Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
Игорь Коломийцев.   Тайны Великой Скифии

Покорение антов

Конечно, цивилизованные ромеи изучали славян не научного любопытства ради, а в первую очередь для того, чтобы знать, как с ними надо воевать, если вдруг придется. Но ведь война недаром зовется ядром политики — в том, как тот или иной народ воюет, видна его душа.

Один из выдающихся военных теоретиков VI века, византийский император Маврикий (в Восточной римской империи того времени императором мог стать только опытный и удачливый военачальник) следующим образом описывал сильные и слабые стороны славян и антов в бою: «Строя не знают, не стараются сражаться вместе или выходить на ровную и открытую местность, а если случайно и отважатся идти в бой, то наступают медленно, издавая крик, и если неприятель отзовется на него, то живо повертывают назад, а если нет, то прямо обращаются в бегство, не стараясь помериться силами с неприятелем» [189].

Однако, у наших предков были и свои сильные стороны: «Они стараются занимать леса, очень усиливающие их, так как прекрасно умеют сражаться в закрытых местах, нередко они бросают добычу, как бы от страха и уходят в леса, а затем, внезапно бросаясь оттуда, наносят большой урон тем, кто подойдет к добыче». В целом славяне охотно «употребляют много хитростей различного рода и вообще как бы дразнят неприятеля». Особенно поражал византийцев один из способов прятаться: «Ложатся на дно реки навзничь и дышат, держа во рту длинные, нарочно для этого просверленные внутри камыши».

Оружие славян, о слабости которого писал еще Иордан, с тех времен практически не изменилось: «Каждый воин вооружен двумя дротиками, а также прочными, но трудно переносимыми с места на место щитами; кроме того, они употребляют деревянные луки и стрелы, наполненные очень сильнодействующим ядом» [189].

Дротик — короткое легкое копье для метания, с таким оружием, и правда, в наступление не пойдешь, самое большее, что можно сделать, — бросить во врага издали да бежать или затаиться и попробовать напасть на него сзади. Громоздкий, видимо, плетеный славянский щит — тоже вещь весьма неудобная, особенно, если необходимо идти в наступление. Деревянные луки гораздо слабее и примитивнее сборных, давно известных скифам, гуннам и прочим кочевникам, изготовленных с использованием рогов и сухожилий животных. Стрела, пущенная из славянского лука, не могла пробить даже кожаный панцирь. Поэтому понадобился яд. Впрочем, его эффективность не стоит преувеличивать — древние давно знали способы борьбы с этим средством — обрезать рану по краям и прижечь, пока отрава не проникла в кровь. Так что особого урона врагу славянское оружие не наносило.

Вообще, серьезного исследователя, изучающего бытие славян в раннем средневековье, должна мучить только одна мысль — как такие слабые в военном отношении, живущие отдельными родами в полном несогласии друг с другом народы могли не только овладеть большей частью Восточной Европы, но и просто выжить в эту суровую жестокую эпоху.

По всем законам, биологическим и социальным, столь слабому и дезорганизованному племени надлежало исчезнуть, быть стертым с лица земли. Практически точно так же живущие и столь же беспомощные финно-угорские племена Восточной Европы — чудь, весь, мещера, мурома и прочие, несть им числа — некогда занимали огромные просторы европейской России — будущие земли Московского царства. Ну, и где они? Остались от них одни лишь названия — Чудское озеро, Мещерские края, Муромские леса.

Вместо того чтобы петь дифирамбы собственным пращурам, неплохо бы отечественным историкам задуматься именно над этой проблемой — отчего славяне выжили и каким образом эти «лесные братья» вдруг обратились гегемоном всей Восточной Европы?

Впрочем, не будем забегать вперед, вернемся в 560 год, когда аварская конница подошла к землям славянского племени антов. Как и следовало догадаться, наши предки избрали свою излюбленную тактику — разбежались по лесам. В войнах с византийцами это давало нужный результат, против аваров — почему-то нет. Объяснение тому простое. Регулярные армии врагов обычно вторгались в славянские земли летом, когда тепло, леса стоят в зеленой листве и густая трава — та же постель, а грибы и ягоды — только руку протяни. Теплолюбивые греки холодной зимы в Скифии боялись пуще огня. Поэтому, не обнаружив в славянских землях ничего достойного внимания, тут же уходили.

Авары оказались врагом посерьезней. Они не испугались крепких украинских морозов и продолжили военную кампанию зимой. А теперь представим: зимний заснеженный лес, белые деревья, следы на снегу. Необходимо разводить костры — иначе неминуемо замерзнешь. Голод заставляет лезть в яму с продовольствием — то есть выдавать ее местоположение врагу. Все славянские хитрости в данном случае тут же обернулись против них самих.

Недаром Менандр Протиктор, единственный византиец, описавший эту военную кампанию, заметил: «Владетели антские были приведены в бедственное положение — авары грабили и опустошали их землю» [146]. Грабили — это значит, что по следам на снегу захватчики обнаруживали ямы с припасами, а опустошали — надо понимать, сжигали дома и хозяйственные постройки, обрекая славян на холодную и голодную зиму в неприветливом заснеженном лесу.

Зимняя война 560—561 годов имела для восточных славян катастрофические последствия. Враг захватил большое количество пленных, в первую очередь тех, кто предпочел сдаться, чтобы не замерзнуть в зимней чаще. С целью договориться об их возможном выкупе, весной — летом 561 года в аварский стан прибыл один из влиятельных антских вождей по имени Мезамир.

Был он молод и горяч, держался надменно. По мнению аваров, дерзил без меры, особенно учитывая реальное соотношение сил. Масла в огонь подлил еще и некий «советник Котрагиг» (скорее всего, один из предводителей кутригуров, которых еще иногда называли котрагами). Он донес аварам, что главная беда антов — разобщенность, а дерзкий Мезамир — как раз один из авторитетнейших вождей и чуть ли не единственный, кто может собрать вокруг себя большое войско. В результате без долгих раздумий авары схватили дерзкого славянина и казнили его.

Оставшись без вождя, которого признавали многие, анты попали в еще более тяжелое положение. Некоторые из историков, пишущих о ранних славянах, склонны видеть в Мезамире личность героическую, легендарную — практически первого восточнославянского (русского) царя, к тому же борца за свободу родного народа.

Может быть, это и так, спорить не буду. Замечу лишь, что упоминается эта историческая фигура лишь однажды, все у того же Менандра, и вот, что о нем сказано, слово в слово: «Угнетаемые набегами неприятелей, анты отправили к аварам посланником Мезамира, сына Идаризиева, брата Келагастова, и просили допустить их выкупить некоторых пленников из своего народа. Посланник Мезамир, пустослов и хвастун, по прибытии к аварам закидал их надменными и даже дерзкими речами. Тогда Котрагиг, который был связан родством с аварами и подавал против антов самые неприязненные советы, слыша, что Мезамир говорит надменнее, нежели как прилично посланнику, сказал кагану: "Этот человек имеет великое влияние между антами и может сильно действовать против тех, которые хоть сколько-нибудь являются его врагами. Нужно убить его, а потом без всякого страха напасть на неприятельскую землю". Авары, убежденные словами Котрагига, уклонились от должного к лицу посланника уважения, пренебрегли правами и убили Мезамира. С тех пор больше прежнего стали авары разорять землю антов, не переставая грабить ее и порабощать жителей» [146].

Византиец, чьи симпатии, безусловно, на стороне мирных антов, в это время — союзников ромеев, конечно, аваров осуждает, но и посланника не оправдывает — вместо простого и всем привычного дела — выкупа пленных — раздул ненужный конфликт. И сам голову сложил, и племя, лишенное руководства, поставил в безвыходное положение. Как пишет о сложившейся ситуации Менандр: «Владетели антские были приведены в бедственное положение и утратили свои надежды» [146].

Надежды их, судя по всему, были связаны с тем, что кочевники наконец уберутся восвояси. Когда этого не произошло и следующей зимой авары продолжили беспрерывно рыскать по междуречью Днестра и Днепра, восточные славяне осознали, что еще один суровый холодный сезон они не переживут без домов и очагов, и предпочли покориться пришельцам.

Впрямую византийские историки об этом не пишут, что позволяет некоторым из их российских коллег заявлять, что никакой зависимости от аваров у антов не было. Но весь оставшийся VI век анты, как и остальные славянские племена, действуют уже не самостоятельно, а как подданные кагана Баяна и именно в таком качестве воспринимаются ромеями. Более того, большинство жителей Поднепровья по приказу аваров покидает родные земли и переселяется вместе с кочевниками на юг. Так начнется балканская эпопея древних славян.

Причем не стоит думать, что нынешние восточные славяне (русские и их ближайшие родственники) — это наследники тех, кто остался в днепровско-днестровском регионе, то есть на прежнем месте обитания, а не пошел с аварами на Балканы. На самом деле все было гораздо сложнее.
Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Р.Ю. Почекаев.
Батый. Хан, который не был ханом

А.Н. Дзиговский.
Очерки истории сарматов Карпато-Днепровских земель

Эдуард Паркер.
Татары. История возникновения великого народа

Аскольд Иванчик.
Накануне колонизации. Северное Причерноморье и степные кочевники VIII-VII вв. до н.э.

Вадим Егоров.
Историческая география Золотой Орды в XIII—XIV вв.
e-mail: historylib@yandex.ru
X