Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
Поль Фор.   Александр Македонский

Любимец небес

Вот каковы, на первых порах, были основания, на которых еще при жизни Александра зиждилась вера в его божественность. Ограничимся лишь самыми существенными фактами или достоинствами, которые, все без исключения, оказываются связанными с фольклором или хвалебными сочинениями. Коротко говоря, его появление на свет чудесно, приключения несравненны, любовные истории романичны и даже романтичны, а смерть символизирует возвращение на пир богов. Это означает, что мы будем приводить лишь те эпизоды, которые стали поводом для последующей обширной разработки, и отмечать, вообще говоря, совершенно иные вещи, нежели те, о которых шла речь прежде.

Божественно прекрасный и изначально предопределенный оставаться таким вечно, Александр появился на свет от союза Олимпиады, последнего побега ствола Ахилла, и Зевса, который в облике змея заключил ее в свои объятия. В таинствах фракийского Диониса, Сабазия, между хитоном и грудью миста (посвящаемого) помещали змею, чтобы он заново родился богом81. В день или, точнее сказать, в ночь появления Александра на свет на конек крыши дворца уселся орел верховного бога и слышался гром, как и тогда, когда Семела произвела на свет сына Зевса, Диониса.

Различные другие чудеса, божественные знаки, сопровождали рождение Александра, уже одно имя которого является залогом счастья: он — «Защитник, Покровитель, Спаситель людей». Стоило ему родиться, как до Македонии дошла весть о победе в Халкидике и Иллирии, о победе лошадей на играх в Олимпии, о дурном (для Азии) предзнаменовании, когда безумец уничтожил самый великий храм в Эфесе. В том же году, что и Александр, на свет появились два легендарных героя, его неразлучных спутника, полубог Гефестион и Буцефал, вороной жеребец с белой отметиной в виде головы божественного быка. За желание раскрыть тайну рождения Александра его мнимый отец Филипп на один глаз окривел, а дельфийский оракул сообщил, что ребенок будет непобедим.

Олимпиада, которая жила в мире вакханок и жриц Зевса в Додоне, на Самофракии и в Дионе, обучила сына различным ритуалам культа Диониса, как македонским, так и фракийским. Она рассказала ему, что он обязан своим появлением на свет не Зевсу Олимпийскому, а Зевсу-Амону, высшему богу Египта. Это к нему он должен обращаться за советом в предстоящих испытаниях. Ребенок, ставший уже молодым человеком, с поразительной легкостью усваивал от Филиппа и своих воспитателей все, чему его учили. Но кто оставил в душе героя наиболее глубокий след, так это Аристотель, когда он рассказывал Александру про то, что находится «за пределами нашего материального мира», о метафизике, науке о происхождении и сущности вещей. Нет такого эзотерического знания, которое было бы недоступно этому сверхчеловеческому уму, этому посвященному с самого рождения, который с равным успехом способен был как исцелять отравленных в Индии товарищей, так и сам спастись от яда в Киликии, а на полях сражений — от стрел, ударов палицы и снарядов, пущенных из пращи. Он истолковывал посылаемые с небес знаки и сны не хуже лучшего из своих прорицателей.

После смерти Филиппа, который был благочестиво отмщен сыном, Александр не переставал являть собой образчик набожности. Он не только совершал все жертвоприношения, которые предписывал ежедневный ритуал как во время мира, так и на войне, но и старался угодить «сыновьям Зевса», на которых сам был похож: Гераклу, Диоскурам, Дионису. В ходе победоносной кампании на Балканах он нанес визит в святилище с оракулом великого фракийского бога (Светоний «Божественный Август», 94, 5). Позднее, охваченный нежными чувствами к городу Диониса, Александр попытался искупить нанесенное зло: он пощадил фиванцев, укрывшихся в Афинах, позволил видным изгнанникам вернуться в свой заново отстроенный город, публично засвидетельствовав свое раскаяние.

Следует обойти молчанием все знаки божественной милости, которые сопровождали поход, то, что называют Тихе, Удачей, Фортуной, Счастьем победителя: реки и даже морские проливы он преодолевал без помех, смертельные удары удачно отвращал, раны его легко затягивались, мечты осуществлялись, видения сбывались. Расскажем лишь о трех действительно чудесных свершениях — не о грандиозных победах Александра в битвах при Гранике (334), Иссе (333), Гавгамелах (331), Джалалпуре (326), но о победах над стихиями, — победах, которые не могут не поражать воображение. Наиболее обширные и обстоятельные рассказы, которыми мы располагаем, относятся к осаде Тира, переходе через пышущие жаром пустыни и, наконец, к овладению неприступными крепостями, «аорнами» (άορνοι), «куда не может залететь птица», но которые, однако, принуждены к капитуляции «летучими солдатами» Александра. Таким образом, речь здесь идет о победе над водой, небесным огнем, воздухом и одновременно землей. Недостает лишь сошествия в преисподнюю и победы над Смертью, если не принимать во внимание судьбу царской мумии, пребывающей в объятиях вечности на дне александрийского гипогейона-подземелья.

Наибольший энтузиазм у рассказчиков вызывает осада Тира82. Не только потому, что она длилась более шести месяцев, с февраля по август 332 года, и оказалась чудовищной по своим последствиям, но прежде всего потому, что обеспечила греческому флоту безраздельное господство над Восточным Средиземноморьем. Тир, бывший в ту эпоху укрепленным островом, наводил скорее на мысль о блокаде, чем об отчаянном штурме. Однако Александр, за отсутствием подходящего флота, решил овладеть островом, возведя огромную дамбу, которая связала бы его с континентом. Имея 720 метров в длину и 60 метров в ширину, она должна была превратить остров в полуостров, который называется ныне Сур. Пятьдесят тысяч человек, в том числе македонские солдаты, по живой цепочке, передавали сюда камни от небольшого прибрежного порта и наполненные землей корзины.

Когда эта возводившаяся на глубоководье дамба (глубина пролива доходила здесь до 70 м) была наполовину готова, сюда на баркасе явились тирийцы и в упор расстреляли беззащитных строителей. Военный инженер Диад Пеллейский выдвинул для их прикрытия две деревянные башни, покрытые кожей и снабженные катапультами. Часть дамбы оказалась смыта бурей. Александр повелел ее перестроить, в качестве опоры использовав стволы деревьев, ветви которых служили подпоркой и арматурой для балласта. Вдоль всей трассы натягивали кожи и полотно. После того как дамба достигла острова, ее ширина удвоилась. Спрятанные под защитными кожухами тараны снесли 120 метров укреплений. Македоняне устремились в проделанные бреши, однако, попав под смертоносный огонь защитников, вынуждены были отступить на исходные позиции. Такие штурмы повторялись несколько недель начиная с июля 332 года, не принося ощутимых результатов. С высоты своих укреплений осажденные метали гарпуны и трезубцы, а также большие рыболовные сети, чтобы вылавливать людей, как тунцов.

Наконец, бывшим островом все же удалось овладеть с моря. Штурм начался одновременно со стороны сидонского порта на севере и арсенала на юге, между тем как пехота отвлекала внимание защитников со стороны дамбы на востоке. При помощи перекидного мостка, который был опущен с деревянной башни, возведенной на двух связанных между собой кораблях, щитоносцы Адмета и сам царь спрыгнули на крепостную стену вблизи арсенала, и вскоре за ними последовали высадившиеся солдаты. Людям долго мерещился образ этого царя с султанами из перьев, первым слетающего с деревянных мостков на каменную крепостную стену высотой с шестиэтажный дом, с осадной саблей на боку и выставленным вперед копьем: «Великий духом, он и опасности подвергался величайшей, ибо в него, хорошо заметного по отличительным царским знакам и сверканию оружия, в первую очередь летели все снаряды. Александр тут же совершил деяния, достойные, чтобы на них взирали: многих защитников стены он пронзил копьем, а некоторых вблизи достал мечом или столкнул со стены щитом, поскольку башня, с которой он сражался, почти соприкасалась с вражеской стеной» (Курций Руф, IV, 4, 10–11). Бог войны так же легко побеждает небо, как и глубины моря.

Следом за водой идет огонь, или его эквивалент — пламенеющее солнце. Едва египетские жрецы признали в Александре законного преемника последнего фараона Нектанеба II (359–341) и, следовательно, воплотившегося бога, сына бога, возлюбленного богом и т. д., согласно официальному титулованию, как Александр предпринял путешествие через пустыню, чтобы попросить подтверждения и помощи бога Амона-Ра, которого греки уподобляли Зевсу. Правда, прежде чем великая армия покинула Амфиполь и территорию Македонии, Олимпиада, разумеется, открыла сыну тайну его рождения. «Хотя их было немного и они были налегке, путь, который им предстоял, едва ли был им по силам: небо и земля обезвожены, кругом бесплодные пески, и когда на них падает солнечный жар, раскаленная почва нестерпимо жжет подошвы. Предстояло преодолевать не только зной и сухость края, но и вязкие пески, толща которых подавалась под ногами и едва держала путника» (Курций Руф, IV, 7, 6–7). Чтобы представить себе величие предприятия, следует иметь в виду, что пролегающий вдоль пустынного берега путь от Александрии до Мерса-Матрух составляет 300 километров и еще столько же надо преодолеть от берега до Сивы, святилища Амона, и что в этой огненной пустыне царь Камбиз потерял армию в 50 тысяч человек.

Однако путешествие Александра ознаменовалось тремя чудесами, которые все повествователи — начиная с Каллисфена, Птолемея и Аристобула и вплоть до Плутарха — относили на счет божественного Провидения. С небес на измученных жаждой паломников пролился обильный грозовой дождь; каркавшие и садившиеся перед ними вороны указывали дорогу к святилищу; наконец перед кавалькадой ползли две наделенные даром речи змеи. Для египтян, которые, впрочем, и возвели незадолго до этого в правление Нектанеба II храм в Умм Бейде (оазис Сива), не было ничего необычного в том, что боги посылали дождь по просьбе фараона, который был одним из богов, как и в том, что змея Нехеб-Кау была их персональным вестником83. «Помощь в затруднительном положении, которую посылали боги в ходе этого путешествия, внушила больше веры, чем сами последующие ответы оракула; в некотором смысле и сама-то вера оракулу возникла от этой помощи… Когда Александр пересек пустыню и дошел до места, пророк Амона обратился к нему с приветствием от бога, словно от отца» (Плутарх «Александр», 27, 1 и 5, по Каллисфену). Духовное существо располагает куда более драгоценной и живительной влагой, чем дождь, — живой водой, Словом жизни, тем самым анхом, которым обладают фараоны и божество.


81Климент Александрийский «Протрептик» II 16: «Зевс соединяется (с Персефоной), приняв облик змея… Бог на груди является символом для посвящаемых: проползающая по их груди змея есть обличение невоздержности Зевса».
82A. Poidebard, S. J., Un grand port disparu, Tyr. Paris (Geuthner), 1939; D. Harden, The Phoenicians. Londres, 1963; Les Dossiers de l'archéologie, № 12 (septembre-octobre 1975), Liban, les grands sites: Tyr, etc., par Emir Maurice Chehab, Directeur général des Antiquités et musées de la République libanaise.
83G. Posener, «De la divinité du Pharaon», Cahiers de la Sociuté asiatique, № 15, Paris (1960), pp. 53–54; P. Kaplony, Chronique d'Egypte, t. 46, 1971, pp. 250–251.
Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Татьяна Блаватская.
Ахейская Греция во II тысячелетии до н.э.

Дж. Пендлбери.
Археология Крита

Антонин Бартонек.
Златообильные Микены

Глеб Благовещенский.
Юлий Цезарь

А. В. Махлаюк.
Солдаты Римской империи. Традиции военной службы и воинская ментальность
e-mail: historylib@yandex.ru
X