Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
Мариан Белицкий.   Шумеры. Забытый мир

Хоть они и побеждали

Итак, недовольство в государстве третьей династии Ура росло изо дня в день, создавая угрозу самому его существованию. Опасность положения ещё усугублялась тем, что в Шумере давно уже возобладали иноземные народы, главным образом семиты. Правда, Ур–Намму и Шульги в своей политике в равной мере опирались как на шумеров, так и на аккадцев. Но последние теперь оказались в большинстве. Возможно, это были не аккадцы, а какие–то другие семитские народы, говорившие на языке, близком к аккадскому.

На западные границы Шумера непрерывно совершали набеги воинственные племена Марту — амориты. Они захватили Сирию и теперь готовились расправиться с Шумером. Об этом народе рассказывает короткая легенда, посвящённая бракосочетанию бога Марту с дочерью шумерского бога Нумушды. Когда Нумушда, восхищённый героическими подвигами Марту, решает отдать ему в жёны свою дочь, её подружки приходят в отчаяние, потому что бог Марту, а значит, и народ, который он представляет,

ест сырое мясо,
всю свою жизнь не знает, что такое дом, а умерев,
остаётся непогребённым.

Эти дикие кочевники всё чаще появлялись на западных границах Шумера, нападая на плохо укреплённые города. Одновременно они всё большими группами просачивались на территорию Шумера и мирно оседали в различных городах, увеличивая численность нешумерского населения. Так в Шумере формировалась новая сила, более тесно связанная с племенами кочевников пустынь Аравии и Сирии, чем со страной, в которую эти кочевники проникли. Роскошь, в какой жили привилегированные слои шумерского общества, благосостояние коренного населения Шумера вызывают у них зависть и неприязнь. Их радуют слухи о бунтах и набегах их соплеменников и других врагов Шумера.

Задачи, которые стояли перед Амар–Зуэном, вступившим на престол в 2045 г. до н. э., были нелегки, хотя он и получил в наследство сильное и хорошо организованное государство. В конце жизни Шульги бунты участились. Отражение этого явления мы находим, например, в датировке событий: сорок седьмой год царствования Шульги характеризуется как «год, когда Кимаш был разрушен»; последний год царствования престарелого правителя, как мы уже говорили, ознаменован разрушением Харши и Хуммурти. Документы свидетельствуют о том, что Амар–Зуэн был энергичным и мужественным правителем, продолжившим политику своего отца. При нём, как и при Шульги, строились храмы и дворцы, развивались торговля и ремёсла, царь–бог назначал высших государственных и храмовых сановников. Вместе с тем, для того чтобы удержать в своих руках завоевания своего предшественника, ему приходилось вести многочисленные войны. Амар–Зуэн одержал ряд побед; в частности, он разрушил Урбиллум, который, по–видимому, взбунтовался. На отдалённых границах стояли сильные гарнизоны из шумеров и наёмников — аморитов и эламитов. Особенно много в царском войске было аморитов.

О преклонении, каким была окружена особа царя–бога, ярко свидетельствует надпись, найденная в Ашшуре, где было расквартировано войско Амар–Зуэна. Назначенный царём наместник провинции оставил документ следующего содержания:

Зарикум, наместник Ашшура, слуга, построил храм для Белатекалим, своей госпожи [богини], дабы Амар–Зуэн, могущественный царь Ура и царь четырёх стран света, жил долго.

Надо полагать, что Зарикум не являлся исключением и что доблестный воин–правитель пользовался уважением не только своих соотечественников, но и чужеземцев.

После восьми лет царствования Амар–Зуэн умер и был похоронен в подземной гробнице рядом с дедом и отцом. После него к власти пришёл Шу–Суэн, который был, если верить «Царскому списку», сыном Амар–Зуэна, а по предположениям ряда исследователей — его младшим братом. В пользу последней версии свидетельствуют, по–видимому, некоторые литературные тексты, в частности знаменитая любовная песнь царю Шу–Суэну.

История Шумера и судьба его последних правителей сейчас, по прошествии четырёх тысячелетий, наводят на грустные размышления. Последние цари Шумера были отважны, мудры, дальновидны, они одерживали победы, достигали больших успехов, и тем не менее их государство стремительно и неотвратимо клонилось к упадку. Состарилась шумерская цивилизация, одряхлела культура; обращённая в прошлое, она не могла ни устоять перед трудностями, связанными с новой социально–политической обстановкой, ни впитать в себя живительные силы нового. В результате она закоснела в своём традиционализме, оскудела и отошла в прошлое.

Всякое государство подобно прекрасному плоду, который с ожесточением разъедают черви — снаружи и изнутри. Цари Ура понимали это. Шу–Суэн, как и его предшественники, вёл непрерывные войны на протяжении всего своего кратковременного царствования (2036–2028). Не забывал он и о сооружении храмов: в последний год его царствования было закончено строительство «дома бога Шара» в Умме, на шестом году — установлена стела в честь Энлиля и его божественной супруги Нинлиль. Таким образом, в политике Шу–Суэна, как и в политике многих других правителей, мы наблюдаем два направления: с одной стороны, борьба с внешним врагом (Шу–Суэн ведёт бои на западе и на востоке), с другой — стремление найти поддержку у богов, пропаганда традиционных верований, призванных объединить коренное население страны вокруг монарха.

Древнейшие шумерские культовые обряды с их сложным ритуалом отправлялись в эти годы с особенной пышностью. Торжественный обряд «священного бракосочетания», на протяжении тысячелетий считавшийся одним из главных шумерских праздников, символизировавший вечный цикл умирания и возрождения жизни, послужил источником вдохновения для принимавших в нём участие жриц, которые создали две первые в истории культуры любовные песни. Мы приведём одну из них — песню, которую безымянная жрица посвятила богине Баба. Копия этой песни, записанная уже после падения Шумера, была найдена в Ниппуре. В 1924 г. её опубликовал Эдвард Киэра, в 1947 г. перевёл Адам Фалькенштейн, затем С. Н. Крамер. В распоряжении учёных имеется всего один экземпляр этого произведения, да и тот в значительной степени повреждённый, поэтому лакун в стихах заполнить не удалось.

Автором этой песни была скорее всего высокопоставленная жрица лукур, занимавшая в храмовой иерархии столь же высокое положение, как и упомянутая ею супруга царя — Кубатум (кстати, при раскопках в Уруке найдено жемчужное ожерелье Кубатум с надписью, в которой сообщается её имя, а также то, что она была жрицей). Занимая менее высокое положение, поэтесса не могла бы столь свободно говорить о матери и жене царя.

Она дала жизнь тому, кто чист, она дала жизнь тому, кто чист,
Царица дала жизнь тому, кто чист.
Абисимти дала жизнь тому, кто чист,
Царица дала жизнь тому, кто чист.
О моя царица с восхитительными руками и ногами, моя Абисимти
О моя царица, чья голова […] моя царица Кубатум!
О мой господин, кто волосами […] господин мой Шу–Суэн,
О мой господин, своим словом […], о сын Шульги.
За то, что я пела, за то, что я пела, господин меня одарил,
За то, что я пела песню радости, господин меня одарил:
Золотой подвесок, печать из лазурита господин мне подарил,
Золотой браслет, серебряный браслет господин мне подарил.
О господин, прекрасен твой подарок — обрати на меня свой взор!
Шу–Суэн, прекрасен твой подарок — обрати на меня свой взор!
…госпожа […] господин… […] подобно оружию…
Твой город, словно убогий, протягивает к тебе руку, господин мой Шу–Суэн,
Он простирается у твоих ног, словно молодой лев, о сын Шульги!
Мой бог, вино корчмарки сладостно,
Подобно её вину, сладостны её чресла, сладостно её вино,
Её финиковое вино […] сладостно, её вино сладостно.
О Шу–Суэн, одаривший меня своей милостью, обласкавший меня,
Ты, одаривший меня своей милостью, обласкавший меня,
Ты, одаривший меня своей милостью,
Возлюбленный Энлилем, мой Шу–Суэн,
Мой царь, бог своей земли!

Оставим пока в стороне все вопросы, касающиеся обычаев и обрядов шумеров, отражённых в этой песне. Трудно сказать, чего в ней больше: религиозного экстаза или страстной земной любви? Эту тайну четыре тысячи лет назад унесла с собой в могилу царская возлюбленная–жрица. Нас интересуют сейчас детали, позволяющие дополнить образ царя–бога. Являясь посредником между людьми и небесными силами, он сам считался божеством. Заканчивается песня словами, которые принадлежат уже не счастливой возлюбленной царя, а подданной, восхваляющей своего владыку и его божественное величие.

Наука располагает множеством свидетельств обожествления царя. Об этом говорит хотя бы тот факт, что в различных городах Шумера строились храмы в честь царя–бога Шу–Суэна. Эти храмы, воздвигавшиеся состоятельными гражданами, высокопоставленными чиновниками административного аппарата государства, ничем не отличались от храмов прежних времён, «домов богов». В руинах одного из храмовых помещений найдена следующая надпись:

Шу–Суэну, любимцу Энлиля, царю, коего Энлиль избрал в своём сердце, могущественному царю, царю Ура, царю четырёх стран света, своему богу, слуга его Лугальмагурре, начальник городской стражи наместника Ура, любимый дом построил.

Храм для царя–бога Шу–Суэна заложил также царский наместник в Эшнунне — Итуриа. Подобные «дома Шу–Суэна» раскопаны в Адабе и Лагаше. Этими сооружениями, несомненно, выражались верноподданническое отношение и благодарность царю. Одновременно они были символами его величия, призванными предостеречь и ободрить его граждан, символами скорее политическими, чем религиозными. Последнее ни в коем случае не означает, что обожествлённого царя чтили меньше, чем старых богов. К нему, как и к богам, обращались с мольбами о помощи, о долгой жизни, о заступничестве перед верховными божествами. По обычаю, к жертвоприношению прикладывалась письменная просьба к богу. В последующие годы «письма к богам» стали одним из наиболее распространённых литературных жанров. Они строились по образцу традиционной шумерской литании.

Примером может послужить просьба–молитва некоего Уршагги, гражданина Ура, к царю. Автор не называет имени царя, к которому он обращается со своей молитвой, однако нетрудно догадаться, что его адресатом был один из последних царей Ура, а может быть, царь, который уже ушёл в иной мир.

К моему царю с многоцветными глазами, носящему бороду из лазурита,
Я обращаюсь.
Золотой статуе, изваянной в добрый день,
«Сфинксу», воздвигнутому в чистой овчарне, избранному в чистом сердце Инанны,
Господину, герою Инанны, скажи:
Его приговор подобен воле сына Ана,
Его приказ, подобно словам бога, непреложен,
Его слова, подобно каплям дождя, обильно падающим с неба, неисчислимы.
Так говорит Уршагга, его слуга:
«Мой царь заботился обо мне, сыне Ура,
Потому что мой царь — это царь Ан,
Да не будет разрушен дом отца моего,
Да будет неприкосновенен фундамент дома отца моего,
Да будет это известно моему царю!»

Уршагга славит царя (исследователи полагают, что речь идёт об Амар–Зуэне или Шу–Суэне) как бога, ставя его в один ряд с Аном и Инанной, в изысканных выражениях говорит о раболепном преклонении перед владыкой, которого он просит о благополучии для себя и своей семьи.

К сожалению, божественность Шу–Суэна не мешала его врагам нападать на Шумер. Несмотря на то что царские войска одерживали победы и царь устраивал карательные экспедиции, предавал города огню, немногих уцелевших жителей обращая в рабство, соседи Шумера как на западе, так и на востоке не складывали оружия. Они устраивали набеги и, по всей видимости, захватывали те районы, которые были расположены вдалеке от охраняемых дорог, городов и фортов. За пределами собственно Месопотамии власть царя, по–видимому, распространялась только на крупные центры, дороги с прилегающими к ним землями, берега рек и каналов. В бескрайних степях и пустынях хозяйничали враждебные Шумеру племена. Чтобы защититься от них, Шу–Суэну приходилось с большей поспешностью, чем его предшественникам, строить оборонительные стены вокруг городов. Так, на пятом году своего царствования он возводит укрепления вокруг какого–то не идентифицированного наукой города Марту, расположенного в западной части его державы. При Шу–Суэне укрепляются стены Ура и Урука. Готовясь к защите от набегов западносемитских кочевников, царь приказывает построить заградительную стену в районе среднего течения Евфрата. Все эти мероприятия Шу–Суэна ясно показывают, откуда надвигалась главная, наиболее реальная и ощутимая опасность, которой дряхлый Шумер уже не в силах был противостоять.

Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Леонард Вулли.
Ур халдеев

В. М. Запорожец.
Сельджуки

Эммануэль Анати.
Палестина до древних евреев

Малькольм Колледж.
Парфяне. Последователи пророка Заратустры

Э. Бикерман.
Государство Селевкидов
e-mail: historylib@yandex.ru
X