Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
Питер Грин.   Александр Македонский. Царь четырех сторон света

Глава 10. Сколько миль до Вавилона?

Обратный путь Александра и его войска начался осенью 326 г. до н. э. Еще во время стоянки при Ченабе прибыло посольство от Абисара с 30 слонами и другими редкостными дарами. И на этот раз раджа Кашмира лично не прибыл, ссылаясь на болезнь (очевидно, это была не просто отговорка, так как через год он скончался). Александр же не только принял извинения раджи, но и утвердил его в качестве правителя провинции. Он вовсе не был расположен обострять сейчас отношения и идти на конфликт. Прекращение продвижения в Северной Индии произошло по обстоятельствам, не зависящим от самого Александра. Чтобы избежать лишних хлопот, лучше всего было всю завоеванную землю до Гифасиса просто объявить частью царства Пора. Как это ни парадоксально, Пор теперь стал даже более могущественным, чем до поражения при Гидаспе.

Ко времени возвращения на Гидасп Кратер уже успел подготовить флотилию для Александра. Она состояла из 80 тридцативесельных кораблей, 200 средних и 800 вспомогательных судов, не считая множества плотов и лодок. Команды были набраны из добровольцев-финикийцев, киприотов, египтян – участников экспедиции. Из Греции, Фракии и Вавилона прибыло также новое пополнение – 30 000 пехотинцев и 6000 всадников. С вавилонским контингентом, отправленным Гарпалом, прибыли также долгожданные медикаменты и 25 000 доспехов, инкрустированных серебром и золотом.

Несмотря на сказочные богатства Индии, Александр не обрел богатой добычи за время восточного похода. Его собственные расходы, не в последнюю очередь – на подкуп и подачки, были очень велики. Только расходы на еду достигали 10 000 драхм в день: он никогда не обедал в обществе менее чем 60—70 соратников. Александр мог позволить себе такой образ жизни: сокровища Дария сделали его богатейшим владыкой в мире. Однако ко времени окончания индийской кампании Александр снова, как некогда в Македонии, ощущал известный недостаток в средствах.

Но персидская казна не поступила в Индию. Между тем, если семь с лишним тысяч людей Гарпала смогли доставить 25 000 доспехов, они с таким же успехом могли доставить и золотые слитки. Вероятно, у самого Гарпала были другие, личные планы насчет золота. До Александра уже доходили тревожные слухи о его казначее. Говорили, что Гарпал, который прежде занимался только разведением экзотических растений, почувствовал вкус золота и открываемые им возможности. Он вызвал к себе из Афин известную куртизанку, на которую щедро тратил золото Александра. Говорили, будто Гарпал – щедрый, любящий покровитель. Его новая пассия, Гликера, жила как принцесса во дворце в Тарсе.

Неизвестно, что стояло за всеми этими разговорами, но в 327—326 гг. до н. э. в Тарсе началась чеканка серебряной монеты без всяких признаков того, что это монета Александра. Независимая чеканка монеты производилась также в Финикии и на Кипре. Распространились слухи, что Гарпал готовит мятеж против своего царя. Если бы Александр не вернулся из восточного похода (именно так полагали многие в Малой Азии), то Гарпал, благодаря огромным денежным ресурсам, оказался бы самым могущественным человеком империи. За пшеницу, отправляемую в Афины даром во время голода 330—326 гг. до н. э., Гарпал был удостоен почетного гражданства Афин. При поддержке греков он мог бы выступить против Антипатра. А если бы Александр возвратился с победой, Гарпалу также не помешала бы поддержка многочисленных друзей. В любом случае это почетное гражданство вовсе не было для него лишним.

Когда эти слухи впервые дошли до Александра, он заключил в тюрьму тех, кто передавал подобные сведения. Однако подробный доклад от историка Феопомпа, кажется, убедил царя, что они, по крайней мере отчасти, соответствуют действительности. Даже и после этого Александр мог мало что предпринять по делу Гарпала до своего возвращения в Вавилон.

Перед отплытием флотилии вниз по реке Кен заболел и умер. Случайно или нет, но получалось так, что люди, пошедшие против воли Александра, редко жили долго после того, как вызвали его гнев. В это же время Пор был провозглашен царем всех подчиненных индийских территорий, кроме Таксилы. Но если в Таксиле Александр оставил своего представителя, чтобы следить за раджой, то Пор стал самостоятельным вассальным правителем, подчиненным непосредственно Александру, – степень его доверия к обоим раджам была разной.

Флот отплыл из Джалапура в ноябре 326 г. до н. э. Главным начальником флота был назначен Неарх, имевший под командованием до 1800 судов разных видов. На корабли должно было сесть прежде всего около 8000 воинов, включая гвардию и конницу гетайров. Остальное войско было разделено на три отряда под командованием Кратера, Гефестиона и Филиппа, нового сатрапа Таксилы. Гидасп в этом месте был не менее двух с половиной миль в ширину, что достаточно для прохождения сорока весельных судов в один ряд. Вероятно, это было впечатляющее зрелище.

Флот шел медленно, не более пяти миль в день, с частыми остановками. Кратер двигался вперед вдоль правого берега, а Гефестион – вдоль левого, что было нелишним, учитывая их сложные отношения. Филиппу сначала был вверен обоз, но потом он был отправлен в поход вдоль Ченаба, чтобы прикрывать левый фланг Гефестиона. Быстрое течение и водовороты сильно мешали продвижению флота. Однажды даже судно, на котором находился Александр, едва не затонуло, и царю, не умевшему плавать, удалось спастись только с помощью друзей. И все же флотилия дошла до пункта назначения, и Александр теперь имел основания утверждать, что, как и его герой Ахилл, выдержал бой с рекой.

После того как флот успешно прошел воды Ченаба, все экспедиционные силы воссоединились снова. Если до этих пор войско Александра практически не встречало сопротивления, то теперь поступили сведения, что два могущественных племени, мали (малавы) и оксидраки (вероятно, кшатрийцы), решили остановить дальнейшее продвижение македонской армии. По слухам, у них было до 100 000 воинов и 900 колесниц. Александр послал Неарха с флотом вперед, для встречи в условленном месте, а сам, разделив войско на три мобильные группы, решил не дать мали соединиться с союзниками.

Тут ветераны Александра, поняв, что им предстоит не безопасное путешествие, а новая тяжелая битва, снова стали роптать. С помощью риторики и откровенной лжи («океан совсем близко, так что скоро они почувствуют запах моря, а племена, живущие здесь, женоподобны) Александру удалось их успокоить. Однако моральный дух воинов был по-прежнему низким. Александр оставался все тем же блестящим тактиком, он снова добился полной победы, пройдя за ночь пятьдесят миль по пустыне, но его люди дошли до критической точки. Как бывает со всеми боящимися боя и отчаявшимися воинами в мире, они начали драться почти со зверской жестокостью. Соответственно сопротивление, вдохновляемое кастой жрецов-браминов, стало более ожесточенным. Все это показало деморализацию прежде непобедимой фаланги Александра.

Два раза люди Александра отказывались карабкаться по осадным лестницам, пока сам царь не показал пример, устыдив их этим. Во втором случае он некоторое время стоял на стене один, как прекрасная мишень для стрелков. Потом он храбро, но совершенно безрассудно спрыгнул вниз, прямо в неприятельскую крепость. Там Александр какое-то время стоял спиной к стене, защищенный с одной стороны большим деревом и готовый сразиться с нападающими врагами. Вскоре к нему присоединились еще три македонских командира – Леоннат, Певкест и гвардеец Абрей. Это были только первые – поступок царя произвел должное впечатление. Но вся эта толпа воинов мешала друг другу; они падали с лестниц, и Александр с товарищами все еще не получил помощи от своих людей. Пока македонские воины снаружи пытались пробиться через боковые ворота, царь с тремя верными помощниками отбивались от множества нападавших. Абрей был убит стрелой, а затем длинная индийская стрела, пробив панцирь, попала Александру в грудь. Упав на одно колено, царь успел поразить мечом очередного врага, после чего потерял сознание. Певкест стоял над Александром, прикрыв его сакральным щитом и отбиваясь от нападающих. Но помощь была уже близко. Македонянам удалось, наконец, взять боковые ворота, и в крепость хлынула толпа разъяренных воинов, убивавших на своем пути всех – и мужчин, и женщин, и детей. Между тем Александра отнесли на щите в царский шатер и распространили слух, что он умирает. Извлечение стрелы было опасной операцией, а когда она была проведена, царь снова потерял сознание от большой потери крови.

Неделю Александр находился между жизнью и смертью. Преждевременные слухи о его гибели вызвали воодушевление среди индусов и уныние в стане македонян, которые не представляли себе иного вождя и опасались, что без него вовсе не смогут вернуться на родину. Никогда так не проявлялась как сила харизмы царя, так и слабости, связанные с ее действием на людей. Все созданное Александром теперь зависело от его физического состояния.

Как только к царю вернулось сознание, он обратился к войскам с письмом, в котором опровергал слухи о его смерти и обещал, что вернется к своим обязанностям, как только сможет продолжить путь. Однако психологическое состояние воинов было таково, что они отказались верить услышанному. Они решили, что это письмо – подделка военачальников, решивших таким образом поднять боевой дух. Узнав об этом, Александр понял, что только его личное появление перед войсками сможет восстановить пошатнувшуюся дисциплину.

Хотя он еще не оправился от раны, нужно было появиться в лагере. Александра на носилках отнесли к реке Рави, где его постель установили на высокой платформе на двух спаренных судах, чтобы она была видна с обоих берегов. Индусы тоже должны были понять, что Александр жив, и оставить свои пустые надежды. Когда это своеобразное судно достигло берега, Александра уже ждали носилки, но он, несмотря на то что был слаб, отказался от них и потребовал привести коня. Трудно себе представить то сверхусилие воли, с помощью которого Александр смог сесть верхом, после чего он шагом поехал в лагерь на виду у армии и при общем ликовании воинов. Неподалеку от своего шатра он сошел с коня и пошел пешком. Ветераны окружили царя и в суеверном ужасе дотрагивались до него руками, словно желая убедиться, что он – не привидение. По дороге его осыпали цветами. Затем Александр скрылся в шатре, где, после своего сверхнапряжения, очевидно, вновь потерял сознание. Даже его огромные физические возможности имели пределы, и есть основания думать, что он так и не изжил последствий своей тяжкой раны.

Друзья царя, обеспокоенные случившимся, говорили ему, что он вовсе не должен рисковать жизнью и геройствовать, ставя под угрозу судьбу экспедиции. На это Александр мог возразить, что его личная храбрость помогла значительно сократить военную кампанию. На людей из племени мали падение их оплота, как и обстоятельства, при которых это произошло, произвели такое впечатление, что они капитулировали, считая бесполезным дальнейшее сопротивление подобному сверхчеловеку. В то же время прибыло посольство и от оксидраков, которые, под впечатлением войны Александра с их соседями, решили признать свое поражение, не открывая военных действий. Теперь армия Александра вполне была убеждена в его удивительных свойствах и в его незаменимости.

Путешествие на юг продолжалось, прерываемое мелкими стычками. К февралю 325 г. до н. э. значительно расширившийся флот Александра вступил в воды Инда. Здесь, на южной границе сатрапии Филиппа, был построен еще один пограничный городок. Чтобы укрепить коммуникации с Восточным Ираном, Александр заменил ненадежного персидского сатрапа Паропамиса своим тестем Оксиартом.

Еще за пять месяцев Александр с войском добрался до дельты Инда. За это время состоялось несколько кровопролитных столкновений между македонянами и независимыми князьками, которые пытались остановить продвижение Александра. Они снова заканчивались резней.

Диодор, очевидно, не преувеличивает, когда пишет, что «Александр навел ужас на всю область». Ожесточенное сопротивление индусов было вызвано пропагандой «священной войны» со стороны жрецов-браминов (брахманов). Как и прежде, встречаясь с непримиримой идеологической оппозицией, Александр отвечал на нее террором. Многие брамины, попавшие в его руки, были повешены по его приказу. Все же царь недооценил своих противников. Впоследствии их сопротивление вспыхнуло с новой силой. Македонский гарнизон в Пятиречье продержался лишь до конца IV в. до н. э.

Примерно в районе современного Шикарпура Александр снова разделил свою армию. Кратер с тремя отрядами фаланги, македонскими ветеранами и боевыми слонами должен был пройти через Карманию. После этого ему предстояло соединиться с остальной армией и флотом в устье Евфрата или в ином ближайшем пункте на берегу Персидского залива. Путь Кратера лежал через перевал Мулла, на Кандагар, затем на юго-запад, мимо озера Систан, через Керманскую пустыню. Снова Александру пришлось разделить Кратера с его соперником Гефестионом.

В этом случае обращает на себя внимание хорошее знание Александром местной географии. Он спланировал заранее весь поход, включая места свиданий. Не следует забывать о большой ценной работе, проделанной разведчиками Александра, как и его учеными, которые чертили карты и планы местности, собирали растения, изучали природные ресурсы и собирали много других полезных сведений. Без их постоянной и разносторонней помощи перед экспедицией встали бы огромные трудности.

Назначив Петона губернатором Нижней Индии, Александр завершил свою индийскую кампанию. Греческие писатели, завороженные этим таинственным и прекрасным краем, преувеличивали значение военной экспедиции. Александр проник не дальше нынешнего Западного Пакистана, и имя его практически не фигурирует в позднейшей индийской литературной традиции. Лишь недолгое время его представители управляли, хотя бы формально, пространством от Кашмира до Карачи. Однако их позиции были ненадежными, а индусы рассматривали их как захватчиков-варваров. Стоило Александру удалиться, как началось разрушение его дела. Сатрап Филипп был убит наемниками. В Пенджабе началось сопротивление под руководством кшатрия Чандрагупты. После смерти Александра к Чандрагупте присоединился, по иронии судьбы, пенджабский раджа, скорее всего – Пор. Они создали империю, о которой Александр мечтал, но не сумел завоевать. Династия Маурьев, основанная Чандрагуптой, владела территорией до Бенгалии и Ганга на восток, а к югу – до Майсура.

Александру было трудно понять, насколько своеобычна, не похожа на все, до сих пор им виденное, индийская культура. Уже в Таксиле он, как и другие гости с Запада, был поражен, встретившись с обнаженными аскетами-джайнистами, которых греки прозвали «нагими мудрецами». Александр и его советники, склонные к синкретическому мышлению, сочли этих аскетов чем-то вроде греческих киников, наподобие Диогена. Александру удалось уговорить одного из них оставить аскетическую жизнь и присоединиться к экспедиции. Этого человека другие мудрецы окрестили «рабом плотских утех» за то, что он согласился служить кому-то, кроме богов. Говорят, он впоследствии сжег себя.

В Паттале, которой Александр достиг в июле, Инд разбивается на два рукава. Оставив Гефестиона укреплять цитадель и строить порты, сам царь отправился на разведку по правому рукаву реки. Из-за юго-восточного муссонного ветра его флотилия сильно пострадала от шторма. Наконец она бросила якорь на одном из островов в устье Инда. Теперь Александр и его люди действительно достигли океана.

Восточная кампания Александра завершилась. Однако он символически решил закрепить власть своей державы на океане. Достигнув еще одного острова в двадцати пяти милях от берега моря, он распорядился установить алтарь в честь океана, а потом, после небольшого исследовательского круиза вдоль побережья, царь и его спутники вернулись на первоначальную стоянку. Там они совершили жертвоприношения в честь Посейдона, ради успешного возвращения домой, и отплыли назад вверх по реке; хотя левый, восточный рукав делал обратный путь значительно длиннее, Александр надеялся, что здесь ему будет безопаснее. Действительно, этот рукав был защищен от муссонных ветров. Во время своего плавания Александр отправил конницу в трехдневный поход вдоль побережья моря, и отдельным отрядам было поручено искать источники питьевой воды. В гавани у соляного озера был сооружен порт и оставлен гарнизон для охраны.

Вернувшись на базу, царь приступил к тщательной подготовке экспедиции. Если флот должен был через Эритрейское море отплыть в Персидский залив, то он не мог обойтись без источников воды и продовольствия, и лучше было расположить их на определенном расстоянии один от другого. Однако все источники сообщают, что прибрежная область представляла собой бесплодную пустыню (ныне эта область именуется Макран). Александр с большей частью войска и всеми гражданскими лицами намеревался, поскольку это возможно, пройти вдоль побережья, копая колодцы и устраивая склады с продовольствием. Неарх был назначен командующим флотом.

Предпринимая этот опасный поход, Александр руководствовался разными целями. Его действительно интересовало возрождение боеспособного флота. Опасно было бы также оставить без контроля иранско-белуджистанскую область, граничившую с Макраном. Вполне вероятно, Александр также хотел проложить торговый путь от Индии до Евфрата. Но Неарх, которому истина, очевидно, была известна лучше других, писал, что Александр, знавший о предстоящих трудностях, тем не менее был снедаем желанием пройти этим путем. Согласно античной традиции, это пытались сделать только царица Семирамида и Кир Великий, причем первая дошла до цели лишь с двадцатью спутниками, а Кир – только с семью. Александр снова решил превзойти предшественников, по крайней мере, попытаться это сделать.

Неарх с флотом не мог отправиться в путь прежде окончания муссонных ветров, то есть конца сентября. Александр же с войском вышел в поход в конце августа, значительно опередив Неарха. Сначала все шло по плану. В районе нынешнего Карачи был основан город Рамбакия. Аполлофан стал сатрапом всей этой области, а Леоннат – военным губернатором с достаточно широкими полномочиями. Они должны были поддерживать порядок в крае и готовиться к прибытию флота.

Потом Александр со своими людьми пошли по Гедрозии, стараясь держаться поближе к берегу моря. Получить продовольствие от местных жителей было почти невозможно. Здесь ничего не росло, кроме колючих кустарников и случайных пальмовых деревьев. Макран оказался еще менее гостеприимным. Сначала передовые отряды Александра копали колодцы, но потом они дошли до горного хребта, который тянется вдоль всего макранского побережья, и это вынудило их уйти в глубь пустынной области. Здесь начались настоящие испытания, воины постоянно страдали от жажды, и часто им приходилось проходить от двадцати пяти до семидесяти пяти миль от одного источника воды до другого. Когда же они были у цели, воины, обезумевшие от жажды, бросались в водоем, не снимая доспехов. Многие умирали от излишка выпитой после долгой жажды воды и еще многие – от теплового удара. В конце концов Александр вынужден был устраивать привал не менее чем в двух милях от источников воды. Сам он сохранил авторитет, так как разделял все лишения со своими воинами. Под палящим солнцем войско шло по песчаной пустыне, где повозки увязали в песке и в сапоги набивались раскаленные песчинки. Ядовитые змеи жили повсюду среди растений, которые также часто были ядовитыми. Слишком большое количество воды могло быть не менее опасно, чем ее отсутствие.

Однажды вечером обоз, вместе с многими гражданскими лицами, стал лагерем в сухой речной долине, чего македонским командирам допускать не следовало. Внезапно в горах началась гроза, и на лагерь хлынул мощный поток воды, унося прочь вещи, включая царский шатер, палатки, многих женщин и детей и большое количество оставшихся гужевых животных. Многие воины едва не утонули.

Довершением бед были песчаные вихри, уничтожавшие все ориентиры на местности, так что даже проводники сбивались с пути, выбирая тропы, ведущие все дальше от побережья. Тогда Александр с небольшим конным отрядом отправился на юг и достиг берега моря. Там люди стали рыть колодцы и, к своему великому восторгу, нашли свежую, чистую воду. Неделю войско шло вперед, находя воду повсюду, где начинали рыть колодцы. А потом проводники нашли дорогу на Пуру, центр Гедрозии. Через два месяца после вступления на Макран почерневшие от солнца, изможденные люди достигли, наконец, безопасного места. Там Александр подсчитал потери. Он вышел в поход с 85 000 человек, среди которых было много гражданских лиц. Из них осталось в живых не более 25 000 человек, а гвардия гетайров сократилась с 1700 до 1000. Лошади, мулы, запасы, оборудование – все это пропало.

Александру был нужен козел отпущения. Первой его жертвой стал злосчастный Аполлофан, в чьей сатрапии случилось это несчастье. Царь написал письмо с объявлением сатрапа отрешенным от власти. Но тут пришло донесение от Леонната, который сообщил, что местные племена напали на его отряд и, причинив немалые потери, отступили. В числе убитых был и Аполлофан. Лишенный намеченной жертвы, Александр в пропагандистских целях представил поражение Леонната как победу, в результате которой он будто бы уничтожил 6000 туземцев, потеряв всего десятка два воинов. При низком моральном духе и после всего, что произошло, войско не перенесло бы известия о поражении.

Более обнадеживающими были вести от Кратера; он разгромил двух персидских вельмож, поднявших мятеж, и в цепях отправил их к Александру. Но в целом картина была невеселой. Отовсюду доходили слухи о неверности, некомпетентности, раздорах и неурядицах. До сих пор не было ничего слышно о флоте. Многие сановники, решив, что Александр не вернется из Индии, стали вести себя как независимые царьки. Слухи о поведении Гарпала довершали общую картину. После тяжелых потерь в Гедрозии и репутация самого Александра как «не знавшего поражений» оказалась под вопросом.

После короткой передышки в Пуре Александр снова отправился в поход: время терять было нельзя. Его новой целью был Салм в Кармании. В этот раз Александр предусмотрительно придерживался менее строгой дисциплины. В пределах Кармании его войско приветствовал персидский сатрап Астасп. Об этом человеке Александр уже имел сведения как о заговорщике. Но при встрече царь только приветствовал сатрапа и подтвердил его полномочия. Однако ко времени вступления в Салм Александр получил немало доказательств измены перса. Кроме того, в провинции повсюду чувствовался дух глухой враждебности. Астасп был арестован и казнен. Александр начал чистку сатрапов.

Фактически же она началась раньше – сатрап Паропамиса, замененный тестем царя, также был в дальнейшем казнен за измену. Ясно, что требование Александра к сатрапам явиться к нему в Карманию с запасами провизии и вьючными животными преследовало не одну цель. Как только из Экбатан прибыли Клеандр, Ситалк и два их помощника, они были схвачены и приговорены к смертной казни. Гарпал предусмотрительно скрылся от гнева Александра. Получив вызов, он бежал к морю, захватив 6000 наемников и 5000 талантов серебром. Он отплыл в Афины, где уже имел почетное гражданство. Бегство казначея, последовавшее за казнью Клеандра и Ситалка, устранило угрозу переворота. Александр был, как обычно, точен в своих расчетах. Когда он разослал всем военачальникам и сатрапам Азии приказ немедленно по получении его письма разоружить свои наемные войска, этот приказ был тут же исполнен.

С другой стороны, эта мера диктовалась лишь жесткой политической необходимостью. В Азии и без того уже хватало безработных наемников. Не имея постоянного хозяина, они начинали добывать пропитание грабежом. Вскоре Азия была полна такими бродячими бандами, и, когда в Греции снова оживилось сопротивление, многие из них добрались туда, чтобы принять в нем участие.

В декабре 325 г. до н. э. к Александру благополучно добрался Кратер с войском и боевыми слонами.

Вскоре поступили сведения, что Неарх уже близко и скоро прибудет. Александр не мог поверить в это и даже сначала арестовал правителя провинции за распространение ложных слухов. Даже когда перед царем появился сам Неарх, оборванный и заросший, Александр подумал, что в живых остались лишь сам командующий флотом и пять его спутников. Горе от предполагаемой потери флота значило для него больше, чем радость от спасения командующего. Однако, когда Неарх сообщил, что флот добрался до места и корабли сейчас проходят ремонт в Гормузе, радость Александра не знала границ. Он принес жертвы богам и велел устроить праздничные состязания атлетов и музыкантов в честь возвращения флота и, как утверждает Аристобул, «в честь покорения Индии и спасения армии в Гедрозии» (можно только догадываться, какое впечатление произвела эта благочестивая ложь на воинов).

Прежде чем отправиться в Персеполис, в январе 324 г. до н. э. Александр вручил Гефестиону обоз, боевых слонов и значительную часть армии и отправил их по длинной, удобной дороге вдоль побережья, где легко можно было найти необходимые припасы. Сам же царь вместе с конной гвардией и легкой пехотой отправились в путь через внутренние земли Персии. Есть основания утверждать, что с Александром был и соперник Гефестиона, Кратер. Неарх по его желанию остался с флотом; их новым местом встречи должны были стать Сузы.

После несчастий в Гедрозии в характере Александра произошла перемена к худшему. Он становился все более подозрительным и склонен был верить любым наговорам на своих чиновников. Царь сурово наказывал даже сравнительно небольшие провинности, обосновывая это тем, что чиновники, в них виновные, могут легко совершить и серьезные преступления. Отчасти это было связано с его политикой, но были и другие причины. Сказались ли здесь упоение победами, огромные богатства, абсолютная власть, привычка к пьянству, постоянное напряжение или все это вместе, судить трудно. Но поступки царя теперь определяла не только политическая необходимость, но и его растущая мания величия.

К концу февраля Александр достиг Суз, где он сделал длительную остановку. Царь уже вынашивал планы новых завоеваний, теперь в Западном Средиземноморье. Как возможные цели обычно называют Северную Африку, Карфаген, Италию, Испанию. Появились даже слухи о планах морского путешествия вокруг Африки. Встретившись с Неархом, Александр обсуждал с ним этот замысел. Царь приказал начать строительство не менее чем 700 новых больших кораблей в Тапсаке на Евфрате. Цари Кипра должны были обеспечить для этого флота медь, пеньку и паруса.

В Сузах продолжалась и чистка сатрапов. Сатрап Сузианы и его сын были казнены по обвинениям в злоупотреблениях властью, халатности и срыве снабжения войск в Гедрозии. Всякое организованное сопротивление в Азии было сокрушено, и Александр мог продолжать свою политику ориентализации. Вопреки мнениям некоторых современных исследователей, она не была связана с идеей смешения рас или братства людей. Ее цели были гораздо более конкретными и практическими. Александру нужно было внедрить персидских военачальников в свою командную структуру и создать персо-македонское чиновное сословие. Вполне возможно, он даже стремился к полному замещению своих македонских кадров. После тяжелых потерь в Индии и Гедрозии Александр сократил число частей гвардейской конницы гетайров с восьми до четырех и добавил пятый отряд, созданный на основе личной гвардии. Впервые персы были полностью интегрированы в новую структуру. Их привилегированные представители вошли в царскую личную гвардию и были вооружены по-македонски.

К тому же 30 000 персидских юношей, получивших по распоряжению Александра македонскую военную подготовку, снова появились в Сузах. Александр не жалел для них похвал. Он не только называл их преемниками, что само по себе было плохо, но и дал понять, что они являются своеобразным «противовесом» македонской фаланге.

Неудивительно, что появление этих персов вызвало обеспокоенность и недовольство ветеранов Александра, которые полупрезрительно, полузавистливо именовали пришельцев «военными танцорами». Опасения ветеранов были не столь уж необоснованны. Для царя уже давно центром его империи стал Вавилон, а не Пелла, и о делах Греции он заботился не многим больше, чем о любой своей отдаленной провинции.

Кульминацией его волевых усилий по интеграции на высшем уровне стали знаменитые сузанские свадьбы, когда сто восемьдесят[10] высших македонских военачальников взяли в жены персиянок и мидиек. Сам Александр женился на двух невестах одновременно: дочери Дария и дочери Артаксеркса Оха. Эти женитьбы должны были укрепить права Александра как преемника Ахеменидов, даже путем появления одновременно трех цариц[11]. Гефестиона он женил на второй дочери Дария, вероятно, желая, чтобы его дети были и племянниками самого Александра.

Но это вызвало недовольство соперников Гефестиона. Последний недавно принял командование гвардией и считался вторым лицом в империи, наиболее вероятным преемником самого царя. Это не способствовало его популярности среди македонян.

Впрочем, и сами эти свадьбы не привели к ожидаемому для Александра результату. Эти браки были заключены просто по приказу царя, и большинство из них распалось сразу после того, как его не стало. Для македонян они просто были проявлением его восточного деспотизма. Его идея о создании нового правящего класса, свободного от национальных различий, закончилась провалом.

В войсках доверие к царю теперь было подорвано, и ему приходилось их ублаготворять с помощью подкупа. Многие его воины сильно задолжали купцам, маркитантам и барышникам. Александр, вновь получивший доступ к казне, объявил, что сам расплатится с этими долгами. Он потребовал подробные списки должников и долгов, чтобы сделать это сразу же. Эта затея стоила ему 20 000 талантов, но не слишком увеличила его популярность.

Другой, куда более серьезной проблемой, которая была создана политикой самого Александра, особенно после роспуска частных армий сатрапов, были многочисленные безработные греческие наемники. Из просто социальной опасности, что было плохо само по себе, они теперь превратились в серьезную военно-политическую угрозу. Царь пытался разрешить эту проблему, принимая на службу всех, кого мог, и строя военные поселения далеко на Востоке. Но таким образом он не мог устроить всех, а среди них были и такие, которые ненавидели Александра и все его дела и ни за что не хотели служить ему. К тому же во время чистки несколько сатрапов и военачальников бежали с деньгами в Тенар, антимакедонский центр, готовивший воинов в Южной Лаконии.

Афинский военачальник Леосфен решил воспользоваться такой возможностью и, вероятно, с ведома своих правителей решил организовать подпольную переправу наемников из Малой Азии на Пелопоннес.

Сложилась потенциально опасная ситуация: у наемников теперь был центр подготовки и руководители, способные платить деньги, в том числе Гарпал со своими 5000 талантов. Около 3000 мятежных военных колонистов из Бактрии также добрались в это время до Греции.

Александру срочно нужно было принимать превентивные меры. Для начала он обнародовал воззвание к самим греческим изгнанникам, в котором говорилось:

«Царь Александр – к изгнанникам из греческих городов. Не я был причиной вашего изгнания, но я послужу причиной вашего возвращения в родные города, не считая тех из вас, на ком лежит проклятие за убийство или святотатство. Я отправил письмо Антипатру, чтобы, если какие-то города не захотят вас принять обратно, он заставил бы их это сделать».

Таким образом Александр решил разобраться со своими греческими пособниками, которые теперь едва ли были ему нужны, снять проклятие с изгнанников с помощью Антипатра, который пока еще был нужен, и получить кредит доверия, пересмотрев прежнюю македонскую политику в полисах Греции. В марте воззвание Александра было оглашено перед войсками. Он хотел, чтобы в Греции оно было официально объявлено во время летних Олимпийских игр, и послал со специальной миссией Никанора, своего приемного сына. С ним он отправил и второе послание – с требованием, чтобы в Эллинском союзе официально признали божественность Александра.

Это была чисто политическая и идеологическая акция, так как едва ли Александр мог рассчитывать извлечь отсюда особую практическую выгоду. Это не могло понравиться не только македонянам, но и персам, для которых звучало почти как кощунство. Ученые-греки посмеивались над подобными претензиями. Самый интересный и весьма ироничный ответ на это требование поступил во время дебатов от Даниса из Спарты: «Если Александр хочет считаться богом, пусть считается».

Но что бы ни думали об этом другие, для Александра вопрос о собственном обожествлении был серьезным. С годами росла его изоляция – следствие абсолютной власти, и вместе с ней росла мания величия. Мятеж в Индии и несчастья в Гедрозии только способствовали этому. В иллюзии богоподобия он находил убежище от ненадежности власти. Александр захотел стать богом, когда уже не рассчитывал просто на свои силы как человек-правитель. Обожествление власти было для него защитой от страха неудачи. Царь был еще силен, но силы его уже были на исходе.

Весной 324 г. до н. э. Александр покинул Сузы. Гефестион с большей частью пехоты отправился сухопутной дорогой к реке Тигр, а Александр отплыл вниз по реке Эвлей, затем – вдоль морского побережья до устья Тигра, а далее – вверх по реке, до места, где он снова встретился с Гефестионом.

Отсюда он отправился в город Опис, находившийся примерно в 200 милях от Вавилона. В Описе царь собрал македонские войска и объявил о демобилизации «всех, не способных нести службу по возрасту или увечью». Все ветераны, помимо обычной платы, должны были получить от Александра щедрые пожалования, достаточные для того, чтобы вызвать зависть соплеменников и соблазнить новых рекрутов.

Однако речь царя вызвала возмущение воинов. Те, кого он увольнял, кричали, что для них оскорбление, когда их, потерявших здоровье на службе, выбрасывают, как сор. Ветераны помоложе, у которых истек срок службы, требовали, чтобы их тоже демобилизовали. Все они были напуганы тем, что царь в них больше не нуждается, что оставшиеся станут небольшим меньшинством в войске, состоящем из персов, что Александр «утвердит свой престол в Азии», и они, возможно, уже не вернутся на родину. Воины угрожали царю бунтом.

В слепой ярости Александр спрыгнул с помоста и, сопровождаемый гвардейцами, прошел по рядам, указывая на главных смутьянов. Тринадцать человек были схвачены и уведены на казнь. Воины испуганно молчали. Тогда Александр, умевший во время кризисов принимать психологически верные решения, снова взошел на помост и с холодным презрением начал перечислять все блага и почести, полученные македонской армией еще от его отца Филиппа.

«Однако, – продолжал он, – все это меркнет по сравнению с тем, что сделал для вас я». С этими словами он стал перечислять все, что они от него получили. Царь горько упрекал своих воинов за их неверность и трусость. «Вы все хотите оставить меня? – кричал он. – Так уходите прочь! Я не желаю вас видеть!» Царь удалился в свой шатер, а его воины стояли в молчании, не зная, что им делать.

Как обычно в подобных случаях, Александр решил самоустраниться и выжидать. Толпа ветеранов окружила его шатер, но он не принимал их. На третий день он объявил, что формирует гвардейские части, подобные старым македонским элитным частям, из персидских «преемников». Кроме того, он пригласил представителей высшей персидской военной знати, объявив об их назначении на командные должности, которые раньше занимали только македоняне. Эти новые назначения означали также (по ахеменидской традиции), что новые военачальники считались «родичами царя».

Когда в войске узнали обо всем этом, воины, не в состоянии вынести подобные действия царя, сдались на его милость. Они всей толпой окружили шатер и заявили о готовности выдать зачинщиков мятежа.

Они отказывались разойтись, пока Александр их не примет.

Добившись психологического перелома, Александр вышел из шатра, готовый теперь проявить великодушие. Увидев слезы на глазах своих ветеранов, он и сам пролил слезы (возможно, это были слезы облегчения). Один оратор, старый кавалерийский командир, сказал царю, что самым большим огорчением для них всех было то, что он сделал персов своими родичами. «Да ведь я вас всех считаю родными!» – воскликнул царь.

Кончилось тем, что все они собрали брошенное оружие и вернулись в лагерь, распевая победную песню, хотя, пожалуй, основания для этого были только у самого Александра.

Македоняне все же оставались лучшими воинами Александра, и он не жалел для них лестных слов. Кроме того, он устроил большой пир, в знак двойного примирения – между самим Александром и его ветеранами и между персами и македонянами. Назвав бывших мятежников царскими родичами, Александр тем самым поднял их статус до уровня персидской знати и во время пира подчеркнул их привилегированное положение, так как они сидели по обе стороны от него.

Когда же празднование кончилось, царь реализовал свой проект демобилизации, но на более широкой основе.

Было отправлено на родину не менее 11 000 ветеранов, а это значит, что демобилизованы были и люди помоложе, у которых вышел срок службы. Они действительно были щедро вознаграждены. За все время дороги домой им было выплачено жалованье как за действительную службу, а сверх того каждый воин получил премию в один талант. Александр пообещал, что дети воинов от местных жен получат хорошее македонское воспитание и военную подготовку. Когда же все они вырастут, добавил царь, то все будут возвращены в Македонию. Очевидно, из этих мальчиков (а их было до 10 000), Александр решил создать армию из воинов со смешанной кровью и с постоянным местом жительства.

Начальником демобилизованных ветеранов стал Кратер, а его помощником – Полипехрон. Но это, очевидно, было прелюдией важных перемен. Достигнув Македонии, Кратер должен был обрести власть над Македонией, Фессалией и Фракией и «обеспечить свободу» Греции. Антипатр же должен был передать Кратеру командование в Греции, мобилизовать новых воинов взамен демобилизованных и во главе их явиться в Вавилон.

Антипатр, очевидно, предполагал, что следующий удар может быть направлен против него. Казни Каллисфена, Филоты, Пармениона и его зятя уже показали, куда дует ветер. Александр, видимо, уже решил, что Антипатр, единственный сохранивший могущество представитель старой гвардии, замышляет захватить престол. Возможно также, что Антипатр мог быть сделан козлом отпущения за репрессивное правление Александра в Греции, хотя Антипатр выполнял приказы царя. Его замена Кратером должна была знаменовать начало демократической эпохи, подтверждением чему послужило бы возвращение 40 000 изгнанников-демократов.

Подчинение приказу явиться в Вавилон должно было означать для Антипатра смерть, и он понимал это. В Македонии у него была не только популярность, но и подчиненное ему войско. Решив, что Александр сейчас не пожелает помериться с ним силами, Антипатр остался дома и послал к царю своего сына Кассандра.

Каковы были шансы Антипатра в этой возможной борьбе?

Он был популярен в Македонии, тогда как Александр уже десять лет находился за границей. Его войско было ему преданным и состояло из молодых воинов, а люди Александра растратили силы и здоровье в многочисленных сражениях, и многих из них пришлось заменить уроженцами Востока, что уже не раз вызывало волнения среди ветеранов. Антипатр имел основания для уверенности. В то же время он стал осторожно искать возможных союзников в греческих полисах. Два государства, Афины и Этолия, были очень недовольны указом Александра о возвращении изгнанников, потому что исполнение его для них было чревато территориальными потерями. Антипатр начал секретные переговоры с этолийцами и, конечно, должен был предпринять попытки найти контакт с Афинами, чей большой и мощный флот мог быть очень полезен для возможной обороны Греции.

Как раз в это время, в начале июля 324 г. до н. э., на сцене снова появился Гарпал, старый и самоуверенный политический интриган. Если он и предлагал Антипатру деньги, то последний, скорее всего, отверг это предложение. Гарпал мало подходил для роли зачинщика переворотов, иначе ему бы не пришло в голову навязывать открытый бунт людям, уповавшим на тайную дипломатию. Когда он появился в Пирейской гавани, наивно ожидая, что его встретят как героя, этот порт оказался закрытым для него.

Однако во второй половине месяца Гарпал объявился снова, на этот раз под скромным предлогом оказания материальной помощи, всего с тремя кораблями, имея с собой 700 талантов.

Проникнув в город, он быстро обрел сторонников в деле подготовки мятежа. В это время, одно за другим, прибыли посольства Антипатра, Александра и Олимпиады с требованием немедленной выдачи Гарпала. В Афинах начались жаркие споры, следует ли выдавать Гарпала, а если следует, то кому именно.

В конце концов Демосфен выработал компромиссную формулу. Гарпал был взят то ли под стражу, то ли под охрану. Его деньги передали особой комиссии (куда входил и сам Демосфен) для сохранения в Акрополе. Этот шаг был неприязненно встречен «партией войны». Гипереид даже заявил, что, арестовав Гарпала, они отрезали себе путь к цели. Но по крайней мере, Гарпал был жив и не в руках Александра.

Демосфен же отправился в Олимпию, где в начале августа были оглашены указы о возвращении изгнанников и об обожествлении Александра. Как представитель Афин, Демосфен имел право вести переговоры с посланцем Александра Никанором.

Предметом этих переговоров, помимо статуса Самоса, где у афинян были поселенцы, должна была стать и участь Гарпала. Переговоры этих двоих лиц по понятным причинам оставались секретными. Но известно, что Александр, хотя и неохотно, признал право афинян на Самос. Ясно, что имела место какая-то сделка, скорее всего связанная с выдачей Гарпала. Если так, то у Демосфена были основания не афишировать эту сторону своей деятельности. Не успел он вернуться в Афины, как Гарпал ухитрился бежать с помощью неизвестных лиц.

Это, конечно, вызвало большой политический скандал, который еще усилился, когда стало известно, что из 700 талантов лишь половина оказалась в сокровищнице Акрополя.

Все известные люди в Афинах перессорились, выступая с взаимными обвинениями. Была создана комиссия по расследованию происшествия, но через полгода она все еще не обнародовала своих результатов.

Оживленные дебаты вызвал и вопрос о том, следует ли признать Александра тринадцатым божеством.

Демад сделал при этом хитрый ход, чтобы предупредить противников этого мероприятия. Он заявил, что афиняне, слишком занявшись небесами, могут потерять землю (имея в виду Самос). Намек был понят, и даже Демосфен, убежденный противник обожествления, нехотя согласился: «Пусть Александр именуется сыном Зевса, а если он желает, то еще и Посейдона».

Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

В. П. Яйленко.
Греческая колонизация VII-III вв. до н.э.

Татьяна Блаватская.
Ахейская Греция во II тысячелетии до н.э.

Антонин Бартонек.
Златообильные Микены

Р. В. Гордезиани.
Проблемы гомеровского эпоса

Дж. Пендлбери.
Археология Крита
e-mail: historylib@yandex.ru
X