Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
Реймон Блок.   Этруски: предсказатели будущего

Боги и загробная жизнь

Нелегко дать точное представление о богах, составлявших этрусский пантеон. В целом мы знаем их в обличье греческих божеств, с которыми они частично отождествлялись. Но они должны были сохранить оригинальные характеристики, не сразу просматривающиеся за их эллинским обликом.

Поздний текст, относящийся к V в. и дошедший до нас благодаря Марциану Капелле, несомненно восходит к появившимся намного раньше переводам этрусских ритуальных сочинений, сделанным в эпоху Цицерона ученым Нигидием Фигулом. Согласно Марциану, этрусских богов помещали в следующем порядке. Вокруг Юпитера находились верховные боги, senatores deorum. Далее шли двенадцать богов, управлявших знаками зодиака, и семь богов, соответствующих планетам. Наконец, имелись боги, связанные с шестнадцатью областями неба. Сенека рассказывает нам, что, когда Юпитер мечет молнии, он может сделать это либо по своей воле, либо после совещания с другими богами. В такой космогонии ощущаются признаки сходства с халдейской, которую, по словам Диодора, передавали от отца к сыну.

Информация Марциана Капеллы и надписи на печени из Пьяченцы, которая является точной проекцией небесного свода, позволяют нам нарисовать карту неба по представлениям этрусков. Различные боги занимали четко определенное место на небе и представлялись людям милосердными или ужасными в зависимости от положения их зоны. Главным богом этрусков был Тиния, повелитель молнии, аналогичный греческому Зевсу и римскому Юпитеру. Его имя четыре раза упоминается на печени из Пьяченцы вместе с другими богами, которые остаются для нас тайной. Жена Тинии – Уни, отождествлявшаяся с Герой и Юноной. На некоторых этрусских зеркалах изображается, как она кормит грудью Геркулеса, он, согласно некоторым надписям, был ее сыном. Менерва – этрусская Минерва – вместе с Тинией и Уни входила в благодетельную троицу, которая попала в Рим при Тарквиниях под именами Юпитер, Юнона и Минерва (рис. 15). Такой культ триад, которым поклонялись в тройных храмах, очень типичен для Тускии. Похоже, такие религиозные концепции зародились еще в доэллинской и анатолийской цивилизациях.



Рис. 29. Бронзовое зеркало. Венера и Прозерпина спорят перед Юпитером за обладание малышом Адонисом, который лежит в сундуке. Имена богов написаны архаической латынью и различным шрифтом: Venos, Diovem, Prosepnai (Венера жалуется Юпитеру на Прозерпину). Зеркало из Пренесте, найденное в Орбетелло. III в. до н. э. Лувр, Париж.


Этруски, будучи народом мореплавателей, особенно почитали Нетунса – Нептуна, повелителя морей. Он вооружен трезубцем и сразу же вызывает в памяти греческого Посейдона. Считалось, что именно он был прародителем царской династии в Вейях и великим богом Ветулонии. Марса, бога войны, почитали под именем Марис; как и греческий Арес, он был любовником богини любви Туран, обладавшей очарованием греческой Афродиты и римской Венеры. Имя Туран восходит к доэллинскому корню, который присутствует в греческом слове turannos. Следовательно, Туран – это буквально правительница, повелительница. Она изображена на множестве бронзовых шкатулок и зеркал в окружении свиты из гениев женского рода, законно занимая центральное место на этих изящных предметах женского туалета. Имена Аполлона и Артемиды отсутствуют на печени из Пьяченцы, однако с ними в Этрурии были знакомы с древнейших времен (рис. 30). Группа терракотовых статуй, созданных в конце VI в. до н. э. в мастерской скульптора Вулки, украшавшая крышу большого храма в Вейях, иллюстрирует дельфийскую легенду о борьбе между Аполлоном и Гераклом за обладание ланью (фото 39). Так чисто эллинский миф становится темой для шедевра архаического этрусского искусства.

Фуфлунс, соответствующий греческому Дионису, был великим богом города Популония, названного как раз в его честь. Фуфлунс изображается с жезлом и связан с Семелой и Ариадной. Этот бог винограда и плюща, как и в Греции, служил персонификацией веселья и избытка жизненных сил и очень рано стал отождествляться с Вакхом из Великой Греции, который привел в Тоскану свои мистерии и свиту буйных вакхантов. Танцоры и танцовщицы, вертящиеся на фресках из Тарквиний под звуки флейты в садах со множеством увитых плющом беседок, возможно, входили в вакхические братства и были почитателями бога, совершившего много чудесных метаморфоз, – могущественного тосканского Фуфлунса. Но на этот вопрос до сих пор нет однозначного ответа.

Турмс, этрусский Гермес, считался – особенно в Тоскане – богом, связанным с погребальными ритуалами. Он сопровождал души мертвых в Аид. Особенно сильно его культ был распространен в Ареццо. На этрусских зеркалах позднего периода он появляется под римским именем Меркурий. Сетлансу, богу огня, поклонялись в Перудже. Этрурия всегда оставалась разделенной, и многочисленные боги были тесно связаны с конкретным городом или святилищем. Здесь никогда не было единого пантеона для всей провинции, как в римской Италии. Еще одним богом огня считался Велханс, также метавший молнии. Он обладал чертами греческого Гефеста и римского Вулкана. В Популонии, промышленном городе, разбогатевшем благодаря выплавке и обработке металлов, чеканили монеты с изображением Велханса, покровителя кузнецов. Одним из самых почитаемых богов Этрурии был Геркле, у греков – Геракл. Здесь он символизировал силу и воинскую доблесть, но являлся также могущественным богом воды, источников и моря. Его непревзойденная храбрость позволила ему восторжествовать над силами подземного мира. Этрусские путешественники просили у него покровительства и избирали его вождем в своих бесчисленных полувоенных экспедициях.

Некоторые таинственные существа символизировали неумолимое шествие судьбы. В Вольсиниях в стену храма, посвященного Нортии, богине удачи, ежегодно вбивали гвоздь как символ неостановимого хода времени. Каждый народ и каждый человек имеет свой срок, отмеренный судьбой. Этрусскому народу была дарована жизнь в течение десяти веков; Риму – двенадцать веков, о чем поведали двенадцать грифов, которых видел Ромул при основании города. Конец каждого века, служивший также линией раздела между поколениями, отмечался небесными знамениями.



Рис. 30. Бронзовое зеркало. Аполлон и Артемида III в. до н. э. Лувр, Париж.


Естественный интерес у нас вызывает чисто этрусское божество Вольтумна – только в святилище этого божества на территории Вольсиний проходили панэтрусские совещания и праздники. Судя по всему, Вольтумна попал в Рим в обличье юного бога растительности Вертумна. Статуя Вертумна стояла в этрусском квартале Рима – vicus tuscus, – и Проперций слышал, как бог говорил устами своей статуи: «Я, туск из Тусков, не жалею, что посреди войн покинул свою вольсинийскую родину». Рим всегда радушно принимал богов тех народов, которые собирался искоренить. Чтобы обеспечить поражение врагов, римский сенат тактично приглашал покровительствовавших им богов перебраться на жительство в город. Римские легионеры не боялись вражеских воинов, которых покинули боги, и, преданно поклоняясь этим богам, могли поставить противника на колени.



Рис. 31. Небольшая терракотовая погребальная урна со скульптурой покойного на смертном ложе. Конец VI в. до н. э. Лувр, Париж.


Этрусков никогда не оставляла в покое мысль об участи мертвых и о другом мире. Такая постоянная забота ставит этрусков на особое место среди народов древнего Запада и любопытным образом связывает их с восточными странами, откуда они и пришли, согласно преданиям. Если в Греции и Риме погребальный культ всегда был очень важен, то в Этрурии забота о мертвых стала для живых настоящей манией. Этрусские гробницы сооружались в форме этрусских жилищ, но с особой тщательностью, прочностью и щедростью. После погребения вход в гробницу заваливали камнями или огромной глыбой, дабы не повадились в нее ходить алчные люди и злые духи. Рядом с покойником клали его оружие, рядом с покойницей – ее украшения, чтобы мертвые спокойно обитали в своем последнем жилище и не беспокоили живых. Древние народы всегда опасались тех мертвецов, которые из-за недостатка заботы начинали вредить живым.

Тусские аристократы строили гробницы, предназначенные для членов одной семьи (фото 13, 14). Большие курганы в Черветери представляют собой усыпальницы для знатных семей города. Этрусские кладбища, планировку которых в наши дни помогает восстановить аэрофотография, не были доступны ни для потомков мореплавателей-завоевателей, ни для потомков вымерших и порабощенных племен. Эти мрачные города мертвых и после смерти отражают аристократический образ жизни народа, гордящегося своим происхождением.

Представления этрусков о подходящем жилье для мертвых всегда были очень смутными (рис. 2, 23, 24). Живут ли покойники в просторных подземных камерах или же они встречаются в подземном мире, который является несовершенным отражением верхнего мира? Похоже, этруски не ощущали необходимости рационально примирить эти две противоположные точки зрения. Вино возлияний и кровь жертв должны были порадовать мертвецов в могилах, но эти животворящие вещества доходили до них и тогда, когда они спускались в огромную пещеру в центре Земли, образующую всеобщий Аид, и встречались там с другими тенями.

Во все эпохи переход в мир иной всегда представлялся и воображался как путешествие. Бесчисленные сцены отправления в путь, изображенные на погребальных урнах и саркофагах, – в путь пешком, на лошади, в экипажах или в лодках, – символизируют путешествие покойных в преисподнюю (рис. 1). Загробный мир изображался по-разному в разные периоды. На тарквинийских фресках древнейшего периода мертвые ведут в ином мире жизнь, полную удовольствий и радости. В атмосфере Элизиума проходят пиры под звуки флейт; пирующие видят вокруг себя изящных танцоров и женщин, захваченных магическим ритмом танца (фото 24). В духах, которые отводят покойных в тот мир, откуда те не вернутся, нет ничего ужасного, всюду царят спокойствие и гармония.

В IV в. до н. э. настроение этих поразительных картин постепенно меняется. Боги, правящие нижним миром, теперь сидят на троне посреди своего мрачного царства, и мы можем прочесть их имена – Аита или Эита (искажение греческого Аида) и Ферсипнаи – Персефона на этрусский манер. Голова Аиты покрыта волчьей шкурой, так как для этрусков волк был животным, по своей природе связанным с загробным миром. В правой руке бог держит скипетр, вокруг которого обвивается змея. Персефона также держит царский скипетр, а на ее светлых волосах золотой венец.

Темой изображенных сцен по-прежнему является пир. Но его атмосфера становится все более мрачной. Гении и демоны – очевидно, слуги бога преисподней – уже не имеют спокойного и гармоничного облика. Их лица злобны и устрашающи (фото 54, 55). Важное место в погребальной живописи позднего периода занимает демон, имя которого позаимствовано у Харона, греческого лодочника. Он совсем не похож на миролюбивого греческого паромщика, который без устали перевозит толпы теней через воды Стикса. У этрусского Харуна – искаженное лицо, крючковатый нос и синеватое тело, своим оттенком напоминающее о разложении. Он вооружен дубинкой, которой наносит, как бы испытывая жестокое удовольствие, смертельные удары. Наряду с ним присутствуют и другие демонические фигуры не менее отталкивающего вида. У Тухульхи конские уши, клюв грифа, а в руках он держит разъяренных змей. В одной из самых поздних гробниц на кладбище в Тарквинии – в гробнице Тифона, построенной не раньше чем во II в. до н. э., а порой датируемой даже первыми годами до нашей эры, – на настенных фресках появляется толпа молодых людей. Эту жалкую, запуганную толпу ведет гений со змеями в волосах и с факелом в руке. Позади него маячит ужасная фигура Харуна.

Таким образом, на закате Этрурии мы находим выражение страха и даже ужаса в предчувствии бедствий и мучений преисподней. С уничтожением Этрурии ее жители лишились своих благостных представлений о спокойной и лучезарной загробной жизни. Ими завладел ужас перед адскими мучениями, и греческое влияние становится едва различимым. Итак, вплоть до начала христианской эры Римом владели мрачные представления о смерти. Возможно, этим отчасти объясняются восторженные возгласы таких римских поэтов, как Лукреций, которые радуются освобождению человека от бессмысленного страха перед воображаемым и нереальным миром.

Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Роберто Боси.
Лапландцы. Охотники за северными оленями

И. М. Дьяконов.
Архаические мифы Востока и Запада

Ю.Н. Воронов.
Тайна Цебельдинской долины

Томас Даунинг Кендрик.
Друиды

Хильда Эллис Дэвидсон.
Древние скандинавы. Сыны северных богов
e-mail: historylib@yandex.ru
X