Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Питер Грин.   Александр Македонский. Царь четырех сторон света

Глава 4. Ключи царства

После того как тело Филиппа было убрано и порядок в какой-то мере восстановлен, Антипатр представил Александра македонской армии, которая сразу провозгласила его царем. Было, конечно, еще по крайней мере два кандидата на трон – зять Филиппа Аминта и маленький сын Клеопатры Каран. Но они в то время не представляли реальной угрозы. Аминта не был узурпатором, а посадить на трон ребенка означало получить новое регентство, чего никто не хотел. А если бы Александр начал с династических «чисток», это произвело бы наихудшее впечатление и на родине, и за границей. Поэтому Александр пока оставил в покое и Аминту и Карана.

Он обратился к народу Македонии и заверил его, что «изменилось лишь имя царя, управление же страной будет осуществляться не менее успешно, чем под властью отца». Затем он объявил об освобождении граждан от всех повинностей, кроме военной службы. Иными словами, речь шла об упразднении прямых налогов – жест, рассчитанный на поддержку народа. Чтобы укрепить свои позиции, Александр вернул из изгнания своих друзей и назначил их на ключевые государственные должности.

Новость об убийстве Филиппа вызвала возбуждение не только в греческих полисах, но и в среде соседей, например во Фракии. Некоторые города, как, например, Аргос и Спарта, увидели в этом идеальную возможность для возвращения утраченной независимости. Гарнизоны Филиппа были удалены из Амбракии и Фив. Фиванцы и аркадцы отказались признать верховенство Александра. Но более всего (несмотря на формальные заверения в сохранении верности) оживились враги Македонии в Афинах. Весть о гибели Филиппа вызвала там взрыв почти истерического возбуждения. Противники Филиппа принесли благодарственную жертву богам. Лучшим средством борьбы против нового царя Македонии для афинян был бы союз с аристократической группой, которая поддерживала Клеопатру.

Деятели афинского народного собрания, под влиянием речей Демосфена, дали ему разрешение на частные связи с Парменионом и Атталом в Азии. Тот начал писать им, убеждая объявить войну Александру, которого оратор легкомысленно называл «юнцом» и «олухом». Но на деле Александр оказался лучшим политическим бойцом, чем Демосфен и его сторонники. Он сразу понял, что его потенциальными врагами могут быть прежде всего командующие азиатской экспедицией, особенно его непримиримый враг Аттал. Поэтому он сразу отправил надежного друга Гекатея в штаб к Пармениону – формально для связи, а на деле с секретным приказом «доставить, если возможно, Аттала живым, а если нет, убить его как можно скорее». Советники Александра во главе с Антипатром призывали его к осторожности, к тому, чтобы предоставить греческие полисы самим себе и постараться успокоить варваров с помощью дипломатии и уступок. На это он отвечал, что, если он проявит хоть малейшую слабость, то враги нападут на него сразу все. Александр сказал, что хочет решить дело, проявив «мужество и решительность».

Во главе отборных частей молодой царь отправился из столицы на юг, через Метонку и Пидну, в Фессалию. Когда его войско вошло в долину Темпе, между Олимпом и Оссой, оказалось, что переход занят фессалийскими войсками. Фессалийцы велели Александру остановиться и стали думать, пропустить ли его. Александр с подозрительной вежливостью согласился и тут же приказал своим военным инженерам вырубать ступеньки на крутом склоне горы Осса. Прежде чем фессалийцы сообразили, что происходит, Александр со своими людьми перешел через горы и спустился в долину, обойдя их с тыла. В этих обстоятельствах они вступили в переговоры. Царь говорил с ними очень любезно и дружелюбно. «С помощью ласковых слов и щедрых обещаний» (надежный прием отца) он уговорил фессалийцев избрать его пожизненным архонтом Фессалийского союза, каковым прежде был Филипп. Они также передали под его руководство большое кавалерийское соединение.

Александр не тратил времени зря. Прежде чем в Греции узнали о его удачном маневре, он уже достиг Фермопил. Там, опираясь на старинные привилегии отца, он собрал совет Амфиктионии, который присвоил Александру статус гегемона союза. Подобно Ватикану, Амфиктиония не располагала сильным войском, но имела значительный религиозный и нравственный авторитет.

Понятно, что следующей заботой Александра были Фивы. Дружественность этого самого могущественного в Средней Греции города была весьма важна для царя, а между тем фиванцы оказывали Македонии упорное сопротивление. Однажды утром проснувшиеся фиванские граждане с удивлением обнаружили, что вблизи Кадмеи стоит готовая к бою македонская армия. Ультиматум Александра был прост: он требовал провозглашения себя гегемоном союза. В случае удовлетворения требования не будет ставиться вопрос об изгнании войск его отца, хотя их, разумеется, возвратят на место.

Иначе… Фиванцы посмотрели на мрачных македонских ветеранов и капитулировали без лишних споров.

После этого в Афинах, которые находились всего в сорока милях от Фив, началась паника. Готовясь к осаде, афиняне, жившие вне города, переносили свое имущество в город и чинили городские стены. Когда Александр предложил им тот же ультиматум, что и Фиванцам, они приняли его условия. На север из Афин было отправлено посольство с извинениями за то, что подобающий статус македонского царя был признан не сразу.

Получив известия о том, что войско Александра подобно вихрю пронеслось по Греции, и о капитуляции Афин, Аттал оставил мысли о близком перевороте и стал думать, как спасти свое положение. Он отослал Александру все письма Демосфена вместе с заверениями в собственной преданности. Пожалуй, он старался напрасно. Были люди, которые в тот ранний период стали перебежчиками, но Аттал, публично оскорбивший Александра, поставив под сомнение законность его рождения, не мог рассчитывать на снисхождение. Непонимание этого было его роковой ошибкой, к тому же Гекатей, выполняя наказ Александра, уже приватно столковался с Парменионом, который решил перейти на сторону победителя. Судьба Аттала была решена. Парменион, фактически, мог взять на себя ликвидацию организованной оппозиции Александру в Македонии. Если бы этот полководец объединил своих сторонников вокруг нового царя, никто не осмелился бы бросить ему вызов. У Александра было мало времени, и он согласился на условия Пармениона, что в дальнейшем доставило ему немало хлопот. Когда его войско наконец вошло в Азию, почти все командные должности были заняты сыновьями, братьями или ставленниками Пармениона. Шесть лет пришлось Александру бороться с засилием этого клана. В обмен на множество уступок Парменион должен был пожертвовать Атталом. В этом смысле Александр был непреклонен. Через несколько дней Аттала устранили без всякого шума.

Всего за два месяца Александр достиг большего, чем казалось возможным. Не ведя активных боевых действий, он добился признания Фессалии, Амфиктионии, Фив и Афин. Убийство Аттала и переход на сторону царя Пармениона обезопасили Александра от возможных переворотов со стороны македонской знати. Наступило время для нового этапа. Он собрал Совет Эллинского союза в Коринфе. Туда были приглашены также и представители тех стран, которые до сих пор отказывались признать его владычество. Полученные ответы вполне устроили царя: напуганные греки присылали посольства в Коринф, кое-как пытаясь соблюсти достоинство.

Итак, Совет союза собрался в должном составе и избрал Александра гегемоном вместо отца. Договор и на этот раз относился как к Александру, так и к его потомкам. Греческие государства снова объявлялись «свободными и независимыми». Александр также был избран верховным главнокомандующим войсками, которые должны были отправиться в Персию. Новый главнокомандующий быстро доказал грекам, что это не пустая формальность. Он тут же представил для утверждения план «обязательств договаривающихся сторон в случае совместной кампании», регулировавший все, от воинского вооружения до снабжения войск продовольствием.

После окончания съезда многие философы и государственные мужи явились к Александру с поздравлениями. Из известных людей не было только Диогена Киника. Слегка раздосадованный и движимый любопытством, Александр, говорят, отправился в пригород, где Диоген жил в большом пифосе, чтобы навестить его лично. Философ, в одной набедренной повязке, грелся на солнце. Отвлеченный от своих медитаций шумными разговорами и смехом свиты Александра, он посмотрел на царя в упор, но промолчал. Впервые в жизни Александр был немного смущен. Он вежливо приветствовал философа, но тот продолжал молчать. Наконец Александр спросил Диогена, есть ли у того какое-то желание, которое царь может исполнить. Последовал знаменитый ответ: «Да. Отойди, ты загораживаешь мне солнце». На этом разговор закончился. По дороге в Коринф спутники пытались обратить все в шутку и стали высмеивать Диогена, но Александр оборвал их, бросив загадочную реплику: «Если бы я не был Александром, то желал бы стать Диогеном».

Получив полную власть от союза, Александр с войском отправился в Македонию, зайдя по пути в Дельфы, чтобы посоветоваться с оракулом. После настойчивых вопросов царя жрица сказала, что он непобедим. Зимой 336/335 г. до н. э. Александр проводил интенсивные военные учения со своим войском в горной местности, готовя его к военным действиям, которые должны были начаться, когда растает снег в горах.

Кампания эта преследовала троякую цель. Во-первых, надо было укрепить границы Македонии, чтобы дать возможность Антипатру, которого Александр собирался сделать регентом, решать проблемы с ненадежными греческими союзниками, если бы это потребовалось. Во-вторых, фракийцы и иллирийцы должны были убедиться, что новый царь не менее серьезный противник, чем был его отец. В-третьих, кампания должна была послужить своего рода генеральной репетицией перед большой войной с Персией. Александр отправил военную флотилию из Византии на Дунай, где корабли должны были ожидать его войско в условленном месте (вероятно, у современного Рущука, к югу от Бухареста). Затем он и сам вышел с войском из Амфиполиса, направившись через Неаполь, вдоль реки Нест, через Родопские горы, в основанный отцом Филиппополь (ныне Пловдив). До сих пор путь Александра лежал через дружественные земли, но тут он столкнулся с первыми затруднениями. Чтобы попасть на Дунай, надо было пересечь Балканские горы, вероятно по Шипкинскому перевалу. Фракийские племена, независимые от Македонии, решили закрыть для Александра этот проход. Александра из других опытных командиров выделяло поразительное умение предвидеть тактику противника. Так было и на этот раз. Фракийцы собирались, как только Александр со своими людьми окажется в узком ущелье, скатить повозки вниз по склону, чтобы они вызвали замешательство среди македонян; воспользовавшись этим, фракийцы напали бы врасплох, не опасаясь стройной фаланги и копий-сарисс. Главная опасность маневра состояла во внезапности, но, поскольку Александр предвидел нечто подобное, это преимущество было потеряно. Согласно Арриану (а этот источник отличается реалистической точностью), когда повозки, как и ожидалось, покатились вниз, у македонян не было никаких потерь. Воины частично расступились, а остальные залегли, прикрыв головы щитами, так что никто не пострадал. После первой неудачи фракийцев исход битвы был предрешен; лучники Александра стали обстреливать противника с горы над правым крылом фаланги, а сам он, во главе гвардии, пошел в атаку, и вслед за этим пехотные части, целые и невредимые после фракийского маневра, ринулись на штурм перевала. Фракийцы дрогнули и побежали, потеряв 1500 человек убитыми. Путь на Дунай был открыт.

Александр и его войско спустились в долину Дуная, практически не встречая сопротивления. Когда они стали лагерем на берегах Лигина (а возможно, Янтра), до Дуная оставалось всего три дня пути. Переправа через Дунай была очень трудной из-за сопротивления местных племен, трибаллов и гетов. Но все же непреклонность и талант Александра, способного на блестящие импровизации, обеспечили македонскому войску переход через Дунай и возвращение обратно. С Дуная македоняне, вернувшись на Шипкинский перевал, потом повернули на запад, на дорогу, которая сейчас связывает Ленскиград и Софию, и пришли в край трибаллов, где правил старый друг Александра Лангар. Последний сам, во главе своих лучших военных частей, проводил Александра обратно до Дуная. Его люди действовали не как самостоятельное подразделение, а вместе с македонской гвардией (это самый ранний пример организованного Александром взаимодействия разных видов войск, которое применялось им более полно в Азии и Индии).

В это время пришли тревожные вести. Старый враг Александра, Клит, царь иллирийский, отцу которого Филипп в свое время нанес тяжелое поражение в битве при Охриде, решил выступить против Александра, чья Дунайская экспедиция показалась ему удобным случаем поквитаться. К тому же он заключил союз с Глаукием, вождем таулантийцев, считающихся предками нынешних албанцев. Еще одно иллирийское племя обязалось атаковать македонян во время их похода. Над западной границей Македонии нависла серьезная опасность.

Глаукий со своими людьми еще не соединился с Клитом, и Александр хотел достичь крепости Клита, Пелия, раньше, чем это случится. Это удалось царю, и люди Клита, после разведки боем, удалились обратно в крепость. Александр пошел на осаду крепости, хотя времени для ее организации было мало. Однако у него были минимальные шансы взять эту крепость, считавшуюся почти неприступной. С трех сторон она была окружена лесистыми горами, а маленькая долина между крепостью и рекой могла легко превратиться в ловушку. Для македонян почти так оно и вышло – они были отрезаны от остальных сил. Но Александр придумал блестящий ход, один из самых искусных в истории военного дела. На другое утро он построил в долине свое войско и начал учебные маневры, так, чтобы их видел противник. Фаланга была построена правильными рядами по 120 человек, и по 200 всадников находились на каждом фланге. По приказу Александра учебные маневры проходили в полном молчании. Варвары никогда не видели ничего подобного и со своих позиций наблюдали за этим ритуалом со смешанным чувством страха и любопытства. Мало-помалу группы воинов стали приближаться к месту учений. Александр следил за ними, выжидая удобного момента. Наконец он дал условный сигнал. Кавалерия на левом фланге пошла в атаку, а все пехотинцы в фаланге начали бить копьями о щиты, и из тысяч глоток вырвался ужасающий боевой клич македонян: «Алалала!»

После этого внезапного взрыва шума, особенно после мертвой тишины, у соплеменников Глаукия сдали нервы. В панике они побежали в крепость. Только когда противник опомнился, до него дошло, что македоняне вырвались из тщательно подготовленной ловушки. Враги сумели перейти в контрнаступление. Александр с конниками и легкими пехотинцами успели занять оставленный неприятелем холм у брода и сдерживали натиск, пока не были переправлены на другой берег македонские осадные машины. Лучники заняли оборонительную позицию у реки. Пока не закончилась переправа, град стрел и камней, выпущенных из катапульт, не давал людям Клита вмешаться. И снова Александр провел сложную и рискованную операцию без потерь.

От Лангара, который должен был разбить иллирийцев, собиравшихся напасть на македонян в пути, вестей пока не было, но Александр понимал, что он, может быть, лишен связи с Македонией. Он проявил удивительную изобретательность: отвел войско на несколько миль, рассудив, что варвары сочтут, будто македоняне ушли совсем. Александр дал противнику три дня, чтобы укрепиться в этой уверенности, а потом послал людей на разведку. Они сообщили то, чего он и ожидал. Лагерь врага практически не охранялся. Самоуверенность и отсутствие дисциплины всегда были на руку любому опытному военачальнику, и Александр хорошо изучил это во время прежних кампаний.

Александр сразу вернулся во главе авангарда, а остальному войску велел следовать за ним. Затем он под покровом ночи послал вперед своих лучников и соплеменников Лангара. За этим последовала обычная резня, во время которой многие воины противника были убиты сонными. Других перебили при попытке к бегству. Начались страшная паника и хаос. Клит в отчаянии поджег крепость и вместе с Глаукием бежал в дальнее убежище в горах. С иллирийской угрозой было покончено.

загрузка...
Другие книги по данной тематике

Ричард Холланд.
Октавиан Август. Крестный отец Европы

Глеб Благовещенский.
Юлий Цезарь

В. П. Яйленко.
Греческая колонизация VII-III вв. до н.э.

Карл Блеген.
Троя и троянцы. Боги и герои города-призрака
e-mail: historylib@yandex.ru
X