Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
Роберто Боси.   Лапландцы. Охотники за северными оленями

Глава 4. Семья

В зимней тишине лесов, на своих стоянках в предместьях деревень, лапландцы ждут ежесезонного сбора, когда они могут обменяться своими изделиями для жизненных нужд. Фактически большие торговые праздники и ярмарки иногда проводятся уже в начале февраля, а в некоторых районах – даже в январе. Люди приезжают в деревни на санях, запряженных быстрыми оленями. Эти несколько «ярмарочных дней» дают молодым людям из различных больших кланов и семей возможность побыть вместе, что часто заканчивается соглашениями и помолвками.

Лапландский юноша, чей взгляд был пойман молодой женщиной из соседней семьи, сначала объявляет о своих чувствах к ней, а затем в сопровождении друга из ее клана наносит визит вежливости в ее семью. Девушка – такова традиция – поспешно сообщает своим родителям о встрече, которая произошла на ярмарке, и о словах, которыми они обменялись с юношей. Но прежде, чем сказать что-либо, старшие захотят увидеть молодого человека. Поклонник в сопровождении друга входит в хижину или палатку, где живет девушка. Он делает ей традиционные комплименты, затем садится без церемоний. Редко бывает так, чтобы к нему сразу обратились с речью. Все смотрят на дверь, очевидно поглощенные тем, что происходит за мили отсюда. Если он удостаивается слова или двух, он принимает это как особое расположение. Затем юноша спрашивает, может ли он приготовить кофе. Перед ним молча ставят чашки и кофейник. Родители молодой женщины могут отказаться пить его кофе. Это означает недобрый знак для почитателя. Все, что ему остается сделать, – это встать и откланяться и значительное время не попадаться на глаза. Если же родители принимают чашку кофе с некоторой демонстрацией благосклонности, то все будет хорошо. Помолвка, как бы то ни было, объявляется. Друг может поздравить потенциального жениха, а девушка может, наконец, прекратить делать вид, что она отсутствует.

В некоторых частях Швеции в старые времена поклонник имел обыкновение представляться во главе многочисленной свиты. Но единственный в ней пожилой человек сопровождал его до самой двери. Пару ожидал глава семьи девушки или несколько других достойных представителей ее рода. Затем следовала многословная беседа. Тема ее иногда не имела никакого отношения к помолвке. Чтобы ускорить решение вопроса, ожидающая свита принималась нетерпеливо кричать или даже стрелять в воздух. Если свита бывала приглашена в дом, происходил обмен дарами и местным алкогольным напитком. Свадьба почти всегда следовала ровно через год, когда снова подходил срок ярмарки.

Затем в присутствии пастыря деревни, на великом празднике, происходило большое собрание, даже с приглашением чужеземцев. Во время церемоний мужчина, член семьи, проходил по кругу с чашей. Каждый гость опускал в нее деньги и обещал прислать, скажем, оленя и теленка или, по своим средствам, только теленка. Затем юноша принимал все эти обещанные свадебные подарки, так, чтобы никто не был забыт. Это было более необходимо, чем может казаться. Следует помнить, что множество браков праздновалось во время ярмарки несколько дней, так что люди часто оказывались гостями не на одной свадьбе. Обычно они обходили их всех, что каждый раз означало свадебный подарок. Таким образом, молодая пара обычно начинала свою жизнь со стада приличного размера, не говоря уже об олене, которого невеста могла преподнести в качестве своего приданого.

Одна древняя традиция продолжается даже до настоящего времени почти на всей лапландской территории. Молодая пара строит дом вблизи семьи жены, во многих случаях даже разделяя палатку родителей, хотя они, естественно, предпочитают иметь свой собственный дом. Здесь стоит вновь обратить внимание на матриархальный элемент в лапландском обществе, с которым мы уже столкнулись в их культуре. Палатка – это в действительности область жизнедеятельности женщин, а не просто жилище для семьи. Смысл этого в том, что мать семьи наделяется качествами стойкости, плодородия, именно женщина должна гарантировать выживание лапландской семьи.

Будущий жених дает девушке кольцо, которое фактически является обручальным. В день бракосочетания невеста и жених обмениваются кольцами в присутствии пастыря. Теперь невеста носит два подобных кольца, добавляя третье, когда рождается первый ребенок мужского пола. Кольца дают ей и в других случаях: чтобы отметить праздник, годовщину и так далее. В результате многие лапландские женщины обладают прекрасной коллекцией колец, однако они часто не носят их, а хранят в гииса – небольшом ящичке, который во время миграции везут на вьючном олене.

Пара будет верна друг другу. В Лапландии разводы фактически неизвестны. Великое дело в лапландских семьях состоит в том, чтобы наплодить как можно больше детей, чтобы был кто-то, кто будет заботиться об оленях, когда родители состарятся. Беременную женщину окружают величайшей заботой, обращаются с ней со всей внимательностью и уважением. Муж изучает ее походку, чтобы понять, родится мальчик или девочка. Если будущая мать почувствует небольшой уклон вправо, ее муж приходит в восторг, поскольку это означает, что родится сын. Когда приходит великий день, мужа выгоняют наружу. Он может идти среди оленей, чтобы скрыть свои страхи, разговаривая с ними и рассказывая им, как он любит их, чтобы следующей зимой в санях было на одного маленького пассажира больше.

В настоящее время церемонии изгнания бесов перестали совершать в палатке, и шамана больше не вызывают, чтобы он дал хорошие предзнаменования для рождения ребенка. Акушерка из самой семьи или из соседней деревни принимает во время родов небольшую головку в руки, чтобы придать ей твердую, по-настоящему лапландскую округлость. Младенец не должен ни в коем случае иметь продолговатую голову, как у южных людей.

Но до недавнего времени лапландская женщина, особенно если она была обитательницей палатки, вводила своего ребенка в мир без чьей-либо помощи, просто становясь на колени на землю. Самое большее, на что она могла рассчитывать, была помощь одной – двух других женщин. Такой была традиция.

После пришествия миссионеров младенцев стали крестить. Но это не означало, что лапландцы отказались от своих старых традиций в отношении имени ребенка, хотя в этом они были осторожны, чтобы не вступить в противоречие с обычаями новой религии. В уединении палатки ребенку давали имя предка, который являлся матери во сне и изъявлял желание дать ребенку свое имя, чтобы он мог таким образом вернуться в мир живых. Предок брал на себя ответственность за жизнь своего тезки, следил за тем, чтобы ребенок стал сильным и был огражден от какого-либо вреда.

Если у матери не было подобного сна, который бы вдохновил ее, она могла пойти к шаману. Шаман громко стучал по своему барабану небольшим роговым молотком, и оттуда исходило имя, причем всегда то имя, которое уже появлялось в этой семье. Если у ребенка была жива бабушка, то он получал от нее небольшой подарок-амулет, сделанный из меди. Мальчики носили его под мышкой, а девочки – на груди. Для матери это было праздничное время. Отец оставался снаружи – его не выгоняли, просто он хорошо знал, что младенцы и все церемонии, связанные с ними, были делом женщин.

Если, несмотря на шамана, его барабан и заклинания, на счастливые амулеты бабушек, ребенок плохо рос, не мог стать большим и сильным, церемония повторялась. При этом происходило изменение имени. Душа предка, чье имя поначалу было принято, должно быть, не сумела найти покоя – таково было истолкование. Возможно, эта душа теперь имела свою мрачную обитель в сердце какого-нибудь кровожадного волка или, за ее грехи, в камне, она могла бродить по льдам, которые возвышаются и скрипят в далеких морях. Поэтому ребенку давали новое имя, на сей раз в надежде на более благополучную судьбу.

Если все шло хорошо, и ребенок становился здоровым и веселым, ему давали личный «знак». Как и взрослый, он имел право на то, чтобы запечатлеть его на своем имуществе. Детей ревниво охраняли и не пренебрегали ничем, чтобы защитить их от жестокого зимнего холода и опасностей кочевой жизни, связанной со следованием за стадами северного оленя.

Лапландская колыбель делалась из ели или березы. Срез ствола выдалбливался, а затем покрывался кожей. У колыбели имелось покрытие, подобное миниатюрной крыше, защищавшей младенца от солнца или внезапных потоков дождя. Внутренняя часть была похожа на мягкую меховую кушетку в миниатюре. Подушка делалась из шкуры оленя, самой мягкой ее части. Все используемые для колыбели шкуры брались у молодого оленя. Только когда ребенку исполнялось несколько недель, их меняли на заячью или волчью шкуру.

Процесс отнимания от груди занимал один – два дня. Затем мать давала ребенку грудь, вымазанную активированным углем; младенец отворачивался и быстро начинал пить из кружки.

Появление первого зуба – настоящее событие. Отец или тот, кто сделал это открытие, дает ребенку небольшого деревянного оленя, – часто это самая первая игрушка. Лапландские дети редко имеют игрушки, если это не одна – две куклы или миниатюрные сани, вырезанные из дерева их отцом. Девочки одевают кукол в домашнюю одежду – точную, до последней ленточки, копию лапландского костюма. В два годика мальчики получают право на буи-ко – нож старого лапландского образца со слегка изогнутым лезвием. Этим ножом они начинают резать рог оленя или древесину. Когда собираются несколько детей, их любимой игрой становится лепка пирогов из земли, а также строительство палаток и хижин из нее, образующих настоящую лапландскую деревню. Затем они по очереди становятся королем замка, или, скорее, главой мнимой фермы. Но любое стремление к такой власти через несколько лет охлаждается.



Рис. 22. Три ножа разных эпох и из разных стран. Слева: кремневый нож алеутов, XVI в.; в центре: нож айнского типа, используемый также японцами; справа: лапландский буи-ко.


Лапландцев не привлекает идея повиновения вождю. Даже в семейном кругу мы обнаруживаем разделенную ответственность и взаимное доверие между родителями в уходе за детьми, которые символизируют их веру в будущее.

Юные лапландцы в очень раннем возрасте отходят от детских игр – на это совсем нет времени, поскольку нужно учиться рыболовству или ходить на лыжах за северным оленем, который отбился от стада. Если ребенок играет в игру, то она трудна и опасна, это – лыжная поездка, удерживание за уздцы оленей; а выбранное для обучения животное – обычно дикий самец, а не одомашненное животное из стада. Такое занятие нередко отображено на многих наскальных рисунках и на древних барабанах.

Девочки заняты по хозяйству. Они отправляются на сбор древесины или помогают матери готовить еду или варить кофе. С восьми лет они способны заниматься любой домашней работой, подобно взрослым женщинам.

Лапландские дети воспринимают свою жизнь как вполне счастливую, несмотря на все тяготы долгой суровой зимы. Однажды был проведен эксперимент: детей поместили в деревянных жилищах, нагретых с помощью больших печей. Результат был печальным: дети заболевали туберкулезом и умирали в больших количествах. Стало ясно: лучше позволить им бродить по лесам и горам со своими родителями. По всей Лапландии теперь созданы различные школы для кочевников, чтобы принять детей старшего возраста для элементарного обучения, наиболее подходящего для их нужд.

Этих кротких учеников никогда не ругают, или, возможно, именно потому, что их никогда не наказывают, они становятся такими послушными. Иногда метаморфоза проявляется позже, когда они начинают посещать деревни и вступать в контакт с людьми другой расы. Они вполне могут вернуться в свои скромные лагеря, убедившись, что могут быстро решить проблемы, которые казались неразрешимыми для их народа в течение многих сотен лет, и начать презирать своих родителей за их отказ совершенствоваться.

Судьба стариков с их трудной жизнью в северных горах может быть жестокой и горькой. Неизбежно должен прийти день, когда они больше не будут достаточно сильными, чтобы следовать путями миграций. Они остаются на весенних лагерных стоянках со съестными припасами для поддержания жизни и некоторыми рыбацкими приспособлениями. Их положение незавидно. Старик или старуха, оставленные беззащитными в безлюдной пустыне, конечно, имеют небольшие шансы прожить долго.

Несколько лет назад для этих стариков начали строить дома, но у них не было склонности селиться в них. В течение лета и осени они предпочитали оставаться с какой-нибудь семьей лапландцев, поселившихся в тех местах. Какова была их судьба в первое время, мы не знаем, но рассказывают различные истории, говорящие о том, что при случае лапландцы практиковали то, что можно было бы назвать эвтаназией. Например, старик, пораженный внезапной лихорадкой, мог оказаться погруженным в ледяную воду или мчащимся на санях в пропасть. Рассказывают, что старики иногда сами просят о прекращении своей жизни. Но все это – не более чем слухи.

Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Малькольм Тодд.
Варвары. Древние германцы. Быт, религия, культура

Дж.-М. Уоллес-Хедрилл.
Варварский Запад. Раннее Средневековье

Гвин Джонс.
Норманны. Покорители Северной Атлантики

под ред. Анджелы Черинотти.
Кельты: первые европейцы
e-mail: historylib@yandex.ru
X