои троны при условии, что они становятся вассалами султана. Постепенно круг наместников расширился: в него вошли и военачальники, отличившиеся на поле боя. Позднее не кто иной, как Низам ал-Мульк, выступал за возрождение системы выплаты денежных вознаграждений за проявленную в бою отвагу. Ему не удалось добиться того, чтобы это предложение было принято, но и в дальнейшем он постоянно стремился подчеркнуть, что факт дарования человеку земельного надела не дает награжденному права относиться к местному населению как к своим крепостным и не позволяет требовать с них никаких других выплат, кроме довольно скромной суммы. Система управления в целом была организована таким образом, чтобы максимально загрузить потенциальных претендентов на престол решением административных вопросов и, следовательно, отвлечь их от мыслей о заговорах против верховной власти. Тем не менее и эта система имела определенные недостатки. Вожди небольших кочевых племен особенно склонны к интригам, подозрительности и зависти; приближенные наместника часто способствовали росту таких настроений, а чувство ответственности, которое иногда является следствием родственных отношений, больше не сдерживало амбиции. Поэтому со стороны тех самых наместников, которые должны были бы быть полностью удовлетворены поручением суверена управлять землями, часто случались измены верховному правителю. Соответственно, чтобы поддерживать в своей обширной империи порядок, султаны были вынуждены постоянно находиться начеку и в полной готовности отправиться из одного ее отдаленного уголка в другой. Вследствие всего сказанного выше, по мере роста империи власть правителей из династии Великих Сельджуков стала ослабевать, а их не занимавшие высокого положения при дворе родственники и местные эмиры (многие из них тюрки по происхождению – в противоположность государственным служащим, которые были главным образом персами или арабами) стали без промедления использовать малейшую возможность для того, чтобы служить своему монарху лишь на словах, поэтому постепенно отдаленные провинции империи сельджуков отделились от нее.

СУЛЕЙМАН (1077–1086)

Одержанная Алп Арсланом в Манцикертском сражении победа открыла сельджукам дорогу в Малую Азию, однако, когда этот султан вместо того, чтобы воспользоваться данным преимуществом, принял решение выступить в поход против хорезмского шаха, выбор военачальника, которому предстояло доверить управлять западными провинциями страны, приобрел особую важность. Сейчас невозможно сказать, к каким средствам прибегал Сулейман, юный отпрыск царской крови, чтобы получить эту должность. Дело в том, что, хотя он и доводился двоюродным племянником Алп Арслану, был сыном Куталмыша – того самого человека, который пусть и сохранил верность Тогрулу, но претендовал на трон, освободившийся в связи со смертью последнего, и погиб в сражении у Рея, борясь за этот трон. Все же с отбытием Алп Арслана именно Сулейман стал ответственным за все происходящее на северо-западе страны. Эта должность была далеко не синекурой, она требовала наличия у занимавшего ее человека соответствующих навыков, ведь сельджуки считали, что с кончиной императора Романа заключенный после Манцикертского сражения мирный договор утратил силу. Задачей Сулеймана было управлять захваченными территориями таким образом, чтобы дать понять пришедшим в эти земли мелким племенным вождям и кочевникам-тюркам, что хозяева этих земель – сельджуки, и одновременно вести подготовку к возобновлению боевых действий против Византии.

Правивший в Константинополе любитель книг и пацифист император Михаил пришел в ужас от грозящей Византии с востока опасности. В панике он посылал горячие мольбы о помощи папе Григорию VII. Последний, хотя и несколько менее страстно, призвал всех христиан оказать помощь православным. Тем временем Михаил, сильно встревоженный тем, что западный мир не торопится отвечать на его отчаянные призывы, попытался собрать войско. В спешке он брал в него всех наемников, каких только мог. В числе офицеров, которых он таким образом завербовал, был норманн Руссель из Байлеула – вероятно, один из самых алчных и ненадежных баронов из числа стекавшихся в Константинополь в надежде получить максимум выгод от обоих миров, ведь в походах можно было приобрести кое-что из богатств Леванта и одновременно, выполняя богоугодную миссию, обеспечить спасение своей души.

Русселю удалось завоевать доверие Михаила, однако впоследствии в критический момент вероломный норманн бросил войско греков на произвол судьбы и, самым возмутительным образом нарушив клятву верности, отправился завоевывать себе земельный надел в Анатолии. Тем не менее приведенный пример не дает полного представления о коварстве этого человека: не будучи до конца уверенным в успехе своего замысла, он не замедлил попросить о помощи Сулеймана – самого опасного врага греческого императора. Оценив выгоду, которую можно извлечь из такого альянса, Сулейман с готовностью согласился объединить усилия с христианином; вместе им было совсем несложно разбить армию императора у Армориума (примерно в 55 километрах к западу от нынешнего города Сиврихисар). Командовавший войском византийцев Иоанн Дука был схвачен, а затем в Никомедии (Измиде) Руссель короновал его императором.

После коронования Иоанна Дуки по всей Византии начались беспорядки; они продолжались около двадцати лет, временами принимая характер настоящей гражданской войны. Малик-шах, унаследовавший трон Великих Сельджуков, наблюдал за этими событиями со вниманием, отмечая, что искусность Сулеймана в дипломатии не уступает его умениям в военной сфере. Примерно в 1077/78 году Малик-шах убедился, что Сулеймана можно назначить правителем Рума. Вполне возможно, что это назначение помогло Михаилу, по-прежнему находившемуся в шоке от предательства союзника-норманна, принять решение последовать примеру создавшего опасный прецедент Русселя и в свою очередь обратиться к Сулейману за помощью в борьбе против мятежников. Прежде чем послать ответ, Сулейман посоветовался со своим сюзереном Малик-шахом. Султан не заставил себя ждать с ответом, ведь он тоже очень хорошо понимал, что можно получить от такого сотрудничества.

Таким образом, Сулейман смог вступить на территорию собственно Византийской империи как добрый союзник ее правителя. В Византию, которую страстно желал покорить, он вошел во главе весьма многочисленного войска. Сельджуку везло: вскоре он смог захватить Русселя, однако, нарушая обещание, он отказывался доставить его императору до тех пор, пока тот не заплатил за норманна солидный выкуп. Получив Русселя, византийцы недолго продержали его в пленниках: дело в том, что одновременное появление в 1078 году еще двух претендентов на трон вынудило императора объединить вокруг себя всех способных оказать ему помощь союзников. Руссель был выпущен на свободу в обмен на обещание защищать законного императора.

Два претендента, почти одновременно заявивших о своих претензиях на трон, появились в разных частях империи. Один, Никифор Вотаниат, пришел с запада. Добравшись до Адрианополя, он объявил себя императором, после чего продолжил поход на Константинополь. Другой мятежник, Никифор Вриенний, действовал в Малой Азии, где вербовал в свою армию беженцев-греков из Манцикерта. Его кампания не пользовалась большой поддержкой, а войско было таким маленьким, что он тоже решил обратиться за помощью к Сулейману! Согласившись помочь еще одному христианину, сельджук с удовольствием внес неразбериху в и так уже запутанную ситуацию. Получилось, что объединенные войска мятежников-греков и вступивших на территорию империи сельджуков продвигались по ней вместе. Сначала они взяли Кизик, а потом Никею, где претендент на трон был провозглашен императором. Затем, продолжая идти бок о бок, обе армии вошли в Никомедию. Оттуда они двинулись в направлении Халкедона с тем, чтобы из Халкедона добраться до Хризополя (ныне Кадикой) – города, расположенного на азиатском побережье Мраморного моря. Там они разошлись; в то время как греческий военачальник морским путем отправился в Константинополь, где намеревался сместить императора и стать полновластным владыкой, сельджук расположился на азиатском побережье, откуда за сверкающей морской гладью он видел город – сердце христианского мира, воплощение имперской мощи.

Приход к власти в 1078 году Никифора Вриенния спровоцировал начало нового восстания греков Малой Азии. Его возглавил генерал Никифор Мелиссен, который по сложившемуся к тому времени у мятежников-христиан этого региона обычаю тоже обратился за помощью к Сулейману. И вновь сельджуки ее оказали, и вновь плечом к плечу войска христиан и мусульман вошли в Вифинию. Византийские гарнизоны этой области, в значительной степени состоявшие из турецких наемников, сдались сельджукам, ведь турки считали их родственниками по крови. В результате численность войска Мелиссена уменьшилась настолько сильно, что он был вынужден отказаться от мысли идти на Константинополь. Вместо этого он решил обосноваться в Вифинии и попросил своего союзника вывести войска с его территории. Однако на этот раз Сулейман не согласился выполнить просьбу грека, а генерал был не в состоянии настоять на своем, поэтому Сулейман имел возможность воспользоваться ситуацией и захватить Лидию и Ионию. Он основал там первый эмират Сельджукидов на земле Анатолии. В 1078 году он провозгласил Никею столицей, а себе взял титул султана.

НИКЕЯ-СТОЛИЦА

Теперь султан смог сделать передышку и оценить сложившееся положение. Для него оно действительно было весьма завидным: несмотря на то что у него в тылу оставались многочисленные тюркские князьки, причем некоторые из них объявляли себя автономными правителями довольно больших территорий, сельджуки, тем не менее, овладели очень широкой полосой земель, где контролировали много имеющих важное значение городов. Покоренные земли составляли настоящее царство, ведь они простирались от Армении, значительная часть которой находилась в руках сельджуков почти до Геллеспонта, включая большинство районов Малой Азии и многие юго-восточные территории, прежде принадлежавшие эмиру Алеппо. На западе, неподалеку от Смирны (Измира) имелся весьма привлекательный участок земли могущественного тюркского эмира Цакаса, выполнявший функции своего рода ничейной земли, претендовать на которую избегали как греки, так и сельджуки – греки по причине слабости, а сельджуки потому, что, в отличие от самого Цакаса, они не смогли правильно оценить преимущества контроля над морским портом.

Рис. 2. Карта империи Сельджукидов; подробнее показаны территории, где правили Сельджуки Рума

Отсутствие у Сулеймана интереса к этому западному региону и неспособность понять ценность владения данным выходом к морю отчасти были связаны с тем, что он сосредоточил внимание на Сирии и Египте, близких и понятных ему по религии и исламской культуре. Именно эти страны вызывали его интерес и подогревали амбиции. Несмотря на одержанные впечатляющие победы, он не мог всерьез предположить, что когда-нибудь бросит вызов всесильной Византийской империи и покорит ее; его выбор Никеи в качестве столицы, вероятно, объяснялся выгодным географическим положением этого города, а не желанием унизить греческого императора. Дело в том, что благодаря расположению Никеи прямо на пути из Константинополя в Иерусалим она была очень удобной точкой, откуда можно было одновременно контролировать и Малую Азию, и Сирию.

Когда Сулейман объявил Никею столицей, у жителей Малой Азии началось что-то вроде паники. Беженцы – тюрки-кочевники смешались с напуганными христианами, искавшими убежища за пределами подвластных сельджукам земель; многие армяне бежали в еще принадлежавшие Армении земли в Тавре и Антитавре, который они называли Малой Арменией. Представление о том, насколько глубокое впечатление произвело это событие на христианский мир в целом, в определенной степени дают многочисленные упоминания имени Сулеймана в столь популярных в то время в Западной Европе сказаниях об отважных воинах.

А в Константинополе в 1081 году на трон взошел новый император Алексей. Что касается азиатской части империи, то там он столкнулся с такой ситуацией, на урегулирование которой не мог рассчитывать до тех пор, пока не восстановит порядок в своей столице и в западных регионах страны. Несмотря на то что решение этой задачи заняло пять лет, уже к 1083 году он был готов обратить свой взор на восток. Намереваясь вернуть утраченные земли в Азии, он пересек Мраморное море и пошел войной на Сулеймана. Сельджук отступил, по обычаю кочевников сжигая за собой зерно. Опасаясь голода в том случае, если он продвинется слишком далеко, Алексей размышлял, что делать дальше – атаковать Иконий (Конью) или Филомелию (Акшехир). По утверждению его дочери, он решил эту проблему следующим образом: написав на листках бумаги названия обоих городов, провел ночь в молитвах; наутро на заре «в присутствии всех» священник выбрал одну из сложенных бумажек и прочел название города – это была Филомелия. Император привел войско к Филомелии и вынудил противника выйти на бой. Борьба Сулеймана с византийцем была долгой. В ее ходе погиб сын императора Андроник Порфирогенет, однако Сулейману все же пришлось сдать византийцам Никомедию, а на последовавших за этим переговорах султан был вынужден согласиться на одну из форм вассальной зависимости. Правда, и император должен был отдать некоторые территории сельджукам, хотя и представил дело так, будто уступил их султану на правах колонии.

Когда статус-кво был определен, мысли Сулеймана вновь обратились к востоку. В 1086 году, оставив жену и детей в Никее, он отправился в Антиохию, рассчитывая в ходе молниеносного рейда взять этот город. Однако оборона Антиохии была надежной, и ему пришлось стать лагерем у ее стен. Городом в то время правил армянин по имени Филарет. В ходе осады либо он, либо его сын оказался предателем и помог сельджукам тайно проникнуть в город и захватить его. Падение Антиохии дало султану возможность объявить о своей независимости от Великих Сельджуков. Это заявление обеспокоило сирийских князей, соседом которых стал Сулейман. Объединившись в коалицию, они послали Сулейману вызов на бой. Сельджук ответил на угрозу, начав наступление на Алеппо. Правитель города ударился в панику и бросился за помощью к Тутушу из Сирии, брату Великого Сельджука султана Малик-шаха. Завистливый и подозрительный Тутуш счел случай подходящим и с готовностью поспешил на выручку городу, которому грозила опасность. Противники встретились почти на полпути из Алеппо в Антиохию, там в 1086 году и состоялось сражение.

Битва была долгой и яростной, но ее исход оставался неясным до тех пор, пока, как писала Анна Комнин, бой не перешел в рукопашную схватку. Тогда ряды воинов Сулеймана внезапно расстроились, и они бежали. Поняв, что не может прекратить панику, султан тоже бросился искать спасения. По словам этой греческой княжны, «когда Сулейман решил, что нашел безопасное место, он положил свой щит на землю и сел на него. Но оказалось, что за ним по следу шел человек Тутуша, который и сказал, что Тутуш желает его видеть. Услышав это, Сулейман быстро выхватил из ножен меч и глубоко вонзил его себе в живот. Такой жалкой была смерть этого подлого человека».

Неожиданная кончина Сулеймана и масштабы его поражения нарушили политическую стабильность в Анатолии. Сразу же начались стычки между различными тюркскими князьками, предъявившими претензии на освободившийся трон. Правитель Великих Сельджуков Малик-шах воспользовался нестабильностью ситуации и вмешался, ведь он тоже с довольно большим опасением наблюдал за стремительным подъемом Сулеймана к вершинам власти. Вновь обретя полный контроль над Малой Азией, он поручил двоим генералам управлять Румским султанатом, а в качестве заложника забрал с собой в Исфахан второго сына Сулеймана – дело в том, что старший сын последнего уже томился в неволе в Ираке. После смерти Малик-шаха в 1092 году трон унаследовал Баркиярук. По сравнению с отцом новый правитель был более слабым и добрым человеком; одним из первых его указов после прихода к власти был указ об освобождении сына Сулеймана, который после выхода из неволи в тот же год объявил себя султаном сельджуков Рума Кылыч Арсланом I.

КЫЛЫЧ АРСЛАН I (1092–1107)

Возвратившись в Никею, Кылыч Арслан увидел, что вновь взять события под контроль не так-то просто. Дело в том, что после смерти Сулеймана в столице самостоятельно обосновался мятежник-турок по имени Абу-л-Касим, который привел султанат в состояние хаоса. Не замедлил внести свой вклад в нестабильность ситуации и византийский император, который действовал в этом направлении всеми доступными ему методами, кроме открытых военных действий, и к 1096 году все указывало на то, что благодаря всего лишь проводимой им политике будет положен конец правлению Сельджукидов в Малой Азии. И действительно, грекам ситуация казалась настолько благоприятной, что крестоносцы смогли настоять на том, чтобы император присоединился к ним, и они вместе предприняли попытку изгнать мусульман из Малой Азии. При этом крестоносцы преследовали цель вновь открыть для паломников дорогу в Святую землю. В соответствии с этим планом часть войска Первого крестового похода, возглавляемая Вальтером по прозвищу Голяк, отправились изгонять сельджуков из Никеи. Но из-за того, что в войске отсутствовала дисциплина, а его руководство было неумелым, и даже несмотря на то, что у Кылыч Арслана не оставалось времени на то, чтобы должным образом подготовиться к сражению, султану было совсем нетрудно выиграть его. Легкость, с которой он это сделал, в дальнейшем сослужила ему плохую службу, поскольку он стал недооценивать боеспособность войск христиан.

ДИНАСТИЯ ДАНИШМЕНДИДОВ

Если бы Кылыч Арслан правильно оценил всю серьезность исходящей со стороны христиан угрозы, он едва ли выбрал бы этот момент для того, чтобы оставить столицу и пойти на восток воевать с Данишмендидом, правившим в регионе Сивас – Кайсери, который, подстрекаемый византийцами, начал наступление на Малатью (Мелитена). Как и сельджуки, Данишмендиды были тюрками. Основатель их династии Тайлу, вероятно, настолько хорошо владел персидским и арабским языками, умел читать и писать на них, что позволяло ему быть учителем, а выбор этой профессии, без сомнения, и объяснял имя, которое носила династия. За двадцать лет, минувших с тех пор, как они впервые появились в Анатолии, придя туда вслед за сельджуками, Данишмендиды стали эмирами региона, куда в конце концов вошли Токат, Никсар, Эльбистан и Малатья и который на северо-западе простирался до Кастамону – колыбели византийской династии Комнинов. К концу века, при Гюмюштегине Малик Гази династия достигла наибольшего расцвета; Данишмендидам удалось распространить свою власть даже на Киликию. Великие Сельджуки отметили это достижение, пожаловав им черный штандарт– символ власти. Таким Аббасиды награждали племенных вождей, ставших их вассалами с правом автономии. Обладание знаменем ставило Данишмендидов в иерархии выше Кылыч Арслана; последний отнюдь не был намерен проигнорировать этот факт, и, кроме того, он хотел отомстить им за былое.

Кылыч Арслан шел на восток на битву с Данишмендидом, не обуреваемый дурными предчувствиями, оставив семью и накопленное добро в, как ему казалось, безопасной Никее. Но не успел он выступить в поход, как к городу двинулось войско крестоносцев под предводительством князя антиохийского Раймонда, сына Роберта Гвискара, а также герцога лотарингского Готфрида Бульонского, Боэмунда Тарентского, князя антиохийского, и Танкреда де Отвиля. 6 мая 1097 года христиане достигли Никеи, но почти 6 километров прочных крепостных стен с 250 мощными башнями, представлявших собой труднопреодолимое препятствие, удержали их от незамедлительной атаки. Они разбили лагерь у стен города и стали ждать подкрепления, которое должны были подвести Стефан Блуасский и Роберт Нормандский, сын Вильгельма Завоевателя и брат короля Англии. Греческая армия во главе с византийским императором стала лагерем в Пелекануме, недалеко от побережья Никомедийского залива.

Известие об осаде достигло ушей Кылыч Арслана, когда его войско все еще было на марше. Отказавшись от мысли продолжать кампанию, он поспешил назад на защиту своей столицы.

21 мая Кылыч Арслан подошел к Никее и обнаружил, что город окружен врагом. Он сразу же бросил войско в контратаку, однако, хотя его воины дрались отчаянно, осаду ему снять не удалось. Вероятно, стороны еще бы долго и безрезультатно мерялись силой, если бы у греческого императора не возникла мысль волоком перетащить корабли из Никомедии и спустить их в озеро у стен Никеи. С окружавших город холмов сельджуки были вынуждены наблюдать за этой операцией; они не имели возможности помешать врагу даже тогда, когда он лавиной ворвался в крепость с ее единственной незащищенной стороны. Никея капитулировала 26 июня; чтобы взять власть в городе в свои руки, из Пелеканума приехал император Алексей. Он не был лишен благородства: знатным мусульманам он позволил купить себе свободу, а супругу султана, ее детей и домочадцев с соблюдением всех соответствующих их высокому положению почестей отправил в Константинополь.

ЭМИР ЦАКАС

Супруга султана была дочерью эмира Цакаса, который помимо Смирны контролировал также основную часть земель вдоль побережья Эгейского моря и острова Лесбос, Хиос, Самос и даже некоторые районы Родоса. После освобождения Никеи Алексей был намерен изгнать Цакаса и его сына из Смирны. Несмотря на то что Малой Азией занимался он сам, об освобождении Никеи он поручил объявить и при необходимости в качестве подтверждения этого продемонстрировать народу захваченную султаншу и ее детей своему главнокомандующему Иоанну Дуке. В то же время он должен был с армией пересечь Дарданеллы – добраться из Абидоса в Астрамитрион. Со взятием и возвратом грекам Смирны у Дуки не возникло трудностей. Войдя в город и увидев, во что превратили его тюрки, он пришел в такую ярость, что гнался за воинами Цакаса до Лападиона (Улубада), где обрушился на них с невероятной жестокостью. Смерть соплеменников произвела такое глубокое впечатление на тюрок, что сумевшие выжить в знак траура облачились в черные одежды и, по словам Анны Комнин, «именно этим платьем они вызывали у всех жалость и желание отомстить». Не видя смысла в дальнейшем удержании султанши в плену, Алексей возвратил ее и детей Кылыч Арслану, даже не потребовав за них выкупа.

В то время как греки наказывали Цакаса, крестоносцы продолжили свой путь к Антиохии и Святой земле. Они отправились из Никеи в направлении Дорилеума (Эскишехир) по старой военной дороге с переправой через Гёксу (Каликаднус). От Дорилеума через Малую Азию вели две дороги. Крестоносцы двигались двумя группами: меньшая под предводительством Боэмунда шла перед основной частью войска, которым командовали Готфрид Бульонский, Раймонд Сен-Гиль и Гуго Клермонский. Между тем Кылыч Арслан торопился на восток, чтобы заключить мир с Данишмендидами – уговорить их забыть о ссоре, присоединиться к нему и совместно дать отпор захватчикам-христианам. Общность происхождения вполне могла сыграть свою роль в том, что Данишмендиды поддались на уговоры Кылыч Арслана. Теперь, когда политическая ситуация изменилась, им было проще согласиться с точкой зрения сельджука, считавшего, что им следует бороться с крестоносцами, а не с византийцами, которых Данишмендиды рассматривали отчасти как своих защитников. Однако не только сельджукам удалось так быстро найти нового союзника. Крестоносцев совершенно неожиданно поддержали Фатимиды, которые, будучи давними врагами Сельджукидов, помогали династии Артукидов, правившей в регионах Мардин-Хисна и Кайфа, оказывать сопротивление Кылыч Арслану.

Артукиды тоже были тюрками, ведущими свое происхождение от огузов. Приходом к власти они были обязаны Тутушу из Дамаска, который после захвата в 1086 году Иерусалима в награду за отвагу на поле боя, проявленную двумя годами ранее, когда он помогал одному из Великих Сельджуков при осаде Амиды, назначил Артука ибн Аксаба из династии Артукидов правителем этого города. После того как в 1094 году Артук умер, власть перешла к его сыновьям Сукману и Ильгази, но в 1104/05 году старший из двух, Сукман, стал независимым сувереном и к уже имевшимся у него землям добавил Мардин.

СРАЖЕНИЕ ПРИ ДОРИЛЕУМЕ

Став союзниками, сельджуки и Данишмендиды, не теряя времени, бросились преследовать крестоносцев. Им удалось догнать войско Боэмунда июньским вечером 1097 года, когда оно стояло лагерем в предместье Дорилеума. Решив, что отдыхающие у костров люди – это все войско христиан, следующим утром на заре мусульмане атаковали его. Тюрки обычно выдвигались тремя отдельными группами – это делалось для того, чтобы, когда одна из них первой ввязывалась в бой, две другие могли, цитируя Анну Комнин, «подобно вихрям налететь на врага и смять его ряды». Они редко использовали копья, полагаясь на свою мобильность, позволявшую им окружить неприятеля и издали обрушить на него град стрел; при этом лучники выходили вперед один ряд за другим. «Когда тюрк бросается в погоню, он останавливает преследуемого ударом; когда преследуют его, он отбивается дротиками – бросает дротик, и тот попадает в воина или его коня, пронзая плоть человека или животного», – писала Комнин.

В сражении при Дорилеуме сначала удача сопутствовала сельджукам, но в полдень к христианам подошло мощное подкрепление, нанесшее мусульманам удар с тыла. Ближе к вечеру армия мусульман оказалась настолько измотанной боем, что в беспорядке бежала, бросая припасы, палатки и ценности. Это было крупное поражение, в результате которого сельджуки утратили некоторые свои завоевания, полученные после Манцикертского сражения двадцать лет назад. Тем не менее воины мусульман проявили такую храбрость на поле боя, что позже даже Geste Francorum отдал должное их отваге.

Христиане тоже понесли серьезные потери в этом сражении и поэтому приняли решение продолжить поход в Святую землю, объединившись в одно войско. Не предполагая, какие трудности встретятся на их пути, они избрали короткую дорогу в Иконий через Филомелию. Для усталых воинов переход Султан-Дага был чрезвычайно тяжелым, ведь они шли не налегке – с ними было много раненых и огромное количество награбленного. За время похода пали почти все лошади и погибли многие пехотинцы, поэтому крестоносцы были вынуждены реквизировать у местного населения животных всех пород и превращать их во вьючных: они использовали для перевозки груза не только коз и собак, но даже свиней. В конце концов остатки победоносной армии достигли Икония; после краткого отдыха они смогли продолжить свой путь.

Для сельджуков сражение при Дорилеуме стало поворотным пунктом, ибо нанесенный им крестоносцами урон – как материальный, так и в живой силе – был настолько значительным, что положил конец любым, возможно, имевшимся у них замыслам о захвате новых территорий. Они потеряли Иконий, Эрегли и Кесарию, а появление новых государств крестоносцев – Балдуина в Эдессе и Готфрида Бульонского в Палестине – ограничило их экспансию на восток. В свою очередь, присутствие контингента норманнов на средиземноморском побережье лишило их выхода к морю на юго-западе. Для того чтобы выжить, сельджукам было жизненно важно стать полновластными хозяевами Анатолии, и благодаря врожденной политической прозорливости они быстро это поняли. Нельзя сказать, что все было против них: к тому времени сильно выросло могущество Данишмендидов, столицей которых был Сивас (Севастия), а сами сельджуки по-прежнему имели возможность увеличивать численность своей армии за счет вербовки тюрок-кочевников, во все возрастающих количествах мигрировавших в Малую Азию. Более того, на руках у них был один важный козырь – пленные Боэмунд и его кузен Ричард Салернский, которых мусульмане смогли захватить во время боевых действий в горах у Малатьи. Хотя крестоносцы торопились с началом переговоров об освобождении Боэмунда, из-за нежелания платить огромный выкуп, потребованный за него сельджуками, в 1101 году он по-прежнему находился в плену.

Пока шли переговоры о выкупе, Раймонд Сен-Гиль возвратился в Константинополь встречать прибывшую из Европы новую группу крестоносцев под командованием графа Биадрата. Раймонд, старший по возрасту и более опытный, в итоге возглавил объединенное войско крестоносцев, численность которого приближалась к 150 тысячам человек. Однако вместо того, чтобы отправиться в Святую землю, вновь прибывшие настояли на походе в Никсар для освобождения из неволи Боэмунда. В походе Раймонду и Биадрату удалось довольно легко взять принадлежавшую сельджукам Ансиру (Анкара), затем они перешли Кызыл-Ырмак и повернули на восток в направлении Никсара. Но с этого момента сельджуки уже всегда опережали крестоносцев, уничтожая посевы и амбары в тех районах, через которые пролегал путь последних. В сильную летнюю жару страдания крестоносцев очень быстро стали почти невыносимыми; опасаясь еще большего их усиления, командующие армией христиан отказались от мысли освободить Боэмунда и приняли решение повернуть на север к Кастамону, откуда они планировали вернуться в Византию. Но вскоре они были вынуждены оставить и этот замысел, так как воины невероятно устали от трудной дороги, жары, нехватки воды и пищи, а также были измотаны наводившими ужас налетами отрядов сельджуков, сопровождавшими их на всем протяжении пути. Сельджуки нападали на подразделения ломбардцев, убивали пехотинцев и вынуждали кавалерию обращаться в бегство. В надежде найти защиту у Данишмендидов и полностью игнорируя мнение Раймонда, уцелевшие деморализованные крестоносцы настояли на том, чтобы повернуть на восток и вновь отправиться в направлении Амасьи.

Почти подойдя к цели, Конрад и его подразделения немцев попали в засаду и были уничтожены. Раймонду пришлось собрать всех уцелевших воинов и попытаться дать отпор мощной атаке мусульман, начавшейся 5 августа. Армии упорно бились весь день. Когда на землю опустилась ночь и битву пришлось прервать, преимущество, как складывалось впечатление, имели сельджуки. На следующее утро на заре они поспешили возобновить сражение. Отказавшись от характерной тактики, с мечами наголо они бросились в ближний бой. Сначала они атаковали подразделения Раймонда, но ему с телохранителями удалось прорвать окружение и добраться до Бафры – небольшого порта на Черном море неподалеку от Синопа, откуда он со своими людьми отплыл в Византию, оставив норманнов на растерзание мусульманам. Немногие выжившие с огромным трудом добрались до Киликии, где присоединились к Балдуину и Танкреду, которые встретили теплый прием у проживавших там армян. Тем временем христиане вновь начали переговоры об освобождении Боэмунда.

На этот раз они согласились на условия мусульман и в 1103 году с помощью богатой армянской общины выплатили Данишмендидам огромный выкуп, после чего пленный был освобожден. Однако это был еще не конец истории, так как находившийся под впечатлением такой громадной суммы Данишмендид Малик Гази отказался делиться ею со своим союзником Сельджуки – дом. Во время последовавшей за этим сильной ссоры Малик, не раздумывая, обратился за помощью к византийскому императору. Война между бывшими союзниками казалась неминуемой, ее предотвратила только случившаяся 1105/06 году смерть Малика. Но даже несмотря на его кончину, сельджуки не простили Данишмендидам предательства и их ненависть к ним не утихала до 1175 года, когда Сельджукидам, наконец, удалось смести с лица земли менее крупную династию.

Спор о выкупе не помешал сельджукам продолжить войну с крестоносцами, в сражениях побеждала то одна, то вторая сторона. И все же постепенно сельджуки смогли упрочить свои позиции и усилить контроль над Малой Азией, а в начале осени 1104 года им удалось одержать крупную победу в Эрегли, где они наголову разбили свежие войска противника, которые привели из Франции Гийом Неверский и Гийом Пуатье. Вскоре после этого они опять атаковали и опять разбили другое очень многочисленное войско, на этот раз состоявшее из французов, немцев и представителей других народов Запада, в срочном порядке приведенное из Европы для того, чтобы исправить положение дел. Эти победы позволили Сельджукидам обеспечить безопасность своего государства и дали возможность его правителям заняться решением необходимых для существования прочной государственной власти административных вопросов.

В отличие от среднего племенного вождя, который после одержанной победы лишь наслаждается ее плодами, сельджуки начали строить экономику и сложную систему социального обеспечения страны. Они подошли к реализации этих задач настолько серьезно, что через несколько лет после побед на поле боя для населения Малой Азии наступил период настоящего процветания. Он продолжался почти до середины XIII века, когда вторжение монголов опять ввергло страну в хаос и нищету.

Кылыч Арслан был не в состоянии сделать что-либо большее, нежели начать осуществление нововведений, ибо он был вынужден лично уделять внимание завершению формирования границ нового государства. Преследуя эту цель, он в 1106 году захватил Малатью и Майяфарыкын, а в 1107 году Мосул; он также добился того, чтобы в хутбе вместо имени Великого Сельджука произносилось его имя. Все это время он также умудрялся посылать подмогу тюркам-кочевникам, которые воевали с грузинами – его самого от данного театра военных действий отвлекали коварные Артукиды, сумевшие занять на юго-востоке Малой Азии главенствующее положение. Махнув рукой на царя Грузии, Кылыч Арслан счел более разумным предупредить возможную агрессию со стороны Артукидов и вызвал их правителя Сукмана на бой, причем предложил тому по своему усмотрению выбрать время боя. Осенью 1107 года войска Кылыч Арслана и Сукмана сошлись в бою недалеко от Мосула. В этот раз удача изменила Кылыч Арслану, и в ходе боя при форсировании реки Хабура он утонул.

Известие о смерти Кылыч Арслана прозвучало как благая весть и для императора Византии, и для султана Великих Сельджуков, поскольку ни один из них не мог чувствовать себя спокойно, пока этот великолепный военачальник бесчинствовал поблизости от их протяженных и плохо защищенных границ. Стивен Рансиман утверждает, что его смерть «устранила потенциальную опасность, грозившую Византийской империи в критический для нее момент… и дала возможность Персидскому султанату сельджуков просуществовать еще почти целый век». Для подданных Кылыч Арслана его смерть имела более серьезные последствия, так как по времени она совпала с пленением двух его старших сыновей. Один – Арап – томился в неволе в Персии, другой – Рукн ад-дин Масуд – у Данишмендидов. Вдова Кылыч Арслана Изабелла, сестра Реймонда Сен-Эдигира, тем не менее сумела сделать самого младшего их сына Тогрула правителем Малатьи и восточных провинций.

МАЛИК (1107–1116), МАСУД I (1116–1156)

В сложной ситуации, сложившейся после кончины Кылыч Арслана, к власти пришел его брат Малик; он правил под именем Малик-шаха, а столицей его государства была Конья. Однако к 1116 году Масуду, жена которого принадлежала к династии Данишмендидов, удалось убедить своего тестя и тюремщика освободить его и помочь завладеть троном. Совместными усилиями они смогли достичь успеха, и Масуд получил власть на территории от Сангариуса до Тавра, хотя его младший брат по-прежнему правил Малатьей, а тесть Данишмендид Гази II – на землях от Галиса до Евфрата. Масуд поступил мудро: он сосредоточил внимание на укреплении своей власти и на расширении границ государства за счет граничащих с ним земель мелких тюркских князьков. Сначала он мог рассчитывать на помощь тестя, захотевшего увидеть Масуда в качестве единственного правителя Малой Азии и воспользовавшегося смертью правителя Артукида, чтобы захватить часть владений покойного. Однако через некоторое время Данишмендиду стало жаль отдавать эти земли Масуду, и он оставил их себе.

К этому моменту Масуд был поглощен спором с братом Арапом. Последнего Великие Сельджуки освободили в 1125 году, после чего он поспешил возвратиться в Анатолию и предъявить претензии на трон. Арап довольно легко одержал победу над Масудом, и последний бросился искать убежища в Константинополь. Император принял его тепло, состоялись дипломатические переговоры. В результате Масуд вновь при поддержке тестя Данишмендида отправился отвоевывать трон. Вскоре Масуд взял верх над Арапом, и теперь уже тот в свою очередь поехал в Константинополь искать спасения. И ему император оказал очень хороший прием. Арапу настолько понравилось в столице Византии, что он остался там и прожил много лет до самой смерти. Масуд обосновался в Конье, которая после кончины Данишмендида Гази II вместе с Чанкыры и Анкарой вновь перешла в руки Сельджукидов; столица из Никеи была перенесена в Конью.

Масуд всегда помнил, с какой добротой к нему отнеслись в Византии, и с ведома императора (возможно, даже с его одобрения) в 1147 году начал военные действия против Конрада II. Сражение произошло недалеко от Дорилеума, где предки Масуда потерпели сокрушительное поражение. На этот раз были разгромлены войска крестоносцев. На следующий год Масуд столь же сурово наказал короля Франции Людовика VII, тому со свитой пришлось бежать в Адалью (Анталью), откуда они отплыли на родину. Согласно подписанному позднее мирному договору, Масуду отошел Мараш.

Хотя основную часть времени правления Масуд провел в войнах и походах, после смерти властителя в 1156 году его государство было значительно более сильным, чем когда он пришел к власти. Теперь это была процветающая и влиятельная держава, на востоке ее территория увеличилась как за счет мелких владений, отделившихся от распадающейся империи Великих Сельджуков, так и за счет захвата после смерти Гази II некоторых земель Данишмендидов.

КЫЛЫЧ АРСЛАН II (1156–1188)

После кончины Масуда Гази II трон перешел к его сыну Кылыч Арслану II, человеку необычайных способностей. Но, несмотря на все его достоинства, право Кылыч Арслана II на власть попытался оспорить его брат Шахан-шах. Обосновавшись в Анкаре, последний заявил о своих претензиях на трон; при этом он заручился поддержкой эмира Сиваса Данишмендида Ягы Сияна. В свою очередь, Ягы Сияна поддерживал Hyp ад-дин, могущественный атабек Алеппо. Тем не менее Кылыч Арслану удалось привлечь на свою сторону двух Данишмендидов, не игравших на политической сцене столь важной роли, как Ягы Сиян, – эмира Кайсери Зу-л-Нана и эмира Малатьи Зу-л-Карнина. И хотя сначала Шахан-шах и его сильные союзники быстро добились успеха, захватив провинции на Евфрате, все же, когда два брата встретились лицом к лицу, Кылыч Арслан одолел Шахан-шаха.

Почти сразу, то есть в 1158 году, победитель Кылыч Арслан обнаружил, что ему угрожают одновременно с двух сторон: дело в том, что византийскому императору Мануилу не потребовалось слишком много времени на то, чтобы оценить решительный настрой мусульманина, и поэтому, пытаясь предупредить возможное нападение в будущем, он решил прибегнуть к такой тактике, как окружение. В результате султану пришлось противостоять на западе Hyp ад-дину из Алеппо и Данишмендидам, ставшим вассалами Византии, а на северо-востоке – Якубу Арслану, еще одному эмиру из династии Данишмендидов. Осажденный с двух сторон, он потерял некоторую часть земель неподалеку от Эльбистана в Антитавре, кроме того, византийцы потеснили его в долине Меандра. Ему не оставалось ничего другого, кроме как просить о заключении мира. Условия мирного договора вынуждали его возвратить грекам определенные территории в Азии; согласно договору, впредь он обещал уважать эти новые границы, а также при первой необходимости предоставлять армии Византии обученные подразделения воинов-сельджуков.

В 1161/62 году, после завершения переговоров, Кылыч Арслан нанес визит в Константинополь. Император ожидал, что он приедет как вассал, желающий засвидетельствовать почтение своему господину, однако сельджук решил появиться в Константинополе как гость императора и превратить свой визит в событие государственной важности. Несколько месяцев он провел в столице Византии, получая почести, сыпавшиеся на него как из рога изобилия, и в конце концов поставил подпись под мирным договором. Когда настала пора уезжать, он впал в неописуемый гнев, обнаружив, что его младший и самый любимый сын должен остаться в Константинополе в качестве заложника. В Конье он попытался несколько усмирить гнев, собравшись жениться на дочери эмира Эрзурума из династии Салтукидов, однако по пути к жениху невесту выкрал Данишмендид Якуб Арслан, который хотел женить на ней своего племянника. Такую обиду простить было невозможно, и, в нарушение недавно подписанного договора, Кылыч Арслан возобновил войну против этого Данишмендида: в 1164 году он взял Эльбистан и Ларенду (Караман), в 1168-м – Каппадокию с городами Кайсери и Малатья, а Анкара пала под его ударами годом позже. После смерти Якуб Арслана с помощью атабека Алеппо Hyp ад-дина Данишмендиды сумели отвоевать Мараш (Маркеси) и Сивас, однако, несмотря на это, Кылыч Арслан практически поставил их на грань гибели, хотя полностью уничтожить эту династию и ликвидировать ее власть сельджуки смогли только в 1175 году.

Оказанный Кылыч Арсланом отпор Византии возвысил его в глазах всей Малой Азии, его стали бояться и атабек Сирии Hyp ад-дин, и император Византии Мануил; он вызывал явное опасение даже у великого Саладина, когда тот в 1175 году стал императором Египта. Мануил пытался контролировать растущее могущество Кылыч Арслана с помощью мер дипломатического характера; он обратился к сельджуку с предложением отдать ему часть бывших владений Данишмендидов на том основании, что он имеет на них право как покровитель ушедшей в небытие династии. Как нетрудно было предвидеть, султан ответил на требование императора отказом, и в 1176 году Мануил спешно отправил войско против Коньи, посчитав, что решительный натиск может принести скорую победу.

Когда Кылыч Арслану сообщили о размерах войска византийцев, султан счел разумным отправить к императору посла с целью начать переговоры о заключении мира, однако Мануил больше не доверял ему – человеку, который однажды уже нарушил договор. Отказавшись вести переговоры, он разделил свою армию на две части, одну из них во главе с двоюродным братом Андроником Вататзе отправил в Пафлагонию. С этой частью войска императора сельджуки завязали бой около Никсара. Оба противника были полны стремления выиграть бой и сражались со всем возможным упорством, но ближе к вечеру сельджуки начали брать верх и к ночи одержали полную победу. В неразберихе боя Вататзе попал в руки сельджуков; ликующие мусульмане обезглавили его, чтобы в качестве трофея отправить голову султану.

СРАЖЕНИЕ ПРИ МИРИОКЕФАЛОНЕ

Судьба второй части войска Мануила сложилась не лучше: она была полностью уничтожена, попав в ловушку у Мириокефалона, на перевале Султан-Дага над озером Эгридир. Сам император сравнивал это поражение с тем, что его предшественники потерпели столетием раньше в Манцикертском сражении. Захваченная сельджуками добыча была такой большой, что часть ее в качестве дара Кылыч Арслан отослал халифу, а значительную долю оставшегося пустил на благоустройство Коньи и укрепление ее оборонительных сооружений.

В 1179 году, полагая, что ему нечего опасаться со стороны Саладина, Кылыч Арслан решил взять крепость Рабан, стоявшую на Евфрате на пути из Алеппо в Самосате, однако ему пришлось отказаться от этой идеи, поскольку для того, чтобы сохранить существующие границы, Саладин быстро выслал туда своего племянника. Но на следующий год более серьезные разногласия осложнили жизнь двух правителей. Это была проблема личного характера, связанная с недавней женитьбой нежно любимой дочери Кылыч Арслана Сельджуки-хатун, также известной под именем Гевхер Несиби-хатун, и Hyp ад-дина Мухаммада, сына эмира Хисны Кайфы. Всего лишь через несколько месяцев после свадьбы молодой супруг бросил дочь султана ради красавицы танцовщицы. Разъяренная Сельджука-хатун потребовала от отца отплатить за нанесенное оскорбление. Полный желания отомстить за дочь, старый султан во главе войска выступил в поход. Узнав об этом, Hyp ад-дин в панике бежал ко двору Саладина.

Кылыч Арслан не успокоился до тех пор, пока его дочери не были возвращены все подаренные им ей к свадьбе города. Саладин попытался погасить ссору, но ему это не удалось, поэтому он решил прекратить войну против крестоносцев-французов ради того, чтобы выполнить свой долг по отношению к приглашенному им гостю, встретившись с Кылыч Арсланом в бою. Сельджука обеспокоил такой поворот событий, и он прямо заявил Саладину, что тому не пристало заключать мир с христианами ради того, чтобы получить возможность воевать с мусульманином. Саладин ответил, что нехорошо забывать о собственном госте; тут в спор вмешался Hyp ад-дин, пообещавший покинуть танцовщицу и вернуться к жене при том условии, что будет восстановлен мир.

ОТРЕЧЕНИЕ КЫЛЫЧ АРСЛАНА II

Примерно к 1186 году Кылыч Арслан стал чувствовать усталость, он решил, что его дни сочтены. В его сознание постепенно стала закрадываться мысль отречься от престола в пользу сыновей, однако о своем намерении он никого не поставил в известность. Поэтому Саладин и Андроник, пришедший к власти в Византии после Мануила, задумались о создании союза с целью противостояния агрессии Сельджукидов в будущем.

Двумя годами позже, когда султан заканчивал подготовку к разделу своих владений, этот секрет по-прежнему хранился настолько хорошо, что Фридрих I Барбаросса направил Кылыч Арслану письмо с просьбой разрешить ему с войском мирно пройти в Святую землю по территории Сельджукидов. На это письмо Кылыч Арслан прислал вежливый ответ, но к весне 1189 года, когда проводивший зиму в Адрианополе (Эдирне) Фридрих был готов повести своих людей через Геллеспонт и вступить на территорию султаната, старый правитель уже отрекся от престола. Не ведавший об этом Фридрих пришел в бешенство, когда после пересечения границы султаната у него внезапно начались стычки с сельджуками. Его путь пролегал мимо Мириокефалона, где поле сражения все еще было усеяно костями погибших христиан. Печальное зрелище произвело глубокое впечатление на воинов Фридриха, а ежедневные молниеносные налеты небольших отрядов сельджуков на двигавшиеся в арьергарде части войска еще больше снижали их моральный дух. Обеспокоенный и разозленный предательством сельджуков (он думал, что дело именно в предательстве), Фридрих договорился с одним пленным тюрком, что тот проведет его войско через мрачный Султан-Даг в Акшехир и Конью. Маршрут был очень сложным, и вполне возможно, что проводник намеренно создавал дополнительные трудности, ибо на этом невероятно тяжелом пути крестоносцы понесли чрезвычайно большие людские потери и у них пало много животных. Страдания христиан усиливались из-за того, что местные жители-тюрки отказывались продавать им продовольствие и корм для животных, а применяемая сельджуками тактика устрашения негативно отражалась на настроении людей Фридриха. Когда в конце концов войско Фридриха добралось до Коньи, его люди были измучены и морально, и физически, но Фридрих не остановился и не предпринял попытки овладеть городом. Он быстро пополнил запасы продовольствия и реквизировал всех обнаруженных там вьючных животных, после чего отвел армию в предместье Коньи на отдых – через два дня им предстояло отправиться в Киликию.

Однако ему было не суждено дойти до Святой земли: всего лишь через несколько дней при переходе реки Гёкса недалеко от Силифке он оступился и упал в ее вздувшиеся воды; Фридрих погиб прежде, чем кто-либо из его спутников смог прийти ему на помощь.

Отречение от престола не принесло Кылыч Арслану столь желанного им спокойствия, скорее наоборот – дело в том, что последние годы его жизни были отравлены жестокими междоусобицами его сыновей. Несмотря на то что он разделил султанат на равные части и по справедливости распределил его между ними, обеспечив таким образом их средствами к существованию, ни один из сыновей не был удовлетворен решением отца. Уязвленный в самое сердце старый султан в конце концов нашел прибежище у младшего сына, которого несколькими годами раньше византийцы выпустили из плена. В 1192 году находившемуся на смертном одре султану сообщили, что право младшего сына на владение Конь-ей оспаривает правитель Токата его брат Рукн ад-дин Сулейман. Одержав над братом победу, Рукн ад-дин Сулейман поставил себе цель восстановить единство султаната; своего другого брата Мюгис ад-дина мудрый Рукн ад-дин назначил правителем только что покоренного Эрзурума. В итоге ему остался противостоять только брат Масуд из Анкары, но в 1204 году Рукн ад-дин наконец смог взять и этот город; в ходе сражения Масуд погиб. Сам Рукн ад-дин умер всего лишь четырьмя днями позже.

КЫЛЫЧ АРСЛАН III (1204)

После смерти Рукн ад-дина эмиры избрали преемником покойного султана его сына Изз ад-дина Кылыч Арслана III, хотя на тот момент мальчику было всего три года. Несмотря на то что из-за беспокойного поведения его дяди сельджукам не удалось извлечь никаких выгод из захвата латинянами Константинополя, трон, на который был возведен ребенок, не был лишен привлекательности: дело в том, что незадолго до смерти Рукн ад-дин возобновил войну против Грузии и занял часть территории Абхазии. В период правления Рукн ад-дина его лишившийся трона младший брат Гияс ад-дин Кейхусров I жил в ссылке в Константинополе. В столице Византии он приобрел множество друзей, влюбился и женился на гречанке благородного происхождения – дочери Мануила Маврозомоса.

Узнав, что его юный племянник взошел на престол, Гияс ад-дин, считая, что по праву трон принадлежит ему, решил сам занять его. Тесть поддержал Гияс ад-дина в этом стремлении, и через год последний добился желаемого. Он оставался султаном до самой смерти в 1210 году.

КЕЙХУСРОВ I (1192–1196 и 1204–1210)

Возвращение к власти Кейхусрова совпало с покорением латинянами Константинополя и образованием Никейской империи и Трапезундской империи Комнинов. Находившийся в безопасности в Конье новый султан не забыл о своих обязательствах перед предоставившими ему приют друзьями из Константинополя. При каждом удобном случае он старался отблагодарить их, делая подарки весьма практического свойства. Так, недолго раздумывая, он выделил своему тестю земельный надел на Меандре в Лаодикее. Его симпатии к грекам распространялись, по крайней мере, поначалу и на Федора Ласкариса. Несмотря на хорошее отношение к грекам, латинян и армян он по-прежнему сильно недолюбливал.

Однако, вероятно, с молчаливого согласия константинопольского императора-латинянина Генриха Фландрского в 1207 году он штурмовал порт Анталья и в итоге отобрал его у династии Альдобрандини. Приобретение выхода к Средиземному морю было огромным благом для экономики сельджуков, так как начавшийся незадолго до этого стремительный рост объемов торговли султаната сделал наличие порта действительно жизненно важным.

Федора Ласкариса такой оборот событий неприятно поразил, в результате чего его отношения с Кейхусровом ухудшились. Еще более натянутыми они стали, когда Ласкарис отказался отдать принадлежавшую ему тогда Никейскую империю собственному тестю Алексею III, прямо перед этим занимавшему трон императора Византии, а к данному моменту нищему изгнаннику. Возмущенный отказом Алексей обратился за помощью к еще недавно пользовавшемуся его гостеприимством Кейхусрову. Он хотел, чтобы Кейхусров обязал Ласкариса возвратить ему Никею. Сельджук, не забывший о доброте императора по отношению к нему самому, когда он находился в изгнании, выразил лишенному владений монарху самую искреннюю поддержку и оказал теплый прием. На его готовность прийти на помощь Алексею повлияло также и то, что в последнее время его весьма сильно беспокоило поведение Ласкариса, заключившего союз с царем Армении Левоном II. Война между Кейхусровом и Ласкарисом началась в 1210 году; состоявшую из греков армию Ласкарис усилил подразделениями франков, болгар и венгров. Согласно известной легенде, для того чтобы избежать больших людских потерь, Кейхусров предложил Ласкарису урегулировать возникшие разногласия в соответствии с исходом единственной схватки между ними и вызвал Ласкариса на бой; во время дуэли султан был убит. Однако историк Ибн Биби предлагает иное и более правдоподобное изложение событий. Он говорит, что сражение произошло около Филадельфии (Алашехир) и что в ходе боя Ласкарис был сбит с коня; люди султана уже были готовы убить его, лежавшего на земле, но тут вмешался Кейхусров. Он помог Ласкарису сесть на коня и позволил ему покинуть поле боя.

Увидевшее падение Ласкариса с коня войско христиан бежало, а сельджуки решили, что победа досталась им. От перспективы получения огромной добычи у тюрок закружилась голова – они забыли и свой долг, и осторожность. Оставив султана в одиночестве, они бросились в погоню за врагом. Случилось так, что мимо Кейхусрова случайно проезжал один всадник, но султан не понял, что это франк, и не предпринял никакой попытки защититься. Со своей стороны, всадник узнал Кейхусрова и, резко повернувшись в его направлении, внезапно метнул в султана копье, оно пронзило сельджука. Когда франк, рассчитывая уйти с добычей, стал грабить труп, один из свидетелей произошедшего поторопился к Ласкарису с известием о гибели султана. Ласкарис приказал привести к нему этого франка и принести тело убитого. Узнав в погибшем Кейхусрова, Ласкарис заплакал и потом повелел убить франка, а тело султана передать мусульманину из Алашехира для бальзамирования в соответствии с обычаем последователей Мухаммада для последующего почетного захоронения с соблюдением всех почестей на мусульманском кладбище этого города. Тем временем сообщение о смерти султана достигло лагеря тюрок, и, пока они пребывали под впечатлением от этого ужасного известия, Ласкарис смог вырвать у сельджуков победу, честно завоеванную ими в бою. Но Алексею, из-за которого началась война, не было суждено избежать продолжения борьбы; лишенный сострадания зять императора не колебался с решением – он уготовил свергнутому императору пожизненное заключение в монастыре в Никее. Затем Ласкарис повернул на север и повел свое войско к Черному морю.

КЕЙКАВУС I (1210/11 – 1219)

Трон Кейхусрова унаследовал его сын Изз ад-дин, взявший себе имя Кейкавус I. По словам Ибн Биби, новый правитель был хорош и внешне, и по характеру, он был одновременно и храбрым и миролюбивым; несмотря на то что этот султан имел склонность к изящным искусствам, значительную часть своего времени он был вынужден проводить на полях сражений. Он был ответственным человеком и преданным сыном – после прихода к власти одним из первых его распоряжений было указание о перезахоронении тела отца в Конье. Начало его правления сопровождалось многочисленными трудностями, ведь хотя он и был возведен на трон группой могущественных эмиров, его право на престол оспаривали и дядя Тогрул из Эрзурума, и родной младший брат, будущий Кейкубад I. Однако к 1213 году Кейкавус разобрался с обоими родственниками: дядя был задушен, а брат заключен в тюрьму.

Поскольку к тому моменту большую долю доходов государство получало от торговли, своей следующей задачей Кейкавус поставил решение насущных проблем именно этой отрасли хозяйства. Сельджуки к этому времени уже успели оценить преимущество владения портовым городом Антальей, однако незадолго до описываемых событий она была захвачена франками. На востоке политическая ситуация тоже ухудшилась: воспользовавшись смертью Кейхусрова, армянский царь Левон II отбил у сельджуков Эрегли и Караман. На севере тогда же Ласкарис завладел юго-восточными районами побережья Черного моря.

После того как сельджуки возвратили себе Анталью (1214/15 год) и наказали Левона II, Кейкавус задался целью получить выходы к Черному морю, которые могли бы стать перевалочными пунктами на торговом пути из Китая, Индии и Персии в страны Запада и откуда можно было бы начать новую войну против Ласкариса. Лично возглавивший армию Кейкавус в конце 1214 года захватил Синоп; кроме того, ему удалось взять в плен императора Трапезунда Алексея Комнина в тот момент, когда последний находился на охоте. Кейкавус поступил мудро: после того как Комнин дал согласие стать вассалом Кейкавуса, тот освободил высокородного пленника. Примерно в это же время Кейкавус выдал дочь замуж за эмира Эрзинкана.

В 1216 году он вновь отправился на восток, чтобы изгнать из Малой Азии Левона II. Заставив того ретироваться в Малую Армению, Кейкавус повернул войско на юг, рассчитывая отвоевать Алеппо у ставленника Саладина, однако в 1219 году султан умер от чахотки.

Несмотря на то что правление Кейкавуса продолжалось всего лишь одно десятилетие, он оставил страну в завидном состоянии: Конья стала широко известна как столица государства, стабильность которого обеспечивала прочная основа – сильная, высоко дисциплинированная армия, эффективно работающие и лояльные султану органы управления и процветающая торговля. К этому времени многие сельджуки в Анатолии стали вести оседлый образ жизни с присущими ему занятиями. Сельское хозяйство находилось на подъеме, а благосостояние провинциальных городов росло за счет разветвленной сети великолепных дорог, безопасность которых сельджуки смогли обеспечить. Учитывая то, что византийцы сосредоточили все усилия на сохранении того малого, что у них осталось после опустошительных набегов крестоносцев, войны императора Никеи с франками, а также отсутствие сколько-нибудь значительных тюркских эмиров, с кем нужно было бы воевать, будущее для очередного султана казалось весьма безоблачным и многообещающим.

КЕЙКУБАД I (1219–1236)

Эмиры Кейкавуса приняли решение освободить из заключения Ала ад-дина и возвести его на престол; таким образом, он стал преемником брата и правил под именем Кейкубад I. Новый султан оказался самым выдающимся правителем из своей династии. Он отличался разносторонними талантами: возможно, именно в тюрьме он великолепно овладел каллиграфией и мастерством рисовальщика, кроме того, он был хорошим плотником и умел отлично изготавливать луки. Он проявил себя как мудрый и умелый администратор, ему удалось вновь принести процветание в те районы, за которые вели жаркие бои его предшественники, он отстроил Конью, сделав ее почти неузнаваемой, и превратил Сивас в один из самых важных торговых центров Леванта. Кейкубад был блестящим военачальником: в течение года с момента прихода к власти он отбил у армян Калонорос (Алайе) и устроил там военно-морской порт, подобного которому на Средиземном море не существовало. Не ограничившись перечисленным выше, он превратил значительную часть Анатолии в огромный огород, где выращивались овощи на продажу; кроме того, он поощрял развитие промышленности, в частности строительство заводов по производству сахара, особенно в окрестностях Алайе.

РАЗРУШЕНИЕ ХОРЕЗМА

За пятнадцать лет правления Кейкубада, отличившись во множестве сражений, его армия покрыла себя славой. Несмотря на то что генуэзцы пытались препятствовать сельджукам с максимальной эффективностью использовать полученные от захвата Синопа преимущества, именно из этого порта в первый год своего правления Кейкубад отправился в карательную экспедицию через Черное море в Судак. В 1222 году его племянник, правитель Синопа, втянул султанат в невыгодную для того войну против императора Трапезунда; пока шла война, Кейкубад планомерно очищал от армянского присутствия западные районы Тавра (вплоть до Силифке) до тех пор, пока не подчинил себе всю Малую Армению. Падение Малой Армении привело к открытому противостоянию с хорезмшахом Джалал ад-дином, который так сильно отодвинул границы своего государства, что в него вошел даже Ахлат.

В 1230 году с помощью ал-Ашрафа из рода Эйюбидов Кейкубад атаковал этого сильного противника и нанес в Эрзинкане войску хорезмшаха столь значительный урон, что его вполне можно назвать настоящим триумфом. Однако победа была чревата скрытыми до поры неприятностями; кроме того, уже тогда эта победа, принесшая султану всемирную славу, возбудила зависть и страх у союзника Кейкубада. Поэтому союзник последнего решил уговорить 16 султанов Эйюбидов из Египта и Ирака отправиться в поход в Малую Азию. Его усилия увенчались успехом, и объединенное войско выступило туда под командованием египетского султана Малика ал-Камиля. Чтобы дать отпор этой новой угрозе Кейкубаду, который в то время по-прежнему вел войну против Хорезма, пришлось отвести с театра военных действий часть войска. Но, несмотря на это, его воины вновь подтвердили свое превосходство, отбив у врага, пусть и ненадолго, Харпут, Харран и Ракку, – таким образом, они дали возможность суверену продвигаться по территории Хорезма до тех пор, пока он полностью не покорил эту страну.

В течение столетий Хорезм был своего рода буферной зоной между культурными династиями, пришедшими на смену ранним цивилизациям Древнего Востока, и кочевавшими по Евразии воинственными племенами. Хотя падение Хорезма и принесло Кейкубаду славу, в конечном итоге оно повлекло за собой катастрофические последствия не только для Румского султаната, но и для Персии с Ираком. Тогда еще никто не понимал, что эта победа никому не была выгодна и что Кейкубаду, возможно, не так уж и не повезло, что он умер именно тогда – его отравили, причем, как говорили, по приказу родного сына. В результате этого злодеяния в 1235/36 году сын покойного султана унаследовал империю, куда входила вся Малая Азия, за исключением Трапезундской империи Комнинов и владений Вататзе в Малой Армении; при этом и Комнины, и Вататзе признавали сельджуков суверенами, причем Трапезундская империя вновь приняла вассальную зависимость после падения Хорезма – в наказание за то, что предоставляла убежище хорезмским воинам.

КЕЙХУСРОВ II (1236–1246)

Став султаном, новый правитель Гияс ад-дин принял имя Кейхусров II. Он отличался беззаботным нравом и, подобно многим своим современникам-персам, находил удовольствие в том, чтобы коротать время за чашей вина, слушая песни и лаконичные четверостишия поэтов. Взойдя на престол, он выдал сестру замуж за Малик Азиза из династии Эйюбидов, сына правителя Алеппо Мухаммада, а сам женился на дочери последнего. Однако вскоре он страстно влюбился и сделал своей второй женой дочь царицы Грузии Тамары княжну Русудан, к которой всегда относился как к единственной супруге.

МОНГОЛЬСКАЯ УГРОЗА

Несмотря на то что Кейхусров II унаследовал чрезвычайно влиятельную и сильную империю, через некоторое время опять активизировались центральноазиатские племена. Сейчас это были монголы, орды которых двинулись на запад, сопровождая свое продвижение невероятными жестокостями и сея страх среди мирных жителей соседних стран. Каждый новый слух или сообщение о монголах все больше пугали мирных жителей, и в конце концов тысячи охваченных паникой беженцев оставили свои дома и поля на разграбление захватчиков и устремились прочь из родных мест. Бежали не только состоятельные люди, но и бедняки, потенциальные преступники и безобидные крестьяне, свободолюбивые дервиши и скромные паломники. Многие из них добрались до Румского султаната, на жителей которого один вид этой толпы нагнал страх; их дурные предчувствия еще больше усилились, когда дервиши в проповедях начали подстрекать беженцев и местных крестьян поднять восстание. Многие дервиши фактически забыли о своем призвании и занялись политикой – в проповедях они утверждали, что султан якобы хочет пожаловать иностранным купцам торговые концессии, отдавая при этом предпочтение христианам. Такие речи способствовали росту недоверия к власти, и вскоре волнения охватили такие широкие массы народа, что султан в армии был вынужден больше полагаться на наемников-христиан, чем на собственных подданных. Этот факт, в свою очередь, заметно подхлестнул волну вредных для султана слухов.

На первом этапе наступление монголов, возможно, сдерживала слава сельджуков-воинов, поэтому сначала монгольские орды вторглись в южные регионы Восточной Европы и покорили их. Часть монголов обосновалась в низовьях Волги и Дона и образовала там свое государство Золотую Орду, а другая стала сувереном Киевской Руси. Тем временем, поняв, что исчезновение Хорезма очень упростило им путь в Персию, монголы второй волной прошли по этой стране и завоевали Багдад. Еще при жизни Кейкубада монголы начали нащупывать путь в Малую Азию, а кончина султана ускорила их приход туда; по пути они заставляли сниматься с места те тюркские племена, которые совсем недавно поселились у восточных границ Рума. Среди согнанных с места кочевников-огузов был род Кайи – ему было суждено войти в историю под именем Османов. В Малую Азию их привел вождь Сулейман. По преданию, однажды сын и преемник Сулеймана Тогрул увидел две группы ожесточенно сражавшихся всадников. Стараясь понять, какая из них слабее, Тогрул довольно долго выжидал, а потом со своими людьми бросился на помощь слабой стороне. Эта встреча оказалась поистине счастливым случаем для Тогрула, ведь он помог самому султану Сельджукидов и его телохранителю, когда те бились с монголами. Благодарность Кейхусрова не знала границ, в награду за помощь он подарил Тогрулу земельный надел в Карача-Даге – от Эскишехира почти до Коньи, включая Сёгют и Доманич. Кстати, именно в Сёгюте родился и в 1324 году был похоронен сын Тогрула Осман.

БИТВА ПРИ КОСЕ-ДАГЕ

В 1241/42 году монголы осадили и затем захватили Эрзурум. Их приближение убедило Кейхусрова в том, что ему самому скоро придется противостоять захватчикам и что это лишь вопрос времени, поэтому султан начал собирать войско. Он собрал под свои знамена 70 тысяч человек и поручил командование армией грузину, князю Шервашидзе. Войско монголов было менее многочисленным, им командовал Байчжу; в нем тоже служили грузинские и армянские наемники. Войска султана и монголов встретились в сражении 26 июня 1242 года неподалеку от Косе-Дага на дороге из Сиваса в Эрзинкан. Во время боя Шервашидзе был убит; услышав об этом, воины армии сельджуков, выходившие победителями из огромного числа схваток с сильными врагами самых разных национальностей, растерялись перед лицом известных своей свирепостью монголов.

Бросив лагерь с разноцветными шатрами командиров, сельджуки бежали, они оставили врагу даже шатер своего султана и его личное знамя с изображенным на нем львом на привязи. После Косе-Дага монголы двинулись на Токат и Кайсери, грабя все попадавшиеся на их пути селения; поручив двум сохранившим ему верность подданным – эмиру Мудхахиб ад-дину и кади Амасьи – вести переговоры об условиях заключения мира, Кейхусров бежал в Конью. Надежды султана на то, что ему удастся склонить Балдуина II к союзу против монголов, не оправдались, и в обмен на сохранение своей, правда, всего лишь номинальной, власти Кейхусрову пришлось принять бремя вассальной зависимости.

ПЕРИОД АНАРХИИ

Известие о победе монголов породило панику во всей Анатолии; из-за приближения врага малоазийские поля вновь оказались невспаханными и в регионе разразился голод; многие состоятельные сельджуки пытались обменять великолепные драгоценные камни на горсть муки. Некоторые мелкие племенные вожди-тюрки старались сохранить свои земельные наделы, выдавая дочерей замуж за монгольскую знать, другие искали убежище в Пафлагонии и Памфилии. В Малой Азии появились кочевники-туркмены, грабившие города сельджуков; хаос охватил все сферы жизни, и это привело к тому, что в 1246 году приближенные султана и группа знатных людей подняли мятеж, во время которого их беззащитный суверен был задушен. Вскоре появился претендент на освободившийся трон, он заявил, что приходится сыном Кейкубаду I. Ему удалось собрать под свои знамена около 20 тысяч человек, но в конце концов его поймали и повесили в Алайе.

ТРИУМВИРАТ (1246–1257)

Монгольский правитель Хулагу-хан быстро понял, что рост влияния тюрок может иметь крайне опасные последствия, поэтому приказал Изз ад-дину Кейкавусу II, старшему сыну и преемнику покойного султана, восстановить порядок, схватить и подвергнуть наказанию зачинщиков беспорядков. Изз ад-дину удалось добиться определенного успеха, но вскоре в отдаленных малонаселенных провинциях появились другие тюркские и туркменские племенные вожди, которые закрепились там на правах автономных князьков. В это же время в Сивасе против Изз ад-дина выступил его брат Рукн ад-дин. Обеспокоенный таким развитием событий Хулагу-хан решил, что править страной должны все три брата. Во многом благодаря усилиям великого визиря Шамс ад-дина Джувейни из Исфахана триумвират просуществовал одиннадцать лет, однако все эти годы прошли под знаком постоянных интриг и заговоров, когда наемники периодически перебегали из одного лагеря в другой. Еще больше осложнило обстановку то, что византийский император Михаил, боявшийся зависти императора Никеи Федора II, стал искать убежища в Конье у Изз ад-дина, и султан назначил его командующим частями наемников-христиан своей армии. Такое решение одобрили далеко не все, ведь оно заставило людей усомниться в преданности Изз ад-дина религии мусульман и напоминало им о том, что его матерью была христианка. Оно подогрело слухи о переходе султана в веру его матери; эти слухи получили косвенное подтверждение во время суда над греческим патриархом Анфемием, когда император Михаил обвинил прелата в том, что тот слишком симпатизирует сельджукам. Рукн ад-дин, второй из троих братьев, использовал эти подозрения в качестве предлога для ссоры с Изз ад-дином, но тот повелел заключить брата в тюрьму.

Произошедшее разгневало великого Бату, и Изз ад-дин быстро освободил Рукн ад-дина; затем двое старших решили отправить своего младшего брата Ала ад-дина к монгольскому двору с тем, чтобы он успокоил Бату. Именно там его видел брат Рубрук, и вполне возможно, что молодой султан умер на обратном пути, поскольку после 1257 года о нем больше не встречается никаких упоминаний, то есть примерно с того времени, когда Менгу-хан распорядился, чтобы Изз ад-дин правил землями Сельджукидов, находящимися к востоку от Галиса (Кызыл-Ырмак), а Рукн ад-дин – к западу от этой реки. По мнению Изз ад-дина, это решение было слишком выгодным для Рукн ад-дина и одновременно угрожало его собственной безопасности, поэтому он договорился с египетскими мамелюками лишить трона его монгольского суверена. Монгольский наместник в Малой Азии вскоре узнал о заговоре и вознамерился наказать Изз ад-дина, однако тот уже был предупрежден другом о его намерении и, забрав семью, спешно поехал в Анталью, откуда добрался до Сард, где попросил помощи Федора II Ласкариса. Получив отказ, он, тем не менее, с благодарностью принял приглашение византийского императора остаться при его дворе – это предложение было сделано в ответ на гостеприимство, совсем недавно проявленное сельджуком по отношению к самому Ласкарису.

ИЗЗ АД-ДИН (1246–1283?)

Оставив Рукн ад-дина одного управлять всей империей Сельджукидов – точнее, тем, что от нее осталось, – в 1261 году Изз ад-дин добрался до Константинополя. Вернее, он въехал туда вместе с императором после того, как город был освобожден от латинян. В столице его принимали весьма любезно, ему даже было разрешено носить красные туфли, считавшиеся у византийцев символом принадлежности к императорской фамилии. Однако, поскольку император очень боялся монголов, уже через несколько месяцев, забыв об обязанностях хозяина, он попытался обеспечить безопасность своего государства, бросив Изз ад-дина и двоих его сыновей в крепость Эроса. В награду за это он просил монголов об иммунитете для Византии. Вполне возможно, что именно из-за опасения чего-то подобного незадолго до наступления 1263 года Изз ад-дин вошел в заговор против хозяина-императора с царем Болгарии Константином Тишем. Существует целый ряд версий относительно того, как развивалась ситуация после этих двух событий, однако, судя по всему, Изз ад-дин со старшим сыном, и не исключено, что и со вторым сыном тоже, были вызволены из неволи Баркаем, ханом крымско-татарского племени джуси. Хан, с которым после женитьбы Изз ад-дин стал связан узами родства, отправился в Константинополь специально для того, чтобы освободить султана.

К 1263/64 году бывший султан и его сын Масуд находились в Сарае – столице Баркая в Крыму. Некоторые историки убеждены, что Изз ад-дин пытался уговорить своих людей пересечь Черное море вместе с ним, но они отказались сделать это и предпочли завербоваться в византийскую армию. Пообещав тюркам, что никогда не отдадут им приказ поднять оружие против их соплеменников, византийцы сформировали из бывших воинов Изз ад-дина особые подразделения; однако даже на таких условиях не все из них согласились служить императору. Некоторые сельджуки добрались до Добруджи и осели там, в тех местах до настоящего времени существует их небольшая община, но теперь они называются гагаузы. По мнению П. Виттека, «гагауз» – это искаженное Кейкавус – имя, которое Изз ад-дин взял при восшествии на трон[19]. Другие сельджуки бежали в Сербию, где в 1308 году князь Милютин выделил им участок земли для поселения. Часть этих сельджуков не захотела осесть там и отправилась наниматься в войско франков в Морейский деспотат, а также в войска сербов, болгар, в войско греков в Эпирский деспотат и армию византийцев. Многие приняли христианскую веру. Среди последних был и младший сын Изз ад-дина; после бегства отца он остался в Константинополе и в конце концов женился там на гречанке.

Баркай хорошо относился к Изз ад-дину и даже вел речь о строительстве усадьбы для бывшего султана, однако старый хан умер, не успев осуществить эти планы, а его сын и преемник поступил по-своему – запер Изз ад-дина и Масуда в маленькой деревеньке на берегу Черного моря. Через восемь лет, около 1283 года, Изз ад-дин там и скончался, а Масуду удалось сбежать. Он возвратился к монгольскому двору, где обратился к своему суверену с просьбой вернуть ему трон отца. Его желание было удовлетворено только частично – он был назначен правителем восточной половины султаната; при этом его двоюродному брату разрешили продолжить править его западной частью.

КЫЛЫЧ АРСЛАН IV (1246–1264)

Когда в 1260 году Изз ад-дин бежал из Коньи, его брат Рукн ад-дин автоматически стал единоличным главой Румского султаната и взял себе имя Кылыч Арслан IV. Поскольку он был вассалом монголов, то, несмотря на титул султана, фактически являлся марионеточным правителем; даже та небольшая толика власти, которая номинально у него оставалась, на самом деле находилась в руках его всемогущего премьер-министра Сулеймана перване Муин ад-дина. Монголы, поощрявшие стремление перване взять всю власть в свои руки, наделили его также полномочиями кади, или верховного судьи, что сильно разозлило местную знать. Тем не менее после убийства в 1264 году в Аксарае Рукн ад-дина (некоторые считают, что руку к этому приложил перване) министр посадил на трон Гияс ад-дина Кейхусрова III, сына покойного суверена. В связи с тем, что мальчик был еще очень мал, фактическим правителем султаната остался монгольский ильхан, а решением повседневных вопросов по-прежнему занимался этот перване.

КЕЙХУСРОВ III (1264–1283)

Перване верой и правдой руководил государством в течение десяти лет, а когда Гияс ад-дин вырос и стал меньше в нем нуждаться, в сердце министра поселился червь зависти. Именно зависть заставила его войти в заговор с Бейбарсом I, египетским султаном-мамлюком. Вдвоем они решили изгнать монголов из Малой Азии и возвести на трон государства Сельджукидов перване. Сначала все шло по плану: в 1276/77 году они разбили монгольское войско у Эльбистана и вошли в Конью. Затем, когда они перегруппировывались у Кайсери перед новым сражением, перване внезапно охватил страх. Его настроение передалось мамлюку, и тот, бросив перване на произвол судьбы, спешно увел свое войско назад в Египет. На следующий год по приказу приведенного в бешенство действиями перване его монгольского суверена министр был убит.

Несмотря на то что Гияс ад-дину Кейхусрову III на тот момент исполнилось всего 15 лет, он стал полновластным правителем. Его положение было очень сложным, ведь обрадованные падением перване алчные и падкие на чужое атабеки-тюрки воспользовались неопытностью юного султана и заявили о независимости своих владений; такое происходило во многих регионах государства. Даже правившие в Синопе сыновья покойного перване не смогли удержаться от соблазна и заявили о своей независимости. Точно так же поступили и члены семьи покойного визиря Сахиб Аты в Афьон-Карахисаре. Поэтому юный суверен испытывал подлинное удовлетворение, наблюдая за тем, как воевал с византийцами сын Тогрула Осман, возглавивший после смерти отца свое племя. В 1281 году последнему удалось добиться успеха и расширить свою территорию за счет земель Византийской империи. Кейхусров отметил успех Османа, присвоив ему титул Уч-бек – «защитник границ» и вручив ему, как полагалось при присвоении этого звания, барабан и сплетенный из конского волоса штандарт – флаг красного цвета с изображенным на нем полумесяцем. Вполне возможно, что именно по этому случаю сельджук пожаловал будущему основателю Османской (Оттоманской) династии халат – упоминание об этом факте имеется в дошедших до наших дней документах.

Преемником умершего в 1283 году Кейхусрова III стал его племянник Ала ад-дин Кейкубад III, сын Фаремурзы – брата покойного султана. Почти сразу же после прихода к власти новый суверен был вынужден отдать восточную половину своих земель кузену Масуду II. Преемником скончавшегося в 1298 году Масуда был его сын Масуд III. Стремясь получить полный суверенитет, основную часть периода правления он провел в борьбе с Кейкубадом III; в 1302 году, после ухода из жизни Кейкубада, дело отца продолжил его сын Гияс ад-дин. Противостояние султанов закончилось только в 1308 году, когда в Кайсери Масуд был убит. Гияс ад-дин едва ли намного пережил его – дело в том, что вскоре после этого его имя пропадает со страниц истории, а с ним кончается и история сельджуков Рума.

Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Тамара Т. Райс.
Скифы. Строители степных пирамид

Василий Бартольд.
Двенадцать лекций по истории турецких народов Средней Азии

Э. А. Томпсон.
Гунны. Грозные воины степей

Тамара Т. Райс.
Сельджуки. Кочевники – завоеватели Малой Азии

С.А. Плетнёва.
Kочевники южнорусских степей в эпоху средневековья IV—XIII века
e-mail: historylib@yandex.ru
X