Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
Р.Ю. Почекаев.   Батый. Хан, который не был ханом

§ 8. Расширение Монгольской империи и земли для потомков Джучи

Джучи-хан посмотрел на своего сына и сказал:

— Мой отец, единственный и величайший Чингиз-хан, завоевал половину вселенной, а Искендер Двурогий — вторую половину. Что же остается завоевать тебе, Бату-хан?

Мальчик, не задумываясь, ответил:

— Я отниму все земли у Искендера!

В. Г. Ян. Чингиз-хан

Разные, независимые друг от друга источники сообщают, какую задачу ставил Чингис-хан перед собой и своими преемниками — создание мировой империи, установление в ней единой власти и единых законов. Так, например, в послании к китайскому даосскому патриарху Чан-чуню, датируемом 1223 г., Чингис-хан заявляет: «На юге Суны, на севере Хой хэ, на востоке (?) Ся, на западе варвары — все признали мою власть...», а в следующем послании: «Я употребляю силу, чтобы достигнуть продолжительного покоя временными трудами» [Си ю цзи 1995, с. 354, 356]. Автор «Сокровенного сказания» вкладывает в уста Чингис-хана следующие слова: «...я, будучи умножаем, пред лицом Вечной Небесной Силы, будучи умножаем в силах небесами и землей, направил на путь истины всеязычное государство и ввел народы под единые бразды свои» [Козин 1941, § 224]. Отразили монгольскую идею покорения мира и западные авторы, в первую очередь — папские посланцы к монголам. Так, Бенедикт Пеляк сообщает, что «он [Чингис-кан] также установил, чтобы [тартары] покорили все земли мира, и не заключали бы мира ни с кем, разве только те сами открыто и безоговорочно не сдадутся им...» [Ц. де Бридиа 2002, с. 117]. Иоанн де Плано Карпини, в свою очередь, пишет, что «установление состоит в том, что они должны подчинить себе всю землю и не должны иметь мира ни с одним народом, если только он не подчинится им...» [цит. по: Христианский мир 2002, с. 342]. Русский архиепископ Петр заявлял на Лионском соборе, что «намерены они подчинить себе весь мир, и было им божественное откровение, что должны они разорить весь мир за тридцать девять лет, И утверждают они, что [как] некогда божественная кара потопом очистила мир, так и теперь всеобщим избиением людей, которое они произведут, мир будет очищен... Если они победят, то утверждают, что воистину будут властвовать [над] всем миром» [Матфей Парижский 1997, с. 285]. Магистр французских тамплиеров Понс де Обон в письме королю Людовику IX, датируемом приблизительно весной 1241 г., сообщает о государе татар (Tartarus), «который, по их словам, должен быть владыкой всего мира» [Савченко 1919, с. 41].

Еще на курултае 1228/1229 г., «согласно прежнему указу Чингис-хана», было принято решение о завоевании «северных областей» [Рашид ад-Дин 1960, с. 79; см. также: Черепнин 1977, с. 190]. Как соотносились планы монгольских правителей с расширением владений потомков Джучи? Арабский историк первой трети XIV в. ан-Нувейри сообщает, что «по части земель и вод он [Чингис-хан. — Р. П.] назначил ему [Джучи. — Р. П.] летовья и зимовья от границ Каялыка и земель Харезмских до окраин Саксинских и Булгарских, крайних пределов, куда доходили кони их полчищ при их набегах» [СМИЗО 1884, с. 150]. Следует ли из этого, что Джучи и его потомкам были отданы все земли на западе от границ Улусов Чагатая и Угедэя, включая и Европу до Адриатики (куда дошли монгольские войска во время западного похода), либо еще дальше? Полагаю, что нет.

Джувейни сообщает: «Было принято решение о завоевании пределов Булгар, Ас и Рус, находившихся по соседству гстановищем Бату, до сих пор неподчиненных и [тщеславно гордившихся множеством своих городов. В помощь и поддержку Бату он [Угедей] назначил кандидатов из принцев...» [Цит по: Арсланова 2002, с. 161). Также и в цитированном выше сочинении ан-Нувейри вполне определенно говорится о землях «Саксинских и Булгарских», то есть о народах Поволжья, на области которых в первую очередь и рассчитывал Бату. Следовательно, расширение Улуса Джучи планировалось исключительно за счет Поволжья и, возможно, некоторых русских областей. Таким образом, значительная часть «северных областей» должна была отойти к Улусу Джучи, поэтому не удивительно, что важная роль в авоевании этих земель отводилась сыновьям первенца Чингис-хана во главе с Бату.

Что же касается других земель, которые планировалось присоединить, — включая государства Центральной Европы и Ближнего Востока, — то их завоевание входило в генеральный план по расширению Монгольской империи и не имело прямого отношения к увеличению владений Улуса Джучи. На владения в этих землях имели основания рассчитывать не только потомки Джучи, но и предствители других ветвей рода Чингизидов. Именно этим следует объяснить участие в западном походе представителей родов не только Джучи, но и Чагатая, Угедэя и Тулуя, а также младшего сына Чингис-хана — Кулькана и даже Аргасуна — сына Хачиуна, брата Чингис-хана. Эта же причина объясняет и нежелание Бату продолжать поход на Запад после покорения Волжской Булгарии и Руси: завоевав обширный удел в Поволжье, он добился своей цели и не хотел бросать новоприобретенные владения, чтобы сражаться в интересах своих родичей, рассчитывавших получить улусы на Западе. Забегая вперед, отметим, что уделы в южнорусских степях уже после западного похода получили не только братья и пемянники Джучи, но и потомки других сыновей Чингис-хана. Например, Плано Карпини сообщает о Мауци (согласно Рашид ад-Дину — сыне Чагатая), владения которого располагались по левому берегу Днепра и некоем Картане, который был женат на сестре Бату и кочевал вдоль Дона, — можно предположить, что речь идет о Кадане, сыне Угедэя [Иоанн де Плано Карпини 1997, с. 72; Рашид ад-Дин 1960,с. 88]. Вышесказанное позволяет считать, что западные области рассматривались не как потенциальные владения исключительно Джучидов..

Тем не менее сам Бату, по-видимому, воспринимал все территориальные приобретения на запад от владений Чагатая и Угедэя как потенциальную сферу интересов рода Джучи. В течение всего своего правления он упорно боролся за влияние в Малой Азии, Закавказье и Иране, нередко даже противопоставляя свои решения воле властей из Каракорума. Его позицию в этом вопросе в полной мере разделили и его наследники, до середины XV в. боровшиеся с другими ветвями Чингизидов за ряд регионов Кавказа и Центральной Азии. В течение своего правления Бату в силу личного авторитета и договоренностей с правителями Монгольской империи в Каракоруме удавалось сохранять определенный паритет в этих «конфликтных зонах» и не доводить ситуацию до открытого вооруженного столкновения. Так, например, даже будущий ильхан Хулагу, который по приказу своего брата — великого хана Мунке — должен был выступить в поход на Багдадский халифат, до самой смерти наследника Джучи не двинулся дальше Мавераннахра, где провел около трех лет. Но уже ближайшие преемники Бату оказались не в состоянии решить проблемы спорных территорий дипломатическими методами, что привело к затяжным конфликтам с государством Хулагуидов, в которые были вовлечены и соседние народы, подвластные монголам — грузины, армяне, русские.

Щедрость Чингис-хана и Угедэя, милостиво позволивших наследникам Джучи увеличить свои владения за счет западных стран, оказалась весьма условной: новые земли едстояло еще завоевать, причем и великий хан Угедэй, и Бату, и другие Чигизиды и военачальники Монгольской империи прекрасно понимали, что это будет нелегким делом, «Сокровенное сказание» сообщает, что «Субеетай-Баатур встречал сильное сопротивление со стороны тех народов и городов, завоевание которых ему было поручено» [Козин 41, § 270]. Ему вторит Джувейни, который, повествуя о событиях 1234/1235 г., сообщает об областях «Булгар, Ас и Рус, находившихся по соседству со становищем Бату, до их пор неподчиненных и [тщеславно] гордившихся множеством своих городов» [цит. по: Арсланова 2002, с. 161]. Было вполне очевидно, что одних только сил Улуса Джучи для покорения народов Поволжья, Кипчакской степи и Северного Кавказа недостаточно. Но принять решение об отправке в поход войск других улусов мог только курултай.

Е. И. Кычанов полагает, что решение о западном походе эо принято на курултаях 1234 и 1235 гг.: на первом было эручено завоевание западных областей только Бату, а на втором— Бату, Гуюку, Мунке и другим [Кычанов 2001, с. 36; 2002, с. 79]. Однако из сведений «Юань ши» и «Сборника летописей» нельзя сделать вывод, что на курултае в год дерева-лошади (1234) поднимался вопрос о походе на запад. Согласно китайской хронике, на нем были объявлены новые законы Угедэя, а Рашид ад-Дин просто упоминает о факте проведения курултая [Бичурин 2005, с. 163-164; Рашид ад-Дин 1960, с. 35]. Решение же о западном походе было принято на курултае, созванном в год дерева-овцы (1235 г.).

Рашид ад-Дин сообщает, что курултай был созван Угедэем, который «в этом году... захотел собрать еще раз всех сыновей, родственников и эмиров и заставить их вновь выслушать ясу и постановления» [Рашид ад-Дин 1960, с. 35]. Подобное утверждение создает у некоторых исследоватеей впечатление, что Угедэй вообще очень любил собирать курултаи и пользовался любым удобным предлогом для этого — даже таким надуманным, как заслушивание ясы в очередной раз [см., напр.: Вира 1978, с. 38-39]. Однако подобные выводы не вполне корректны.

Во-первых, заслушивание ясы было не поводом, а одним из неотъемлемых, «процедурных», элементов курултая [Rachewiltz 1993, р. 95, 103]. Во-вторых, Рашид ад-Дин также сообщает о решениях, принятых на этом курултае, среди которых — и организация общемонгольского похода на Запад. Полагаю, что принятие этого решения стало одной из главной причин созыва курултая, и инициатором его созыва выступил Бату, стремившийся увеличить свои владения. Естественно, придворный историк не мог написать, что великий хан созвал курултай не по собственной воле, а по настоянию кого-то из младших родичей, и потому в качестве официальной причины указано нейтральное «заслушивание ясы и предписаний», без которого и так не обходился ни один курултай.

Прямых указаний на присутствие Бату на курултае 1235 г. в источниках нет. Как нет, впрочем, и оснований предполагать его отсутствие. Участие в курултаях было обязательным для всех Чингизидов и высших представителей военной и гражданской администрации, так что Бату — ив силу своего положения главы Улуса Джучи, и потому, что основное решение касалось расширения и его владений, — должен был принять активное участие в работе именно этого курултая. Кроме того, согласно «Юань ши», тогда же, в 1235 г., Угедэй произвел распределение между родичзми новоприобретенных владений в Китае: «Был издан указ преподнести крестьянские дворы в Чжэньдине императрице в качестве „банного подворья", а крестьянские дворы всех округов Чжунъюани пожаловать князьям императорского рода и прочим родственникам императорского рода и членам императорской ставки, выделив [их следующим образом]: для Бату — в округе Пинъянфу; для Чагатая — в округе Тайюаньфу; для Гуюка — в округе Даминфу; для Буралдая — в округе Синчжоу; для Кулькана — в округе Хэцзяньфу...» [Юань ши 2004, с. 488]. Бату, по всей видимости, яжен был присутствовать при распределении земель, тем более что его имя в этом списке стоит первым.

Итак, решение о походе на Запад было принято, и началась подготовка к его реализации. Прежде всего Угедэй издал указ о введении налогов для обеспечения войска — копчура (одна голова скота с сотни) и тагара (один тагар зерна с десятка). Введенные сначала в связи с походом Запад, впоследствии эти налоги стали постоянными и дзже основными во всех государствах Чингизидов [Рашид ад-Дин 1960, с. 36]. Затем было издано еще одно распоряжение великого кана — о создании системы ямской почты для обеспечения вепрерывной связи между ордой великого хана, улусных правителей и предводителей войска. Рашид ад-Дин сообщает: «А для того, чтобы происходило беспрерывное прибытие гонцов как о царевичей, так и от его величества казна в интересах важных дел, во всех странах поставили ямы и назвали это „таян ям". Для установления этих ямов назначили гонцов от царевичей и определили так, как это [здесь] подробно утверждается:

от каана — битикчи Куридзй,

от Чагатая — Икмолчин Тайчутай,

от Бату — Суку-Мулчитай,

от Тулуй-хана по приказанию Соркуктани-беги отправился Илджидай.

Упомянутые эмиры отправились и во всех областях и странах по долготе и широте земного пояса установили ямы» [Рашид ад-Дин 1960, с. 36]. Как видим, Бату в качестве главы одного из улусов империи и особенно как лицо, наиболее заинтересованное в том, чтобы поход состоялся, принимзл активное участие в этих мероприятиях наравне с самим великим ханом, Чагатаем и Соркуктани — вдовой Тулуя, главой семейства Тулуидов. Это позволяет сделать вывод, что Бату в середине 1230-х гг. уже прочно занял равное положение среди других улусных правителей.

Завершающим этапом подготовки к походу стал сбор войск. Указ Угедэя гласил: «Старшего сына обязаны послать на войну как те великие князья-царевичи, которые управляют уделами, так и те, которые таковых в своем ведении не имеют. Нойоны-темники, тысячники, сотники и десятники, а также и люди всех состояний, обязаны точно так же выслать на войну старшего из своих сыновей. Равным образом старших сыновей отправят на войну и царевны, и зятья» [Козин 1941, § 270]. Таким образом, в поход отправлялся один человек от каждой семьи подданных великого хана. Для сравнения: например, на завоевание Багдадского халифата великий хан Мунке спустя два десятилетия отправил только двух воинов из каждого десятка из всех улусов Монгольской империи [Рашид ад-Дин 1946, с. 23]. Джувейни, склонный, как и все персидские авторы, к метафорам и речевым изыскам, говорит о войсках, собравшихся на границе Волжской Булгарии: «В пределах Булгара царевичи сошлись. От множества их войск земля содрогнулась, и даже дикие звери изумились численному превосходству и шуму их войск» [цит. по: Арсланова 2002, с. 161].

Венгерский миссионер Юлиан, побывавший в Булгарии уже после ее завоевания в 1237 г., сообщил более определенные сведения о численности монгольских войск: «В войске у них с собою 240 тысяч рабов не их закона и 135 тысяч отборнейших [воинов] их закона в строю» [Юлиан 1996, с. 31]. Однако к его цифрам следует отнестись критически. Есть основания предполагать, что они — не что иное, как отражение весьма распространенного в то время в христианском мире пророчества о «царе Давиде, внуке пресвитера Иоанна», который должен был прийти из Индии и помочь Христианам в борьбе с мусульманами. Цифры такого же порядка названы в донесении архиепископа Акры Жака де Витри и в сообщении папского легата Пелагия, отправленных в Рим в 1221 г.: в этих посланиях содержалось сообщение о победе «царя Давида» над мусульманами. Так, например, Жак де Витри писал, что «царь Давид собрал огромное войско, и вместе с ним были шестнадцать могущественных мужей, один из которых имел под своим началом сто тысяч человек, другой —двести тысяч или чуть меньше, а то и чуть больше...» [Яков де Витри 2004, с. 149]. Вполне вероятно, что реальной основой для этого сообщения послужили ухи о победах Чингис-хана в Хорезме, но еще более несомненно, что авторы желали ободрить участников V крестового похода, который в 1221 г. был в самом разгаре [Альбрик 2004; Яков де Витри 2004; ср.: Гумилев 1992а, с. 135-137]. Не исключено, что сообщения Жака де Витри и Пелагия были известны и Юлиану, который, не имея возможности узнать реальную численность монгольских войск, назвал числа того порядка, которым в то время было принято оперировать в Европе, говоря о таинственных армиях, идущих с Востока.

Любопытно, что число, названное Юлианом, 135 тысяч, признают и современные исследователи, иногда округляя его до 140-150 тысяч [Вернадский 2000, с. 57; Каргалов 1967, с. 75; Черепнин 1977, с. 192]. Например, В. Б. Кощеев не только принимает информацию Юлиана, но и проводит параллель между его данными и информацией Рашид ад-Дина о том, что войска Монгольской империи составляли 129000 человек. Ничтоже сумняшеся, В. Б. Кощеев все эти войска «отправляет» в западный поход, совершенно упуская из виду, что одновременно с походом на «Булгар, Ас и Рус» Угедэй начал новый этап китайской кампании — простив империи Южная Сун, предпринял вторжение в Корею и Тибет. Кроме того, исчисляя войска монгольских улусов, В. Б. Кощеев, опираясь на сведения Рашид ад-Дина, оперирует количеством войск, выделенных Чингис-ханом сыновьям в 1207-1208 гг. (по 4 тыс. человек от улусов Джучи, Чагатая и Угедэя), совершенно игнорируя раздел империи 1224 г. и вхождение в империю областей Хорезма, Кипчакской стерпи, Ирана, из населения которых также набирались войска [Кощеев 1993, с. 131-135].

Вопрос о численности монгольских войск, принявших участие в западном походе, остается открытым. Прежде всего цифры, приводимые источниками, зачастую противоречат друг другу или же, подобно сообщению Юлиана, базируются на распространенных в то время мифах. Кроме того, в каждой покоренной стране монголы увеличивали численность войск за счет местного населения: сведения об этой практике содержатся как в восточных, так и в западноевропейских источниках. Например, Юлиан пишет: «Годных для битвы воинов и поселян они, вооруживши, посылают против воли в бой впереди себя» [Юлиан 1996, с. 31]. Бенедикт Поляк сообщает: «А Бати выступил затем, будучи на Руси, против билеров, то есть Великой Булгарии, и мордванов и, захватив их [знать], присоединил их к своему войску» [Ц. де Бридиа 2002, с. 112]. Фома Сплитский также отмечает: «У них имеется великое множество воинов из разных покоренных ими в войнах народов, прежде всего куманов, которых они насильно заставляют сражаться» [Фома Сплитский 1997, с. 114]. Согласно китайской хронике «Юань ши», «Субэтай выбрал из хабичи войско и пятьдесят с лишним человек [их] це-лянь, которые усердно работали на него» [Юань ши 2004, с. 503][10]. Численность этих принудительно набранных контингентов вообще не поддается исчислению: вполне возможно, что и сами монголы не знали точное количество этих «рабов не их закона» (если использовать терминологию Юлиана). Кроме того, важно не количество воинов, находившихся в подчинении Бату и его родственников во время западного похода, а тот факт, что они одерживали победы.

Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Э. А. Томпсон.
Гунны. Грозные воины степей

под ред. А.А. Тишкина.
Древние и средневековые кочевники Центральной Азии

Р.Ю. Почекаев.
Батый. Хан, который не был ханом

Василий Бартольд.
Двенадцать лекций по истории турецких народов Средней Азии

Аскольд Иванчик.
Накануне колонизации. Северное Причерноморье и степные кочевники VIII-VII вв. до н.э.
e-mail: historylib@yandex.ru
X