Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
Мария Гимбутас.   Балты. Люди янтарного моря

Глава 5. «Золотой век» балтии

Период со II до V века до н. э. считается «золотым веком» балтийской культуры. Не только Западная Пруссия, но и сама Пруссия, и Литва теперь превратились в аванпосты активной и разносторонней торговли между провинциями Римской империи и Свободной Германией. Благосостояние стран росло благодаря расширявшемуся промышленному производству и более развитому сельскому хозяйству, превращая Балтию в сильный культурный центр, влиявший на весь северо-запад Европы.

Никогда ранее балты не получали такого удовлетворения от разнообразия металлических изделий. В бронзовый и ранний железный века бронзовые артефакты являлись предметами роскоши и их находили вблизи источников добычи янтаря и основных торговых путей. Теперь массовое производство изделий из металла привело к тому, что бронзовые и железные предметы стали использоваться повсеместно, даже на территориях, удаленных от Балтийского моря.

Шедшие на север и запад к финноугорским племенам (северное побережье Балтики), в Финляндию, на север и запад Руси торговые пути пересекались на территории, занятой балтийскими племенами. Таким образом балты становились самыми значимыми посредниками в распространении культуры железного века в северные и западные районы. В географическом плане зона их влияния оказалась самой большой в Европе за пределами Римской империи (рис. 36).


Рис. 36. Балтийские земли в римский период (приблизительно 1–500 гг.): 1 – Балтия; 2 – западные славяне (культура периода III–V вв. до н. э.); 3 – зарубинские поселения, II в. до н. э. – II в. н. э.; 4 – курганы IV–V вв… предположительно кривичей; 5 – финноугорские земли; 6 – поселения готов и их временное распространение вплоть до Черного моря; 7 – границы Римской империи; 8 – янтарный путь между районом добычи и римскими провинциями; 9 – основные торговые пути балтийских украшений; 10 – восточная экспансия гуннов, конец IV в. до н. э.

ПОГРЕБЕНИЯ: ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ И РАСПРЕДЕЛЕНИЕ

За исключением прусских племен, балты до нашей эры использовали кремацию и предпочитали предавать усопших земле. В некоторых племенах постепенно сложились собственные погребальные обряды. Так, например, зембы, земгалы, латгалы, литовцы и другие балтийские племена насыпали земляные курганы над одиночной или семейными могилами и вокруг по краю выкладывали камни. Судовяне сооружали каменные курганы, курши располагали своих умерших внутри каменных кругов или обносили эти места каменными прямоугольными стенами. Их соседи в центре Литвы использовали плоские могилы, обкладывая гробы, выдолбленные из стволов деревьев, камнями (рис. 37).

Возникшее со II века до н. э. различие в местных погребальных обрядах позволяет дифференцировать отдельные балтийские племена. И эти особенности сохранялись на территории вплоть до начала исторического периода. Устойчивый характер погребальных обрядов, заметный по величине кладбищ – в некоторых из них содержались сотни могил, образовавшихся в течение нескольких веков, – подтверждает наше основное предположение о стабильности жизни балтийских племен в продолжение железного века.

Рис. 37. Могила воина в выдолбленном из ствола дерева гробу. По обе стороны щит и копье, горшки с провизией размещены в изголовье (II или III в. до н. э.), погребение Виекау. Земланд

Строящиеся на месте уже имевшихся новые поселения говорят о длительном безмятежном существовании. Нет свидетельств о переселениях, передвижениях людей или вторжениях в балтийские земли. На протяжении «золотого века» балты владели теми же самыми землями, что и во времена раннего железного века: от низовьев Вислы на востоке до бассейна Оки на западе, от бассейна Даугавы-Двины на севере до верховьев реки Великой на северо-востоке России и до болот Припяти на юге. Находки свидетельствуют об удивительных переменах: росте населения, расширении сельскохозяйственных угодий, производстве металлов и торговле, а также о сосредоточении богатства в одних руках, то есть образовании индивидуальной собственности.

ДЕРЕВНИ И ХОЛМОВЫЕ УКРЕПЛЕННЫЕ ПОСЕЛЕНИЯ

Холмовые укрепленные поселения считаются типичными балтийскими образцами раннего периода. Но они уже не отвечали требованиям растущего населения и изменившейся материальной культуре. Начиная с I века и позднее люди начали расселяться по склонам и на прилегающей территории, иногда охватывающей от 10 000 до 20 000 кв. м.

Холмовые укрепленные поселения продолжали существовать, но с увеличением численности людей стали складываться более крупные поселения, ради своей безопасности размещавшиеся поблизости от небольших земляных укреплений. Относительно меньшие, чем территория, окружавшая деревенскую коммуну, земляные укрепления имели более высокие крепостные валы, более глубокие рвы и склоны в виде террас, выстланных камнями.

В ширину крепостные валы составляли 20 м и до 5 м в высоту, они строились из прекрасных толстых длинных деревянных столбов и засыпались землей и камнями. В ряде мест земляное укрепление окружалось крепостными валами и деревянными стенами. Внутренняя площадь укреплений была невелика, обычно не более 100 кв. м.

В некоторых случаях внутри укреплений обнаруживаются следы одной или двух деревянных структур, скорее всего предназначенных для защиты. Холмовые укрепленные поселения первых столетий нашей эры стали прототипами феодальных замков, вокруг которых также вырастали деревни арендаторов или городки для обслуживавших замки.

СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО

В «Германии» Тацит пишет, что эсты сеяли зерно и выращивали другие плоды, «трудясь более прилежно, чем ленивые германцы». Неудивительно, что балтийские племена, заселившие плодородные восточнопрусские земли, произвели на него более благоприятное впечатление своей деятельностью, явно отличаясь от активных германских племен, живших на южном Балтийском побережье.

Насколько слова Тацита подтверждаются археологическими находками? Когда он писал, балтийская культура все еще находилась на стадии раннего железного века, период расцвета культуры металла начнется примерно после 100 года. Археологические находки отражают развитие сельского хозяйства в II и III веках, когда в погребениях появляются многочисленные железные топоры, тяпки, серпы и косы.

В 1961 году была вскрыта могила земледельца, датируемая II или III веком, в ней обнаружены железные лемехи, фрагменты железных накладок на деревянные плуги, огромный серп («нож для кустов» с зазубренным лезвием), ножи, топоры, долота, шилья, кресала. Могила находилась на кладбище в Швайкарии близ Сувалки на территории, заселенной племенем судовян.

Как предполагают, железные лемехи прикреплялись горизонтально или с помощью небольшого угольника к деревянному плугу. Находки обнаружили на лесистой и холмистой территории, скорее всего, плуг использовался после того, как деревья выкорчевывали и сжигали, чтобы очистить пашню от корней и других остатков. Эти лемехи оказались самыми ранними находками такого рода не только в балтийской зоне, но и во всей Северо-Западной Европе.

Деревянные плуги, изготовленные из верхних частей деревьев, продолжали использоваться в Средние века и позднее. Наверняка применялись деревянные бороны – об этом свидетельствуют ранние заимствования из финноугорского в балтийский для названия этого орудия труда. Железные мотыги обнаружены в тяжелых глинистых почвах бассейна реки Лиелупе, в Центральной Латвии и в Северной Литве.

Наряду с большими и маленькими железными серпами, известными еще с раннего каменного века, постепенно входила в обиход коса, распространяясь к востоку от равнин Восточной Пруссии в Восточную и Центральную Литву и Латвию. В этих районах она заменяла серпы, тогда как на возвышенностях Западной Литвы, в Латвии, Белоруссии и Центральной России продолжал использоваться серп.

География использования серпа и косы в зависимости от равнинного или холмистого характера местности осталась той же и на протяжении последующих столетий. Даже сегодня на песчаных возвышенностях и приозерных территориях моренной зоны литовцы и латыши по-прежнему используют серпы, как и живущие в болотистом Полесье белорусы. В доисторические и исторические времена умение работать косой было прерогативой мужчин, а серпом – женщин.

Кроме пшеницы, проса и ячменя, известных достаточно давно, в амбарах деревень со II века и позднее появились рожь и овес. Пшеница, просо и ячмень обнаружены в огромных количествах. Как и в бронзовый, и ранний железный век, среди пшеничных зерен были распространены Triticum diccocum, spelta, vulgare и compactum, наиболее распространенными считались diccocum и spelta.

Обычно хранилища устраивали на территории жилищ. Одно из самых интересных обнаружено в холмовом укрепленном поселении Гуркальнис в Центральной Латвии, оно представляло облицованную камнями и покрытую берестой яму диаметром 2 × 2,5 м и глубиной 30 см, вмещавшую около 20 кг зерна всех упомянутых выше сортов. В яме найдены остатки обгоревшего хлеба, бронзовые украшения, железный наконечник для копья и шесть потертых римских монет. Одна из монет относится к периоду правления Марка Аврелия (161–180), другие не поддаются расшифровке. Различное зерно перемешано, – вероятно, таким образом оно и хранилось, – а затем из смешанного зерна получалась мука и выпекался хлеб.

Рис. 38. Могила судовянина из погребения в Швайкарии близ Сувалки. В ногах лежат железные обломки плуга и нож для резки кустарников, у изголовья – топор, наконечник копья, три ножа, долото и шило

На протяжении веков продолжали использовать одни и те же места погребения, в которых образовывались огромные захоронения. Больше всего их обнаружено на самых плодородных территориях, таких, как Мазурия, Земланд, Нотангия, глинистый бассейн рек Прегеле и Исрутис, в аллювиальной депрессии низовьев Немана, в нижнем течении Лиелупе и Даугавы. Все это указывает на постоянное использование одних и тех же пахотных земель в продолжение длительного периода.

Обнаруженные среди ржи семена райграса английского указывают на применение двупольной системы севооборота. В то же самое время, прежде всего в гористых и лесистых территориях, простиравшихся от Восточной Мазурии и Восточной Литвы до западной части Латвии и Белоруссии и Центральной России, земледелие продолжало оставаться подсечно-огневым.

Огромный железный серп, использовавшийся в качестве инструмента для срезания кустарников и молодых деревьев, также распространен на этих территориях.

В менее плодородной зоне вос-точнобалтийских земель образцы зерен менее разнообразны. В деревнях верхнего бассейна Двины, к западу от Великих Лук, обнаружены зерна только мягкой пшеницы (Triticum vulgare) и ржи. Широко были распространены лен и конопля, хотя их семена из-за своих свойств сохранялись только в редчайших случаях.

Рис. 39. Железная коса (ок 250–350 гг.), Юго-Западная Латвия

Порядок ухода за домашними животными незначительно отличался от раннего периода. В восточнобалтийских холмовых укреплениях сохранилось такое же процентное соотношение костей животных, как во время раннего железного века: костей домашних животных было вдвое или втрое больше, чем костей диких животных. Преобладал крупный скот, затем овцы, лошади и свиньи.

Поселения судовян и литовцев изобилуют значительным числом костей лесных лошадей тарпанного типа (Equus gmelini), которые также встречались в поселениях периода раннего бронзового века. На лесистых возвышенностях (территория современных Полоцкой, Витебской, Смоленской областей) отмечается большое количество костей местных пород некрупного тонконогого скота. Эти животные выживали благодаря питанию растительностью на пастбищах, где находились основную часть года. Кости поросят и боровов также относятся к частым находкам в балтийских деревнях.

Во многих селениях обнаружены железистые шлаки и сводчатые глиняные печи для выплавки железа, здесь искусные кузнецы, видимо, составляли отдельный класс людей, не занятых фермерским хозяйством. Найдены и запасы орудий труда кузнецов, включая наковальни, молотки, долота и напильники.

Железные топоры с соединениями или просверленными дырками (с соединениями – на востоке, с отверстиями для рукояток – на западе), молотки, долота различаются своими формами, характерными для данных местностей. Любое оружие или инструменты ориентировались на общие прототипы (в основном кельтские и германские), известные в Центральной Европе еще до рождения Христа и принявшие чисто балтийские черты примерно в 200 году.

До начала обработки железа значительно развилось производство изделий из бронзы, серебра и меди, которую получали путем длительного пережигания железа, вступавшего во взаимодействие с древесным углем. Из этого металла в V веке изготавливали топоры с соединениями. Использовались все металлургические процессы: литье, ковка, клепка, изгибание, волочение, гравировка, инкрустация, оксидирование.

Балтийская культура оказалась связанной в единое целое с находившимися вне имперских границ так называемыми «варварскими» культурами, рост которых несомненно был связан с влиянием Римской империи и ее провинций. Благодаря изменениям в торговых отношениях, произошедшим во II и III веках, эта культура стала неотделимой от общего ритма развития культуры в Европе.

И снова именно янтарь приковывал внимание к югу и приносил оживление на протяженные торговые маршруты, связывающие Балтийское море с Адриатикой. От классических авторов нам известно, как высоко ценился янтарь, насколько он был желанным, откуда его отправляли на кораблях.

По крайней мере пять греческих и римских авторов, писавших в первые два века нашей эры, упоминают или описывают берега Балтийского моря, называвшиеся в древние времена Северным, или Свейским, океаном: Страбон, Помпоний Мела, Плиний Старший, Тацит и Птолемей. Однако источники поступления янтаря были известны гораздо раньше, о чем свидетельствует Плиний при описании путешествия Пифия из Массалии, которое состоялось примерно в 320 году до н. э.

В «Естественной истории» (23–79) Плиний сообщает: Пифий говорит, что германский народ гутоны населяет берега устья Океана, называемые Ментономом, их территория простирается на шесть тысяч стадиев. В одном дне плавания от него лежит остров Абалус, на берегах которого волны выбрасывают из моря янтарь во время весенних бурь. Этот янтарь, который является порождением морских глубин, местные жители используют как топливо, а также продают его тевтонам. Тимей сообщает о том же, но называет остров «Базилия».

В конце пространного рассказа о происхождении янтаря Плиний пишет о том, что янтарь «настолько обычен, что импортируется ежедневно». И далее утверждает: «Янтарь, который германцы называют глезум, несомненно вывозят с островов Северного океана. По этой причине Германик Цезарь, командовавший римским флотом, назвал Глезарией один из островов, который варвары зовут Остеравией».

Очевидно, что «остров Глезария», который Пифий называет Абалом, Тимей – Базилией, Ксенофонт Лампсакийский (также упоминаемый Плинием в «Естественной истории») – Балкией, а местные жители – Остеравией, на самом деле был Земландским полуостровом. Его принимали за остров, потому что древние путешественники достигали его с востока морским путем.

Тацит ясно пишет о собирании янтаря: «На правом берегу Свейского океана живут эсты (затем он описывает их язык, хозяйство и обычаи), кроме того, они ищут в море янтарь, который на их языке называется глезум, находя его среди прибрежной гальки».

И снова обратимся к Плинию Старшему, чтобы узнать о торговле янтарем и о страсти римлян к этому минералу: «Германцы привозят янтарь в Паннонию, откуда его привозят венеды (которых греки называют энеты), живущие на берегах Адриатического моря. От Карнунта в Паннонии до Германии, откуда привозят янтарь, расстояние шестьсот миль. Командир гладиаторов Юлиан недавно побывал там по приказу императора Нерона, привез с собою янтарь, которого там столько, что его добывают сетями».

Затем он описывает несколько разновидностей янтаря: «Белый янтарь имеет приятный запах, но ни он, ни восковой янтарь высоко не ценятся. Красный янтарь стоит дороже, особенно если он прозрачен. Лучший янтарь сияет как огонь, но не горит. Самый дорогой янтарь называют фалернским, потому что он имеет цвет фалернского вина. Он совершенно прозрачен, и на просвет видно сияние. Другие виды ценятся за чистоту их цвета, напоминающего темный мед. Известно, что янтарь можно окрашивать в любой цвет, вплоть до пурпурного. Если потереть янтарь рукой, то он нагревается и начинает притягивать сухие листья и мелкую пыль, как магнит притягивает железо. Если кусок янтаря смазать маслом, то он горит так же долго, как шерсть.

Он стоит так дорого, что статуэтка, сделанная из янтаря, стоит дороже взрослого здорового раба».

Описания Плиния, в которых говорится о том, что янтарь экспортировался в Римскую империю, подтверждаются многочисленными находками янтарных изделий, полученных посредством подобной торговли: множество бус, вазы, сосуды для косметических веществ, лампы, человеческие фигурки, эротические изображения, бюсты вакханок, фигурки львов, пантер, собак, козлов, черепах, дельфинов, змей, птиц, разнообразных фруктов и бесчисленное количество других предметов. Одна из наиболее красивых коллекций предметов из янтаря найдена в мастерской в Аквилее и относится к I и II векам.

Торговые пути, по которым перевозили янтарь по Центральной Европе, контролировали местные жители. Основной поток с Земланда морем направлялся к устью Вислы, затем шел в том же самом направлении, как и в микенские времена: вверх по Висле до реки Варты, затем вверх по Варте и ее притоку Прошне до верховий Одера в Силезии, отсюда в Моравию и вниз по реке Мораве до Дуная (современный Петронел, расположенный близ Хейнбурга в Австрии). Как упоминает Плиний, путь проходил по Паннонии, провинции Римской империи (в настоящее время Восточной Венгрии и Северной Югославии), к берегам Адриатического моря.

Плиний пишет, что жившие по берегам Адриатики венеты везли янтарь из Паннонии в Италию. В Аквилею, главный римский город на северном побережье Адриатики, можно было добраться по хорошим дорогам через провинцию Норикум (современная территория Австрии).

Для местной торговли янтарем использовались также другие многочисленные водные пути. В Германии они вели по реке Эльбе в Богемию. В последующие века, в III и особенно в IV и V столетиях, когда в Северном Причерноморье закрепились готы, янтарь повезли по Висле, Западному Бугу и Днепру. Могли использовать и днепровский маршрут через Белоруссию и Литву. Готы, сарматы и гунны часто использовали янтарь для украшений, поэтому его находят далеко на востоке от мест добычи, вплоть до киргизских степей.

Очевидно, что в то время балтийские народы сами не перевозили янтарь на юг. Они продавали янтарь германским племенам, населявшим устье Вислы, которые тогда были их непосредственными соседями. Центрами торговли янтарем были Земландский полуостров, устье Немана (район современной Клайпеды или Тильзита), а также Галиндия и Судовия, где сосредоточены основные предметы импорта римлян.

Поддержание торговли на таких огромных расстояниях, практически через всю Германию, было достаточно сложно, поскольку приходилось мириться с многочисленными поборами. Поэтому можно согласиться с Уилером, что путешествие рыцаря Юлианиуса по поручению Нерона имело целью упростить и удешевить торговый процесс.

Торговля с германскими племенами велась и ради получения металла, который занимал в торговле второе место. Тацит упоминает, что жители равнинной Германии с гордостью щеголяли в одеждах, украшенных мехом, который они получали из-за океана. Скорее всего, торговый путь шел из Западной Балтии.

Основные торговые пути через балтийское побережье вели к северным лесистым зонам, и именно этот маршрут использовали для перевозки мехов. Иначе трудно объяснить, что поддерживало такие протяженные торговые пути в действующем состоянии. В этих сделках балты выполняли роль посредников между финноугорскими и германскими племенами, хотя и перевозили меха из собственной страны.

При раскопках финноугорских поселений обнаружено значительно большее количество костей пушных животных, чем в балтийских поселениях. Кроме того, из Прибалтики на юг также везли лошадей, скот, шкуры, гусиные перья, мед, воск и другие товары, которыми торговали в ранние исторические времена.

Не менее широк перечень римских товаров, ввозимых в Восточную Пруссию, Западную и Центральную Литву, а также на запад Латвии: тысячи римских монет, глиняные сосуды, украшения, стеклянные бусы, бронзовые сосуды, лампы для масла и бронзовые статуэтки.

Как и следовало ожидать, основные предметы найдены вокруг мест добычи янтаря, в основном на Земланде, в Мазурии и в Западной Литве, на морском побережье и вдоль речных берегов. Только в Восточной Пруссии известно более 250 подобных мест – погребений и кладов с римскими монетами. В некоторых кладах содержатся сотни или даже тысячи серебряных или бронзовых монет. Так, клад, обнаруженный около Остероде, в Прейсиш-Герлитце, включает 1134 динария, в другом кладе из Олыптына в Мазурии обнаружили 6000 динариев. Обычно в кладах число серебряных динариев колеблется от 100 до 400.

В Литве сегодня известно порядка 60 таких мест, в основном погребений, всего в них обнаружено примерно 1000 римских монет; клады группируются вдоль морского побережья и нижнего течения Немана, число их уменьшается к притокам. В Латвии известно не менее 42 мест, клады находят также вдоль морского побережья, некоторые вокруг Риги и вдоль реки Даугавы. Дальше, к востоку и северу, монеты и предметы импорта встречаются гораздо реже. Так, в Белоруссии известны лишь единичные находки римских монет в районе Минска.

Места нахождения римских монет указывают на главные торговые центры и позволяют установить торговые пути по территории Балтии. Огромное количество монет показывает, что янтарь обменивался именно на них, а не на драгоценности или другие предметы торговли. Скорее всего, они высоко ценились местным населением. С начала III века в Земланде или Куронии практически нет погребений, где бы не находили римские монеты. В мужских погребениях наряду с другими ценными предметами всегда клали римские монеты за изголовье, обычно в берестяном коробе, рядом с миниатюрными глиняными горшочками, железным топором, косой и двумя копьями.

Однако монеты не имели хождения как средства расчетов. Они даже использовались для украшений, их прикрепляли к цепочкам и носили как ожерелья. Серебряные динарии использовались как исходный материал для изготовления серебряных фибул или плашек, служивших для украшения бронзовых фибул, серег и браслетов.

Датируемые от II до IV века бронзовые монеты и серебряные динарии в огромном количестве встречаются начиная с периода между правлениями Траяна и Коммодия, самые поздние находки датируются 375 годом. В основном монеты поступали из римских провинций Паннония и Норикум при посредстве германских племен, живших в землях Рейна и в Центральной Европе, через юг России.

Начиная с 100 года из тех же самых источников через Паннонию и Рейнланд поступали другие римские предметы: желобчатые стеклянные сосуды и стаканы для вина, бронзовые вазы, ведра и решета, глиняные горшки, рога для питья и наборы застежек, включая прекрасные ажурные крыловидные фибулы, мощные профилированные гнутые фибулы с треугольными ножками и щитками, украшенные рядом небольших треугольничков из голубой и красной эмали, и дисковые фибулы с эмалевым узором.

Стеклянные и фаянсовые горшочки известны только по результатам раскопок, проведенных в Восточной Пруссии, но некоторые украшения увозили на значительное расстояние от мест, где добывали янтарь. В погребении богатой женщины из Каунаса, датируемом IV веком, найден изготовленный в подобной манере бронзовый сосуд. В Капседе (Западная Латвия) обнаружена римская масляная лампа из обожженной серой глины. Аналогичные лампы, обнаруженные в Крыму и в нижней части бассейна Днепра, датируются II веком. Эта лампа является одним из немногих известных предметов импорта, поступивших через Южную Русь. Если она поступила в Восточную Прибалтику до нашей эры, то относится к одним из самых ранних предметов римского экспорта.

Бесспорно, что торговля со Свободной Германией и провинциями Римской империи сыграла решающую роль в развитии местной культуры обработки металла. Фибулы из римских и германских провинций дали толчок для появления новых форм. Однако разнообразие форм в ювелирном искусстве, начавшееся между II и IV веками, поддерживалось не только римскими и германскими образцами.

Многие типы изделий восходят к местным формам раннего железного века, и некоторые отражают более поздние взаимовлияния с ювелирным искусством кельтского латена. Наиболее значительным фактором в формировании стиля «золотого века» была жажда созидания. Заимствованные предметы не становились образцами для подражания, формы не копировались, а переосмысливались.

Созданные местными мастерами новые варианты воплощали «балтийский стиль». Некоторые исследователи видят его истоки в культуре бронзового и раннего железного веков, считая, что и в то время уже полностью проявились его особенности, хотя металл еще не был широко распространен и использовались непрочные материалы. Теперь, когда вдохновение местных мастеров соединилось с южным влиянием и общим подъемом благосостояния, балтийский стиль приобрел свои собственные черты.

В дальнейшем я попытаюсь рассказать о бронзовых, серебряных, стеклянных и золотых украшениях, правда, не вдаваясь в излишние подробности при их описании или датировке, – это детально рассмотрено в специальных работах. Хронологию, а также быстроту изменений и распространений местных форм орнамента можно установить на основе римских монет и других предметов, обнаруженных в тех же погребениях, датируемых на основе стратиграфии.

Однако датировка все равно остается приблизительной, с точностью до 50 лет. На римских монетах, к сожалению, не было даты выпуска, поэтому приблизительно устанавливают тот промежуток времени, когда монеты совершили свое путешествие в балтийские земли и вошли в обиход местных народов.

На протяжении четырех столетий, составивших «золотой век», мы находим постоянное изменение типов украшений. Некоторые стили существовали короткий период времени, другие насчитывали четыре или пять столетий. Следует рассмотреть как единое целое тот период, серединой которого является примерно 300 год, когда балты стали особенно искусны и оригинальны в изготовлении ювелирных украшений. На иллюстрациях мы показываем типичные женские украшения. Они выбраны из изделий центральных балтийских племен, в основном куршей, литовцев и судовян.

Женский головной убор украшали височные кольца в виде бронзовых спиралей или пластин. Они относятся к характерным образцам балтийского ювелирного искусства и изготавливались с начала раннего железного века.

В первые столетия нашей эры украшения начинают отличаться разнообразием форм. Кроме спиралей, изготовленных из круглой проволоки, обернутой четыре или пять раз (прототипы восходят к V веку до н. э.), в обиход вошли бронзовые пластины с орнаментом в виде концентрических кругов, рельефных линий или узоров. По краям они украшались небольшими круглыми «пуговицами», плетеными зигзагами или небольшими округлыми пластинками также с концентрическим рисунком. В середине располагалось круглое отверстие с одной стороны, скорее всего, для волос, как свидетельствует реконструкция.

В могилах височные кольца всегда находят парами, по одному с каждой стороны черепа. Небольшие остатки волос и вязаной ткани на их внутренней стороне указывают, что они прикреплялись к волосам или к вязаным головным уборам. Височные украшения получают особое распространение во II и III столетиях, но используются вплоть до VI века. Их обнаружили в огромных количествах в западной и центральной частях Латвии.

Рис. 40. Женские и девичьи головные и шейные украшения из Центральной Литвы (II в.): а – бронзовые височные кольца, ожерелья, изготовленные из бронзовых спиралей, с подвесками в форме луны и солнца; б – украшения для девушек (II в.), височные украшения, ожерелья из стеклянных бусинок и бронзовая цепочка, прикрепленная к булавке; в – шейные украшения женщины из племени куршей (ок. 300 г.). Западная Латвия

Видимо, височные украшения и небольшие вязаные шапочки носили девушки и молодые незамужние женщины. Головные уборы замужних и зажиточных женщин были более строгими. Они носили головные платки, поверх которых надевали небольшие тканые или вязаные шапочки, украшенные небольшими круглыми бронзовыми пластинками и двойными спиралевидными подвесками или похожей на диадему вязаной или тканой лентой, украшенной небольшими круглыми или четырехугольными бронзовыми пластинками. Иногда и края головного убора украшались подобным образом. Чем богаче была женщина, тем изысканнее ее наряд.

Во всех известных могилах, богатых находками головных уборов, в огромном количестве встречаются и другие украшения: фибулы, ожерелья, шейные кольца, браслеты, перстни, кольца для пальцев ног, цепочки, прикрепленные к булавкам. В 1951 году в Курмайчяе, около Кретинги, в Западной Литве, обнаружили одно из ранних захоронений, в котором находился изысканный головной убор знатной дамы. Находка датируется II веком.

Рис. 41. Бронзовая фибула и прикрепленная к ней цепочка с насечкой из богатой женской могилы (II в.). Курмайчяй

Широкая женская диадема была украшена двумя вертикальными рядами квадратных декоративных дисков, повязкой с перемежающимися пластинками круглой или четырехугольной формы. Концы головного покрывала, 70 см длиной, также украшали квадратные диски. Платок удерживался на голове двумя круглыми щитковидными фибулами, две другие фибулы прикреплялись к верхней части платья. Две бронзовые булавки в форме бочонка соединялись с бронзовой цепочкой, прикреплявшейся к тканому плащу.

В изголовье умершей находилась берестяная коробка с украшениями: шейным кольцом с бочкообразными концами, переплетенное ожерелье с застежками наподобие пуговиц и массивный круглый браслет, украшенный изображениями колес. Кроме того, обнаружили катушку с хорошо сохранившимися шерстяными нитками.

В течение II века до н. э. появились стеклянные ожерелья, импортированные из Италии, они отличались разнообразием цветов и форм. Прозрачные ожерелья в основном были голубого или зеленого оттенка, сферической, конической, цилиндрической, ребровидной или выемчатой формы. Также обнаружили ожерелья из эмалевых бусинок, в основном темно-красного цвета, перемежающихся с черными, желтыми и зелеными, или с белыми, желтыми, коричневыми, или с серыми бусинками. В огромном количестве нашли позолоченные бусинки, сферические, конические или в форме орнамента и на спиралях.

Самое большое количество бус нашли в регионах, где обнаружили в изобилии римские монеты, например в Мазурии и в нижнем бассейне Немана. На последней территории примерно в 300 году сложилось местное производство стекла, национальная специфика проявилась в изготовлении фибул и ожерелий с голубыми полусферическими бусинками. Среди местных образцов отмечались также бронзовые и янтарные бусинки (рис. 41, 40, б).

Заслуживает внимания тот факт, что янтарные бусинки редко находили в местах добычи, но в огромном количестве – за пределами зоны добычи сырья. Для собирателей янтаря материал казался настолько ординарным, что они стремились сделать более экзотические украшения. В земландских поселениях янтарь обычно находили в природном или полуобработанном виде.

Ожерелья изготавливали также из бронзовой проволоки, на которую нанизывали круглые бусины с прикрепленными подвесками, где были изображения луны или солнца. Прочные или ажурные «лунные» подвески состояли из трех частей, соединяясь в двух точках; находили подвески круглой формы или в виде розеток, треугольных или четырехугольных дисков. Подобные типы украшений чаще всего встречались начиная со II века примерно до 400 года.

Рис. 42. Бронзовая фибула с прикрепленной к ней цепочкой (200 г.). Пакуонис близ Каунаса

Цепочки с подвесками прикреплялись к фибулам или – чаще всего – к одной или нескольким булавкам с бочкообразными, дискообразными, круглыми, кольцевидными или в форме розеток с головками, прикрепленными к плащу спереди на уровне плеч.

Подвески закрывали всю грудь женщины. Их число колебалось от двух до шести, и крепились они на полукруглых или четырехугольных узорных держателях. Как нагрудные использовались и другие украшения: из спиралевидной проволоки, из бронзовых прутьев с бороздками или выемками, с дисками в сеточку и подвесками (рис. 40, а).

Искусные образцы узорной ажурной работы по бронзе, отличающейся от цепочек-подвесок, можно обнаружить на поясах или на разделителях – там видны разнообразные геометрические трафареты, в некоторых случаях схематические фигурки людей и птиц.

Самые изящные орнаменты обнаружили в конце III и на протяжении всего IV века. Именно к этому периоду можно отнести фибулу в виде розетки и головки булавок, завершающие серебряные диски, выполненные в виде концентрических колец. Подобные же фибулы и булавки относятся к характерным особенностям племени куршей. Фибула в форме розетки известна в разнообразных стилевых вариантах, ее прототипы встречаются в провинциях Дуная Римской империи. Но те, что были изготовлены в балтийских землях, обрели исключительно местные особенности (рис. 43, а)

Рис. 43. Нагрудные украшения: а – причудливое переплетение дисков и подвесок, прикрепленных к булавкам. Бронза, 300 г. Лаботакай, район Клайпеды, Западная Литва; б – изготовленные из бронзовой проволоки застежки для цепочки и подвески с посеребренными розетками, прикрепленные к булавкам (300 г.). Аугштакиемис близ Клайпеды, Западная Литва. Раньше находились в Прусском музее в Кенигсберге

Среди предметов, характерных для данной местности, наиболее часто встречаются ожерелья. Отметим пять доминирующих типов: с воронкообразными концами, с «пуговичками» или коническими застежками; с одного конца в форме ложки и крючком – с другой, переплетенные и заканчивающиеся огромными петлями; с круглым диском или приплюснутой частью и крючком с противоположной стороны, обычно по концам обматывали проволокой.

Все ожерелья изготавливали только из бронзовой проволоки, самые искусные были покрыты на концах серебром и украшены голубыми стеклянными бусинками. Красивую коллекцию ожерелий четырех типов обнаружили в уже упоминавшейся выше могиле богатой женщины в Вершвае, пригороде Каунаса, вместе с римским бронзовым сосудом и другими украшениями.

Заканчивавшиеся своеобразной воронкой ожерелья часто встречались во II и III веках, восходя к местному железному веку и, безусловно, к среднелатенским прототипам из Центральной Европы. Значительное количество украшений обнаружили в Земланде, Литве и Латвии, меньшее – в Эстонии и Финляндии.

Ожерелья с пуговичными застежками на концах также относятся к эпохе до Рождества Христова. В III и IV веках концы были в основном коническими. Эти украшения положили начало разновидностям, характерным для отдельных племен, прежде всего они были популярны у куршей и племен, живших в Литве и Латвии. Шейные кольца с ложковидными концами встречаются в Центральной и Восточной Литве, впервые появившись примерно около 300 года и закончив свое бытование примерно около 600 года.

Рис. 44. Поясные бляшки с переплетением. Бронза (IV в.). Страгна близ Приекуле, Западная Литва

Поздние образцы из Западной Литвы и из Белоруссии отличаются значительным весом, их часто изготавливали из серебра. Переплетенные ожерелья с расплющенными концами чаще встречаются в восточно-балтийских землях, расположенных между Центральной Литвой и Центральной Россией, и относятся к IV веку. На концах – крючок и петля или диск, иногда концы оплетены проволокой. Такие украшения были широко распространены в рейнских землях, в Скандинавии, центральной и южной частях России. Балты, и прежде всего пруссы, освоили их изготовление. Возник ряд вариантов, в основном декорированных кольцами и прутиками на концах, но уже в III и IV столетиях.

Своеобразная серия украшений получилась путем сочетания подвесок и шейных колец с ребристыми и коническими концами. К ним прикреплялись резные украшения в форме полумесяцев, полукругов, треугольников или четырехугольников, концы переплетались или изгибались, встречались и ажурные пластинки на концах ожерельев. К висячим подвескам добавлялись подвески округлой формы – символы солнца, они заканчивались проволокой, скрепленной петлей, спиралевидная проволока располагалась в центре полумесяца. Очевидно, что подвески связаны с солярной и лунарной символикой (рис. 45).

Влияние местного стиля или склонность к подражанию ему проявились в тысячах изогнутых фибул, распространенных на территории от Вислы до Финляндии.

Рис. 45. Шейное кольцо с коническими концами и прикрепленными подвесками (300 г.). Плешкуйчяй близ Приекуле, Западная Литва

Среди первых оказался плоский стиль с «глазным» орнаментом и несколько вариантов с четким вертикальным сечением фибул. Они достигли западных балтов через нижнюю Вислу.

В I веке изготовление украшений сосредоточилось в руках пруссов, населявших Земланд и Мазурию, откуда далее распространилось по всей Литве, Латвии и в земли западных финнов. В III и IV веках проявились местные особенности. Фибулы с горизонтальными выступами в начале, в середине сгиба и в конце превратились в особый ступенчатый стиль, центром изготовления таких изделий стала Мазурия.

В III и IV веках они оказались наиболее распространенными типами фибул в прибрежном регионе, расположенном между Восточной Пруссией и Финляндией, встречались и местные разновидности – в Куронии и на севере восточнобалтийской территории.

Вторыми по количеству найденных оказались фибулы в форме арбалетов, повторившие элегантную и причудливую форму этого оружия. Чаще всего их изготавливали из серебра или бронзы, украшали бороздчатыми серебряными кольцами, расположенными группами над древками со спиралевидными и серебряными дисками между ними. Наиболее красивые, изящные образцы фибул с подобными орнаментами прикрепляли на грудь вождю.

Ряды изображенных пунктиром колесиков или концентрических кругов, небольших солярных знаков, горизонтальные, вертикальные или диагональные бороздки; сеточка, зигзаги, кресты, ромбы, шнуровые мотивы и чеканка – все типы рисунков украшали ожерелья, фибулы, массивные или изящные браслеты, подвески, упряжь для лошади, горшки и предметы из кости. Эти незатейливые и строгие, но удивительно тщательно отделанные и богатые деталями украшения отличают балтийское орнаментальное искусство на протяжении пяти столетий. И в более поздние времена продолжали изготавливать подобные изделия, они различались только вариациями, мотивы оставались теми же.

Встречались зоо– и антропоморфные мотивы, но они не были так распространены. Пруссы изготавливали фибулы в форме полумесяца с изображением рогатых животных. Полоски орнамента на керамике содержат символы коня и солнца. Найденная в той же могиле покрытая серебром накладка от детали конской сбруи была украшена стилизованными изображениями человеческих лиц, кругами и розетками и инкрустирована голубыми стеклянными бусинками. Техника и способы украшения упряжи указывают на их местное происхождение.

Рис. 46. Бронзовая фибула с основанием в виде головки рогатого животного (III в.)

Необходимо отметить высокий уровень изготовления изделий из эмали. Их местное производство началось во II веке, вскоре после того, как были завезены первые предметы с эмалью из Дунайских провинций Римской империи и из рейнских земель. Эмалевая фибула в виде диска и непосредственно техника изготовления показывают, что местные ремесленники овладели этим искусством, изучив образцы привозных изделий. Грубо говоря, балтийские племена заимствовали процесс изготовления эмалей и адаптировали орнамент к особенностям местного стиля.

Первые фибулы в виде подковы с красным и зеленым эмалевым покрытием обнаружили на территории Вильнюса и Каунаса в Литве, они датируются II веком. К тому же времени, или примерно к 200 году, относится эмалевая фибула в форме диска из Северной Мазурии, земли древних галиндян.

На этих двух территориях, в Галиндии и Восточной Литве, обнаружены самые большие количества эмалевых предметов. Среди них ажурные или цельные подвески в форме полумесяца и фибулы в форме подковы, украшенные изображениями полумесяца. Особенно интересны образцы, которые обнаружили на востоке Литвы и в Восточной Латвии, представляющие собой поразительные примеры балтийского искусства III–V веков.

Эмалевые покрытия также использовались для украшения ожерелий и браслетов. Самый ранний браслет датируется II веком, его обнаружили в Западной Литве, на него нанесены эмалевые квадратики, с железными прутиками между ними. Другие эмалевые браслеты представляют собой широкую ленту с выступающими концами и расширяющуюся к середине. На браслете причудливые переплетения квадратиков, цельные части покрыты слоем красной, оранжевой, белой и зеленой эмали.

Украшены эмалью даже расплющенные концы ожерелий и фибулы в форме лука. Самыми искусными образцами изделий с эмалью оказались длинные цепочки, изготовленные из множества ажурных пластин с эмалевым покрытием в виде квадратов, кругов, полумесяцев или треугольников. Очевидно, они прикреплялись в качестве декоративных элементов к рогам для питья.

Использовались темно-красные, красные, зеленые, голубые, светло-голубые, оранжевые и белые эмали. Эти выдающиеся образцы относятся к IV веку и обнаружены в Галиндии (юг Восточной Пруссии), они имеют близкое сходство и, можно сказать, идентичны тем образцам, что находили в Центральной России и на территории Киева.

В IV веке балтийский эмалевый орнамент распространился по всей Северо-Западной Европе: на севере в Эстонию и Финляндию и затем в Швецию. Через Восточную Латвию и верхний Днепр они достигли территории Киева и Украины вдоль русла Десны, Угры, Оки, Волги и Камы вплоть до Восточной России и почти до Среднего Урала.

Не приходится сомневаться в том, что они распространялись через восточнобалтийские земли, из центра их производства. Скорее всего, основной центр изготовления эмалевых орнаментов находился в Галиндии, около Мазурских озер.

Великолепное собрание эмалевых украшений найдено в кладе, спрятанном в деревне Мощины, расположенной на небольшой реке Пополта, притоке Угры (Центральная Россия). Здесь описана лишь небольшая часть узорных эмалевых плашек, украшений рогов для питья, подвесок в виде полумесяца с выступающей частью, использовавшейся для нанизывания шариков ожерелья, и широких браслетов.

Кроме того, здесь же обнаружили многочисленные ожерелья, стеклянные бусы и украшенные орнаментом пластинки. Восемьдесят пять предметов, найденных в погребении, занимают сегодня стеклянную витрину в Историческом музее Москвы. Скорее всего, шестнадцать веков тому назад коллекция принадлежала торговцу, путешествовавшему из прусской Галиндии через Восточную Литву и Белоруссию в Московию.

Возможно, он приобрел несколько ожерелий и браслетов в Восточной Литве, где известны точно такие же образцы. Клад указывает, что Московия была одним из перевалочных пунктов на пути, доступном восточно-балтийским племенам, по которому они перемещались вдоль рек Угры и Оки в земли поволжских угров.

Прогресс в сельском хозяйстве, торговле, вооружении, искусстве и ремеслах сопровождался расслоением общества. Уже начиная со II века известно несколько совершенно необычно украшенных женских могил. В IV и V веках увеличилось количество захоронений, принадлежащих представителям самых богатых слоев общества, эти могилы существенно отличались от погребений бедняков.

Особенно впечатляющи различия в месте больших захоронений, где среди сотен могил встречаются несколько, явно превосходящих остальные своим богатством. Очевидно, что зажиточные женщины носили самые разнообразные украшения: браслеты, ожерелья, фибулы и цепочки.

Женщины, погребенные в двойной могиле близ Вершвая, относящейся к IV веку, не только имели собственные украшения, но и в изголовье у них были найдены ожерелья, браслеты, стеклянные бусы, цепочки и даже бронзовый горшок, в то время как в находящейся рядом могиле мужчины обнаружили только железный топор и булавку.

У каждой женщины из двойной могилы в Ипуте (Латвия) было по шесть браслетов на каждой руке, серебряное ожерелье, серебряная фибула в виде колеса с цепочками и подвесками, три длинные цепочки и бронзовая булавка, а подол и рукава платья украшены бронзовыми спиралями. В находящейся рядом могиле мужчины нет никакой погребальной утвари.

В IV и V веках серебряные фибулы, золотые плашки и бронзовые орнаменты с накладками из серебра считались обычными атрибутами высокопоставленных чиновников. Хотя мужские погребения не изобилуют предметами ювелирного искусства, все же в некоторых могилах вождей обнаружены прекрасные образцы серебряных или золотых застежек, дисков, украшенных эмалевым орнаментом, а также рога для питья, щиты, копья и уздечки для лошадей.

Великолепные погребения вождей племени судовян, датируемые IV или началом V века, были обнаружены на огромном кладбище в Швайкарии, расположенном на территории современной литовской границы возле Сувалок, во время варшавской экспедиции 1956–1957 годов, возглавляемой Г. Антоневичем.

Могильные холмы над захоронениями вождей оказались самыми большими в погребении, составив 18 м в диаметре, в то время как другие курганы – в среднем от 8 до 10 м. Правившийся в IV веке вождь захоронен под песчаной платформой, расположенной под курганом. Ему было примерно 55 лет, возраст других людей из того же погребения оказался значительно меньше, колеблясь между 30 и 40 годами.

Среди погребальной утвари в могиле вождя были найдены железная сабля длиной 85 см, щит, копья, топор, железные ножницы, костяная расческа, пара клещей, уздечка для лошади, серебряная фибула, серебряные и золотые плоские диски и серебряная фигурка оленя. Особой отделкой отличается упряжь, специально изготовленная для лошади вождя и представляющая собой серебряную плоскую переднюю часть с голубыми стеклянными бусами, резными розетками и стилизованными изображениями человеческих лиц.

Только огромные железные ножницы немного выпадают из общего ряда. Очевидно, нельзя говорить о том, что вождь на досуге стриг овец. Назначение ножниц иное: их положили около головы вождя, чтобы защитить его от злых духов.

В центре погребения, датируемого началом V века, правителя из Швайкарии лежат останки лошади, захороненной в слое песка на расстоянии 2 м от ее кремированного хозяина. Ноги лошади тесно сжаты – это позволяет предположить, что они были связаны веревкой еще до погребения. Среди останков кремированного вождя находится сабля длиной 94 см, серебряная арбалетообразная фибула, круглая эмалевая плашка с узлом посередине, бусы из янтаря и пара железных ножниц.

Сабля изготовлена в технике ковки булата, когда слои железа и стали нагревались вместе при высокой температуре. Именно способ ковки позволил отнести этот предмет к объектам импорта из Рима. Похожую саблю обнаружили в Нидаме на Ютландском полуострове. На территории Балтии найдено всего три экземпляра сабель подобного рода: две из Швайкарии и одна (длиной 1 м) из другого погребения – могилы вождя в Крикштонисе на реке Неман в южной части Литвы. Вероятно, все три сабли принадлежали судовянским вождям.

Декоративный диск с концентрическими кругами голубоватой и белой эмали относится к тем типам украшений, которые не характерны для местных эмалей. Он был изготовлен в первой половине III века в Рейнланде. Похожие диски ввозились в Скандинавию, возможно, они достигли судовянских земель в IV веке и были помещены в могилу вождя примерно в начале V века. Такая поздняя датировка подтверждается временем распространения серебряной перекрестной фибулы именно в V веке.

Скорее всего, «золотой век» начался одновременно с феодальной системой, которая достигла вершины развития до начала исторического периода. Существование нескольких могил вождей внутри границ одного племени свидетельствует о существовании местных групп, каждая из которых управлялась своим вождем.

Одно из подобных погребений находилось около вышеупомянутого захоронения в Швайкарии. Здесь располагалось огромное поселение и небольшое холмовое укрепление на расстоянии 1 км от погребения, где размещались могилы вождей разного времени. В пяти других современных захоронениях в радиусе примерно 5 км от центра могил правителей не обнаружили.

Могила вождя в Крикштонисе в Южной Литве, находящаяся примерно в 50 км от Швайкарии, обозначает другой тип землевладения и указывает на центр другого административного объединения. Когда обнаружат все могилы вождей, тогда окажется возможным подсчитать количество групп внутри границ одного племени. Но те немногие, что известны в настоящее время, уже говорят о порядке распределения земли.

Приблизительно тот же самый образец племенного правления и владения землями могущественным вождем известен нам со времен начала исторического периода. Единственное различие заключалось в том, что в первые столетия нашей эры земляные укрепления и замки были невелики по размерам, а города только начинали образовываться.

Во время «золотого века» возникли предпосылки для формирования экономики феодализма, системы расселения жителей, развития культуры. В ближайшие столетия все эти элементы культуры продолжали развиваться.

Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Мария Гимбутас.
Балты. Люди янтарного моря

Анна Мурадова.
Кельты анфас и в профиль

Дж.-М. Уоллес-Хедрилл.
Варварский Запад. Раннее Средневековье

Дэвид Лэнг.
Грузины. Хранители святынь

Стюарт Пиготт.
Друиды. Поэты, ученые, прорицатели
e-mail: historylib@yandex.ru
X