Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама


Игорь Коломийцев.   Тайны Великой Скифии

Тайна сыновей волчицы

В течение столетий древние тюрки (или, как правильнее их называть, «тюркюты»), потомки рода Ашина, ведущие свою родословную от волчицы и царевича-калеки, были рабами-плавильщиками жужаней. Они добывали железную руду в горах Алтая, плавили металл в сыродутных печах и создавали эти нехитрым старинным способом металлические изделия, качество которых порой на порядок превосходило современное.

Потомки волчицы ковали доспехи, мечи, наконечники стрел и копий для вооружения своих грозных хозяев. Можно сказать, что они своими руками создавали себе кандалы. Но ни сами они, ни отцы их, ни деды никогда не воевали. В отличие от непримиримых телесцев, за почти столетие с момента их расселения в Алтайских горах они ни разу не взбунтовались. Трудолюбивые и покорные — такими их считали жужане, почему и отправили на самый ответственный участок — в плавильни. Но недаром у всех древних народов считалось, что кузнецы доводятся родней черту. Да и в самом тихом омуте, как известно, всегда заводится какая-нибудь нечисть. Плавильщики жужаней давно замыслили измену и ждали лишь удобного случая. И, похоже, он наступил.

Первотолчком, как всегда в этой части Степи, стали события в Китае. Тобасцы к началу VI века уже успели пройти самоубийственным путем хуннов до самого конца. Они утратили свои степные обычаи, свой язык, свою воинственность и стали слабой и изнеженной северокитайской знатью. В 531 году полководец Гао Хуань, китаец по происхождению, поднял восстание на северо-востоке державы Тоба-Вэй. Он сумел разбить тобаские войска и занял столицу государства город Лоян. Первоначально он действовал якобы в интересах одного из царевичей прежней династии. Но когда победа была одержана, провозглашенный императором царевич, страшась своего китайского полководца, бежал на Запад в город Чаньань, где его поддержал другой полководец — Юйвынь Тай — окитаевшийся кочевник-сяньбиец [56].

Китайская империя Вэй распалась на две державы — Западную и Восточную, где тобаские императоры были лишь ширмой, а реальная власть принадлежала на востоке китайцу Гао Хуаню, а на западе — сяньбийцу Юйвынь Таю. Уже через несколько лет маски будут сорваны, и трупы царевичей прежней династии поплывут по китайским рекам. Дракон совершит очередное свое превращение.

Обе враждующие стороны — Запад и Восток — будут искать союзников. Гао Хуань заключит договор с Анагуем — каганом жужаней. Юйвынь Тай отправит посольство в Степь в поисках какого-либо противовеса жужаньской орде.

В 545 году послы доберутся до Алтая, где их примет тюркский хан Бумын. Прибытие китайской делегации с предложением союзного договора вызвало у тюрок небывалый ажиотаж. В орде все стали поздравлять друг друга, говоря: «Ныне к нам прибыл посланник от великой державы, скоро и наше государство возвысится» [56].

Заключение сепаратного мира само по себе, конечно, было изменой хозяевам. Но Бумын и его подданные, видимо, давно мечтали освободиться от гнета и поэтому пошли на этот риск. К тому же они сумели скрыть от своих господ сам факт подписания договора, и в течение более пяти последующих лет занятые внутренней братоубийственной войной жуань-жуани ничего не подозревали. Зато тюрки вовсю готовились к будущей войне: ковали себе оружие, покупали у жужаньцев лошадей, тренировали свою армию. И все же шансы их на победу над воинственной ордой хозяев были невелики, если не сказать, мизерны. Чтобы стать в Степи воином, надо быть всадником-виртуозом. А для этого недостаточно пяти-шести лет обучения — надо родиться в седле. Тюрки же были кузнецами, а не воинами. Как могли устоять они против профессионалов войны?

Но это не единственная загадка сыновей волчицы. В 550 году импровизированная армия тюрок встретила у подножия своих гор мятежные телеские племена. Что происходит в Степи, где встречаются две армии? Конечно же, битва. Но в этот раз неукротимые телесцы отчего-то не стали воевать, а полностью и безоговорочно признали над собой власть тюркютов. Добровольно приняли иго, которое, как покажут дальнейшие события, было не намного легче жужаньского.

Еще одна загадка этой истории: почему объединенная тюрко-телеская армия не обрушилась тут же, используя фактор внезапности, на ничего не подозревающих жужаней Анагуня? Почему хан Бумын выжидал несколько лет, всячески тянул время? Только на следующий год властитель тюрок и телесцев отправил посла к Анагую, кагану жужаней, и попросил себе в жены его дочь. Случись такой брак, он по законам Степи означал бы, что тюркюты более не рабы, а самостоятельные союзники кагана. Предложение было своего рода сознательной провокацией хана Бумына. Отказ давал ему повод для войны. Согласие предоставляло свободу.

Анагуй ответил грубо: «Ты мой плавильщик, (то есть раб), как ты осмелился сделать мне такое предложение?» Война становилась неизбежной. К тому же хан тюрок приказал казнить жужаньского посланника, принесшего невежливый ответ кагана. Параллельно переговорам с жужанями владыка тюрков продолжает свою дипломатическую игру с Западной Вэй и уже следующим летом получает в знак дружбы и союза китайскую принцессу в жены [56].

Зимой 552 года Бумын, не дожидаясь карательного похода жужаней, подымает тюрок и телесцев и сам идет войной на кагана. Разгром жужаней был таков, что, не выдержав позора поражения, Анагуй кончает жизнь самоубийством. Правда, практически тут же победоносный Бумын внезапно умирает, и на престол вступает его сын под именем Кара Иссык-хана — Черного горячего господина. Разбитые жужане не собираются сдаваться: под руководством нового вождя — дяди Анагуя — они вновь принимают бой у горы Лайшань и опять оказываются разбиты. Кара Иссык-хан, как и его отец, умирает при загадочных обстоятельствах, и на престол восходит младший брат — Мугань-хан. Осенью следующего года он в третий раз громит жужаньское войско.

Это была уже подлинная трагедия для бывших хозяев Степи. Часть их во главе с новым каганом попыталась укрыться у своих китайских союзников — Восточной Вэй, но те, в страхе перед тюрками, изгоняют беглецов обратно в Степь, на верную погибель от рук вчерашних рабов. Летом 555 года остатки орды попробовали укрыться от своих страшных врагов на территории Западной Вэй, но оказались схвачены китайцами и выданы тюркам. Пленников было около трех тысяч. Все знатные воины были казнены. Пощадили лишь детей и «следовавших за князьями слуг» [56]. Более о жуань-жуанях в этих краях никто не слышал.

Самое время оставить пока это племя в покое и забвении и поговорить о загадках ранней истории тюрок. Как решились они, кузнецы и плавильщики, на бунт против своих хозяев? Почему им безропотно подчинились телесцы? И за счет чего в кровопролитнейших войнах середины VI века не имеющие ровно никакого военного опыта тюрки неоднократно побеждали профессиональных воинов жуань-жуаней?

Ответ на все эти три вопроса один — стремя.

Бывают моменты, когда кузнец держит в своих руках жизнь воина. Речь идет о судьбоносных изобретениях, переворачивающих все представления о ведении боя и в корне меняющих тактику военного дела.

Скифы изобрели кожаное седло. Это позволило им сражаться верхом и превзойти всех своих соседей в доблести и славе на долгие пять столетий. Позже седло стало твердым, с высокими луками. Эта новинка дала возможность свирепым гуннам бросать аркан и рубить мечом, не слезая с коня. Почти век им не было равных в бою. Но через непродолжительное время (как ни крути, а прогресс человечества все время ускоряется) эти изобретения стали доступны для всех соседей. Однако даже при твердом деревянном, обшитом кожей седле верховая езда оставалась высоким искусством. И оно безраздельно принадлежало племенам, чьи дети рождались на хребте лошади.

Греки, римляне, византийцы, кельты и германцы, равно как и другие оседлые земледельческие народы имели в составе своих армий конницу, но только как вспомогательные отряды. Сражаться верхом они не умели. Римский кавалерист, сидевший на лошади без седла, лишь на специальной попоне, пользуясь преимуществом в скорости над пехотинцем, обходил врагов с фланга или с тыла, затем соскакивал с лошади и сражался копьем или мечом в пешем строю.

Лишь кочевники-скотоводы воевали, не слезая с коней, но и они не были полноценными всадниками в современном понимании. Скифы научились стрелять из лука на скаку, но свой короткий меч-акинак обнажали, лишь соскочив с лошади для того, чтобы добить поверженного противника. Сарматы, аланы и парфяне — тяжеловооруженные кавалеристы катафрактарии — научились держать длинное копье и поражать им с разгона стройные ряды врага. Но уже после первого столкновения сарматское копье — контос — бросалось наземь, и всадник доставал из ножен длинный меч, с которым был весьма уязвим. Даже твердое гуннское седло не решило проблемы. Конный воин по-прежнему не мог опереться на ноги, привстать для рубящего удара мечом, полностью слить свой вес с весом лошади при штурмовом ударе копьем.

Тюрки явили азиатскому континенту новшество — использование стремян. Два металлических колечка, притороченные кожаными ремнями к седлу, — подумаешь, какая невидаль! Но посадка всадника стала намного уверенней, а обучение езде верхом — легче и быстрее. В бою привставший на стременах воин мог с помощью длинного копья нанести недюжинной силы удар, да и пику не надо было бросать сразу после первого столкновения.

А если подтянуть стремена покороче, то, приподнявшись на них, легко нанести режущий, а не рубящий, как ранее, удар мечом. При этом только меч надо сделать длинным, однолезвийным, узким и изогнутым, как сабля. И ее смертоносный конец с невиданной скоростью обрушится на врага, рассекая любые доспехи. Получается тот самый знаменитый кавалерийский удар, которым так гордились конники всех стран — от русских казаков до венгерских гусар и турецких янычар. Приподнявшийся на высоких стременах всадник, наклонив тело вперед и вбок, за счет вытянутой руки и длины сабли не оставляет пехотинцу в бою ни единого шанса уцелеть.

Стремена сделали всадника подлинным кентавром, сросшимся со своим скакуном, превратили коня и наездника в единое целое. Наступало время непобедимой конницы, время бессилия пехотных армий, время очередной смены вех в военном искусстве, и виной всему — два небольших металлических кольца, продетых в свисающие с седел кожаные ремни.

Изобретение стремян, а с ними — и новой техники конной езды, новой тактики конного боя, — вот что придало решимости древним кузнецам-тюркам выступить против властителей-жужаней, вот что настолько поразило воображение телесцев, что заставило их немедленно и без боя покориться своим новым господам. Понятно теперь, отчего тянул время Бумын — его кузнецы ковали стремена для новых подданных, а воины-тюрки учили телесцев премудростям нового способа верховой езды.

Осталась лишь еще одна загадка — как могли не умеющие воевать плавильщики Алтайских гор изобрести то, что не сразу пришло в голову прославленным всадникам скифам и гуннам? Новое оружие обычно изобретает вовсе не тот, кому поручено его изготовить, а тот, кто им пользуется, кто видит все достоинства и недостатки применения старого. Изобрести стремя мог лишь всадник, ноги которого однажды запутались в свисающих с седла ремнях, и он вдруг ощутил, какая это свобода — привстать из седла.

Поэтому ответ на этот вопрос, с моей точки зрения, прост. Тюрки стремян не изобретали. Их придумали опытные всадники жуань-жуани, а потомкам волчицы, как плавильщикам и кузнецам, лишь выдали заказ на их массовое изготовление, равно как и производство новых видов оружия — более длинных копий, узких и слегка изогнутых мечей. В этом новшестве тюрки увидели свой шанс на свободу, свою претензию на господство в Степи.

У североамериканцев в XIX веке в связи с изобретением автоматического оружия револьверного типа (с вращающимся барабаном) возникла поговорка: «Бог создал людей, а полковник Кольт (изобретатель знаменитого револьвера, названного его именем) сделал их равными». В самом деле, любой дилетант, вооруженный шестизарядным револьвером, мог теперь при случае застрелить даже самого опытного стрелка. В жарких салунных разборках отныне стала цениться даже не меткость — и ребенок способен попасть в крупную мишень с пяти метров, а скорость реакции, способность мгновенно, одним движением, выхватить из кобуры блестящую игрушку полковника Кольта.

Нечто подобное произошло и в северокитайской степи. Стремена уравняли опытных наездников жужаней и начинающих всадников тюрок. А новые методы конного боя были одинаково непривычны и тем, и другим. К тому же на тюрок теперь работал и численный перевес — на их стороне сражались телесцы. Кроме того, не исключено, что они, лихорадочно перевооружая собственную армию, специально затягивали исполнение заказа для своих бывших хозяев. Воистину, бывают времена, когда кузнец держит в своих руках судьбу воина.
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Тамара Т. Райс.
Скифы. Строители степных пирамид

Р.Ю. Почекаев.
Батый. Хан, который не был ханом

Евгений Черненко.
Скифские лучники

Эдуард Паркер.
Татары. История возникновения великого народа

Тамара Т. Райс.
Сельджуки. Кочевники – завоеватели Малой Азии
e-mail: historylib@yandex.ru
X