Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
Р.Ю. Почекаев.   Батый. Хан, который не был ханом

§ 1. Имя и титул

Знай, о дорогой мой, если даст тебе бог сына, то прежде всего дай ему хорошее имя, ибо это — одно из отцовских прав.

Кабус-намэ

Сыну Джучи и Уки-хатун при рождении было дано имя Бату, в историографии широко распространены также его имена «Батый», «Бату-хан» и «Саин-хан». Монгольское слово «бат» означает «крепкий, прочный, нежный» [БАМРС 2001, с. 236]. Таким образом, это было традиционное имя-благопожелание, чтобы младенец рос здоровым телом и крепким духом, твердым в своих устремлениях. Это имя носили знаменитые монгольские правители — Даян-хан (Бату-Мунке) и Абатай-хан (Вачир-Бату). В форме «Бата» оно до сих пор популярно в Бурятии и в форме «Бат» — в Монголии: Ж. Батмунх в 1974-1984 гг. был премьер-министром МНР, а П. Очирбат — первым президентом Монголии в 1990-1997 гг. Имя это является настолько распространенным, что используется в грамматических примерах учебников по монгольскому языку [см., напр.: Рин-Чинэ 1952, с. 25; Омакаева, Пюрбеев 2005, с. 105-107][4].

Вариант «Бату» является средневековым монгольским произношением этого имени: именно так звучит имя Батыя в монгольской хронике «Сокровенное сказание», написанной, как считается, около 1240 г., и, например, в более позднем сочинении «Алтай Тобчи», созданном монгольским ламой Лубсаном Данзаном во второй половине XVII в. [Козин 1941, § 269; Алтан Тобчи 1973, с. 243; см. также: Панкратов 1998, с. 44]. Так же передают это имя и иностранные авторы, услышавшие его в монгольском варианте: армяне Вардан Великий, Стефан Орбелиани; арабы ан-Нувейри, Ибн Халдун, ал-Макризи, ал-Айни, ал-Калкашанди; персы Джувейни, Рашид ад-Дин, Джузджани, Хамдаллах Казви-ни, Шами, Йезди, Гаффари, Натанзи; венгерский епископ Рогерий.

У ряда авторов имя «Бату» присутствует в несколько измененном варианте: Симон де Сент-Квентин, посланец папы римского к монголам в Малую Азию в 1247 г., передает его как Batho или Bathot, Вильгельм де Рубрук — Baatu, Фома Сплитский — Batho, венецианец Марко Поло — Patu, китайская династийная хроника «Юань ши» (1369 г.) — «Баду». Prince Batho, живущего в city of Orda, упоминает и автор «Путешествия сэра Джона Мандевилля» [Mandeville 1910, р. 81], которое было написано около 1372 г. и являлось своего рода памфлетом, пародирующим труды средневековых авторов — Марко Поло и др. (факт упоминания в нем Бату представляется важным, поскольку отражает значительность этой фигуры в истории того времени). В татарском средневековом эпосе «Идегей» имя Батыя встречается в форме «Байду» и даже «Баянду» [Идегей 1990, с. 56, 161].

Широко употребительной формой имени Бату является «Батый»: так это имя передается всеми русскими летописцами, а также и некоторыми западными авторами, услышавшими его от русских информаторов. К последним относятся папские посланцы Иоанн де Плано Карпини и Бенедикт Поляк (в своих отчетах о путешествии к монголам они называют Батыя Ваti), а также Ц. де Бридиа, записавший отчет брата Бенедикта, и создатель Великопольской хроники (нач. XIV в.), автор Хроники Быховца, Матвей Меховский (нач. XVI в.) и др. Каким образом «Бату» трансформировалось в «Батый»? Вполне вероятно, что русские авторы стали произносить непривычное им монгольское имя по аналогии со знакомыми тюркскими: например, в Тверской летописи сообщается, что перед битвой на Калке принял крещение половецкий хан Бастый [Воинские повести 1985, с. 83]. Кроме того, в русской былинной традиции имя Батыя пополнилось еще и «отчеством». В некоторых фольклорных введениях Батыя именуют «Батыем Батыевичем» и даже «Батыгой Сергеевичем»! [Былины 1958, с. 166, 377]. Последнее «отчество» — наиболее загадочное, но его происхождение, по-видимому, до сих пор не привлекло внимания исследователей.

Один из самых любопытных вариантов имени Батыя встречается в «Великой хронике» английского историка Матфея Парижского и «Анналах Бертонского монастыря» ХIII в.): русский архиепископ Петр, рассказывая на Лионском соборе о монголах, назвал имя «Bathatarcan» [Матфей Парижский 1997, с. 283; Английские источники 1979, с. 181, 3]. Наиболее очевидным, представляется следующее объяснение: в имени «Бататаркан» соединились собственное г Бату, этникон «татар/тартар» и титул «хан/кан»[5]. Однако в этом слове также усматривается соединение собствен-вго имени «Бату» и титула «тархан», которым в тюрко-ягольском обществе обозначались лица, в течение нескольких поколений обладавшие налоговым и судебным иммунитетом [Шапшал 1953, с. 304-316]. Правда, почему «тархан» употребляется применительно к Бату, непонятно: тарханами, как правило, являлись простолюдины, а среди нойонов и тем более представителей Золотого рода Борджигин их никогда не было. Такая ошибка могла быть сделана не европейским автором сообщения, а его восточными информаторами, знакомыми с этим титулом, поскольку в восточных хрониках путаница терминов «хан» и «тархан» имела место и впоследствии. Например, в тюркском историческом сочинении «Таварих-и гузида-йи нусрат-наме», написанном около 1505 г. и приписываемом Мухаммаду Шейбани, тюменский хан Хаджи-Мухаммад назван «Хаджи Мухаммад-тарханом», что является явной ошибкой [МИКХ 1969, с. 19,-Юдин 2001, с. 31).

Судя по контексту сообщений «Великой хроники» и «Анналов», в них смешиваются образы Батыя и его дяди — великого хана Угедэя: якобы он, сидя в городе «Орнак» (в историографии традиционно отождествляется с Ургенчем), направлял «своих военачальников против Русей», Польши и Венгрии». Как известно, это Угедэй, оставаясь в столице империи, отправлял войска на завоевание различных стран, тогда как Бату лично принимал участие в походах [ср.: Юрченко 20036, с. 684]. Это смешение и вызвало приписывание Бату ханского титула, применение которого по отношению к Бату также вызывает сомнения.

В исторических сочинениях Бату очень часто упоминается с ханским титулом — «Бату-хан». Между тем в сочинениях, появившихся при жизни или вскоре после смерти Батыя, ханский титул у него отсутствует. Например, посол, папы Иннокентия IV Иоанн де Плано Карпини и его спутник Бенедикт Поляк, побывавшие у Батыя в 1245-1246 гг.; сообщают, что Батый «является самым могущественным после кана» (Иоанн де Плано Карпини 1997, с, 49; Ц. де Бридиа 2002, с. ПО], но самого Батыя ханом не называют, как, собственно, и никого из остальных Чингизидов, кроме самого великого хана Гуюка. В своем отчете брат Бенедикт титулует Батыя princip, то есть «принц» [Benedicti Poloni 1929. 3, 6]. Информаторами папских посланцев были высокопоставленные монгольские чиновники, поэтому ошибки францисканцев в отношении титулатуры членов Золотого рода исключаются, и если они не называют Бату ханом, можно с уверенностью утверждать, что он таковым и не являлся. Каноник Рогерий (впоследствии — архиепископ Сплита), переживший монгольское нашествие на Венгрию, называет Батыя «великим господином» или «главным господином» [Хрестоматия 1963, с. 714]. Не называют его ханом и другие современники — персидские историки Минхадж ад-Дин ал-Джузджани и Ала ад-Дин Ата-Малик Джувейни, армяне Киракос Гандзакеци и Вардан Великий. Ипатьевская и Лав-рентьевская летописи, которые считаются наиболее ранними из дошедших до нас русских источников о нашествии монголов, также упоминают Батыя без ханского титула: ни он сам, ни его ближайшие преемники — Сартак, Улагчи, Берке — не являются «царями» или «цесарями» (так «переводили» древнерусские летописцы титул хана); первым с царским титулом в этих летописях упомянут Мунке-Тэмур, при котором Улус Джучи действительно стал самостоятельным государством, а его правитель принял ханский титул [см., напр.: Насонов 2002, с. 237; Кучкин 1990, с. 28]. Весьма характерно в этом отношении сообщение Новгородской первой летописи под 6750 (1242) г.: «Того же лета князь Ярославъ Всеволодиць позванъ цесаремъ Татарьскымъ, и иде в Татары къ Батыеви, воеводе татарьску» [ПСРЛ 2000а, с. 297]; как видим, здесь Батый не только не назван «цесарем», но и противопоставляется ему как «воевода»! Первые источники, упоминающие Батыя с ханским титулом, появляются не ранее 1280-х гг. — начала XIV в.: это труды венецианца Марко Поло, армянского хрониста Мхитара Айри-ванеци, персидского историка конца XIII — начала XIV вв. Фазлаллах Рашид ад-Дина и его арабского современника Шихаб ад-Дина ан-Нувейри. Таким образом, анализ источников позволяет вполне однозначно утверждать, что Батый при жизни ханского титула не носил.

Отсутствие у Бату, как и у остальных членов семейства Чингизидов (кроме самого великого хана), какого-либо титула регламентировалось соответствующими правовыми нормами Монгольской империи. Персидский историк Джувейни, начавший работу над своим трудом еще при жизни Бату сообщает: «И еще у них похвальный обычай, что закрыли они двери чинопочитания, похвальбы званиями и (воспретили) крайности самовозвеличения и недоступности, кои в заводе у счастливцев судьбы и в обычае царей. Кто ни воссядет на ханский престол, одно имя ему добавляют Хан или Казн, и только. Более сего не пишут, а сыновей его и братьев зовут тем именем, что наречено им при рождении, будь то в лицо или за глаза, будь то простые или знатные. Когда пишут обращения в письмах, одно то имя пишут, и между султаном и простолюдином разницы не делают. Пишут только суть и цель дела, а излишние звания и выражения отвергают» [цит. по: Вернадский 1999, с. 142; см. также: Кляшторный, Султанов 2004, с. 195-196].

Джувейни также сообщает, что родственники называли Бату «ака» («ага») [Juvainu 1997, р. 557], но это был не титул, а уважительное обращение к старшему в роду, каковым Батый и стал после смерти Чагатая в год воды-тигра (1242 г.). В послании самого Батыя к своим монгольским родичам, приведенном Джувейни, встречается такая фраза: «Все ж вы должны прибыть на курилтай, и участвовать в обсуждении, и посоветоваться еще раз, когда соберутся вместе все ака и ини-» [Juvainu 1997, р. 265-266]. «Ака и ини» в данном случае означает просто «старшие и младшие братья», да и в современном монгольской языке слово «ах» означает именно «старший брат». Поэтому можно утверждать, что термин «ака» просто означал главенство в семье, роде, а не какое-то особое положение в имперской иерархии, как полагает, например, П. О. Рыкин [Рыкин 2005, с. 132; ср.: БАМРС 2001, с. 175; Севортян 1974, с. 70]. Джувейни упоминает Бату с загадочным титулом «каан-ака», а в «Истории» Киракоса Гандзакеци — с не менее таинственным титулом «ханского отца», но их мы подробнее рассмотрим ниже. Сейчас же нас интересует правомерность применения к Бату титула «хан».

Следует ли видеть в приписывании Бату ханского титула ошибку летописцев более позднего времени? Скорее всего, нет. Полагаю, что ханский титул Бату стал одним из элементов государственной и правовой идеологии, создававшейся его преемниками — ханами Золотой Орды. Ханский титул официально был принят Мунке-Тэмуром, внуком Бату, в 1267 г., что нашло отражение, в частности, в чеканке монеты с собственным именем и издании ярлыков — грамот, выдача которых являлась исключительно ханской прерогативой. Мунке-Тэмур и его преемники стремились обосновать права на фактически узурпированную ими ханскую власть и «удревнить» ее за счет присвоения ханского титула уже умершим правителям Улуса Джучи, которые ханами не были. Так, post-factum, ханский титул появился у первого правителя, Джучи, и у его преемника Бату: в результате золотоордынские ханы представали как потомки непрерывного ряда ханов, начиная с Чингис-хана. Примеры такого «удревнения» не столь уж редки и в монгольской историографии. Например, в «Шэн-у цинь-чжэн-лу», монгольской хронике эпохи Хубилая, составленной в соответствии с традициями китайской историографии, Чингис-хан фигурирует под посмертным императорским именем «Шэн-у Тай-цзу» («Воинствующий император, Великий предок»), а его отец Есугей-багатур, который не был не только императором, но даже и ханом, упомянут под именем «Шэн-юань Лю-цзу» («Августейший император Юань, Блистательный предок») [см.: Бира 1978, с. 102-103].

Некоторые авторы (Рашид ад-Дин, ан-Нувейри, Ибн Халдун, неизвестный автор «Шейбани-намэ», Гаффари, Абу-л-Гази, Я. Рейтенфельс) писали, что Бату называли также Саин-ханом. В татарском эпосе «Идегей» Бату фигурирует как «Баянду, Саин-хан» [Идегей 1990, с. 56]. Другие историки (Ибн Биби, Рукн ад-Дин Бейбарс, Магакия, Утемиш-хаджи) именуют Батыя просто Саин-ханом, не упоминая его настоящего имени. Некоторые авторы даже приводят объяснение этого имени. Например, армянский автор конца ХШ-начала XIV вв. Григор Акнерци в своей «Истории народа стрелков» сообщает: «Он был очень добр, за что народ прозвал его Саин-хан, т. е. добрый, хороший хан» [Патканов 1871, с, 18][6], а Ибн Халдун пишет: «Батухан, прозванный Саин-ханом, то значит царь отличный» [СМИЗО 1884, с. 378}.

Появление этого имени стало причиной многих историографических курьезов. Так, например, средневековые авторы нередко считали Бату и Саин-хана двумя разными правителями. Первой жертвой этой ошибки стал, наверное, Марко Поло, написавший, что «после царя Саина царствовал Пату» [Марко Поло 1997, с. 371]. Эту же ошибку допускают персидские авторы, которые, в отличие от венецианского путешественника, указывают Бату и Саин-хана не подряд, а еще и «вставляют» между ними других ханов. Например, Низам ад-Дин Шами в «Книге побед», которую писал, опираясь, в частности, на устные сообщения не слишком компетентных информаторов, утверждает, что «до нашего времени царствовали в Дешт-и-Кипчаке, — 25 человек: 1) Джучи, 2) Бату, 3) Берке-хан, 4) Саин-хан, 5) Йисун-Мунке...». Его ошибку повторяет и использовавший его произведение Шараф ад-Дин Йезди: «Всех царей из рода Чингиз-хана, правивших в Дешт-и-Кипчаке до сего времени, 32. 1) Джучи... 2) Бату, сын Джучи... 3) Берке-хан, брат его. 4) Саин-хан. 5) Йису-Мунке...» [СМИЗО 1941, с. 105, 145]. Между тем последовательность правителей Улуса Джучи, установленная исследователями на основании анализа различных источников, выглядит следующим образом: 1) Джучи; 2) Бату; 3) Сартак; 4) Улагчи; 5) Берке; 6) Мунке-Тэмур [см., напр.: Гаев 2002, с. 49; Мыськов 2003, с. 154].

Автор «Казанской истории» (вторая половина XVI в.) сообщает, что «Бысть же на Оке реке старый градъ, имянемъ Бряховъ, оттуду же прииде царь, имянемъ Саинъ, Болгарский, и поискавъ по местомъ проходя, въ лета 6680-го (1172 год! — Р. П.), и обрете место на Волге на самой украине Рускои, на сей стране Камы реки, концомъ прилежа къ Болгарскои земле, другимъ же концомъ къ Вятке и къ Перми. Место пренарочито, и красно велми, и скотопажно, илисто, и всяцеми семяны родимо, и овощми преизобилно, и зверисто, и рыбно, и всякого много угодья, яко не ести можно другаго такова места по всей Рускои земле нигдеже, подобно такову месту красотою и крепостию и угодьемъ человеческимъ, и не вемъ же, аще есть въ чужихъ земляхъ. И велми царь за то возлюби Саинъ Болгарский», тем на предыдущей странице той же «Казанской истории» содержится сообщение... о Саине Ордынском, который якобы правил после Батыя! [Казанская история 1954, 4 46-47]. Можно, конечно, допустить существование него правителя Волжской Булгарии по имени Саин, о котором нам неизвестно из других источников. Но гораздо более очевидным представляется «раздвоение» Саин-хана в рсской летописной традиции. Русский историк XVII в. А. Лызлов пишет, что «По Батые же бысть царь во Орде имянем Саин», которого считает основателем Казани [Лызлов 1990, с. 48].

Ряд европейских авторов более позднего времени отожествляет Саин-хана и Батыя, но при этом считает титул «Саин-хан» настоящим именем, а «Батый» — прозвищем: «Иокухан родил Заинхана (Zaincham), третьего императора, которого во всем мире, а преимущественно в Польше, Венгрии и Руссии называют Батый» [Меховский 1936, с. 64]; «Чингиз-хану наследовал его сын Иоку-хан, отец Заин-хана, иначе называемого Батыем» [Виженер 1890, с. 83]; «вождь Земихен... его же россиане и литва называют Батыем» [Лызлов 1990, с. 21].

Историки по-разному объясняют появление имени «Саин-хан». Например, Г. В. Вернадский пишет: «Указателем уховных качеств Бату является эпитет „саин", который дается ему в некоторых восточных анналах, а также в тюркском фольклоре. Его переводят как „хороший". Поль Пеллье отмечает, однако, что это слово имеет также толкование „умный", и в случае с Бату его надо понимать именно в этом смысле. Таким образом, саин-хан может обозначать: „благоразумный хан" или „мудрый хан"» [Вернадский 2000, с. 147-148]. Таким образом, Вернадский, вслед за Пеллье, рассматривает имя «Саин-хан» как почетное прозвище.

Английский исследователь Дж. Бойл показал, что «Саин-хан» — это посмертный титул Бату, поскольку словом «саин» монгольские правители обозначали своих умерших предшественников, имена которых, в соответствии с обычаем, упоминать не следовало [Бойл 2002, с. 28-31; ср.: Григорьев 1985, с. 120-121; Алтан Тобчи 1973, прим. 18 на с. 318]. Его заявление можно понять так, что титул «Саин-хан» мог применяться не только по отношению к Бату, но и к другим Чингизидам. В самом деле, ни один из современников Бату (автор «Сокровенного сказания», Иоанн, де Плано Карпини, Бенедикт Поляк, Вильгельм де Рубрук) или историков, писавших сразу после его смерти (Джузджани, Джувейни) не упоминают титула «Саин-хан»: впервые он встречается у сельджукского автора Ибн Биби и венецианца Марко Поло, писавших в 1280-1290-е гг. Действительно, правители различных монгольских государств использовали эпитет «саин» по отношению к своим покойным предшественникам на троне. Но позволим себе не согласиться с английским исследователем в том, что титул «Саин-хан» мог присваиваться и другим потомкам Чингис-хана. Под этим титулом в историю вошел именно Бату: так называют его тюркские, персидские, армянские, арабские, русские и европейские авторы. Исключение составляет более, поздняя монгольская историография: под титулом «Саин-хан» известны правители Халхи ХУ1-ХУП вв. — Абатай-хан, родоначальник Тушэту-ханов (собственное имя которого было... Вачир-Бату!), его внук Тушету-хан Гомбо-Доржи и, возможно, сын последнего— Чахун-Доржи [Алтан Тобчи 1973, с. 292; Насилов 2002, с. 60; История Эрдэни-дзу 1999, с. 64-66; Материалы 1996, с. 109, 117, 158 и др.; Чимитдоржиев 2002, с. 186-187).

Интересно проследить, как посмертный титул Бату со временем превратился в альтернативу его имени и даже употреблялся в официальных документах. Например, в ярлыке Ахмед-хана великому князю Ивану III от 1476 г. содержится фраза: «А вам ся есмя государи учинили от Саина царя сабельным концом...» [Базилевич 1948, с. 31]. Восточные авторы именовали Улус Джучи (Золотую Орду) «Саин-хановым юртом» [см., напр.: Абу-л-Гази 1958, с. 44]. В сочинениях бухарских авторов ХУ1-ХУП вв. сообщается, что Абу-л-Хайр (прав. 1428-1468) занял «трон Саин-хана» 1969, с. 17, 97, 393; Кухистани 1958, с. 94]. Туркменские племена яка, кочевавшие между реками Атрек и Горган, являлись подданными Бату, и их второе название, «саин-хани», упоминается в исторических сочинениях XVI в. [Материалы 1938, с. 45; Рузбихан 1976, с. 112; Туркмени-ган 1981, с. 60-61].

Как видим, в исторической традиции имеется несколько широко употребительных вариантов имени этого деятеля, в настоящем исследовании будет использоваться форма «Бату» как наиболее близкая к оригинальному монгольскому варианту.

Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Светлана Плетнева.
Половцы

Бэмбер Гаскойн.
Великие Моголы. Потомки Чингисхана и Тамерлана

Герман Алексеевич Федоров-Давыдов.
Кочевники Восточной Европы под властью золотоордынских ханов

Евгений Черненко.
Скифский доспех

Э. Д. Филлипс.
Монголы. Основатели империи Великих ханов
e-mail: historylib@yandex.ru
X