Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
Поль Фор.   Александр Македонский

Отступление через Гедросию

Вновь переправившись в октябре 326 года через Гидраот (Рави) и Акесин (Чинаб), Александр распорядился привести в порядок те участки Никеи и Буцефалии, которые пострадали от муссонных ливней и выхода Гидаспа (Джелама) из берегов. В Никее были отремонтированы или построены заново 200 беспалубных кораблей, имевших по тридцать весел с каждого борта. К ним добавилось около 1800 местных баркасов и шаланд. Треть армии с царем во главе, 300 лошадей и некоторые гражданские лица в декабре 326 года погрузились на суда. Остальные две трети под командованием Кратера и Гефестиона шли вдоль берега, имея приказ подавлять всякое сопротивление. Незадолго до слияния Чинаба и Джелама (ныне здесь высится плотина Эмерсон) флотилия попала в водовороты и потеряла несколько кораблей. Александр поручил Неарху вести корабли до следующего притока в 70 километрах к северу от нынешнего расползшегося Мултана и, встав во главе войска, отправился покорять крепости прибрежных жителей: сивов, агалассиев, малавов («борцы», по-гречески их назвали «маллами») и кшудраков («низкорослых» туземцев, которых историки, по причине незнания санскрита, именуют судраками, оксидраками и гидраками). Два последних народа, чаще всего находившихся друг с другом в состоянии войны, на этот раз объединили свои силы.

Недалеко от Камалии, в 180 километрах к юго-западу от Лахора, на правом берегу Рави высился столичный город, который, в отличие от прочих, не собирался сдаваться. Название его осталось неизвестным. Александр взломал калитку в городской стене, в сопровождении троих гетайров Певкеста, Леонната и Абрея проник в город и взобрался по лестнице на стену цитадели. Вскоре его окружили, он получил тяжелое ранение: стрела пронзила ему грудь ниже правого соска. Македонские солдаты вынесли его с поля боя в бессознательном состоянии и перерезали местное население. Пердикка мечом сделал в ране надрез и вытащил острие, после чего Александр пошел на поправку (февраль? 325 г.).

Все отряды македонцев собрались у слияния Рави с Чинабом, где встал на стоянку флот. Здесь царь принял изъявления покорности от местных вождей с представленными ими заложниками и колесницами. Свои воинские контингенты они присоединили к большой армии. Александр распорядился относительно строительства новых плавсредств для 1700 лошадей и продолжил спуск до слияния Чинаба и Сатледжа. Гефестион, любимый полководец царя, руководивший здесь работами по укреплению одного индийского города, поселил там несколько давших на это согласие индийских племен и наемников под командой Филиппа. Возможно, этот город носил имя любимого индийского пса Александра Периты, охотника на львов (Плутарх «Александр», 61, 3), впоследствии был назван Александрией Опиенской, в Средние века именовался Аскаланд-Уза, а в наши дни называется Уч (110 км к югу от Мултана). Здесь всегда бытовала легенда о «Сикандаре».

Снова начав сплав и придерживаясь той же тактики, царь принял изъявления покорности от амбастиев (по-гречески самбастии) и судров (Арриан, VI, 15, 4 называет их согдами), а достигнув слияния Мулы и Инда, весной 325 года основал и укрепил близ Суккура город, который почти все историки именуют Александрией Согдийской. Это был крупный город с корабельными верфями, куда, как сообщается, было направлено 10 тысяч поселенцев. Слово οίκήτορες которое употребляет здесь Диодор (XVII, 102, 4), подразумевает, что это были люди самого различного происхождения. В 200 километрах к северу заканчивалась сатрапия Филиппа, которая называлась Верхней Индией, и начиналась сатрапия Оксиарта, тестя Александра. Питон был назначен здесь военным комендантом: трудно удержать в покорности население, живущее на 10 тысячах квадратных километров. Один индийский вождь Самбху был назначен сатрапом горных индусов между Индией и Афганистаном и контролировал доступ из Синда в Арахосию через Муланский и Боланский перевалы.

Но стоило Александру в апреле 325 года покинуть свою пятую Александрию, как подстрекаемые брахманами царства подняли восстание. Понадобились экспедиции устрашения, чтобы справиться с мушиками из Алора (близ Рохри), с прастами, или «людьми равнины», вокруг Ларканы, в то время как подданные Самбху обороняли от пришельцев свою столицу Сандиману (ныне Шеван?), а обитатели Гармателии43 (Брахмабада?), последнего остававшегося в руках брахманов города, использовали отравленные стрелы. Диодор (XVII, 102, 6) утверждает, что за эту весну было убито «более 80 тысяч варваров». Цифра вовсе не кажется преувеличенной, если разобрать по отдельности случаи резни, о которых сообщает Арриан.


Кратер в Суккуре получил к концу июня 325 года приказ вместе с тяжелой пехотой, слонами и азиатской конницей возвращаться в Иран через Кандагар и долину Гельменда. Он должен был задерживать всех зачинщиков беспорядков.

У начала дельты Инда, недалеко от современного Хайдарабада, армия под командой Гефестиона укрепила Паталу (близ Татты) в 155 километрах к востоку от Карачи, соорудила арсенал и порт с пристанями и доками, выкопала колодцы, призвав поселиться вместе с греками всех бездомных Синда. Затем Александр в сопровождении своих друзей спустился на сотню километров по течению Инда: «Отыскав там (в дельте) два острова (Килутру? и скалу Абу-Шаха?), он принес на них богатые жертвы богам [моря, а также Амону], сопровождая возлияния тем, что швырял в воду множество больших золотых сосудов. А сложив жертвенники Фетиде и Океану, он дал понять, что начатый поход завершен» (Диодор, XVII, 104, 1). Было начало июля 325 года. Спуск к морю от Никеи-Харанпура продолжался семь месяцев, и взаимодействие между различными частями армии было превосходным.

Здесь Александр повернул обратно и поднялся по течению реки до Паталы. Он задержался в ней на несколько недель, чтобы организовать колонию, просмолить суда и подготовить возвращение всех трех частей его огромной армии в максимально благоприятных условиях. Александр обследовал левый рукав дельты Нила. Выходу флота в открытое море препятствовала мель. Царь дотошно выяснил, как наиболее коротким южным путем добраться до столиц Персии Персеполя и Суз. Он повелел сатрапам выслать провиант по пути его следования, а Леонната и его отряд отправил в качестве авангарда копать колодцы. Александр запасся максимальным количеством зерна и фуража, поскольку намеревался совершить переход в лучший сезон и сделать это с куда большей осмотрительностью, чем его предшественники — царица Ассирии Семирамида (ок. 810–807) и Кир Великий, основатель империи (ок. 560). Географ Страбон (XV, 1,3), основываясь главным образом на мемуарах Аристобула, говорит, что Александр вышел из Паталы летом, когда можно было надеяться, что муссонные дожди наполнят речные русла и колодцы, то есть, вероятно, в начале сентября 325 года. Неарх с 10 тысячами людей и приблизительно 120 кораблями не должен был отплывать в направлении Персидского залива, пока не зайдут Плеяды (ок. 5 октября 325 г.[10]), что знаменует начало навигации в Индийском океане.

Чтобы не впасть в дешевую патетику или живописательность, достаточно процитировать Квинта Курция (IX, 10, 4–8), который воспроизвел путевой журнал армии, двигавшейся в направлении Гедросии, современного Белуджистана: «Александр вел свои войска (то есть около 25 тысяч человек, а также весь сопровождающий обоз) по суше. В девять переходов он добрался до области арабитов (регион современного Карачи), а затем за столько же дней — в область гедросиев (Белуджистан). Гедросии — свободное племя, на народном собрании они постановили сдаться, однако по условиям сдачи им было лишь поручено доставить провиант. На пятый день войско вышло к реке, которую туземцы называют Араб (ныне Хаб). Отсюда началась пустынная и безводная область. Пройдя ее, Александр вышел в область оритов (со столицей Рамбакией в долине Порали). Там он передал бóльшую часть войска Гефестиону, а легковооруженных поделил с Птолемеем и Леоннатом. Сразу тремя колоннами они принялись опустошать область индийцев и завладели богатой добычей. С теми, кто жил у моря, разделался Птолемей, со средними — сам царь, а с остальными — Леоннат. И в этой области Александр основал город (Александрию Оритскую, портом которой служила Кокала при впадении Порали в море в 100 км к северо-западу от Карачи), переселив в него арахосиев. Отсюда царь пришел в область индусов приморья (то есть тех, кого в источниках именуют ихтиофагами, потому что они сами и их стада кормятся исключительно рыбой), представляющую собой пространный пустынный край, который не имеет никаких торговых связей даже с ближайшими соседями».

Следуя от устья Порали к Бемпуру в современном иранском Белуджистане, основные силы армии (около 12 тысяч человек) с царем во главе и сопровождающим их обозом сошли с традиционного караванного пути — чтобы приблизиться к берегу, а на участке между Пасни и Гвадаром для того, чтобы проследовать вдоль него. Для того чтобы преодолеть 700 километров, им потребовалось 60 дней, наполненных тягчайшими лишениями44. Половина людей умерла от жажды и изнеможения. Значительная часть обоза с женщинами, детьми, телегами была унесена потоком (Бахри?), внезапно вышедшим из берегов после прошедших вдали от моря, в Макранских горах, дождей. Александр плохо знал местность, а воины не могли взять в толк, чего он хочет. Царь безуспешно пытался оказать с берега (то есть со стороны негостеприимной суши) помощь своему так и не показавшемуся флоту. Этот путь через пустыню, где не было ничего, кроме белых скал и песчаных дюн, стал настоящим бедствием для войска, его можно сравнить, по крайней мере по враждебности окружающей среды, с отступлением наполеоновской армии из России в 1812 году. Судя по всему, царь, который шел пешком и отказывался утолять жажду прежде остальных, подавал пример воли к жизни и великодушия. Однако Александр, который, как истинный командир, был столь же требователен к себе, как к подчиненным, в данном случае желал от человеческой природы слишком многого.

В декабре 325 года в столице Гедросии Пуре (близ современного Бемпура) Александр дал оставшимся солдатам (6 тысяч или 7 тысяч человек?) по меньшей мере 15 дней, чтобы отдохнуть и обзавестись лошадьми. К этим воинам присоединились 8 тысяч бойцов, которыми командовал Леоннат. Царь сместил сатрапа Гедросии (Аполлофана?) — «за невыполнение всех приказаний». Соседняя Кармания, сатрап которой Астасп злодейски рассчитывал на гибель Александра, в ожидании суда над преступником, досталась греку Тлеполему. Южные сатрапии были реорганизованы и переданы грекам. Поскольку Филиппа, сатрапа Индии, убили собственные наемники, ведать сатрапией было временно поручено радже Таксилы и греку Эвдаму. Канцелярия и интендантство призваны были исправить ошибки и извлечь урок из неудач.

В январе 324 года войска, гражданское сопровождение и обоз снова направились на северо-запад, двигаясь по болезнетворной долине Бемпура, впадине Джазмуриан и долине Хелильруда. После трехнедельного марша они остановились в Сальмунте (ныне Хану), называвшемся в Средние века Кано-Сальми, который располагался в орошаемой долине Реобара (Рудбара) в Кармании, в 120 километрах к северу от Ормузского пролива. От Бемпура в Гедросии до Сальмунта в Кармании приблизительно 300 километров, и нет никаких оснований полагать, что пешком или же верхом на осле (единственном доступном здесь транспортном средстве) солдаты могли преодолеть ежедневную норму в 15 километров в день45. Александр с нетерпением ждал новостей о своем флоте. Ежедневно он направлял к Ормуздскому проливу людей, колесницы и провиант. Наконец, после 24 дней плавания, пройдя 1300 километров, вверенная Неарху и Онесикриту эскадра причалила близ устья Анама (ныне Рудбар).

Неарх, Архий и еще пять или шесть сопровождавших их людей изложили плакавшему от радости царю «перипл (описание плавания) Океана» начиная с Карачи, названного ими «Гаванью Александра», и до входа в Персидский залив. После благодарственного молебна и жертвоприношений, а также проведения мусических и атлетических состязаний (Арриан, VI, 28, 3) Александр поручил флотоводцу прибыть в Сузы, столицу империи, по Евфрату и Каруну. Когда армия выступила из Сальмунта, она оставила здесь обессилевших солдат и обозников, наемников-добровольцев, призванных на военную службу туземцев — то ли для умиротворения области, то ли для пресечения здесь разбоя. В римскую эпоху эту крепость называли Александрией Карманской (Плиний Старший «Естествознание», VI, 107).

Быть может, именно при выступлении из Сальмунта вся армия приняла участие в своего рода карнавальном параде в честь Диониса, бога молодого вина, но также и бога-победителя индусов, — подобно Александру. Праздничная процессия (kômos), в которой вино льется рекой, а упившегося царя везут на повозке, запряженной ослами, как о том говорит Каристий Пергамский (у Афинея, X, 434), запускает в обращение легенду о вакханалиях в Кармании, о двигавшейся на протяжении семи дней триумфальной процессии и пр. Молчание, которое хранят на этот счет бывшие непосредственными свидетелями Птолемей и Аристобул, куда красноречивее всех нагромождений позднейшей риторики.

Совершив отсюда трехнедельный марш, несколько боеспособных ил (эскадронов) и отрядов пехоты, которые все еще следовали за Александром в северо-западном направлении, достигли Карманы, столицы Кармании (ныне Бафт? Сеидабад?), — то есть дворца царского наместника (βασίλειον). Это — точный термин, употребленный Плутархом («Александр», 67, 7), после того как, подобно многим другим, он описал вакхическую процессию. Но в этом месте нашего повествования нелишне ненадолго остановиться и осмотреться, чтобы увидеть, в каком беспорядке находятся наши источники, до чего ненадежна хронология событий и как много работы для реконструкции, а также пищи для воображения оставили первые излагатели истории Александра. Как вообще можно сориентироваться, оказавшись на этой пустынной тропе, протянувшейся от Карачи до Персеполя (более 1700 км!), не имея никаких опорных пунктов, кроме нескольких оазисов и ряда усеянных человеческими костями нагорий, не проделав тот же путь пешком или на спине осла либо верблюда, как это осмелились сделать Марко Поло в XIII веке, Ф. Дж. Голдсмит, Аврелий Штайн, Франсуа Бальсан и Дж. В. Харрисон — в последние сто лет?

Абсурдно полагать, что Александр, после остановки среди виноградников Рудбара, одним махом проделал путь в 620 километров до Пасаргад, и, возможно, еще бóльшим абсурдом — воображать, что он велел явиться в Сальмунт войскам Кратера, которым пришлось бы посреди зимы с 75 слонами преодолевать заснеженный перевал Дех-Бакри высотой в 2225 метров. Отправившись в июне 325 года со своими тяжеловооруженными частями из долины Инда (Суккура?), Кратер получил приказ присоединиться к царю «в Кармании» (Арриан, VI, 17, 3), что означает вовсе не неопределенные границы территории (величиной в треть Франции), но ее столицу, причем двигаться следовало по дороге в Персиду. Соединение небольшого войска Александра и частей Кратера произошло в Кармане, центре Кармании, или где-то между оазисом Бам и Сеидабадом, который был столицей Кермана во времена халифов под названием Сирджан. Не следует забывать, что армия численностью в 40 тысяч человек с сопровождающим ее обозом растягивается на марше более чем на 25 километров и не может пройти на Среднем Востоке более 12–15 километров в день. У Кратера должно было уйти восемь месяцев на то, чтобы пересечь Пакистан (хребет Брагуи и регион Кветты), пройти через Кандагар (Александрию Арахосскую), долину Гильменда на юге нынешнего Афганистана, а затем обогнуть с юга великую пустыню Луг в Иране. К тому же попутно следовало захватить в плен нескольких бунтовщиков, заставить сатрапов соседних областей и их военных губернаторов выслать провиант, гужевой транспорт, людей, — короче, оказать помощь Александру, затерявшемуся где-то на юге.

В Кармане, этом областном центре примерно в 300 километрах к северу от Ормузского пролива, Александр провел благодарственный молебен богам, даровавшим спасение и победу всем четырем экспедиционным корпусам: самого царя, Леонната, Неарха и Кратера. Были совершены жертвоприношения, устроены атлетические состязания и поставлены спектакли на греческий манер. Далее, поскольку царь Персии — в первую очередь царь справедливый и чтущий Порядок («Арта»), Александр распорядился казнить, согласно решению суда, двух мятежных персов — Ордана и Зариаспа. Были казнены и два повинных в коррупции полководца, командовавших войсками в Мидии, Ситалк и Клеандр, которых собственные солдаты и чины гражданской администрации обвинили в поборах, насилии, святотатствах и грабежах. То же наказание постигло обвиненного в предательстве Астаспа, в прошлом сатрапа Кармании.

Указы, разосланные по всем двадцати четырем (?) сатрапиям империи, были снабжены нравоучительным вступлением: «В правление Александра властям не будет позволено притеснять подвластных» (Арриан, VI, 27, 5). Узнав, что в Персиде, Сирии и Вавилонии имеются деятели, которые, располагая наемниками, затевают бунт или угрожают отделением, «царь написал всем стратегам и сатрапам Азии тут же по получении письма уволить своих наемников» (Диодор, XVII, 106, 3). Гарпалу, другу юности Александра, было поручено ведать казной Вавилона и царскими доходами. Кроме того, на него были возложены функции сатрапа всей Месопотамии, то есть на практике он должен был надзирать за сообщением с Грецией. Однако он растратил царские деньги на развлечения и содержание собственных наемников. Страшась, что его постигнет та же судьба, что и прочих сатрапов, в конце марта 324 года он поспешно бежал из Вавилона со многими тысячами солдат и талантами золота, а также со знаменитой афинской гетерой Гликерой. Двумя месяцами позже он уже был в малоазийском Тарсе, готовый переправиться в Грецию и поднять там восстание против Александра.

В конце февраля 324 года, в то время как Гефестион вел южным путем основные силы армии Александра, вьючных животных и слонов в Персиду (через Таром-Фесу-Шираз), где не так сильны холода, Александр в сопровождении самых легких на ногу пехотинцев, кавалерии гетайров и отряда лучников направился прямиком в Пасаргады, новую столицу Персии почти в 500 километрах от Карманы. Здесь ему пришлось вновь выступить в роли судьи: отдал под суд повинного в преступлениях и святотатствах лжесатрапа Орксина, а потом передал его его же подданным, чтобы повесить, казнил царя-самозванца медов и персов Бариакса и его сообщников, виновных в заговоре, отдал распоряжение о восстановлении в парке гробницы Кира Великого, оскверненной Пуламахом, знатным македонянином, и наказал последнего. Наконец, Александр во всеуслышание объявил о том, что раскаивается в совершенном шестью годами ранее поджоге дворца в Персеполе. А чтобы еще решительнее подчеркнуть свое стремление к тому, чтобы в нем видели царя и заступника персов, Александр назначил сатрапом, то есть царским наместником в Персиде Певкеста, своего телохранителя. Это был тот самый храбрец, который спас царя в Индии, поблизости от Камалии, прикрыв его щитом, и который был весьма полезным и преданным его приближенным: он один из гетайров согласился носить мидийское платье и выучить персидский язык. Из уважения к местным обычаям, проезжая через Пасаргады, Александр раздал всем местным женщинам по золотой монете. Соединение с войсками Гефестиона состоялось в долине Шираза в начале весны 324 года. Затем еще 520 километров марша южнее Загра через Персидские ворота и долину Каруна, и около 26 апреля армия, предводительствуемая царем, прибыла во вторую столицу Дария Сузы, в 100 километрах к северо-западу от современного Ахваза (Хузестан). Здесь Александр произвел реорганизацию администрации, армии и экономики — тех трех великих механизмов, которые составляют для индо-иранцев и их индоевропейских потомков основу мироустройства. Великий царь, наследник Дария, должен был обеспечить в своем дворце, куда сходились все концы и начала, поддержание космического порядка.

Очевидно, именно в окрестностях Суз армия присутствовала при торжественном самосожжении старого индусского факира Калана, принадлежавшего к секте джайнов. Александр убедил его покинуть Пенджаб и присоединиться к находившимся при его штабе людям науки, философам и литераторам, которые расспрашивали Калану о метафизических предметах, а также нравах индусов. Неарх, Онесикрит и Харет, оставившие нам поучительный рассказ об этой смерти, надо думать, полагали, что Александр сделал этого «мудреца» своим другом и что его презрение к материальным благам и даже страданиям должны были подать пример солдатам и грекам вообще. Кажется, говоря с Александром о реинкарнации, Калана сказал ему, что скоро встретится с ним в Вавилоне, в чем окружение царя усмотрело некое предзнаменование. Переводчики не преминули сообщить царю, что слово «кала» на санскрите означает «конец», «смерть», «смертный час». Плутарх («Александр», 65, 5), утверждает, что мудрец обратился к грекам со словом kâle. Но что бы он ни говорил, это не было ни приветствие, ни звательный падеж от греческого слова, но именно форма слова «кала», что значит «уместно, вовремя». И когда развеялся дым от костра, поглотившего царского друга, время ускорилось необычайно. Как-то внезапно, за один год Александр ощутил на своих плечах бремя десятилетних завоеваний. Немного не доходя до Суз, поблизости от временного моста, по которому прошла сухопутная армия, Александр совершил жертвоприношения богам, которые вернули ему невредимыми корабли, а людей — живыми и здоровыми. В ходе устроенных здесь игр 41 человек из окружения Александра умер от перепоя и переохлаждения.


43P. H. L. Eggermont, «Alexander's Campaign in Sind and Baluchistan and the siege of the brahmin town of Harmatelia», Leuven-Louvain, University Press, Orienialia Lovaniensia Analecta, 3, 1975.
44Нет более сложной задачи, чем установить маршрут небольшой армии Александра (приблизительно 12 тысяч человек: ср. Hammond, o.с., р. 231 и № 104, pp. 319–320) от устья Порали (близ современного Сонмияни, где сообщают о наличии «развалин, которые местные жители возводят к древним грекам») до Пуры (что значит на санскрите «город»), столицы Гедросии, чьи руины видны в Ираншехре в 24 км к востоку от Бемпура. Весьма смутные и подчас противоречивые указания Диодора (XVII, 105–106), Страбона (XV, 2, 1–7), Квинта Курция (IX, 10, 4-19), Плутарха («Александр», 66, 4–7), Арриана («Анабасис», VI, 21–27; «Индика», 20–36, 3), Юстина (XII, 10, 7), если сопоставить их с рассказами современных исследователей после Поттингера, первого европейца, увидевшего Бемпур в 1810 г., и с картами современных путей сообщения, позволяют полагать, что приблизительно 8000 людей Леонната, оставив сторожевой пост на одном из притоков Хингола (будущая Александрия Макарена), проследовали обычным материковым караванным путем, между тем как отряд Александра, обогнув эстуарий Порали, а затем хребет Рас Маран (у Неарха он именуется мысом Малана), двигался дальше максимально близко к берегу до Гвадара, а затем поднялся к Пуре (275 км по прямой от моря). Всего за 60 дней пройдено 700 км. См.: Sir Thomas Holdich, «Alexander's the Great retreat from India», Journal of the Society of Arts, 39 (1901), pp. 417–431; Sir Aurel Stein, «On Alexander's route into Gedrosia: an archaeological tour in Las Bela», The Geographical Journal, 102 (1943), pp. 193–227; François Balsan, Dans le secret du Béloutchistan, Paris, Grasset, 1946 (тропы от Карачи до Белы и от Калата до Белы); Idem, La colline mystérieuse, nouvelles recherches au Balouchistan, Paris, 1957, особенно глава VI, pp. 41–50, «Авантюра Искандера» (рассказ белуджа-погонщика верблюдов на трассе от Ираншехра до Лияри); Н. Strasburger, Alexanders Zug durch Gedrosische Wüste, Hermes, 80 (1952), SS. 456–493. Хороший разбор маршрутов и хронологии у P. A. Brunt, Arrian, o.c. (1983), приложение XVIII, pp. 474–483: «От Паталы до Пуры». Ph. Fabry, Balouchistan, Nathan Image, 1991.
45Сделанная нами реконструкция маршрутов, их этапов и последовательности фактов всецело отличается от предложенной P. Goukowsky, Essai…, II, o.c. (1981), pp. 47–64, потому что, в соответствии с нашим собственным опытом исследований в Иране, никак нельзя назвать «правдоподобным» (ibid., р. 57) предположение о том, чтобы измученное жаждой и лишениями войско ежедневно преодолевало по 43 км. Так что прав P.A. Brunt, o.c., pp. 480–481, который вслед за Аурелием Штайном утверждает: «Thus on average the army covered only 11–12 km a day (Итак, в среднем войско преодолевало лишь 11–12 км в день, англ.)». — Зная географию, мы также считаем совершенно невозможным, чтобы армией «по крайней мере в сто тысяч душ» в долине Хелильруда между Бемпуром и Кехнуджем справлялось вакхическое празднество под названием «Дионисий на Гидаспе», — и все это со ссылкой на то, что в одном тексте из Афинея (XIII, 68, 595е; ок. 230 г. н. э.) упоминается такой праздник на этой реке, как имевший место уже после прибытия Гарпала в Афины! (Goukowsky, o.с., chap. V, pp. 65–77, и примеч. pp. 175–180). «Гидасп» — это не просто ошибка переписчика (вместо «Хоаспа», реки в Сузиане), как и не ошибка, связанная с недоразумением: на деле речь здесь идет о пересекающей Хамадан, то есть Экбатану и Мидию, реке, называющейся ныне Карех-Су, что подтверждает и Вергилий («Георгики», IV, 211): Medus Hydaspes (Мидийский Гидасп, лат.). Праздник, о котором идет речь, не мог быть устроен прежде прихода сообщения о прибытии Гарпала в Афины, а может быть, и его смерти в 324 г.: высмеивавшая его комедия «Аген» была поставлена в ноябре или декабре 324 г. по случаю устроенных в Экбатанах игр и театрального конкурса.
Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Карл Блеген.
Троя и троянцы. Боги и герои города-призрака

А. Ф. Лосев.
Гомер

Терри Джонс, Алан Эрейра.
Варвары против Рима

Фюстель де Куланж.
Древний город. Религия, законы, институты Греции и Рима
e-mail: historylib@yandex.ru
X