Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
Мария Гимбутас.   Славяне. Сыны Перуна

Глава 7. Социальная структура

Основным источником информации о системе семейных и межродовых отношений у древних славян является терминология родства. Содержащиеся в ней архетипические элементы возникли в доисторическую эпоху. Археологические свидетельства отличаются неполнотой и дискретностью, поэтому они используются лишь как дополнительное обоснование.

Совместные семьи

Благодаря феномену «совместной семьи», все еще существующему или совсем недавно встречавшемуся в Югославии, Болгарии и Белоруссии, можно заглянуть изнутри в систему внутрисемейных отношений и изучить родственные взаимоотношения, существовавшие в протославянском обществе.
В сербохорватском языке слово «kuca» (куча) означает «дом». От него происходят два обозначения основных типов семьи: inokostina, или kuca inokosna, – родственная семья, единый дом и kuca zadruzna – объединенная семья, сообщество, состоящее из нескольких братьев и их семей.
Другое сербохорватское обозначение – «задруга» – прямое значение «дружина», общность, члены которой обычно именуются «други», товарищи и все вместе являются задружниками – общностью.
На далматском побережье члены такой семьи называются «общими братьями» или «неразделимыми братьями». В ряде мест Болгарии для их обозначения употребляется слово «челядь», которое в русском языке имеет значение «домашняя прислуга». На Руси также существует различие между «большой, родовой семьей» и «малой, отцовской семьей». Данным термином мы и будем пользоваться в дальнейшем.
Центром задруги являлось огнище (очаг), дом, в котором проживал глава общины вместе со своими ближайшими родственниками. В древнерусском языке он назывался «огнищанин». В его доме члены задруги собирались в часы досуга, здесь же готовили и принимали пищу. Обычно огнище состояло из одного большого помещения с углубленным в землю очагом. Жилища других членов семьи группировались вокруг него, часто образуя полукруг, фактически это были не дома, а места для ночевки. В сербском, хорватском и славянском оба типа жилищ четко различаются: огнище называют «куча», «хижа», «зоба», «изба», что означает «жилище с очагом», в отличие от другого типа, называемого «клеть», «комора», что означает «помещение» или «комната».
В Древней Руси общий очаг располагался в огнище, в этом случае дом назывался «истопка» (от глагола «топить», «нагревать»), согласно народной этимологии из общеславянского «топить» (сравним с общегерманским словом «stube», что также означает «изба» или «комната»).
На территории Архангельской области еще не так давно зажиточные совместные семьи устраивали общую комнату, называемую «раздел», тогда как отдельное жилище каждой семьи называлось «отдел», то есть жилье, отделенное от других.
В 1897 г. Довнар Запольский сообщает, что в Минской области Белоруссии отец выстроил на своем дворе отдельные избы для каждого из сыновей и его семьи, но земля, скот, сельскохозяйственные орудия и приготовление пищи остались общими. Все семьи вместе ели и вместе работали. Каждая семья владела только своей одеждой и утварью, отдельно зарабатывая деньги.
Аналогичное устройство имели усадьбы в старой Латвии, где хозяин жил в главном доме на усадьбе, а его женатые сыновья – в постройках, называвшихся «жилые клети». В них была небольшая печка, использовавшаяся исключительно для обогрева в холодное время года. Приготовление пищи осуществлялось только в главном доме или если семья была большая, то в специально построенной кухне.
У всех членов задруги было одно общее родовое имя (патроним), которое давалось каждому новому члену при крещении. Это было имя основателя задруги. Когда задруга слишком разрасталась, она делилась на несколько частей, но все они сохраняли общий патроним. Обычно задруга составляла небольшую деревню или ее часть.
По сути своей задруга представляла собой расширенную родовую общину. Ее главой был отец или дед, но он не мог управлять семейными делами без совета и согласия взрослых членов семьи. Обычно самые основные проблемы он обсуждал со своими сыновьями.
Параллельно мужской существовала и женская иерархия. Старшая среди женщин именовалась «мать дома». Круг ее власти определялся всей домашней работой: приготовлением пищи, кормлением скота, ткачеством, шитьем и прядением. Она определяла порядок работы по дому и поддерживала мир в доме. Обычно «матерью дома» была жена отца или деда, наделенная им властью. При необходимости мать выполняла роль посредника между главой дома и остальными членами семьи, но сама никогда не становилась главой задруги, хотя и принимала его обязанности после внезапной смерти. Глава рода выбирал наследника, обычно им становился старший или следующий по возрасту сын. Если у главы дома не было сыновей, он мог назначить преемником брата или сына брата.
Если отец неожиданно умирал, не назначив преемника, то самый старший мужчина задруги выбирал человека, чей авторитет, возраст, способности и навыки признавались всеми окружающими. Ведь глава дома становился организатором задруги, он отвечал как за ее экономическое, так и за моральное благосостояние. В его обязанности также входило поддержание добрых отношений между его задругой и окружающим ее внешним миром – остальной деревней, церковью и государством.
Дома он выступал и как судья, следивший за тем, чтобы члены семьи выполняли возложенные на них обязанности. При необходимости улаживал проблемы и ссоры. Принятое им решение не оспаривалось и считалось единственно правильным. Даже в старости совет старшего (деда) ценился весьма высоко. Еще с дохристианских времен глава семьи выступал и в роли домашнего жреца. Он обеспечивал почитание предков, продолжавших охранять семью и после своей смерти. Поклонение предкам особенно ревностно поддерживалось в России, где внутрисемейные отношения были чрезвычайно патриархальными.
Следующими в иерархии были сыновья, которые образовывали семейный совет, после них – женщины и дети.
Женщина находилась на самой низшей ступени. Она всецело зависела от мужа, глава дома мог бить ее и детей и даже сожительствовать с женами сыновей. В «Лаврентьевской летописи» упоминается, что у древлян, радимичей, вятичей и северян мужчины могли иметь по две или три жены. Со дня свадьбы жена называлась молодой (молодухой), то есть самой младшей. Наименование подчеркивало, что у нее нет практически никаких прав.
После смерти мужа жена не имела прав собственности. Ей просто дозволялось оставаться в доме, готовить, изготавливать одежду и участвовать в похоронах. Если она покидала дом мужа, то теряла все.
Начиная с десяти лет дети начинали работать пастухами, с шестнадцати они уже работали в поле, а в двадцать считались взрослыми.
Задругу можно представить как сообщество, охватывающее три сферы отношений.

1. Личную. Поскольку все жили вместе под началом главы дома, это означало, что начиная с определенного возраста мальчики и девочки выходили из-под опеки своих матерей и других женщин и воспитывались не своим отцом, а главой дома и соответственно хозяйкой дома.
2. Территориальную. Даже в том случае, когда каждая семья жила в отдельном доме, сохраняя личную собственность, землей и сельскохозяйственными орудиями продолжали владеть совместно.
3. Экономическую. Все члены сообщества принимали участие в совместном сельскохозяйственном труде, а результаты их индивидуальной деятельности рассматривались как вклад в общее благосостояние всей задруги.

Предполагают, что доисторическая славянская задруга располагалась в комплексах небольших отдельных строений, наподобие тех, что существовали в Болгарии, Югославии, России и других славянских странах вплоть до конца XIX в. Вместе с тем по имеющимся археологическим данным невозможно точно установить, что задруги существовали на протяжении всей праславянской и ранней славянской истории.
С уверенностью можно утверждать лишь то, что форма патриархальной объединенной семьи в определенные периоды существовала на славянской территории. Она имеет близкие аналоги у балтов, иранцев (например, у осетин на Кавказе) и у армян. Почти во всех западных индоевропейских группах, и в том числе у западных славян, задругу сменил патрилинейный род. На востоке и в южной части славянского региона византийское, татарское и тюркское влияния не только укрепили задругу, но и сделали ее более патриархальной.
Патриархальная, объединенная семья с системой наследования по мужской линии, где женщины имели огромное влияние, клановая и племенная организация с экзогамией и кровной местью, культом урожая и предков характерна для центральноазиатских пастушеско-скотоводческих культур индоевропейского, финноугорского или тюрко-монгольского типа. Чем дальше люди отходили от влияния кочевой жизни, тем больше элементов соответствующего уклада они теряли.
На основании изучения индоевропейской терминологии родства П. Фридрих делает вывод, что она соответствует патрилокальной семье (на это указывает отсутствие терминов для обозначения родственников из семьи жены) и что система родства соответствовала третьему типу (омаха III по его классификации). Это означает, что дети сестры мужа имели равные права с его собственными внуками, в то время как брат матери имел те же права, что и его дед. Возможно, данный факт может рассматриваться как обоснование кровной мести за смерть сына сестры (о которой говорится в «Русской правде»).
Существование терминов типа «зять» и «племянник» Фридрих рассматривает как следствие запрета на заключение брака между двоюродными братьями и сестрами. На основании изучения ранних законов он выделяет основные типы индоевропейских браков: брак-похищение, брак-выкуп и многоженство (в основном ограничивалось высшим сословием), правовое главенство мужа над женой и внебрачное сожительство. Типичной особенностью семьи является и то, что сыновние обязанности считались выше, чем долг отца по отношению к сыну. Как и в больших родовых союзах, кровная месть и выплата денежного возмещения (вира) рассматривались как равноценное наказание за преступление.

Родственные взаимоотношения

Общими славянскими терминами индоевропейского происхождения считаются pleme* – «племя», rodu* – «род» («клан»), ouzuk (узокъ) – «единокровный» (связанный узами). Семья – родственники, хотя и образованное от общеславянского «semen» – «семя» – не встречается во всех современных славянских языках. Приведенная ниже схема личного родства основывается на исследованиях Исаченко (1953) и Фридриха (1965).

Известен ряд общеславянских терминов родства, которые являются производными от вышеуказанных. Прежде всего они дифференцируют родственников жены и родственников по женской линии.

Социальная структура

Опираясь на собственные материалы, собранные в Герцеговине и Черногории, Отто Шредер описал протоиндоевропейскую структуру родовой семьи. Основной единицей этой структуры является задруга. В горных районах, где основным занятием было выращивание скота, ее размеры были невелики. Задруга возникла на основе рода – экзогамного клана, члены которого были связаны прямым кровным родством. Более крупное объединение было необходимо для совместного владения скотом, лесами и пастбищами, а также для их защиты от захвата.
Задруги, в свою очередь, объединялись в племена. Каждое племя занимало определенную территорию – жупу и возглавлялось жупаном или старшиной (старейшиной). За ним сохранялась личная власть, но все принципиальные вопросы решались на совете старейшин.
Традиция кровной мести по-прежнему существует в Черногории и Косово-Метохии в Южной Югославии. В «Русской правде», первом общенародном своде законов Киевской Руси, предусматривается, что человек имеет право мстить убийце своего собственного сына, или своего брата, или сына сестры. Древнейший рукописный список свода датируется XIII в., но на самом деле текст «Русской правды» был составлен гораздо раньше и долгое время существовал в устной форме.
Социальная организация у славян была типично индоевропейской и близкой к той, что описал Геродот в V в. до н. э. у фракийцев и Тацит в I–II вв. н. э. у германцев. Племя состояло из «князей, знати, свободнорожденных, освобожденных и рабов». Несколько семей и их родственники (familiae et propinquitates) объединялись в клан, возглавлявшие их князья и герцоги обладали небольшой личной властью, но на самом деле все дела решали советы старейшин.
Византийский историк VI в. Иордан пишет о том, что в IV в. остроготы казнили короля антов вместе с сыновьями и семьюдесятью приближенными.
При описаниях славян в латинских источниках VI и IX вв. использованы термины: «rex» – «король», «dux», «princeps» – «герцог», «правитель», «primi», «primores», «priores» – «выдающиеся люди». В славянских языках для обозначения герцога или короля использовалось слово «кнезъ» (русское «князь», сербское «кнез») образованное от гермайского «kuningas», но существуют и исконно славянские наименования для обозначения правителя, такие, как «владыка» (от «владети» – владеть) у польских и померанских славян встречается название «витязи» («витези»), обозначающее представителей военной аристократии, несших службу на лошадях.
Как показали исследователи, слово «витязь» было образовано от германского «Hvitingr» – воин. Позже оно трансформировалось в «викинг». Осмысление воина как всадника представляло собой нововведение, связанное со скифской аристократией, от которых его переняли представители верхних слоев славянского общества.
Славянский термин «дружина» (совет дворян), известный достаточно давно, также имеет скифские корни, поскольку не употреблялся в бронзовом веке. Только начиная с аварского периода совместные погребения всадников и их лошадей на территории славян встречаются так же часто, как в скифской, сарматской и балтийской зонах.
Стремена известны также с аварского периода. На некоторых изображениях наездников и сокольничих из Моравской империи показаны богатые стремена. Позолоченные шпоры из Микульчицы украшены изображениями человеческих лиц. Иногда состоятельных мужчин хоронили с мечами в знак их принадлежности к высшему слою общества.
Среди полабских и восточных славян свободных землепашцев называли смердами, от общеславяного «smirdz», которое соотносится с литовским «смирдас» и, возможно, с иранским словом «mard» – «мужчина». После прикрепления крестьян в России к земле слово сохранилось в значении «крепостной», но это вовсе не было его первоначальным значением.
Кроме свободнорожденных людей, у древних славян выделялись несвободные – рабы (старо-слав. «Рабъ») от индоевропейского «*orbu» – «работать», соотносится с германским «Arbeit» (в славянских языках – «работа»). Русское название «холопы» неясной этимологии. Они были в основном пленными, чаще всего захваченными в ходе войны.
Раб не имел права на личную собственность и создание семьи. В исторических источниках указывается, что обычно с рабами хорошо обращались. Иногда они рассматривались как члены семьи, только имевшие ограниченные права. В арабских источниках IX и X вв., например сочинениях Ибн-Фадлана, указывается, что вместе с умершим хозяином кремировали рабов и жен.
О различии в правах и собственности указывают общеславянские прилагательные «богатый», «убогий» (бедный) и «небогъ» – «не имеющий имущества» (сравним с польским «nieboszyk» – «покойник»). Все слова образованы от индоевропейского корня *bhag – «доход», «собственность».
Имущественное неравенство прослеживается в археологических находках на протяжении всех этапов ранней истории славян. Особенно ясно о нем свидетельствуют богатые и бедные могилы. Различие между ними стало особенно заметным после общего обогащения славянской культуры в результате расселения.
Начиная с бронзового века в могилах богатых женщин встречаются браслеты, височные кольца, подвески или серьги, перстни и ожерелья. В могилах богатых мужчин – украшенные золотом пояса, кинжалы или сабли, ножи, копья или стрелы, браслеты и перстни.
Прокопий пишет, что у славян было не единовластие, а демократия. Другими словами, он отмечает сохранение славянами древней индоевропейской системы управления племенным вождем и советом.
Некоторые исследователи считают, что более эффективную структуру власти славяне унаследовали от сарматов. Археологические находки показывают, что уже со скифских времен (700–200 гг. до н. э.) возникла необходимость консолидировать власть в руках сильного правителя, но племенная система и древние кланы продолжали существовать вплоть до VIII или даже IX в. н. э.
Об этом свидетельствует, в частности, укрепленное поселение Новотроицкое, расположенное на вершине холма в восточной части среднего Днепра, полностью раскопанное И.И. Ляпушкиным в 50-х гг. XX в. Возникновение укрепленных поселений показывает, что славяне стремились к консолидации для более успешной защиты от врагов. В конце VIII и начале IX в. появились не только мощные холмовые укрепления, но и не менее сильно укрепленные поселения у подножия холмов (лат. «castrum»). Окружавшие его открытые поселения различной величины, но единообразной структуры располагались неподалеку друг от друга.
В верхнем и среднем бассейне Одера эти объединения обычно занимали территорию от 20 до 70 квадратных километров, но иногда их площадь доходила до 150 квадратных километров. С восточной стороны укрепления усиливались массивными земляными крепостными валами, массивными деревянными решетками или срубами. Они известны по раскопкам укреплений в Боникове и Брущеве в Западной Польше. Как внутренняя, так и внешняя стороны крепостных валов укреплялись большим количеством камней. Обычно в холмовых укреплениях размещались общественные учреждения и жили представители знати, в чьих руках были сосредоточены денежные средства, военная и административная власть.

Рис. 56. Холмовое поселение VIII–IX вв. н. э. в Новотроицком, Сумская область около Лебедина, Украина. Реконструкция
Объединение небольших родовых общин вокруг замка ознаменовало следующую фазу территориальной и социальной организации. Естественным следствием этого процесса стало создание племенных союзов путем подчинения отдельных объединений одному.
Там, где энергичные, сильные предводители подавляли других племенных вождей, сосредотачивая в своих руках власть над многими племенами и становясь таким образом правителями огромных территорий, называемых «землями», появлялись государства.
Рис. 57. Землянки из деревни Новотроицкое. Внутренний вид и вид снаружи. Реконструкция
Между VII и IX вв. сложилась тенденция к большой концентрации населения в определенных центрах, что привело к усилению разделения труда, увеличению благосостояния и усложнению административной системы, призванной контролировать новые образования.
Развивалась добыча руд и выплавка различных металлов, совершенствовалось кузнечное ремесло и приемы обработки металлов. Начиная с 800 г. н. э.
Рис. 58. Распределение археологических поселений с VI по IX в. (до Великой Моравской империи) в современной Моравии и Западной Словакии
для обжига керамики начинают использовать большие печи, в которых помещалось по нескольку десятков изделий. Между VII и IX вв. значительно возросло качество ювелирных украшений. Особенно заметен этот процесс в Моравии и в Западной Словакии, где как раз в это время наблюдался особенно значительный рост населения.
В результате интенсивных раскопок после Второй мировой войны были описаны сотни поселений в бассейнах Моравии, Грона, Ипеля и других рек, находившихся к северу от среднего Дуная. Находившиеся на горах поселения Старе-Место, Поганско и Микульчица в Моравии насчитывали в IX в. порядка 5000 жителей. Иногда поселения достигали огромного размера. Старе-Место, например, занимало площадь более 250 гектаров. В это же время появились и большие русские города с аналогичной численностью населения и структурой – Киев, Старая Ладога, Псков и Новгород.
Хотя на большинстве славянских территорий на протяжении IX в. н. э. сохранялась традиционная племенная структура, в Моравии и части Словакии возникло мощное славянское государство, получившее название Великая Моравия, или Великая Моравская империя. Оно стало первым славянским государством.
Археологические находки указывают, что в послеаварский период в данном районе неуклонно развивалась культура и соответственно росла численность населения, что неизбежно приводило к усилению власти местных племенных вождей и к внутриплеменным войнам в течение VIII в.
Моравцы, жившие по берегам реки Моравы, смогли победить и объединить вокруг себя несколько более слабых племен. В 822 г. посланцы объединенной Моравии впервые посетили императорский двор во Франкфурте-на-Майне. С тех пор государство постоянно расширялось, сначала до района Нитры (Словакия) и затем, в 874–884 гг., до Богемии, Силезии, Лузатии и района Кракова (современная Польша), а также на юг, к территории вокруг озера Балатон (славянское «блатно») в Западной Венгрии.
Проводившиеся с 1954 г. до настоящего времени раскопки на территории, прилегающей к реке Мораве, позволяют восстановить подробности ранней истории поселения в Микульчице и начальный этап развития Моравского государства до начала VII в. В течение VII и VIII вв. поселение размещалось на территории, превышающей 50 гектаров. В центре этой площади был построен замок, укрепленный деревянными стенами.
Вблизи стены были обнаружены следы мастерских по производству изделий из золота, бронзы, железа и стекла. Характерная особенность данного поселения – находки железных и бронзовых шпор с крючками, указывающих на размещение в нем воинских подразделений.
Незадолго до образования Моравской империи вокруг первого ряда деревянных укреплений замка в Микульчице возвели еще один ряд каменных стен, окруженных рвом. Они защищали территорию площадью около шести гектаров. В самой высокой части замка были найдены фундаменты прямоугольного здания, напоминающего княжеский дворец. Внутри укрепленной территории обнаружили и фундаменты пяти храмов.
Множество ценных сведений было получено в результате раскопок в Микульчице, Старе-Месте близ Угорско-Градиште, Поганско близ Бреслава, Старе-Замке около Лишен близ Брно и Нитре. Археологи обнаружили земляные укрепления, каменные и деревянные конструкции, основания домов и храмов. В разнообразных мастерских работали искусные ремесленники, изготовлявшие золотые и серебряные украшения. Об их высоком мастерстве свидетельствуют захоронения правящей верхушки, в которых обнаружено множество ценностей. Многими особенностями они напоминают вещи византийского, восточного или германского происхождения. Местные мастера довели свою продукцию до такого совершенства, что с полным основанием можно говорить о существовании оригинального стиля, свойственного моравским славянам.
В кузницах изготавливали плужные лемехи, серпы, ножи, топоры, сабли и другие инструменты в больших количествах, что свидетельствовало о развитом кузнечном промысле.
В Забокрах в долине верхней Нитры обнаружили клад, состоящий из сельскохозяйственных орудий. Уже можно говорить о специализации мастеров по обработке кожи, прядению и ткачеству, резьбе по камню, работах по кости и дереву. Мастерские с сложными горнами, расположенные в поселении Лупка (Словакия), показывают высокий уровень развития керамического искусства.
Начиная со второй половины VIII в. появляются разнообразные обозначения на основаниях изделий. Обнаруженные в Лупке примерно 250 сосудов отмечены крестами, концентрическими кругами, колесами, свастикой, треугольниками и другими знаками, которые можно рассматривать как символы.
На территории Моравии было найдено множество продолговатых железных брусков в форме топоров. Подобные находки обнаружены в разных местах Скандинавии. Ученые полагают, что они использовались в качестве валюты.
По описаниям историков, Моравская империя в VIII и IX вв. была неограниченной монархией традиционного восточного типа. Страной управлял князь, которому подчинялась наемная дружина, состоящая из подразделений вооруженных всадников, размещавшихся в нескольких крепостях.
Именно из подобных укреплений они контролировали соседние поселения, население которых было вынуждено платить дань и налоги, а также нести разнообразные повинности, включая и военную службу в случае войны.
Великая Моравия является классическим примером (и одним из первых) развития племенного общества в централизованную монархию. Аналогичные процессы, отличавшиеся длительностью и количеством стадий, прошли в России, Болгарии и Польше. Создание этих государств также сопровождалось поразительным ростом городов, развитием ремесел и торговли.
Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

под ред. Т.И. Алексеевой.
Восточные славяне. Антропология и этническая история

Валентин Седов.
Происхождение и ранняя история славян

Галина Данилова.
Проблемы генезиса феодализма у славян и германцев

А.С. Щавелёв.
Славянские легенды о первых князьях
e-mail: historylib@yandex.ru
X