Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
Игорь Коломийцев.   Тайны Великой Скифии

В поисках «псевдоаваров»

Для начала еще раз вспомним, что нам о них известно. Не так уж мало. Во-первых, это были тяжеловооруженные всадники-воины, владеющие пикой, протосаблей, луком (более виртуозно, чем тюрки), знакомые с самыми современными на то время приемами конного боя с использованием стремян.

Во-вторых, они были похожи на авар-жужаней настолько, что «барсельт, уннугуры, савиры и другие гуннские племена, увидав только часть людей этого племени... прониклись страхом и решили, что к ним переселились авары» [201]. Масса племен, среди них и разбитые в Азии савиры, наверняка, помнили, как выглядели их ужасные враги. Поражение забываешь не скоро. Победивший тебя враг еще долго приходит к тебе по ночам в тяжелых снах и болезненных кошмарах.

В-третьих, мужчины у пришельцев носили косы, столь популярные среди кочевников северокитайских степей. Откуда пришла эта мода в те края, сказать сложно. Гумилев полагает, что от тунгусов типа мукри. Но обычно более слабый народ заимствует моду у более сильного. Тунгусы же, живя на периферии китайско-кочевого мира, сами частенько подражали соседям, поэтому не исключено, что дело обстояло как раз наоборот. Не китайцы научились плетению кос от тунгусов, а китайские тоба и прочие варвары переняли это умение от какого-либо третьего народа. Например, аваров.

Возможно ли это? Вполне. От аваров эту моду могли перенять и псевдоавары. Интересная особенность: у псевдоаваров мужские косы носили только члены правящих родов. Остальные — воины подчиненных племен и союзные кочевники, покорившиеся кагану Баяну, — обязаны были брить голову налысо. Отсюда и мода на «прическу Котовского» у ранних дунайских болгар, которые долгое время были в европейской орде на правах полудрузей-полувассалов.

Кстати, тюркские царевичи тоже носили косы, остальные тюрки — длинные распущенные волосы. Получается, что коса у мужчины во времена жужаней была своего рода символом власти, который у тюрок дозволяли себе только самые близкие родственники ханов, а у псевдоавар носили все мужчины нескольких правящих родов.

Четвертое, что мы о них знаем, это их этнонимы. Но они, пожалуй, более запутывают ситуацию, нежели что-либо проясняют. Тюрки называли псевдоаваров племенем отер (единственный раз в письме кагана) и постоянно — вархонитами. Они же сообщили, что у племени отер два древних вождя «были Уар и Хунни. Поэтому и некоторые из этих племен получили название уар и хунни» [201].

Итак, два племени или два рода — уар и хунни. С другой стороны, это были, видимо, не племена в нашем понимании, а большие союзы племен, ибо чуть позже византиец Симокатта сообщает, что бежало из тюркского плена еще три племени, числом 10 тысяч, и каждое имело свое имя, но «было родом из народа уар и хунни».

Задумаемся вот над чем. Кем бы они ни были, ясно одно — это беглецы из глубокой Азии. По пути в Европу им пришлось преодолеть тысячи километров тяжелых дорог. Возможно, даже сражаясь. На новой земле уар и хунни селятся бок о бок, как братья и в то же самое время продолжают жить раздельно, но не сливаются отчего-то в одно племя с единым именем. Идут в бой, добывая один кусок мяса на двоих, принимают на грудь одну стрелу, предназначенную обоим, — и все равно разнятся. Как пишут византийцы: живут вместе, но отдельными родами.

Еще один сложный аварский ребус? Что ж, давайте припомним факт, упомянутый Гумилевым, о наличии в могильниках этого племени черепов двух расовых типов: преобладающего — европеоидного и немногочисленного, но упорно встречающегося слабомонголоидного. Академик Валентин Седов, автор книги «Славяне в раннем средневековье», уточняет: «Венгерский антрополог Т. Тот, специально исследовавший удельный вес монголоидных элементов в антропологическом строении населения Аварского каганата по краниологическим материалам могильников с территории Венгрии, устанавливает крайнюю неравномерность его распределения в отдельных памятниках. Монголоидные элементы зафиксированы им в 23 могильниках, удельный вес которых колеблется от 2 до 100 процентов, составляя в среднем 7,7 процентов» [185].

В переводе на русский со строго научного языка, сказанное означает, что слабые монголоиды среди авар, конечно, были. Но они пребывали в меньшинстве. И селились рядом. Но отдельно.

Сами псевдоавары называли себя yap, никак не иначе. Название хунни практически не употребляли.

Должны ли мы предположить, что yap — господствующее племя, а хунни — подчиненное меньшинство? Братское, дружеское, но все же не равное. Пожалуй, что так оно и было.

И еще один немаловажный факт. Если псевдоавары названия хунни почти стеснялись, по крайней мере, не выпячивали, то их враги тюрки, напротив, бравируют этим именем. Это не yap, как бы невзначай сообщают они в письме, а уар и хунни. И еще. Слово «вархонит», которое (при полной тождественности в греческом языке гласных «о» и «у») можно произнести как «уархунит», явно содержащее презрительное отношение к именуемому, очевидно включает тот же этноним «хунни».

Ну, что, уже догадались?

В любом случае, давайте посмотрим, где жили эти таинственные отер, они же — вархониты. Согласно письму кагана: «Там, где течет река Тип, которую тюрки обыкновенно называют Черной» [201]. Обыкновенно называли «Черной» тюрки реку Тарим, берущую начало в отрогах великих Гималаев и охватывающую с двух сторон, теряясь в песках где-то посередине, одну из самых страшных пустынь мира — Такла-Макан («пойдешь — не выйдешь»).

Но в VI веке наблюдалось всеобщее похолодание и, как следствие, некоторое увлажнение климата — факт среди историков известный. Поэтому весь север безжизненной ныне пустыни, вплоть до отрогов Тянь-Шаня представлял собой цветущую степь — раздолье для кочевников. Здесь обитали остатки изгнанных из Китая хунну, но доминировали все те же жужане, или, как правильнее их будет называть, авары. И вполне вероятно, что именно в этих местах располагался Западный жужаньский каганат. Тюрки и телесцы именно у аваров заимствовали это деление на две орды, одну из которых — младшую — возглавляет наследник престола. Между старшей Восточной ордой и младшей Западной — год пути по суровой пустыне Гоби.

В первый раз тюрки разбивают аваров (жужаней), как мы уже знаем, весной 552 года. В этом же году под руководством Даншуцзы (китайский вариант имени), дяди погибшего кагана, авары собирают остатки войска у горы Лайшань. Это не могла быть армия из Западного каганата: пока бы доскакал вестник, пока собрали отряды, прошло бы не менее года. Но спешно собранная армия также была разгромлена. Остатки именно этих, разбитых в двух первых битвах восточных аваров и бежали к мукри и северным союзным китайцам царства Ци.

В 553 году тюрки снова громят жужаней (аваров). Никто из историков не поясняет, откуда взялась эта новая армия, собранная после двух тяжелейших поражений 552 года. А это была уже младшая, Западная орда.

Куда в свою очередь могли бежать после поражения ее воины? В свои родные степи, подальше от хозяйничающих в Монголии тюрок. Вслед за ними по горячим следам отправляется армия Истеми-хана. Тюрки начинают свой знаменитый Западный поход.

Еще раз взглянем на карту. Западные авары вернулись на берега Тарима. За ними следом идет многочисленное войско Истеми. Идут бывшие рабы-мстители, представители иной расы и иной религии, чужого языка, ненавидящие преследуемых до мозга костей. Враг наступает с севера и северо-востока. На востоке лежит враждебное китайское государство Чжоу. До царства Ци далеко.

Единственный спасительный путь — на Запад, в горы Памира, на территорию державы эфталитов, верных союзников, о которых даже Прокопием сказано: «Соблюдают справедливость меж собою и с другими народами не хуже римлян» [165]. Высшая похвала со стороны цивилизованного ромея!

Гумилев категорически и бездоказательно эту географическую «привязку на местности» отвергает. Он пишет: «И где текла река Тип? Отождествление ее с Таримом невозможно, ибо из Такла-Макана в Европу пути не было. Его преграждали тюрки — враги вархонитов» [61]. То есть ученый знает, что Типом всегда называли Тарим, но поскольку дороги (с его точки зрения) оттуда в Европу нет, то авары, значит, не могли прийти с его берегов. А раз дороги нет, то есть она занята тюрками, то и говорить не о чем. Интересная аргументация.

В тысячекилометровой степи две кочевые армии, шествующие за десятки или сотни километров друг от друга, запросто могут разминуться и проскочить, не увидев врага или сознательно избегнув столкновения с противником. Помните, как многотысячная армия Дария на небольшом пятачке дважды ускользала от войска разъяренных скифов? Это сейчас из пустыни Такла-Макан идет одна единственная трасса. А тогда — вся степь дорога. Так что, даже в принципе, сказанное историком не может быть аргументом.

Кроме того, попасть из долины реки Тарим в руки армии тюрок, движущейся с территории Монголии, возможно было только одним способом — если отправиться навстречу ей на север или северо-восток. Но Европа от Такла-Макан и Тарима лежит строго на запад — то есть почти в противоположном наступлению тюрок направлении.

Только слепой мог не увидеть, куда надо было бежать аварам, ибо направь они свои стопы на юг, на запад, или даже на северо-запад — все равно они попадали бы на территорию дружеского Царства эфталитов — своих побратимов и родственников. Западная аварская орда не просто ушла к эфталитам, но сделала это спокойно и без спешки. Забрав жен, детей, стариков, лошадей и имущество. И я даже точно знаю, каким путем они ушли. Ибо зовется эта дорога ... да — да, Великий шелковый путь.

Сказать, что из Такла-Макан нет дороги в Европу или даже, что она была кем-то занята, может либо человек, не знающий историческую географию, либо... тот, кто пытается сознательно все запутать. Гумилева трудно обвинить в незнании, он энциклопедически развитый ученый. Тем более что в своей же книге «Древние тюрки» он нам эту дорогу четко указал. Цитирую: «Шелк, переливаясь из Китая в Византию, по пути частично оседал в Бухаре, Самарканде, Чаче (Ташкенте), Кашгаре, Куче и Тур-фане» [56].

Не мной — самим же Львом Николаевичем — указаны главные, узловые пункты всемирно известного маршрута. Три последних из них находились в землях Аварского (Жужанского) каганата, причем именно на территории Западной орды. Более того, два города — Куч и Кашгар — располагаются непосредственно в долине реки Тарим.

То есть авары контролировали почти треть Шелковой магистрали, и сразу за их городом Кашгаром начинались Памирские перевалы, на которых засели их друзья — эфталиты. Между прочим, совместное обеспечение безопасности этого пути — одна из главных причин дружбы горцев со степняками-аварами.

Тюрки физически никак не могли забежать в тыл жужаням и появиться в горах Памира раньше наших беглецов, они к 555 году вышли лишь к правому берегу Сырдарьи, а эфталитов разгромили и того позже — когда авары были уже в Европе. Таким образом, попасть в руки своих заклятых врагов западные жужани — авары, прекрасно знавшие дорогу в Европу, могли только в одном-единственном самоубийственном случае, если бы их вождем был некий великий российский историк, явно перепутавший стороны света.

Кстати, путь от Памира к Кавказу через земли дружественных эфталитов почти в два с половиной раза короче, чем тот маршрут, который кочевники должны были избрать по Гумилеву — обходя с севера Тянь-Шань, через оазисы Сырдарьи, минуя Аральское море к берегам Каспия, затем через реку Урал, потом — через нынешнее нижнее Поволжье.

Настоящие, не книжные авары не стали испытывать судьбу в пустынях Средней Азии. Они прошли по древнему торговому пути через территорию эфталитов, на восточной иранской границе договорились с персидскими властями, что их пропустят. Скорее всего, персы были просто счастливы увидеть у своих границ войско, пришедшее не сражаться, а просить помощи, и направили их на Кавказ против своих врагов — гуннов-савиров. Вот вам и ответ на вопрос, почему кочевники объявились поначалу в землях аланов.

Выходит, не такие уж эти авары дикари, напротив — осколки древней кочевой цивилизации высокого уровня, способные в самый критический момент своей истории подготовленно отступить, сохранить армию боеспособной, не утратить высокий уровень государственной организации, вести по ходу переговоры и мирно переходить границы. Столь ли уж «разбойничьей» была держава аваров, если даже подчиненные племена — те же хунни, отличные от авар во всем, в том числе и в расовом отношении, — не бросили своих друзей в беде, не изменили своему кагану. А испили единую с аварами чашу до самого дна — вместе и в горе и радости.

Вспомним, ведь с Византией авары тоже не сразу начали войну — вначале просили землю подальше от злейших врагов своих. И только после того, как узнали, что тюрки отправили свое посольство в Константинополь, начали громить северокавказских гуннов — друзей ромеев. Можно не сомневаться в том, что единственная цель у дипломатической миссии тюрок 558 года была дискредитация врагов-аваров, а также, возможно, договоренность о выдаче этого племени тюркам.

Авары чувствовали себя попавшими в западню. Сзади — бывшие рабы, жаждущие их крови, впереди — коварная, предательская Византийская империя. Спасение только в быстрых конях, острых саблях и железных стременах.
Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Евгений Черненко.
Скифский доспех

Герман Алексеевич Федоров-Давыдов.
Кочевники Восточной Европы под властью золотоордынских ханов

Г. М. Бонгард-Левин, Э. А. Грантовский.
От Скифии до Индии

под ред. Е.В.Ярового.
Древнейшие общности земледельцев и скотоводов Северного Причерноморья (V тыс. до н.э. - V век н.э.)

М. И. Артамонов.
Киммерийцы и скифы (от появления на исторической арене до конца IV в. до н. э.)
e-mail: historylib@yandex.ru
X