Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
Под ред. Е.А. Мельниковой.   Славяне и скандинавы

Витольд Гензель. Культура и искусство Польского Поморья в эпоху раннего Средневековья (VII - XI вв.)

Поморье в данном случае рассматривается как территория между Одером и Вислой, а также Балтийским морем и р. Нотец.

Этот регион по своему историческому и культурному развитию в период раннего средневековья расчленяется на ряд маленьких племенных группировок; позднее формируются две более крупные области, различающиеся по своим социально-политическим отношениям: восточное Поморье, вокруг Гданьска, и западное Поморье, между Кашубской возвышенностью и Нижним Одером.

Культурное развитие в этих областях не было однородным вследствие как различных условий окружающей среды, так и внешних культурных воздействий. Тем не менее примерно с I в. н. э., несмотря на частные различия, области вдоль побережья и в глубине приморской территории можно рассматривать как нечто целое. Сближение локальных группировок не в последнюю очередь определялось возможностями морского хозяйства: оно означало не только эксплуатацию морских пищевых ресурсов, но и использование морских коммуникаций и для расширения торгового обмена, и для участия в морском разбое. Отдельные заселенные территории, как отмечено выше, развивались неравномерно. Так, западная часть бассейна Нижней Парсенты выделяется по сравнению с восточными районами, где удерживаются более архаичные хозяйственные отношения. Кардинальные процессы, определявшие развитие всего Поморья, в отдельных его районах проявлялись в различной степени.

Для того, чтобы представить себе динамику эволюции культуры Поморья с VII до начала XI в., следовало бы не только рассмотреть его в рамках узких хронологических отрезков, но и исследовать также внутри соответствующих историко-географических и племенных территорий. Это, однако, пока невозможно.

С указанными оговорками, историю Поморья раннего средневековья можно разделить на три периода:
первый период - VII-VIII вв.;
второй период - IX - вторая половина X в.;
третий период - вторая половина Х - конец XI в.

Основным источником пропитания для большинства обитателей поморского побережья было земледелие и скотоводство. В земледелии, за исключением некоторых особо плодородных областей, таких, например, как район Пиржице, господствовало подсечно-огневое хозяйство. При этом архаическом способе, однако, уже использовали пахотные орудия, в частности деревянное рало. Такое орудие с деревянным ральником было найдено на городище Камень в слое XI в. Однако не исключена возможность, что подобные рала иногда снабжались и железным лемехом. Пока что неизвестно, с какого времени на тяжелых почвах применялся плуг с железным плужным ножом (череслом) или даже отвальный плуг. Чересло, видимо относящееся к XI в., было найдено в Неборово (округ Пиржице). Не исключено, что область Пиржице получила свое название от слова «руго», что было первоначальным обозначением пшеницы (польск. pszenica). Племенное название «Prissani» зафиксировано так называемым «Баварским географом» уже в IX в.; предполагают, однако, что оно восходит к еще более раннему времени. При этом также указывают на находки в различных местах Поморья железных чересел III-V вв. н. э. (Денбщино, окр. Бялогард) и мельничных жерновов (I в. н. э.).

Среди сельскохозяйственных орудий имеются рала, различающиеся по способу изготовления; примечательно, например, кривогрядильное рало с дополнительным копьевидным ральником, найденное в Даберготце, окр. Нойруппин. Радиоуглеродная дата находки - VII-VIII вв. (733 ±80 гг. н. э.). Наряду с упряжными пахотными орудиями, которые были еще весьма несовершенны и требовали значительного улучшения для обработки тяжелых почв и перехода к правильному полевому земледелию, в употреблении находились различные ручные орудия, в том числе целиком деревянные. Ими обрабатывали небольшие приусадебные поля и огороды.

Уже в раннее время наряду с просом возделывались другие зерновые культуры: пшеница, различные сорта которой известны в X-XI вв., ячмень, овес и рожь. В последующие столетия на маленьких приусадебных полях начинают выращивать горох и бобы, лен, коноплю, хмель и мак. С XII в., а может быть и несколько раньше, в округе Гданьска под влиянием монастырских хозяйств люди познакомились с такими видами овощей, как морковь, редька, лук и капуста, а также некоторыми садовыми цветами, в том числе розой.

В зерновом производстве в рассматриваемый период происходили изменения прежде всего количественного, а не качественного характера. Значительные сдвиги принесло освоение ручной мельницы. Ее повсеместное применение вело к различным усовершенствованиям, в том числе к изобретению ножного мельничного постава. Существенным новшеством стало начавшееся с XII в. строительство водяных и ветряных мельниц.

С X в. начинает развиваться садовое плодоводство. Помимо уже давно известной груши, имеются данные о выращивании слив и вислянских вишен. Мы, однако, еще не знаем, как обстояло дело с возделыванием южных фруктов. Скорлупки грецкого ореха в памятниках Поморья известны с римского времени. Спорадически они также встречаются и в раннесредневековых памятниках. В Щецине XII в. ореховое дерево почиталось как священное. Мы не знаем, однако, объясняется особое положение этого дерева его редкостью или же приписывавшимися ему полезными свойствами. В X в. под влиянием церкви стали выращивать садовую вишню и виноград.

Обширные, удобные для животноводства местности позволяли содержать большое количество домашнего скота, прежде всего свиней и коров, а также овец и коз. В хозяйствах держали кур. В городских слоях Волина, например, куриных костей найдено значительно больше, чем в его предместьях. Так же распределяются свиные и бычьи кости; в Волине и Гданьске обилие первых объясняется преобладанием свинины в питании городского населения. Коров держали не только для мяса, но и для молока. Овцы давали не только мясо, но и шерсть. Неясно при этом, почему в таких центрах, как Щецин - Рынек Важивны (Овощной Рынок) и Цедынья, бычьих костей больше, чем свиных. При анализе соотношения костей млекопитающих, птиц и рыб в Волине устанавливается, что процентная доля последних в IX в. ничтожно мала, в первой половине X в. достигает 2,1%, до второй половины XI в. держится на этом уровне, а затем быстро возрастает и к концу XII в. составляет 20,4%.

Из этих данных следует, что обитатели Поморья на 95% питались мясом домашних животных. В Гданьске заметные изменения происходят лишь в XII в., когда 53,4% начинает составлять дичь. В других слоях Гданьска доля ее не превышает 18%. В Волине подобных изменений не происходит. Употребление конины в пищу с IX в. в Поморье не прослеживается : как и собачатина, она не имела значения. Общепринятую основу питания составляли молочные и мучные продукты, в том числе крупы и поджаренное зерно. К концу раннего средневековья важной отраслью хозяйства становится рыболовство. Морским и пресноводным рыболовством начали заниматься не позднее чем со второй половины IX в. В Гданьске были открыты остатки донного невода второй половины X в. Они свидетельствуют, что к этому времени складывались начатки рыбацких товариществ. Следовательно, можно предположить, что в Поморье уже существовали определенные традиции профессионального рыболовства.

Развитое рыболовство требовало различных орудий лова. Повсеместно в употреблении была удочка с крючками различных размеров, с блеснами. В качестве материала для них широко использовалось железо. В некоторых местах (в Щецине-с X в.) встречаются маленькие гарпуны. Важнейшее место занимали различные ловушки. С XII в. в Гданьске известны мережи, изготовленные из прутьев и ставившиеся в запрудах. Другой вид ловушек, сопутствующий мереже, - верши; остатки их найдены в Гданьске в слое середины XI в. Наконец, из поморских раскопок происходят остатки рыболовных сетей, доказывающие использование сравнительно крупных видов этой снасти типа донного невода.

Хорошо документировано пчеловодство, охота и собирательство. Сегодня можно считать твердо установленным существование промысловой охоты на лося, кабана, оленя, тура, косуль и зайцев, а также на тюленя. Если в Волине, например, останки убитых медведей найдены уже в слоях первой половины X в., то в Гданьске они встречаются, как и бизонья челюсть, лишь позднее. В Волине с XI в. известны кости крыс. Любопытно, что отсутствуют кости мышей, хотя об этих грызунах в Поморье упоминает Герборд (II, 41): «Нет у них ни мышей, ни мышеловок, но пищу накрывают чистым платком в ожидании едоков». Это сообщение дает представление о гигиене в западном Поморье XII в.

Все сказанное характеризует общий уровень развития различных регионов. На развитие ремесленного производства влияние оказывали другие факторы, особенно в прибрежных районах. Прежде всего, это - море. Дальняя торговля и морские разбои содействовали обогащению людей, живших на побережье. Из моря добывали различные минералы, в том числе соль и янтарь. Значение янтаря для раннего средневековья все еще недостаточно оценено. Немаловажной частью растущего благосостояния некоторых областей Поморья были соляные источники. Исследования в Колобжеге и его окрестностях позволяют установить, что солеварни действовали там не позднее чем с VII в. В эту эпоху требовалось меньшее количество соли, вместо нее пользовались заменителями; но цена этого минерала была весьма высокой. Поэтому обладание соляными источниками в раннесредневековом Поморье считалось доходным для племени или политической организации более высокого уровня.

Прогресс экономики Поморья был бы невозможен, если бы ему пе предшествовали глубокие изменения в структуре отраслей хозяйства, а именно образование специализированных ремесленных производств. Этот процесс зависел от изменений в общественно-политической структуре, происходивших одновременно с преобразованием социально-экономической модели. Масштабом изменений в этой области могут служить, с одной стороны, профессиональная дифференциация массы людей, а с другой - образование поселений новых типов: небольших раннефеодальных замков-городищ, а также городов. Процесс этот не был кратковременным. Не следует также представлять, что он мог развиваться без столкновений старого и нового. Формированию новых общественных отношений препятствовали отжившие традиции, нередко усиленные внешними воздействиями. Однако остановить колесо истории они не могли.

Начало рассматриваемого периода слабо освещено источниками, нет и детальных исследований различных отраслей ремесла. Практически мы располагаем конкретными данными о ремеслах, кроме гончарного, лишь со второй половины IX в. Динамика гончарного производства с происходящими в нем изменениями позволяет, однако, предположить, что она характеризует не одну только эту отрасль. Подобные изменения не могли проходить изолированно, они были лишь составной частью всеобщего процесса развития ремесленного производства.

Решающее значение для развития главных производственных отраслей, так же как и многих других областей жизни и бытовой культуры, имел прогресс в области железной металлургии и кузнечного ремесла. Основу для роста металлургии создавали болотные, луговые и частично озерные руды. Главные центры добычи железа находились в основном в деревнях, многие даже специализировались на этом. Выплавка железа носила по преимуществу сезонный характер. Крицы выплавляли в печах-домницах. Для нагрева применялся древесный костровой уголь. Крупные железоплавильные комплексы сосредоточивались близ городищ. В городищенских центрах происходила переработка сырья; там же возникали кузни. На развитие железоделательного производства и его совершенствование указывает возрастающее количество и качество железных изделий в течение VIII и IX вв., но еще более - в последующие столетия, что было установлено при исследовании поселений па р. Парсенте.

Сходные тенденции выявляются с IX в. в обработке цветных металлов. Производственные мастерские, вырабатывавшие олово и свинец, находились в Радаще (VII-VIII вв.), в Кендржино (VIII-IX вв.), Волине (IX в.), Щецине, Колобжеге и Гданьске. Среди серебряных украшений имеются формы, которые, несомненно, изготавливались в Поморье. К ним следует отнести кольца с двусторонними фигурными привесками, с колечками на скобочке (Берзглово), кованые серебряные овальные или линзовидные застежки для одежды и др. К этой же группе относятся и некоторые орнаментированные перстни, а также подковообразные фибулы. Местным продуктом были и некоторые височные кольца, среди них - полые височные кольца оржимовецкого типа, а также некоторые серебряные бусы (илл. 99). В местных мастерских Поморья могли воспроизводиться другие украшения, имеющие аналогии среди более ранних моравских или чешских форм. Посредником в передаче этих форм была Великополына. То же относится и к некоторым серебряным капторгам (цепедержателям нагрудных украшений или ожерелий).

99. Женские украшения XI-XII вв., могильник Цевлино
99. Женские украшения XI-XII вв., могильник Цевлино


Среди литейных изделий можно отметить некоторые фигурки, вроде лошадки с седлом из Волина, похожей на фигурку из Бранден-бурга, а также человеческие изображения (например, из Волина).

Довольно рано здесь стали изготавливать на токарном станке янтарные бусы. К VI или VII в. относится находка в Толищеке. Здесь в глиняном сосуде был зарыт клад, содержавший серебряные кольца с бусами из стекла, янтаря и глины, ожерелье из стеклянных бус и другое-из янтарных, в том числе шлифованных. Материалы раскопок, например, в Колобжеге-Будзистова указывают на то, что в последующие столетия работы по янтарю, кости и рогу выполнялись одними и теми же ремесленниками или в одних и тех же мастерских. Два последних вида сырья использовались для изготовления различных орудий, предметов туалета, декоративных накладок, фигурок (в том числе шахматных), музыкальных инструментов, транспортных средств (костяные коньки, санные полозья). Часть из них была богато украшена.

Широко распространенным сырьем было дерево. Из него строили дома, оборонительные сооружения и мостовые, колодцы, изготавливали многочисленные орудия и их детали, посуду, мебель, транспортные средства, идолов и другие культовые предметы, игрушки, игральные фигурки и музыкальные инструменты. Примерно со второй половины IX в. эти работы начинают выполнять специалисты: плотники, столяры, токари, бондари, тележники и кораблестроители.

Плотники строили прежде всего дома, а в западном Поморье до XII в. и храмы. С конца X, а в основном в XI в. в Гданьском, восточном Поморье начинается строительство христианских церквей. Поморские плотники участвовали в создании оборонительных сооружений, строительстве улиц и мостов. Токари изготавливали многочисленные, нередко орнаментированные деревянные сосуды. В их мастерских вытачивались и деревянные шахматные фигурки. Тележники готовили повозки с экипажными колесами, состоявшими из обода и спиц. Многочисленные остатки лодок с клинкерной обшивкой из Поморья с конца IX в. (Щецин) указывают, что поблизости от портовых городов должны были находиться верфи, на которых строились лодки и морские суда. Многочисленные модели лодочек, часть из которых напоминает однодеревки, говорят об употреблении и этого архаичного типа судов. Рыбаки изготавливали их для своих собственных нужд, так же как сети, веревки и многие другие орудия рыболовства. Модели судов служили игрушками, но могли предназначаться и для культовых целей. Особые специалисты вырезали изображения божеств. Так, в 1973 г. в Волине была найдена профессионально выполненная миниатюрная фигурка четырехглавого божества. Сравнительно проще были идолы богов, сделанные художниками-кустарями. Разнообразные бочарные поделки изготовляли бондари. Изготовлялись также культовые фигуры и музыкальные инструменты. Имелись струнные инструменты, например лютня. В Гданьске она найдена в относительно поздних слоях. Сравнение с находками в Ополье показывает, однако, что лютня была известна не позднее чем с XT в. Узкой специализации требовало изготовление мундштуков для духовых инструментов, например для труб. В Волине такие находки можно датировать X в. К сезонным занятиям относилось плетение корзин. В Волине была найдена плетеная колыбель, а также большие плетеные сосуды для хранения зерна.

Не позднее X в. специализированным ремеслом становится ткачество, ранее повсеместно существовавшее в рамках домашнего промысла. Открытия в Гданьске свидетельствуют, что в употребление входит горизонтальный ткацкий станок, конструкция, созданная на арабском Востоке. Очень распространенной была окраска шерстяных тканей; многоцветные домотканые материи применялись как для одежды, так, например, и на скатерти. Равным образом в ткацких мастерских, возможно, ткали также ковры. С IX в. в Поморье мы знаем, помимо встречающихся пряслиц, большой ассортимент различных орудий, служивших для обработки сырца-шерсти, льна и пеньки, для прядения нитей, а также для изготовления тканей.

Менее ясно, стало ли в это время специализированным портняжное ремесло. Если это произошло, то такие ремесленники обслуживали чрезвычайно узкие группы людей. В целом же одежду для собственных надобностей шили дома. Это занятие было преимущественно женским.

Большого труда требовало кожевенное дело, обособившееся также не позднее X-XI вв. Обрабатывались кожи и шкуры как домашних, так и диких животных. Полученное сырье служило для изготовления тулупов, башмаков, шорных изделий.

Лучше всего представлено находками IX в. сапожное ремесло. Имеются башмаки различных типов, среди них - украшенные разнообразным шитьем (илл. 100). Из сапожных мастерских происходят колодки и шилья. Камнерезчики занимались изготовлением жерновов и точильных камней. Часть фигур или каменных рельефов, которые были связаны с языческим, а позднее и с христианским культом, изготовлялись, очевидно, также в мастерских ремесленников.

100. Кожаный башмак XI-XII вв., Гданьск (реконструкция)
100. Кожаный башмак XI-XII вв., Гданьск (реконструкция)


Сравнительно рано, примерно с конца IX в., в западном Поморье (Волин) начали работать стеклоделы. По-видимому, сначала производство стекла развернули приезжие специалисты. Несколько позднее, вероятно под руководством иноземцев, это искусство осваивают и местные ремесленники.

Наиболее полно, однако, мы информированы о развитии и изменениях в гончарстве. Уже в начале рассматриваемой эпохи лепная посуда, изготавливавшаяся в рамках домашнего промысла, вытесняется формами, изготовленными с применением гончарного круга, т. е. ремесленниками-профессионалами. Интересно, что эти изменения в производственном процессе происходили в сельских общинах, но с ощутимой тенденцией к росту значения племенной верхушки, что нашло выражение в сооружении городищ.

Во всяком случае, с конца VI в. или с начала VII в. в Поморье пользовались сосудами, подправленными по венчику на гончарном круге. Со второй половины VIII в. гончарная посуда совершенствуется и входит в массовое употребление. В течение этого столетия утверждается техника изготовления сосудов, полностью выполненных на гончарном круге. Преимущественное распространение кружальных сосудов происходит со второй половины X в. В X-XI вв. они появляются прежде всего в городах и феодальных замках-городищах. В деревнях еще долго господствовали примитивные формы производства. Встречающаяся в городах в XI, отчасти также в XII в. керамика традиционного вида должна здесь рассматриваться как тара для поступавших из деревни жидких продуктов, например меда. В-Х в. на донцах сосудов повсеместно появляются гончарные клейма: геометрические оттиски, изредка даже фигурные, такие как изображение всадника на сосудах из Гданьска (илл. 101). Относительно их функций имеется обширная литература. Однако до сих пор нет ясности в определении назначения клейм, их связывают иногда с магическими представлениями. Знаки на донцах обнаружены только на части сосудов; напрашивается мысль, что штемпелем снабжалась только та керамика, которая облагалась гончарной пошлиной. В соответствии со степенью зависимости ремесленника это мог быть его собственный знак либо знак того лица, которому уплачивалась пошлина. По мере расширения производства можно наблюдать изменения как в характере материала керамического теста, так и в орнаментации. Первоначально орнаментация богаче и разнообразнее, позднее она довольно сильно стандартизируется.

101. Гданьские гончарные клейма
101. Гданьские гончарные клейма


Анализ развития ремесла в Поморье выявляет некоторые закономерности, представляющие общий интерес. В экономическом отношении на исходной стадии, как уже отмечено, решающее значение имел прогресс в главных производственных отраслях, а в социальном-начавшееся образование классового строя. Эти факторы обусловливают подъем ремесла. При этом примечательно, что прогресс кузнечного ремесла, цветной металлургии, гончарства, ткачества, обработки янтаря и рога начинается едва ли не одновременно и сначала в деревнях, а затем на городищах. Развитие дальней торговли и морского хозяйства требовало стабилизации и дальнейшего роста уровня производства; с этим связаны изменения в базовых отраслях хозяйства. Начинается период расцвета городского ремесла; развертывается массовая циркуляция ремесленных изделий и концентрация массового производства, что ведет, с одной стороны, к более целесообразной организации поселений, их лучшей застройке домами и культовыми местами; с другой стороны, при дворах знати становится возможным производство, специализирующееся на изготовлении предметов роскоши, удовлетворявших потребности ведущего общественного слоя этого времени. Этими обстоятельствами объясняется бурное развитие ювелирного дела.

До сих пор в Поморье исследованы лишь немногие деревни раннего средневековья. Поэтому можно составить лишь очень обобщенное представление об их развитии. Можно наметить четыре линии их эволюции: во-первых, возрастающую стабильность деревни; во-вторых, с VII в. - сосредоточение групп из нескольких деревень вокруг городища; в-третьих, укрупнение некоторых деревень; в-четвертых, изменение типа построек: возрастание значения наземных жилищ, вытесняющих характерные для более раннего времени углубленные в землю постройки. Однако имеющиеся материалы позволяют сделать лишь ограниченные выводы относительно того, менялась ли топография деревень. Лишь с начала раннего средневековья устанавливается характер планировки: рядовой (уличной), кучевой или рассеянной. Возможно, что в XI-XII вв. в некоторых случаях усадьбы располагались в шахматном порядке, как, например, в Ярщево, вблизи Камня Поморского. Рядовую застройку демонстрируют поселения в Лисево, VIII в., и Хомино, X в. Круговое поселение с центральной площадью, относящееся к XI XII вв., известно в Парсецко.

С большой степенью достоверности можно предположить, что начало строительства городищ датируется VII в. Создание городищ оказывало значительное воздействие на систему расселения, образование новых общественных связей и политических отношений. Городища, несомненно, были центральными поселениями, важнейшим элементом, создававшим возможность для развития более крупных территориальных объединений. По меньшей мере к этому времени следует отнести зарождение племенных объединений, о которых мы узнаем из письменных источников IX в. В пользу этого предположения говорит и то обстоятельство, что со становлением надплеменной политической организации во второй половине IX и начале X в. сеть городищ, связанных с племенным строем, была ликвидирована, она уступает место новой системе укрепленных поселений.

Особенно важны в этом отношении результаты, полученные при исследовании поселений в бассейне Парсенты. Городища VII-VIII вв. здесь связаны с деревенским типом хозяйства, что не исключает занятий ремеслом. Оно не изменяло положения городищ как центров окрестного сельскою населения. Не имело особого значения и то, что в пределах этих городищ создавались более благоприятные условия для социального расслоения. Сама организация обороны требовала устойчивой системы власти и управления. На определенные изменения в этой сфере указывает появление могил «предводителей» типа погребения во Влошпибоже, датирующегося VII-VIII вв. Но лишь на рубеже VIII-IX вв., в связи с общественными и хозяйственными переменами, о которых речь шла выше, эти городища превращаются в центры дальней торговли с несомненно более высоким жизненным уровнем. Во второй половине IX в. эти городища приходят в упадок. Их место занимают центры другого рода. С одной стороны, это маленькие, хорошо укрепленные городища с площадью, достаточной для немногих, но прочных построек. С другой стороны, иногда на основе старых деревень или на пустом месте вырастают центры, представлявшие собою первоначально эмбрионы города, а позднее превращавшиеся в города. Именно в этот период отчетливо кристаллизуется феодальная общественная структура. Городища этого времени развиваются в культовые центры и играют также важную роль в оборонительной системе страны.

Помимо деревень, городищ и городов, существовали также особые культовые места, такие, как Тшебятув. Святилища располагались обычно на холмах среди леса, как. например, в лесу под Кошалином.

Оборонительные сооружения выстроены в различной технике. Наряду с обычными плетеными оборонительными заборами и частоколами сравнительно рано начали сооружать деревоземляные валы решетчатой или срубной конструкции. С X в. распространяется также крюковая конструкция, при которой на поперечных бревнах решетчатого каркаса укреплений оставлены мощные ветви в качестве крючьев, что позволяло существенно увеличить размеры деревянной основы земляного оборонительного вала. Известны также и различные способы домостроительства. В некоторых областях для ранних этапов наряду с наземными постройками характерны углубленные полуземлянки. Для устройства стен по преимуществу применялась техника плетения или срубная конструкция. Однако известны и дома столбовой, рамочно-каркасной (близкой фахверку) конструкции или выстроенные в технике «ставкирки».

Планировку городских поселений мы представляем лишь приблизительно. Раскопки в Волине, Щецине и Гданьске (илл. 102) позволяют предположить, что по крайней мере частично застройка располагалась в неправильно-шахматном порядке (илл. 103).

102. Гданьск. Городите и посад конца X в.
102. Гданьск. Городище и посад конца X в.


103. 103. Гданьск. I городище
103. 103. Гданьск.
I городище и предградье конца X в.,
II купеческая колония сер. XII в.,
III город в 1224-1266 гг.



Немногое можно сказать и об этнических отношениях в крупных центрах IX X вв. В западном Поморье главную массу населения составляли оседлые славяне. Наряду с ними, несомненно, жили также представители других народов, позднее ассимилированные. Особо следует отметить выходцев из Скандинавских стран, из Фрисландии, а возможно, и из областей пруссов. Среди купцов были также арабы и евреи.

О гигиеническом состоянии поселений мы располагаем отрывочной, но довольно важной информацией. Три свидетельства особенно достойны упоминания. Первое связано с археологическими открытиями, доказывающими существование в Гданьске общественной бани типа сауны. Второе говорит о значении, придававшемся источникам питьевой воды (Герборд, II,31); третье, уже упомянутое мною, о том, что еду накрывали чистыми платками (Герборд, II,41). Повсеместное распространение получили гребни, другие предметы туалета, мази, купание в озерах и реках.

В отношениях обмена также произошли показательные изменения. В течение начальной фазы раннего средневековья, помимо контактов с соседними землями, особенно оживленными со скандинавским Севером, возникли очень ограниченные связи с Византией; в период с VII по IX в. они возрастают и значительно расширяются. Многие нити ведут в Скандинавию и к пруссам. Углублялись связи с арабскими странами. В начале IX в. в Поморье, возможно, через Моравию и Великопольшу попадают сирийские бусы. Позднее, в конце этого столетия и в X в., через арабских купцов устанавливаются и непосредственные контакты с арабскими странами. Археологическим отражением их в Поморье стали клады арабских дирхемов*. Древнейшие клады в польском Поморье, такие, как Кретомино и Гржибово, относятся к IX в., то есть к тому времени, когда ускоряется ритм общественно-экономического развития этих земель**. Как сильно арабское серебро повлияло на местные денежные отношения, доказывают находки обломков разломанных или разрезанных дирхемов. Нам известны, например, в Кендржино, окр. Ко-лобжсг, фрагменты омайядских и аббасидских дирхемов, попавшие в землю ок. 849 850 гг. При этом важно, что они обнаружены среди вещей ремесленника: это значит, что ремесленники также участвовали в денежном обращении. О том же свидетельствуют фрагменты арабских монет, найденные в трупосожжении IX в. в Свелюбье. Они находились в погребении лица среднего благосостояния и свидетельствуют о быстром развитии дальней торговли, основанной на серебряном обращении.

Контакты с Великой Моравией, которая переживала расцвет своей культуры в IX в., засвидетельствованы различными находками. Они представлены либо некоторыми предметами роскоши, попавшими в Поморье в результате великоморавского посредничества, прежде всего сирийскими стеклянными бусами; либо же собственно велико-моравской продукцией. Ко второй группе относится инкрустированный бронзой железный боевой топор из Барды и несколько дутых стеклянных бус из Барды и Свелюбья.

В этом же столетии установились контакты с Западной Европой, в первую очередь с Рейнландом: оттуда происходят фрагменты стеклянного бокала, найденные в Свелюбье, бронзовый игольник и фризский роговой гребень из Кендржино. В некоторых местах концентрируются скандинавские изделия прежде всего украшения из цветных и благородных металлов.

В следующем столетии происходит расцвет дальней торговли, в то время Поморье имеет контакты почти со всеми европейскими странами. Помимо связей со Скандинавией, которые поддерживали города Волин, Щецин, Камень, Колобжег, Гданьск, устанавливаются устойчивые отношения с Русью и другими славянскими землями, среди которых особо следует выделить внутренние польские области. Кроме того, налаживаются отношения с пруссами, Византией, некоторыми арабскими странами, Англией и Западной Европой. Связи с пруссами проявились не только в появлении импортных прусских изделий, но и в образовании некоторых новых черт культуры, например распространении металлических оковок ножен ножей, а также, может быть, в облике некоторых языческих идолов. С другой стороны, пруссы переняли формы поморянской керамики. Влияние керамического производства поморян распространилось также на Скандинавию.

Археологические источники не позднее чем с IX в. указывают на деятельность специализировавшихся на дальней торговле купцов. В могильнике Свелюбье было открыто погребение купца, что можно заключить из наличия гирек в составе погребального инвентаря. Вплоть до IX в. товарооборот основывался на натуральном обмене. Изменения начинаются не позднее IX в., когда наряду с этой системой распространяется стимулируемое арабским серебром денежное обращение. Наряду с монетами драгоценный металл принимали на вес, что подтверждает отмеченная находка в Свелюбье. Денежное обращение расширяется позднее, по мере того как место арабских дирхемов занимают западноевропейские монеты. Купля на вес, однако, не утратила значения, так же как и позднее наряду с денежными удерживались и натуральные расчеты.

Поморье поздно вступило в сферу христианской культуры. Ранее всего (в конце X в.) христианство распространилось в районе Гданьска, в западном Поморье-лишь со второй четверти XII в. Поэтому мы располагаем относительно многочисленными сообщениями о славянском язычестве в Поморье. Неслучайно, что именно северозападная группа славян сохраняла его долее всего, сопротивляясь принятию нового культа. Благоприятное экономическое положение было их союзником в сохранении традиционных верований и уклада жизни.

Наши знания о расцвете язычества у поморян относятся ко времени, когда они со всех сторон были окружены народами, принявшими христианство; и в какой-либо форме поморяне должны были испытать его влияние. Это - эпоха разрушения старой общественной племенной структуры. Поэтому встает вопрос: в какой мере сообщения хронистов XI-XII вв. справедливы для форм языческого культа, существовавших до XI в.? Сейчас, когда мы располагаем необходимыми археологическими источниками, есть возможность дать ответ на этот вопрос.

Средневековый хронист Герборд (II,32) сообщает, что в Щецине находилось святилище, «выстроенное с необычайным благоговением и искусством... В это святилище приносят они, в соответствии с обычаем отцов, от добытого богатства и вражеского оружия и всего, что они добыли в битвах на море и на суше, десятую часть добычи [т. е. разновидность «церковной десятины». - Прим. перев.]. Также здесь установлены золотые и серебряные чаши, которыми знатные и могущественные в их земле пользуются для пиров и питья и которые в праздничные дни они приказывают вынести словно из священного укрытия. Там же хранят они рога диких быков, одетые золотом и дорогими камнями, для питья и трубные рога, мечи и ножи, многие драгоценные и редкие, поражающие взор вещи для чести и красы их божеств... И есть там трехглавая статуя, имеющая на одном туловище три головы и называемая Триглав [мнение, что это описание восходит к христианской Троице, представляется маловероятным, если учесть широкое распространение культа Триглава у западных и южных славян и традицию трехглавых божеств у различных индоевропейских народов. - В. Г.]. ...Есть там, кроме того, огромный, густо покрытый листвою дуб, а под ним - всеми чтимый источник, который простой народ, полагая его священным и считая местообитанием божества, окружает большим почитанием». Тот же хронист добавляет в главе 33: «Есть у них конь необычайной величины, густо черного цвета и очень дикий» [жеребец. В. Г.]. Далее узнаем мы о гадании по копью. В связи этим другой хронист, Эббо, пишет, в числе прочего, о Волине (III,1): «Юлин, основанный и названный Юлием Цезарем, где сохраняется также в память о нем его укрепленное на столбе необычайной величины копье и где принято в начале каждого года проводить празднество тамошнего бога при большом стечении народа и с плясками. И когда город был очищен словом веры и купелью крещения, большие и малые идолы, что изображены хватающими, были сожжены благочестивым епископом, но некоторые из глупцов, поскольку дома у них находились маленькие статуи божков, продолжали им поклоняться. не ведая, какие беды для города их произрастут из этого... Потому что, когда все жители города с обычным рвением собрались на упомянутый праздник и предавались различным развлечениям и затеяли праздничный пир, те, явив народу, предававшемуся пустым развлечениям, потаенные до того маленькие статуи божков, ввергли его в старые языческие обычаи».

Из этого сообщения следует, что пантеон поморян-язычников, непосредственно перед его крушением, наряду с главными божествами включал и группу малых богов. Кроме того, священными считались деревья, в том числе дуб и грецкий орех, и водные источники. Поклонялись как большим идолам, так и миниатюрным фигуркам языческих божеств. Правда, встает вопрос, являются ли эти изображения божеств результатом самостоятельного развития языческого культа поморян или они появились под воздействием соответствующих христианских представлений. На этот вопрос, кажется, позволяет ответить найденная в Волине четырехглавая миниатюрная фигурка высотой 9 см конца IX в. Традиция изображений такого типа должна быть очень старой, если в IX в. они воспроизводились уже в миниатюре. Одновременно эта находка доказывает, что у поморян почиталось не только трехглавое, но и четырехглавое божество, которое более подходило на роль главного бога, хотя позднее было «детронизировано» богом Триглавом. Кроме того, важную роль у поморян играл культ солнца, молнии и плодородия. Вся жизнь была пронизана различными языческими обрядами, стремлением обеспечить расположение добрых богов и оборониться от злых. Поэтому при археологических раскопках обнаруживаются многочисленные амулеты.

Важное место у поморян занимал культ предков. Соответствующими обрядами они стремились обеспечить благожелательность со стороны умерших и помешать им вредить живым. Первоначально господствовал погребальный обычай сожжения с захоронениями как в фунтовых могилах, так и под курганами. Могильник IX в. в Свелюбье состоял примерно из 100 курганов, среди них несколько больших насыпей с остатками кострища или без него. Среди исследованных могил 15% составляют погребения с богатым инвентарем, около 30% - среднего уровня, 38% - бедные и 15% - безынвентарные захоронения. Неизвестно, однако, относятся ли к этому же времени располагавшиеся между курганами грунтовые могилы. Переход от старых форм трупосожжения к трупоположению происходил в основном с XI в. Борьба старого и нового в западном Поморье продолжалась несколько дольше, что ясно из сохранявшегося здесь официально вплоть до первой половины XII в. языческого ритуала. Характерным признаком западнопоморских могильников с трупоположениями является довольно большое количество керамической посуды в могилах. Это показывает, что старые языческие традиции были еще живы. В поморских областях вокруг Гданьска под влиянием христианства с XI в. распространяются так называемые рядовые могильники с погребениями, расположенными ровными рядами. Возможно, с этим же христианским влиянием связаны найденные в могилах янтарные крестики (например, Кальдус, Грущно и Стефаново), а также деревянный крест, обнаруженный в Гданьске в слоях позднего X в.

Этот очень сжатый очерк основных направлений культурного развития средневекового Поморья явственно выявляет изменения, особенно в западной и прибрежной частях Поморья, возникающие параллельно с процессами, развернувшимися в целом на Балтике, особенно начиная с IX в. В начале раннего средневековья Поморье не было закрыто для внешних влияний, о чем свидетельствуют скандинавские и византийские находки, относящиеся к этой эпохе, когда ворота во внешний мир были широко открыты. Даже развитие языческих культов происходило под действием не только внутренних условий, но и внешних импульсов. Их взаимодействие было решающим условием расцвета поморянской языческой культуры в период вплоть до XII в.

Обратимся теперь к главным чертам искусства средневекового Поморья, отразившегося прежде всего в произведениях архитектуры и художественного ремесла Сюда относятся не только памятники местного происхождения, по и привозные изделия. Они вовлекались в обращение в местной общественной среде, в значительной мере определяли ее вкусы и воздействовали на формирование эстетических представлений и художественных интересов локальных групп, особенно их ведущих общественных слоев и отдельных художественно одаренных лиц, которые в своих мастерских преобразовывали внешние стилистические влияния.

Выражением специфических художественных интересов следует считать заимствование модели градообразования: определенных градостроительных решений и их основных архитектонических элементов. Этот процесс развернулся в Поморье со второй половины X в., а особенно с XI в. Если традиции планировки сельских поселений и внутренней застройки ранних городищ в Поморье прослеживаются в предшествующее время, то модель пространственного решения раннего города совершенно независима от этих традиций. Здесь действовали внешние ист очники. К сожалению, крупнейшие центры Поморья, такие, как Волин, Щецин и Гданьск, раскопаны лишь частично, что не позволяет дать на этот вопрос окончательный ответ. Пока что исследованные участки этих поселений позволяют выдвинуть гипотезу, что прототипом выявляющегося шахматного порядка застройки могли быть некоторые античные и византийские города. Геометрический характер, простота и симметрия этой застройки должны были создавать впечатление строгой пространственной упорядоченности и удовлетворять эстетическое чувство. В сопоставлении с планировкой и застройкой деревень города следует отнести к сравнительно монументальным сооружениям. Это ощущение еще более усиливали мощные оборонительные укрепления, ворота и башни которых, независимо от оборонных целей, создавали вертикальные акценты, прерывавшие монотонность городских валов. Впрочем, возможно, ее сознательно стремились ослабить, устанавливая скульптуры в некоторых местах укреплений. Наряду с украшениями и введением декоративных мотивов в оформление валов эти скульптуры выполняли также магические функции.

Из декоративной отделки домов сохранилось очень немногое. Однако, представляя пристрастие поморян к орнаментике, равно как и к отражающейся в декоративных мотивах магической символике, можно предположить, что многие дома этого времени, особенно с IX в. и позднее, были нарядно украшены. Декоративные мотивы известны нам по найденному в Волине фрагменту резной дверной рамы X в. Вероятно, дома ведущего общественного слоя выделялись особо богатым оформлением. Нарядно украшенными были и деревянные языческие святилища. В этой связи представляет интерес сообщение Герборда (II,32): «Было в городе Щецине четыре храма, из которых один был главным храмом и выстроен был с необычайным благоговением и искусством, снаружи и внутри украшенный выступавшими из стен скульптурами. Были там фигуры людей, птиц и диких зверей, изображенные столь сходно, что казались они живыми и дышащими; что же мне показалось особенно удивительным, так это то, что краски нисколько не почернели и не стерлись, ибо их защитила от этого изобретательность живописца».

В этом описании речь идет о рельефах и росписи в декоративном убранстве храмов; однако неясно, применялась ли роспись исключительно для того, чтобы придать живые краски рельефным изображениям, или наряду с этим использовалась в качестве самостоятельного декоративного элемента. Цитированный отрывок как будто позволяет говорить о натуралистическом направлении в декоративном убранстве щецинских храмов. Мы не знаем, однако, не преувеличивает ли хронист, не интерпретирует ли он эти изображения примерно так же, как воспринимались его современниками римские рельефы, тоже раскрашенные. Принимая эту оговорку, можно, однако, выдвинуть гипотезу, что эти произведения были выполнены в реалистической манере.

Поклонение богам в храмах представляло собою апогей языческой религии славян и возникло примерно в X в. Сообщение Герборда удивительным образом напоминает принадлежащее Титмару Мерзебургскому описание Радигоста-Ретры (VI, 23). Для более ранних, первоначальных форм культа типично водружение идолов богов в священных рощах, окруженных частоколом или рвом кольцевой в плане формы. Так как строительство языческих святилищ в виде храмов относится к заключительной фазе развития этой религии, весьма вероятным является предположение, что это строительство началось под влиянием христианского храмового зодчества (на севере Европы в эту эпоху преимущественно деревянного). Многое в декоре славянских храмов было заимствовано из романского искусства. В то же время высокого мастерства в деревянной резьбе достигли скандинавы эпохи викингов, и не исключено, что поморянские художники не уступали им в этой области.

На основе письменных источников и некоторых находок мы имеем представление о пластике поморян и их художественных навыках. Герборд (II,32) сообщает о трехглавой фигуре, находившейся в храме и называемой Триглав. Эббо (III,1) пишет: «Щецин, напротив, очень большой город, больший, чем Юлин; он окружен тремя холмами, из которых средний, наибольший, посвященный высшему языческому богу Триглаву, увенчан трехглавым идолом, глаза и уста которого прикрыты золотой завесой...» Эббо (III,1) упоминает крупные, средней величины и мелкие изображения богов. Его сообщение содержит сведения о художественной ценности этих изображений. Но он говорит об их многочисленности, что наводит на мысль о существовании специалистов-мастеров, изготавливавших эти произведения. Возможно, они принадлежали к кругу лиц, в задачу которых входило обслуживание языческих храмов.

Более точную информацию представляют археологические находки. Прежде всего известно, что почитание фигурных изображений восходит ко времени значительно более раннему, нежели IX в.: концом этого столетия датируется миниатюрная фигурка божества из Волина. Художественный уровень и техника изготовления этой датированной вещи могут служить для характеристики поморянского искусства в целом. Мы располагаем источниками, подтверждающими, что были известны рельефы как в дереве и камне, так и в гравировке.

Можно различить три художественных направления: реализм, примитивизм и схематизм. Первый из них представлен вышеупомянутой миниатюрной фигуркой из Волина. На клиновидном туловище с лопатовидным расширяющимся завершением изображены четыре лица, их бороды, обращенные в противоположные стороны, неравной длины. Волосы пострижены челкой. На туловище имеются геометрические, в том числе яйцевидные, насечки. Вещь в целом выявляет тонкое чувство пропорции и способность к синтетической передаче человеческого образа, исполненного достоинства, размышления и серьезности. Работа, бесспорно, выполнена талантливым художником, способным добиться задуманного эффекта с помощью простейших средств.

Возможно, эта фигурка изображает Свантевита. Если это предположение правильно, значит, божество это также почиталось поморянами. Способ его изображения здесь отличается от фигуры в Ар-коне на Рюгене, описанной Саксоном Грамматиком, головы которой были направлены на две, а не на все четыре стороны свста, как лица волинской фигурки.

Реализмом отмечена и бронзовая фигурка из Шведта. Она представляет собою изображение человека с длинной густой бородой, в грубой рубахе и остроконечной шапке. Давно уже в качестве аналогии ей отмечен рельеф с так называемым Свантевитом из церкви в Альтенкирхене на Рюгене. Редкость таких скульптур позволяет предположить, что изображено некое языческое божество.

Реалистическими изображениями являются некоторые маленькие фигурки лошади из дерева, так же как литая бронзовая фигурка лошади под седлом из Волина; тело ее покрыто несколькими солярными значками. Возможно, сюда же следует отнести деревянную фигурку человека из Волина, отмеченную также признаками примитивизма. К этой же группе принадлежит деревянная змеиная голова конца IX в. из Щецина, о которой правильнее было бы сказать, что она находится на границе между двумя художественными направлениями: реализмом и примитивизмом. В круг произведений примитивизма следует включить каменные рельефы из Лезно весьма приблизительной хронологии и назначения (надгробье?), равно как миниатюрное изображение фаллического бога плодородия X в., найденное в Волине.

В поморянском искусстве наблюдаются два вида схематических изображений. Первый из них характеризуется упрощенной, линеарной передачей антропоморфных и зооморфных образов, содержание которых можно расшифровать. Для второго, напротив, типичны сокращенные изображения, понять которые можно только после основательных аналитических исследований с применением сравнительного метода. Пример первого вида изображений-он прекрасно выражен в монументальном искусстве человеческая фигура, вырезанная на каменной плите из Слюпска. В области искусства малых форм к той же группе принадлежит гравированное изображение оленя на глиняном сосуде из Волина. Животное здесь изображено не столько в декоративных целях, сколько в связи с важной ролью оленя в культе плодородия у населения Поморья. Произведениями второю вида схематических изображений мы располагаем исключительно в образцах, связанных с прикладным искусством в широком смысле слова. Прежде всего это нарезные изображения на глиняных сосудах, среди которых есть как отдельные человеческие образы, гак и сюжетные композиции вроде, например, плясовых сценок, таких, как хоровод на сосуде из Цедыни, у Денбно.

Прикладное искусство поморян представлено многочисленными произведениями ювелирного ремесла, для которых характерно широкое использование геометрического орнамента.

Реалистическую манеру, которой умело пользовались ювелиры, представляют маленькие зооморфные фигурки на предметах украшения, такие, как из клада серебра, найденного в городе Пяски-Драмино, или фигурки птички из Гданьска на оловянной капторге конца X в.

П римитивно-реалистические черты мы обнаруживаем в изображении Христа на серебряном кресте из Берзглово. Крест входит в состав клада серебра, зарытого после 1024 г. Сходные стилистические признаки демонстрирует фрагмент очень упрощенного изображения человека, возможно одетого в узкие штаны и рубаху ниже колеи. Похожие изображения на серебряных поясных пряжках IX в. известны в Микульчице (Великая Моравия). Отмеченная фигурка украшала лишь частично сохранившуюся серебряную пластину из ожерелья, найденного в зарытом после 1047 г. кладе в городе Стойково, вблизи Колобжега.

Наиболее распространены были, однако, различные геометрические фигуры, часть которых, наверное, представляла собою схематизированные антропоморфные и зооморфные мотивы. К геометрическим узорам относятся треугольники, кружки и ромбы. К той же группе принадлежит, вероятно, треугольник с тремя маленькими шариками на вершине (например, в Берзглово). Применялись также шнуровые узоры, плетенка, зигзаг. Они воспроизводились в различной технике, например в зерни и скани (гранулировании и филиграни). Двуспиральные узоры, вероятно, символизировали мужские гениталии. Изображали различные растения и их плоды. Мотивы, которыми украшались серебряные изделия, имели целью не только удовлетворение эстетических потребностей. Их задачей было также оказание магического действия. Стремление к красоте было связано с заботой о практической пользе. Эти украшения должны были производить большое впечатление. Я думаю, что не только для достижения наибольшего декоративного эффекта к височным кольцам привешивали наборы цепочек, часто завершавшихся антропоморфными привесками; они служили также целям защиты от злых сил и привлечения добрых. К группе таких украшений нужно отнести маленькие полые височные кольца оржимовецкого типа. На находке из Гданьска, изготовленной из олова (вторая половина XI в.), прикреплены фигурные изображения с растительными мотивами.

Искусное объединение многих различных мотивов, их специфическое использование при изготовлении изделий определенной формы позволяет часть серебряных украшений отнести к художественным произведениям, образцам высокого мастерства.

Уже отмечалось, что некоторые серебряные украшения своим происхождением обязаны искусству Великой Моравии и Чехии. Другие возникли под влияниями арабского и византийского мира. Наконец, часть изделий появилась как результат контактов со Скандинавскими странами.

Весьма искусно выполнены серебряные, а в отдельных случаях даже золотые изделия, относящиеся ко времени не ранее конца IX в., в основном же к X и XI вв. Не считая очень простых украшений самого начала эпохи раннего средневековья, это - первые художественные изделия из благородных металлов. Изготовлены они по чужим образцам, тем не менее дают материал для изучения как местного ювелирного ремесла, так и вкусов ведущего общественного слоя, для которого они производились.

Первоначально изящные украшения, которые в Поморье носили с IX в., были преимущественно чужеземного происхождения. К этой группе относится фрагмент бронзовой обкладки с реалистическим изображением человеческого лица с длинной бородой из Свелюбья и портрет другого мужчины из Волина, несколько более позднего времени. Находка из Свелюбья имеет аналогии среди вещей, найденных в Бирке (Швеция). Оттуда же происходят черепаховидные (овальные, скорлупообразные) фибулы, в том числе целая IX в. из Свелюбья и с пробитым отверстием XI в из Гданьска, а также трехлепестковая фибула IX в. из Свелюбья.

В орнаментации других украшений, перстней и маленьких полых височных колец в течение всего рассматриваемого периода господствовали геометрические мотивы. Исключение составляют височные кольца оржимовецкого типа из Гданьска конца XI в. с растительными мотивами и изображениями птиц (голубей). Как правило, украшались металлические накладки на пояса и ремни, оковки ножен для ножей и мечей. Имеются украшения и на некоторых железных изделиях, главным образом предметах вооружения. С самого начала раннего средневековья в полностью сложившемся виде известны шпоры с загнутыми внутрь концами. Орнаментированный боевой топор из Свелюбья был уже отмечен.

В изделиях из янтаря можно выделить реалистическое и схематизирующее направления. К первому следует отнести амулеты в виде миниатюрного молоточка скандинавского бога Тора и маленькие крестики. На части этих крестиков, как, например, в находке второй половины XII в. из Щецина, реалистическое исполнение креста соединено со схематическим изображением распятого Христа. Оно выполнено в манере, известной в романском искусстве. Из поморских областей вокруг Гданьска происходят крестики конца X в. Известны формы как латинского и греческого, так и мальтийского креста.

Большим ассортиментом представлены орнаментированные изделия из рога и кости. Правда, лишь немногие из них относятся к началу раннего средневековья, значительно лучше мы информированы о времени с IX в. До XI в. можно выделить несколько фаз развития техники обработки рога. Первая заканчивается в IX в.; вторая охватывает вторую половину IX в. и продолжается в X в. Она представлена технически уже вполне совершенными изделиями; третья приходится на XI в. С XII в. начинает применяться токарный станок.

104. Фрагмент ларца, Камень поморский.
104. Фрагмент ларца, Камень поморский.


Вершину мастерства в исполнении изделий, украшенных роговыми орнаментированными накладными пластинами, представляют два маленьких ларца из церковной сокровищницы в г. Камень. Мы не знаем, как они туда попали. Оба относятся ко времени ок. 1000 г. Первый так называемый реликварий св. Кордулы в виде овального домика с узкими, слегка скошенными стенами, плоским дном из дубовой дощечки и выгнутой кровлей (илл. 104). Он стоит на шести низких ножках и имеет размеры 56 х 34,5 см при высоте до 28 см. Изготовлен он из 22 костяных или роговых пластин, соединенных позолоченной медной лентой с гравировкой и зернью. Пластины покрыты рельефным орнаментом со звериными и растительными мотивами. Главное место занимают головы фантастических зверей и птиц. Этот памятник искусства был создан в скандинавской мастерской. Второй ларчик использовался в качестве реликва-рия лишь вторично, но сделан он был в то же время, что и первый. Он был изготовлен из липы и украшен роговыми пластинами, отделанными просверленными крестиками и другими геометрическими мотивами - множеством точечных линий, а также штриховыми зигзагами; высота его 15,8 см, длина 27 сми ширина 19,5 см. Происхождение этого ларца не ясно. Прослеживаются связи с искусством скандинавов эпохи викингов, Рейнланда, южной Руси или Азии, но возможна также и определенная близость с византийским искусством. Правдоподобно, однако, предположение, что он изготовлен в одной из местных мастерских, где усваивались и перерабатывались иноземные мотивы.

Орнаментация, которой украшены гребни, свидетельствует, что часть этих изделий в IX-XI вв. импортировалась из Фрисландии, Скандинавии, Великопольши и других земель. При этом, однако, возможно, что циркульная орнаментация декоративных накладок таких гребней является либо скандинавской переработкой, либо непосредственно византийским произведением. Формы эти не просто пассивно перенимались. Они служили образцом для местных мастеров, которые использовали мотивы, поступившие из разных стран, и при этом создавали новые, задуманные ими произведения. Как пример самостоятельного духовного творчества можно привести гребент» из Щецина конца IX в. с признаками фризской, скандинавской и поморянской орнаментики. В декоре этого гребня прослеживается сочетание реалистического течения с геометрической и схематическо-геометрической орнаментикой. Реалистически или схематически изображены зооморфные элементы, например конские головы. Часто встречается орнаментация, построенная исключительно на геометрических мотивах, как на гребнях, так и на деталях других вещей, например ложек, и на многочисленных роговых пластинках, служивших накладными украшениями изделий. Они встречаются как на побережье, так и в глубинных областях. Среди геометрических мотивов, помимо различных фигур человекообразных очертаний, распространены змеевидные узоры и циркульные кружки с точкой в центре. Изображения лошадей и колес связаны с солнечной символикой. Многообразна и богата орнаментика накладок, включающая также плетение. Случается, что мотив плетенки комбинируется с растительными узорами, как, например, на прямоугольной пластине неясного назначения из Щецина первой половины XII в. Возможно, это матрица или модель для изготовления пластинчатого браслета.

В Х-XI вв. появляется много орнаментированных деревянных бытовых вещей. В целом на них представлены те же мотивы, что и на роговых и костяных изделиях: в основном геометрические, сравнительно реже - растительные и фигурные, причем последние возникли под чужеземным влиянием, распространявшимся с привозными тарелками, ключами, ложками, черпаками и рукоятями различных инструментов, мелкого оружия и пр. Исключение составляет мотив, имеющий аналогии в центральной Польше, а здесь представленный на рукояти деревянной ложки из Гданьска (980-1000 гг.). На ней схематично воспроизведены 12 звероподобных фигур, причем некоторые из них изображены словно бы склоненными При анализе этой композиции возникает вопрос: каковы были намерения лица, выполнившего эту гравировку? Стремился ли он изобразить животных? Почему не все они трактованы одинаково? По-видимому, рассматриваемая гравировка воспроизводит ритуальную сцену, вроде сохраняющихся до наших дней процессий ряженых, одетых в различные маски. Такая интерпретация подкрепляется и тем, что часть фигур изображена в склоненном положении, как и бывает в приплясывающих вереницах ряженых.

К художественному ремеслу отчасти относилось и сапожное ремесло. На многих башмаках, особенно из Гданьска, мы находим декоративные узоры, вышитые, пробитые или апплицированные. Они появляются с середины XI в. Основной мотив - геометрические, полулунные или звездообразные узоры. Украшалась как женская и детская, так и мужская обувь

Неоднократно подчеркивалось, что художественная ценность тканей зависела не только ог их окраски, но и от фактуры вязки. В Гданьске имеются тканые материи с комбинацией красного, желтого, черного и зеленого цветов, несомненно местного производства. Клетчатые ткани были импортными, может быть лишь дорабатывавшимися на месте. На обрывке ткани первой половины XI в. сохранился вышитый силуэт петуха. Наконец, известны реалистически выполненные фигурки, сделанные из войлока, например в Гданьске в слоях XI в.

В целом же одежда с использованием шерстяных тканей, цветовыми контрастами, всевозможными украшениями из стекла, металла, минералов и органических материалов оказывала большое эстетическое воздействие.

105. Орнаментация поморской гончарной керамики.
105. Орнаментация поморской гончарной керамики.


Большую художественную изобретательность проявляют гончары. Богаче всего украшались сосуды со второй половины VII по XI в. (илл. 105). Существенные изменения в орнаментации наступают в момент перехода от производства сосудов, обработанных на гончарном круге лишь в верхней части, к керамике, полностью изготовленной на гончарном круге. Другим переломным моментом стало начало массового производства кружальной посуды в конце XI начале XII в. Помимо уже отмеченных выше, важней ними орнаментальными мотивами были геометрические, различные ком-

бинации горизонтальных линий, прочерченных по тулову сосуда ровных полос с волнообразными или образованными оттисками пальца узорами. Встречаются единичные сосуды, покрытые глазурью, преимущественно импортные. К этой группе нужно также отнести некоторые погремушки и раскрашенные пасхальные яйца-писанки из Руси.

В заключение следует сказать, что в развитии культуры Поморье и многие другие страны Балтики составляют определенную общность, основанную на тесных контактах и широком культурном обмене между всеми странами Балтики. При этом, однако, культура Поморья сохраняла определенное своеобразие, проявившееся в самобытном характере прикладного искусства и зодчества поморских городов.




* Ср., однако, мнение Й. Херрмана о посреднической роли в распространении арабского серебра торговых путей, центров и купцов Древней Руси, в денежном обращении которой с последних десятилетий VIII до конца X в. арабское серебро имело особо важное значение; лишь сравнительно небольшая часть этого серебра поступала в страны Балтики, как к славянам, так и к скандинавам; непосредственное участие купцов из мусульманских стран в северной торговле было, видимо, весьма ограниченным, во всяком случае вряд ли с ним следует связывать клады серебра, характеризующие прежде всего денежные отношения в местной, в данном случае славянской, среде. - Прим. перев.

** Более позднего по сравнению с территорией Древней Руси, где арабское серебро в кладах появляется уже на исходе VIII в. - Прим. перев.
Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

под ред. В.В. Фомина.
Варяго-Русский вопрос в историографии

Под ред. Е.А. Мельниковой.
Славяне и скандинавы

Сергей Алексеев.
Славянская Европа V–VIII веков

Валентин Седов.
Древнерусская народность. Историко-археологическое исследование

Алексей Гудзь-Марков.
Индоевропейцы Евразии и славяне
e-mail: historylib@yandex.ru
X