Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
Под ред. Е.А. Мельниковой.   Славяне и скандинавы

Славяне и викинги как торговцы и воины

Охарактеризованные выше культурные течения зарождались в результате развития социально-экономических процессов, политических и военных событий эпохи перехода к феодальному обществу, государству и новым этническим общностям — раннесредневековым народностям. И исходные, и последующие этапы процесса становления племен и племенных союзов, народностей, этнических и государственных территорий определялись в конечном счете действием этих социально-экономических и военно-политических факторов. Не следует преувеличивать культурное воздействие очагов культуры в западных, центральных, южных и юго-восточных районах Европы, Переднего Востока и Средней Азии. Первоочередную роль играло длительное и самостоятельное внутреннее развитие северных, циркумбалтийских областей: именно оно связало их во все более единый культурно-исторический регион. Связь эту осуществляли купцы, миссионеры, с дарами прибывавшие с запада, или военные дружины, двигавшиеся с севера. Народы Балтики при этом прокладывали себе доступ к благам цивилизации, овладевая ими в соответствии со своими собственными потребностями. В странах Балтийского региона имелись различные общественные силы, заинтересованные в доступе к новым источникам ценностей.

Южные контакты славянских племён со времен поздней античности отличались большой устойчивостью; об их результатах речь шла выше. В связи с этим можно вспомнить примечательный эпизод, рассказанный византийским хронистом Феофилактом Симокаттой. В 594 г. византийскому императору Маврикию представили пленников, входивших в состав славянского посольства к аварскому хану. Славяне, отправившие это посольство, обитали «на внешней окраине западного Океана», т. е. на юго-западном побережье Балтийского моря. Посланники, которым, по их же сообщению, нужно было провести в пути 15 месяцев, должны были убедить аварского хана в том, что их племена, живущие на Балтике, из-за чрезвычайной отдаленности не смогут принять участие в запланированном походе на Византию63. При всех неясностях, остающихся в этом сообщении, можно тем не менее прийти к выводу, что непосредственные сношения племен Балтики с народами Юго-Восточной Европы не были невозможны.

В Скандинавии это продвижение на юг осуществляли прежде всего викинги64, варяги65 или норманны66, под воздействием нарастающего господства конунгов, знати и их дружин. Цели движения заключались в том, чтобы в военных или торговых походах добыть богатство в соседних или дальних землях, то есть, следовательно, проложить доступ к дунайской, византийской, понтийской и собственно средне- и переднеазиатской цивилизации, к цветущим центрам франкского государства на Рейне и на территории нынешней Франции, к Англии и Ирландии (илл. 15).

15. Народы и государства Европы и Передней Азии в IX-X вв.
15. Народы и государства Европы и Передней Азии в IX-X вв.

1. скандинавские племена,
2. славянские племена,
3. области Западной Европы, подвергавшиеся набегам викингов,
4. области расселения скандинавов в Западной Европе,
5. арабские халифаты,
6. археологические комплексы скандинавского происхождения (IX—X вв.),
7. археологические комплексы славянского происхождения в Скандинавии.



Скандинавы эпохи викингов в период перехода от родового строя к феодализму были здесь особенно активны. «Могучие бонды», возглавлявшие домовые общины, представители пламенной аристократии хёвдинги, вели ожесточенную борьбу за власть. Они стремились утвердить своё господство в системе эксплуататорских отношений: «Конунг должен воевать, а не пахать землю»67. Это относилось и к его приближенным, и к «могучим бондам». Саги, записанные только в XIII в., но, видимо, в определенной степени отражающие историческую действительность более раннего времени, передают атмосферу всеобщей неуверенности, характерную для раннего средневековья в Дании, Норвегии и Швеции. О подобной же обстановке свидетельствуют и современники событий, хронисты Средней и Западной Европы68. Движение это охватывало не только скандинавов: конунги и ярлы набирали себе на службу дружинников отовсюду, где только их можно было найти. Довольно часто отмечается присутствие финских воинов в дружинах шведской знати69, вместе с ними бывали и славянские воины: у нас есть сведения об этом от начала XI в.70 В материковой Швеции, а частично также на островах Готланд и Эланд в этот период возникли многочисленные укрепления, в которых люди спасались во время частых военных нападений71. Часть потерпевших поражение в этой борьбе за господство вынуждена была переселяться, чтобы сохранить свою свободу в более благоприятных условиях. Такого рода причинами могут объясняться грандиозные заморские походы в области, где государственной организации еще не существовало: на южную Балтику, в Финляндию или северную Скандинавию. Правители страны в свою очередь организовывали большие морские и военные походы, чтобы увеличить свои богатства за счет торговли, разбоя и открытой войны, как рассказывает об этом в середине IX в. Римберт, повествуя о действиях свейского конунга Олава в землях куршей. Определенную роль играла также и тяга к приключениям, но только лишь как вспомогательный, субъективный, но не общественно значимый, основополагающий фактор.

С VII-VIII вв. эти походы оставляют всё более отчетливые следы сначала в археологических, а затем и в письменных источниках. Эти воины, бонды и знать, бывавшие также и купцами, именовались «викингами» или «варягами». Уже в VIII в. свеи и, по-видимому, готландцы вторглись в Курляндию и, подчинив куршей, основали поселение в Гробини (Себорг), поблизости от Лиепаи72. В VIII в. скандинавы, а возможно также и фризские купцы, появляются в северо-восточном углу Балтики, в Старой Ладоге73. Скандинавы оседали также к востоку от устья Вислы, в землях прусских племен; здесь возникло поселение Трусо, вероятно в районе нынешнего Эльблонга74. Подобные же поселения располагались близ современной деревни Вишнево (Вискаутен) в Самбии (Калининградская обл., РСФСР) и в низовьях Немана75. Соляные источники Среднего Поморья и устья реки Парсенты, освоенные славянами, превратили этот район в богатую торговую приморскую область, также притягивавшую скандинавских воинов и купцов. Крупнейшее скандинавское поселение возникло здесь на рубеже VIII-IX вв. близ Свелюбья76. Другие, подобные этому, появились в устье реки Пене возле нынешнего местечка Менцлин недалеко от Анклама. в Ральсвике на о. Рюген, в низовьях реки Варнов и в восточном Гольштейне у Ольденбурга. Здесь перед исследователями встаёт вопрос, ответ на который ещё не вполне ясен: в некоторых из названных мест уже в VII—VIII вв. возникли славянские городища, часть из них — резиденции племенных князей. Не находились ли скандинавы, оставившие следы в отмеченных поселениях, в договорных отношениях со славянскими князьями, заключив договор («ряд»), чтобы войти в состав княжеской дружины в качестве воинов либо же поселиться при княжеском дворе в качестве купцов или ремесленников? Как и наемники-ландскнехты, придворные и слуги позднего средневековья, эти викинги служили, утверждая господство и власть своих славянских сюзеренов. Позднее, в XI—XII вв., подобные отношения сохраняются в ободритском княжеском доме (в Мекленбурге и Любеке)77. Какую роль это лишенное корней бродячее воинство играло на службе у разных государей, отчётливо показывает судьба одного из благородных искателей приключений, саксонца Вихмана. В 50-е гг. X в. он служил датчанам, позднее вместе с вильцами-лютичами боролся против польского князя Мешко и в конце концов пал в борьбе горожан поморского Волина против Мешко78. В Средней Польше, в Лютомерске под Лодзью как будто бы в свое время осела такая группа чужеземных воинов - восточнославянского или варяжского происхождения - на службе польского короля79. Наконец, «Сага о Йомсвикингах», повествующая о руководимой Пальнатоки колонии викингов в земле славян-вендов, ни в чём не противоречит заключению, что эти викинги в качестве наемного войска были поселены польским королем, вероятнее всего Болеславом Храбрым (в саге называемом Бурислав), «потому, что он (Пальпатоки) защищал его (Болеслава) землю и державу»80.




63 Herrmann J. Byzanz..., Anm. 30.

64 В. Фогель полагает, что название «викинг» обозначало обитателей «виков», скандинавских открытых торгово-ремесленных поселений. А. Я. Гуревич вслед за норвежским исследователем Ф. Аскебергом «викинг», производное от глагола «vikja» - «уходить на сторону, сворачивать», обозначало человека, покинувшего родину и ушедшего в море, ставшего пиратом. См.: Vоgеl W. Wik-Orte und Wikinger. - In: Die Stadt des Mittelalters, Bd. I. Darmstadt, 1969, S. 197-200, 236; Askeberg F. Norden och Kontinent. Uppsala, 1944; Гуревич А. Я. Походы викингов. M., 1966, с. 80-81. См. также: Лебедев Г. С. Эпоха викингов в Северной Европе. Историко-археологические очерки. Л., 1985

65 Неясно происхождение названия «варяги». А. Г. Кузьмин недавно попытался обосновать кельтское происхождение названия и этноса, что совершенно несостоятельно как со стороны археологического материала, так и письменных источников. См.: Кузьмин А. Г. Об этнической природе варягов. - Вопросы истории, 1974, № 11, с. 54 и след. Другие варианты происхождения термина рассматривает А. В. Рязановский, вслед за С. В. Гедеоновым выводя название «варяг», «варанег» от западнославянского слова, обозначающего «меч»; в этом случае название должно было бы попасть на Русь из Польши, см.: Riasanowsky А. V. The Varangian Question. - In: I. Normanni e la loro espansione, p. 171. M. Фасмер связывал «варяг» с древнесеверным «var» - «клятва, присяга, договор, соглашение». См.: Vasmer М. Schriften zur slawischen Altertumskunde und Namenskunde. Bd.II. Berlin, 1971, S. 819. Отсюда древнерусское «варяг», эволюционирующее в русских говорах от значения «пришлый, наёмный дружинник», «приезжий, чужеземный купец» к значению «бродячий торговец в сельской местности, разносчик»; см.: Фасмер М. Этимологический словарь русского языка, т. I. М., 1964, с. 276; в основе - древнесеверное «váringr», т.е. «союзник, член корпорации». Мы не считаем, что под варягами следует понимать только скандинавов. Для арабов «варягами» были воины-купцы с побережья Балтийского моря, без этнической дифференциации. О «море варягов» пишет Казвини на основании свидетельства Ибрагима ибн Якуба 965 г. Jacob G. Arabische Berichte von Gesandten an germanische Fürstenhofe aus dem 9. und 10. Jh. Berlin/Leipzig, 1927, S. 23.

66 Согласно «Жизнеописанию Карла Великого» Эйнхарда (Einhardi Vita Саroli Magni, 12), под норманнами понимали не только норвежцев, но и датчан и шведов (ср. Adami Bremensis Gesta, II, 19). Название «варяг» для обитателей Балтики Адаму неизвестно. «Повесть временных лет», напротив, различает «варягов» (видимо, балтийских торговцев-воинов) и племена «свеи» (шведы), «гьте» (гауты), «урмане» (норвежцы).

67 Den norsk-islandske Skjaldedigtning, b. 1. København, 1912, s. 599, vers. 19.

68 Судя по упоминаниям в «Имперских анналах» Эйнхарда о борьбе за власть в Дании начала IX в., известия о внутренней жизни скандинавских стран попадали в западноевропейские хроники.

69 See К. v. Königtum..., S. 85.

70 Об ободритском княжиче Готшалке см.: Adami Bremensis Gesta, II, 65.

71 Stenberger M. Vorgeschichte Schwedens, S. 139; idem. Eketorp, p. 14. В целом, однако, изученность городищ и других укреплений в Скандинавии сейчас значительно ниже, чем на южном побережье Балтики. Преобладающее количество городищ пока что даже приблизительно не датировано.

72 Nerman В. Grobin-Seeburg. Ausgrabungen und Funde. Stockholm, 1958.

73 Корзухина Г. Ф. О некоторых ошибочных положениях в интерпретации материалов Старой Ладоги - Скандинавский сборник, вып. XVI. Таллин, 1971, с. 123-130.

74 По сообщению Вульфстана (конец IX в.), Трусо лежит в семи днях и семи ночах пути от Хедебю. Он располагался на Ильфинге, восточнее дельты Вислы и относился к Витланду, то есть к земле эстиев, или пруссов. Археологически выявлены лишь погребения с наборами овальных фибул, следов поселения не обнаружено. См.: Матузова В. И. Английские средневековые источники. IX-XIII вв. Тексты, перевод, комментарий. М., 1979, с. 25-35; Mühlen В. v. zur. Die Kultur der Wikinger in Ostpreuβen. Bonn, 1975, S. 9.

75 Ibid., Karte 2.

76 Zosiński W. Świelubie. - In: Słownik starożytności slowiańskich, t. 5. Wroclaw, 1975, s. 580.

77 По сообщению Хельмольда (Helmoldi Chronicon, I, 34), ободритский князь Генрих из Любека смог, например, разбить своих противников с помощью датской дружины.

78 Brüske W. Geschichte des Lutizenbundes. Münster-Köln, 1955, S. 29-35.

79 Jażdżewski K., Nadolski A. Lutomiersk. - Słownik starożytności slowiańskich, t. 3. Wroclaw, 1967, s. 105-109.

80 Die Geschichte von den Orkaden... S. 405. См. также Labuda G. Fragmenty..., s. 245.
Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Е.В. Балановская, О.П. Балановский.
Русский генофонд на Русской равнине

Л. В. Алексеев.
Смоленская земля в IХ-XIII вв.

под ред. Б.А. Рыбакова.
Славяне и их соседи в конце I тысячелетия до н.э. - первой половине I тысячелетия н.э.

Б. А. Тимощук (отв. ред.).
Древности славян и Руси

Под ред. Е.А. Мельниковой.
Славяне и скандинавы
e-mail: historylib@yandex.ru
X