Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Любор Нидерле.   Славянские древности

Разведение домашних животных

   Разведение домашних животных имело место в Европе уже в неолитическую эпоху, в период индоевропейской первобытности, и поэтому нет ничего удивительного в том, что и праславянам издавна был известен домашний скот. Об этом свидетельствует и богатейший древнеславянский словарь скотоводческих терминов. Позднее, в конце языческого периода, разведение скота засвидетельствовано многими историческими источниками; кроме того, археологическими раскопками обнаружено на поселениях и в могилах того времени большое количество костей домашних животных34, так что существование развитого скотоводства не вызывает никакого сомнения. Я. Пейскер глубоко заблуждается, когда отрицает наличие скотоводства у славян до X века и предполагает, что славяне до этого времени только видели его у своих германских и тюрко-татарских соседей. Однако бесспорно также, что скотоводство в то время не было единственным или основным занятием славян, поскольку славяне были прежде всего земледельцами и, кроме того, виды домашнего скота не были одинаковыми во всех областях, заселенных славянами; в одном месте преобладали одни виды, в другом – другие.



   Древняя чешская мельница. Этнографический музей



   Древние славяне занимались разведением следующих видов домашнего скота35: свиней (вепрь, prasę, свинья), овец (овъ, овьса, баранъ, ярка, jagnę), крупного рогатого скота (туръ, быкъ, воль, корова, теленок, унъ, яловица) и лошадей (конь, о?уь, комонь, кобыла, zrebę). Поскольку речь идет об отдельных видах, необходимо упомянуть, что лошадь засвидетельствована у всех славян, а в некоторых областях табуны лошадей были весьма многочисленны. Так, например, в Силезии и в Поморье было много диких лошадей. Центральная Россия также изобиловала ими еще в XI веке, когда князь Владимир Всеволодович (Мономах) охотился и вылавливал целые стада лошадей в окрестностях Чернигова36. Лошадь использовалась и для полевых работ, но главным образом как средство передвижения. Конница повсюду являлась важной частью славянского войска (см. ниже, гл. XI), конные отряды славян служили также в византийском войске37. У Ибрагима ибн Якуба есть сообщение о Праге, что там в X веке изготовлялась превосходная конская сбруя38.

   Крупного рогатого скота было, естественно, больше, чем лошадей. Уже Аристотель упоминает о нем на земле невров; позднее, в VI веке39, наличие большого количества рогатого скота у славян подтверждает Маврикий, а в X и XI веках наличие рогатого скота у всех славян засвидетельствовано многочисленными данными истории и археологии. Крупный рогатый скот был необходим прежде всего в качестве тягловой силы в хозяйстве.

   Однако в еще большем количестве славяне разводили овец и свиней, особенно в области между Вислой и Десной, где в больших дубовых лесах ежегодно собиралось такое множество желудей, что не нужно было прикладывать больших усилий, чтобы у свиней на зиму было достаточно корма. Поэтому арабские свидетельства X века также специально указывают, что славяне (русские) занимались разведением овец и свиней40. Что же касается козы, то хотя славянам она и была известна в то время, но встречалась она, очевидно, редко, так же как и осел. Другие животные, такие, как лошак и верблюд, ввозились в Россию в XI веке лишь из чужеземных стран41.



   Ступа из Полесья для очистки проса и желудей (по Кирле)



   Скот держали во дворах в специальных загонах, а иногда и в крытых хлевах. Отсюда его выгоняли на пастбища, где за всем стадом смотрели специальные пастухи (слав. пастырь, пастухъ), которые с их торбами за плечами, длинной палкой и дудкой или трубой, сделанной из коры, уже в X веке были любопытным и характерным явлением в славянских поселениях42. Постоянным проводником пастуха и стада была, конечно, собака (слав. пьсъ).

   Ян Пейскер, отрицавший разведение домашнего скота древними славянами до X века, основывал свою точку зрения на доводе, что среди названий скота есть, по его мнению, слова германского происхождения: скотъ (герм, skattaz), нута (герм, nauta), млеко (герм, melka) – и, кроме того, тюрко-татарского: быкь (тюрко-тат. buga), воль (черемисск. volik, вогульск. volova, vulu, тюрк, ulag), коза (тюрк, kaza, kaci), тварогъ (джагат. turak, тюрк, torak)43; на основании якобы имевшего место заимствования этих терминов славянами Пейскер путем искусственного построения пришел к заключению о том, что у славян вообще не было скота, что славяне только видели скот у германцев и тюрок, когда те господствовали над ними (бастарны, готы, скифы, гунны, авары, болгары и т. д.). Подробный анализ этого вопроса и опровержение теории Пейскера произведены мною в другом месте44. Здесь достаточно лишь указать, что множество исторических и археологических свидетельств, а также обширная и развитая номенклатура скота безусловно свидетельствуют о том, что славянам издавна был известен домашний скот и его разведение; у славян был даже свой специальный бог Велес – защитник стада. Впрочем, и сами предпосылки теории Пейскера не всегда надежны. Слово млеко не германского происхождения; столь же сомнительно германское происхождение слова тварогъ, так как его можно вывести из славянского языка; вызывает также сомнение и тюркское происхождение остальных названий45. Но если даже отдельные германские или тюркские названия и попали в богатую славянскую номенклатуру, то, учитывая интенсивные связи славян с упомянутыми народами, связи как военные, так и мирные (на торжищах), учитывая также аналогичные заимствования целого ряда других слов, это явление можно считать совершенно естественным и не дающим никаких оснований для столь далеких выводов, к каким пришел Пейскер.

   Естественно, что со скотоводством было связано и обширное молочное хозяйство. Об употреблении молока нет древних сообщений, но сыр (сыръ) засвидетельствован уже источниками X и XI веков в качестве одного из основных блюд, и, очевидно, таковым он был издавна46.

   Из домашней птицы в славянских хозяйствах разводили в то время кур, гусей, уток, а также голубей в специальных голубятнях47. После того как киевская княгиня Ольга в 946 году осадила древлянский город Искоростень, она с помощью посланных ею голубей подожгла голубятни, и отсюда пожар распространился на все дворы поселения48.


34 См. перечисление соответствующих примеров в «Ziv. st. Slov.», III, 132–146.
35 Прочие лингвистические подробности см. в «Ziv. st. Slov.», III, 151–152.
36 См. Herbord, 11.41; «Fontes rerum bohemicarum», II.216 и Лаврентьевская летопись, 242 под 1096 годом.
37 См. Ргосор., В. G., 1.27; Михаил Сириец, Chronica, XI.15.
38 Ibrahim, III.l, 4 (ed. Westberg, 53).
39 Claudius Aelianus, «περί ζωον», V.27; XVI.33; Maurik., XI.5.
40 Неизвестный Персидский географ (ed. Туманского), 135 и Ибн Русте (Гаркави, указ. соч., 264).
41 См. «Źiv. st. Slov.», III, 146.
42 Какими мы их видим уже на миниатюрах того времени («Ziv. st. Slov.», III, 144). См. рис. 147.
43 См. то, что об этом уже сказано выше, на с. 277. Там же приведена соответствующая литература.
44См. мою статью «Des theories nouvelles de Jean Peisker sur les anciens Slaves», Revue des Etudes slaves, II (1922), 19 и сл.
45 L.vC. 23–24.
46 «Ziv. st. Slov.», Ill, 156. Об употреблении кумыса у славянского князя упоминает лишь Ибн Русте, речь здесь идет, вероятнее всего, о какой то тюрко татарской династии, подобно, должно быть, тому, как это было в Эстонии, согласно сообщению короля Альфреда и поучению к Адаму.
47 «Ziv. st. Slov.», III, 160–161.
48 Лаврентьевская летопись под 946 годом.
35 Прочие лингвистические подробности см. в «Ziv. st. Slov.», III, 151–152.
36 См. Herbord, 11.41; «Fontes rerum bohemicarum», II.216 и Лаврентьевская летопись, 242 под 1096 годом.
37 См. Рrосор., В. G., 1.27; Михаил Сириец, Chronica, XI.15.
38 Ibrahim, III.l, 4 (ed. Westberg, 53).
39 Claudius Aelianus, «περί ζωον», V.27; XVI.33; Maurik., XI.5.
40 Неизвестный Персидский географ (ed. Туманского), 135 и Ибн Русте (Гаркави, указ. соч., 264).
41 См. «Źiv. st. Slov.», III, 146.
42 Какими мы их видим уже на миниатюрах того времени («Ziv. st. Slov.», III, 144). См. рис. 147.
43 См. то, что об этом уже сказано выше, на с. 277. Там же приведена соответствующая литература.
44 См. мою статью «Des theories nouvelles de Jean Peisker sur les anciens Slaves», Revue des Etudes slaves, II (1922), 19 и сл.
45 L.vC. 23–24.
46 «Ziv. st. Slov.», Ill, 156. Об употреблении кумыса у славянского князя упоминает лишь Ибн Русте, речь здесь идет, вероятнее всего, о какой то тюрко татарской династии, подобно, должно быть, тому, как это было в Эстонии, согласно сообщению короля Альфреда и поучению к Адаму.
47 «Ziv. st. Slov.», III, 160–161.
48 Лаврентьевская летопись под 946 годом.
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Сергей Алексеев.
Славянская Европа V–VIII веков

Галина Данилова.
Проблемы генезиса феодализма у славян и германцев

А.С. Щавелёв.
Славянские легенды о первых князьях

Алексей Гудзь-Марков.
Индоевропейцы Евразии и славяне
e-mail: historylib@yandex.ru
X