Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
Герман Алексеевич Федоров-Давыдов.   Кочевники Восточной Европы под властью золотоордынских ханов

Болгарские и аланские племена в составе кочевников X—XIV вв

В работах С. А. Плетневой и Л. П. Зяблина сделана попытка выделить те археологические детали в обряде погребений поздних кочевников, которые можно было бы связать с остатками алано-болгарских и позднесарматских племен в южнорусской степи. И действительно, по письменным источникам мы знаем о существовании отдельных групп этих племен аланов-яссов в составе населения половецкой степи. Например, известно по летописям о проживании яссов в Подонье в XII в., Ярополк, сын Владимира Мономаха, в 1116 г. взял в плен яссов в районе городов Балин, Сугров и Шарукань и привел себе жену, дочь ясского князя676. Ю. А. Кулаковский, анализируя летописное известие от 1111 г. о походе русских на города Шарукань и Сугров, пришел к выводу о христианском аланском населении в Шарукани в XII в.677 Есть известия об аланах-яссах в степях Восточной Европы в золото-ордынское время678.

Некоторые исследователи подчеркивали, что, сталкиваясь с поволжскими поздними сарматами и донскими аланами, печенеги восприняли много сарматских черт, чем и объясняется их европеоидность. Однако никаких письменных или археологических свидетельств этого процесса нет. Археологические доказательства этого взаимодействия или влияния позднего сармато-аланского населения на печенегов, приводимые С. А. Плетневой, должны быть пересмотрены. Они не являются доказательствами, так как нет прямой и достаточно убедительной связи между вещевым материалом, отражающим этническую принадлежность кочевников, и обрядом погребений печенегов, с одной, и сармато-аланского населения, с другой стороны.

С. А. Плетнева считает возможным видеть в погребениях с меридиональной ориентировкой (пятая группа ее классификации), распространенных, по ее мнению, главным образом на Северном Донце, остатки племен салтовской культуры Она пишет: «Географически погребения пятой группы располагаются в основном в районе распространения в VIII—IX вв. салтово-маяцкой культуры на Северном Донце. С погребениями салтово-маяцкой культуры захоронения пятой группы связываются следующими признаками: ориентировкой, наличием камышовых подстилок, извести, углей и керамики в могилах и (редко) небольших подбоев для покойника в стенах могил. О датировке погребений пятой группы поздним временем (XI—XIII вв.) говорит инвентарь, а о связях их с кочевниками X—XIII вв. — изменения, происшедшие в погребальном обряде: сооружение курганов, накатов, присыпки и приступок в могилах, захоронения частей коня вместе с человеком»679.

Но, во-первых, как известно, салтовские могилы не имеют постоянной ориентировки.

Во-вторых, в материале тюркских кочевников погребения с северной и южной ориентировкой встречаются не только на Северном Донце. Ареал северной ориентировки в курганах кочевников не совпадает с ареалом салтовской культуры. Из перечисленных С. А. Плетневой комплексов пятой группы только часть является позднекочевническими, а часть могил не является таковыми, например Смелы 14, в котором встречена скифская стрела. Большая часть погребений с меридиональной, ориентировкой, приведенных С. А Плетневой, не содержит вещей и поэтому отнесение их к эпохе X—XIV вв. необоснованно. Но даже если сосчитать погребения с меридиональной ориентировкой, приведенные С. А. Плетневой, то в районе Северного Донца их всего 17 из,40. Остальные распределяются на широкой территории степи. В наших материалах, собранных по Северному Донцу и отобранных по определенным методическим принципам (см. приложение I), погребения с меридиональной ориентировкой составляют определенную долю среди погребений поздних кочевников на территории почти всех районов степи. При этом они совсем отсутствуют в I период, когда, казалось бы, связи с салтовским обрядом должны чувствоваться более остро; их мало во II период и только в поздний, IV период, их доля среди других погребений составляет 10%. По нашим материалам на Северном Донце не более 5% всех погребений составляют погребения с меридиональной ориентировкой.

В-третьих, известь и мел в кочевнических могилах характерны также не для Северного Донца, а для районов Поволжья, а что касается керамики из погребений пятой группы (по С. А. Плетневой), то, поскольку ее формы неизвестны, слабость этого аргумента очевидна.

В-четвертых, подбои в кочевнических погребениях X—XIV вв. совершенно не похожи на салтовские катакомбы с дромосами. К тому же подбои почти все относятся не к раннему, а к позднему периоду и распространены были не на Северном Донце и Днепре, а в Нижнем Поволжье. Некоторые ассоциации с салтовскими катакомбами вызывают лишь два особых погребения с дромосами позднекочевнического периода: Молчановка; ЮВ гр., 1, № 221 и Верхне-Погромное, 8, № 110; оба IV периода и расположены в Поволжье.

Если отнесение меридионально ориентированных типов кочевнических могил к салтовским племенам, на наш взгляд, неудачно, то не более обоснованным нам представляется объяснение некоторых деталей погребального обряда кочевников X—XIV вв. как пережитков позднесарматских обрядов погребений V—VIII вв. на Волге. Поздне-сарматские комплексы Поволжья были выделены Е. К. Максимовым680. Это могилы с подбоем, сходные с теми могилами с подбоем, которые появились на нижней Волге в IV период. Однако разрыв между сопоставляемыми деталями составляет 500 лет (с VIII до XIII в.). Редкие ранние погребения с подбоями, которые, быть может, действительно восходят к позднесарматским традициям, не могут восполнить этот пробел. К тому же имеется отличие и в ориентировке покойника.

Для Л. П. Зяблина свидетельством пережитков позднесарматских обрядов у кочевников служат наличие мела и огненный ритуал. Это типично для Поволжья. Но такие кочевнические погребения отделены от сарматских погребений Поволжья значительным промежутком времени. И огненный ритуал, и куски мела в могилах известны уже в предмонгольскую половецкую эпоху (с конца XI в.). Но в позднесарматских погребениях именно эти детали культа вырождаются и фактически исчезают.

Решетчатые гробы, которые для Л. П. Зяблина также были свидетельством пережитков сармато-аланских черт в печенежско-торческо-половецкой культуре., — явление, столь редкое в погребениях поздних кочевников, что не может быть аргументом о серьезном влиянии позд-несарматского населения на обряды и культуру кочевников X—XIV вв.

Таким образом, нам представляется, что если позднесарматские и болгаро-аланские племена I тыс. н. э. и оказали какое-то влияние на антропологический тип, культуру и обычаи тюркских кочевников первой половины II тыс. н. э., то это воздействие было очень незначительно и в археологических материалах не оставило следа.



676 ПСРЛ, II, стр. 284.
677 ПСРЛ, II, стр. 266; Ю. А. Кулаковский. Христианство у аланов. ВВ, V, вып. 1 и 2. СПб., 1898, стр. 17—18.
678 Например, Рихард сообщает, что доминиканские миссионеры в 1230-х годах «пришли в страну, что называется Ассанией, где живут вместе христиане и язычники». С. А. Аннинский. Ук. соч., стр. 78—79. О яссах-аланах в Крыму сообщает Руб-рук («Путешествия...», стр. 105). Ю. А. Кулаковский доказывал существование алан-ских поселений в степях на нижнем Дунае и Днестре. Об этом же писал и Ю, В. Готье (Ю. В. Готье Яссы-аланы в ранней русской истории. «Изв. ТОИАЭ», т. I (58). Симферополь, 1927. стр. 46—47).
679 С. А. Плетнева. Печенеги, торки и половцы.., стр. 184.
680 Е. К. Максимов. Позднейшие сармато-аланские погребения V—VIII вв. на территории Нижнего Поволжья. «Тр. Саратовского обл. музея», 1951, вып. I.
Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Светлана Плетнева.
Половцы

Василий Бартольд.
Двенадцать лекций по истории турецких народов Средней Азии

С.А. Плетнёва.
Kочевники южнорусских степей в эпоху средневековья IV—XIII века

Вадим Егоров.
Историческая география Золотой Орды в XIII—XIV вв.

Рустан Рахманалиев.
Империя тюрков. Великая цивилизация
e-mail: historylib@yandex.ru
X