Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
Герман Алексеевич Федоров-Давыдов.   Кочевники Восточной Европы под властью золотоордынских ханов

Заключение

Мы показали, что пришедшее в степи Дешт-и-Кыпчака монгольское население было сравнительно незначительным. Археологически незначительная примесь монгольского этнического элемента обнаруживается лишь в Поволжье и Заволжье. Остальные степные территории сохранили старое кочевое население, сменившее только свою родо-племенную аристократию на новых хозяев — степньих ханов Золотой Орды и их эмиров.

Но это старое население степей, вошедших в состав Золотой Орды, состоявшее главным образом из половецких, кимакских, гузских, а также остатков печенежско-торческих (черноклобуцких) племен, подверглось в течение золотоордынскогю периода своей истории существенным изменениям.

Монгольское завоевание уничтожило ту оболочку племенных делений, которая прикрывала развитие половецкого общества по пути феодализации, и поставило население Дешт-и-Кыпчака в рамки улусной системы как формы феодального развития в степи.

В связи с этим происходит резкое изменение культуры: исчезает существенный для этнографии половцев обычай — ставить каменные изваяния в честь предков. Мы не знаем точно, какое содержание вкладывали половцы в этот обряд почитания умерших предков, но можно думать, что в этом обряде нашло свое выражение не простое почитание умерших, а определенный культ, связанный с почитанием умерших представителей родо-племенной знати. Известно, что культ предков у народностей, стоявших на грани перехода к классовому обществу и создания государства, преобразуется в культ племенной аристократии, родо-племенной знати.

Уничтожение последней, сведение на нет, нарушение родовых и племенных традиций, смешение племен и родов, очевидно, вызвали и исчезновение культа, связанного с этой аристократией. Место половецких беков и ханов и их жен, которым ставились статуи, заняли монгольские ханы, нойоны и огланы.

Но, утратив такую важную этнографическую черту, как обряд ставить статуи покойным вождям и знати, половцы сохранили другие свои этнографические особенности. Прослеживается преемственность курганного обряда погребений кочевников эпохи Золотой Орды от домонгольских номадов. Несмотря на мусульманизацию Золотой Орды и самые разнообразные перемещения племен кочевников, в Золотой Орде сохраняются основные черты домонгольских погребальных обрядов кочевников, а также основные черты их материальной культуры.

В связи с тем что половцы, а также и другие кочевые массивы домонгольских степей (гузы на Сыр-Дарье) сохраняются как кочевые народности, основные деления Золотой Орды идут по линии традиционных границ, сложившихся между этими массами номадов еще в пред-монгольское время.

XV век — время исчезновения курганных обрядов погребений и всего связанного с ними культа. Нельзя объяснять это только распространением мусульманства. Мы знаем, что наибольшего распространения и силы мусульманство в Золотой Орде достигло при расцвете городов в XIV в. Однако и в городах среди половецкого населения сохраняются частично пережитки старого кочевнического обряда погребения.

Дело, очевидно, в трансформации самих кочевников. Процесс смешения кочевников Дешт-и-Кыпчака и сложения новых кочевых образований, начавшийся в XIII в., получил свое завершение в XV в. И, действительно, в XV в. нет половцев-кыпчаков в старом смысле. В Большой Орде кочуют «татары», в Астраханских степях население также называется «татарами», в восточной части Золотой Орды известны казахи, узбеки и мангыты-ногайцы.

Перед нами новые объединения кочевников, прошедших улусную систему Золотой Орды. И естественно, что наряду с родовым единством этих групп большую роль играет в их объединении вхождение в один «иль», «улус», т. е. одну социально-экономическую ячейку общества, подчинение одному хану. Казахские жузы — это уже не кочевые племена XII — XIII вв., возникшие как первоначальное патриархальное деление кочевого населения. Это объединения, хотя и имевшие множество пережитков родо-племенного единства, но в основе своей объединенные рамками кочевого улуса, властью какого-либо одного хана.

В этих условиях происходит трансформация половецкого, гузского и другого старого кочевого населения степей Золотой Орды и утеря им ряда определяющих этнических черт. В этом отношении характерно, что кочевые племена половцев, а в более раннее время торков и печенегов, сохраняют свой обряд погребения как этнический признак, только будучи в составе всей орды, всего объединения племен, в составе большой массы родственных им кочевников. Мы знаем, что как только эти кочевники попадают отдельной группой в чуждую им этнически среду, так их этнические признаки и прежде всего курганные обряды погребений исчезают. Так, например, значительные массы печенегов изолированными группами, главным образом в XI в., пересекают Дунай и кочуют в Подунавье. Но курганных погребений этих кочевников в Подунавье мы почти не знаем. То же можно наблюдать и относительно половцев. Бежавшие в XIII в. в Паннонию от монголов отдельные половецкие объединения сразу же утратили свой обряд погребений, в то время как в южнорусских степях в массе, несмотря на монгольское завоевание и те перемещения в степи, которые это завоевание вызвало, они сохранили все основные черты своего обряда.

В конце XIII в. значительные массы половцев перемещаются в Рум, в Малую Азию. Но и там археологически не зафиксирован их обряд погребений. То же происходит и с теми кыпчакскими племенами и отдельными кыпчаками, которые попали в Египет. Половецкое население Египта утратило свои характерные черты, в то время как в половецкой степи, даже сделавшись городским населением, половцы сохранили пережитки обрядов погребения и некоторые этнически определенные детали украшений.

Мы изучили археологические памятники кочевников Восточной Европы, попавших в XIII в. под власть золотоордынских ханов. Сложившаяся в степях Золотой Орды улусная система была особым видом кочевого феодализма и особым видом исторического сосуществования двух стихий — золотоордынских городов и степных кочевников. Теперь перед нами стоит задача — изучить этот синтез, задача, которая была поставлена сто лет назад Н. И. Березиным: «... Золотая Орда представляет весьма любопытное явление как соединение двух крайних полюсов общественного развития — кочевого быта и государственных форм. С одной стороны, вы видите здесь массу подвижного и грубого населения, переходящую в кибитках с места на место, сообразно временам года со всеми условиями кочевого быта — обилием стад, звероловством и другими атрибутами кочевника; с другой стороны — находите вы здесь государя с многочисленным двором вроде государственного уложения, развитие центральной власти до самых нижних ступеней, систему государственных доходов, несколько огражденное право собственности и многое другое, что совместимо лишь с известным развитием идеи государства, положением, что все эти учреждения находятся еще в зародыше, что в целом господствует некоторый хаос, очень далекий от гармонии государственного строя, но при тех невыгодных условиях, которыми было обставлено существование Золотой Орды, а также проявление государственного склада не мало изумительно. Если бы имелось достаточно материала для того, чтобы проследить все фазы общественного и политического развития Золотой Орды, то эта работа могла бы представить постепенный процесс государственного образования»963



963 Н. И. Березин. Очерк внутреннего устройства улуса Джучиева. ТВО РАО, VIII, СПб., 1864, стр. 479—480.
Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Тадеуш Сулимирский.
Сарматы. Древний народ юга России

Тамара Т. Райс.
Скифы. Строители степных пирамид

коллектив авторов.
Тамерлан. Эпоха. Личность. Деяния

Евгений Черненко.
Скифский доспех

Аскольд Иванчик.
Накануне колонизации. Северное Причерноморье и степные кочевники VIII-VII вв. до н.э.
e-mail: historylib@yandex.ru
X