Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
Галина Данилова.   Проблемы генезиса феодализма у славян и германцев

Условия возникновения Древнерусского государства

Попробуем в процессе анализа источников выявить аналогичные сведения о Древнерусском государстве и его феодальной знати670.

Из источников мы в первую очередь будем опираться на летописи и «Русскую Правду».
Русский князь Олег — фигура историческая, и имя его встречается в документах — в договорах с греками от 907 и 912 годов. Некоторые авторы предполагают, что это разные редакции одного договора671. Но текстовое изучение показывает, что по содержанию эти договоры разные. Данные договоры Олег подписывал как великий князь русский.

Договор 907 года заключен после победы русских над греками, и условия его весьма выгодны для русских воинов и князя Олега. В летописи записан договор Руси с греками 907 г672.
Князь Олег, как записано в летописи, — правитель над всеми городами (Черниговом, Переяславлем, Полоцком, Любичем и другими). Договор составлен от его имени, и он как равный заключил его с императорами Византии — Львом и Константином. Любопытно, что в договоре, согласно летописи, сказано, что Олег — князь над «величии князи», которые «под Олегом суща». Следовательно, он опирается на силу других феодалов, которые ему подвластны. Создается картина, весьма показательная для начального периода Древнерусского государства. Летописцем выделена феодальная знать.

В договоре названы города, от имени которых выступает Олег: Киев, Переяславль, Ростов, Чернигов, Любич, Полоцк. Нам представляется, Что, называя города, летописец имел в виду большие русские земли.

Социальную сторону молодого Древнерусского государства больше приоткрывает второй договор Олега с греками — договор 912 года673. В нем упомянуты и «князь наш светлый, и все иже суть под рукою его» (т. е. надо понимать — феодалы и слуги княжеские). Упомянуты и «имовитые» и «неимовитые» (т. е. имущие и неимущие) люди. Слово «неимовйтый» может означать простого человека, незнатного, небогатого, не принадлежащего к феодальной знати.

Противопоставление одной социальной группы общества другой чувствуется уже и здесь, хотя не столь явно, как в «Русской Правде» и особенно — в «Пространной». Под 914 годом (в лето 6422) Лаврентьевская летопись сообщает, что Игорь, который стал править после Олега, победил древлян и наложил на них дань больше, чем собирал Олег674.

Весьма своеобразен рассказ летописи о событиях 944 года, когда Игорь, «совкупив вой многи», пошел на Византию. Далее следует перечень тех племен, которые пошли с ним (поляне, словены, кривичи, тиверцы, варяги и даже печенеги — всех собрал князь для похода на греков, чтобы отомстить им за поражение 941 года). Сила была большая, и греки, судя по летописи, стали просить мира, пообещав большой выкуп серебром и золотом. Своеобразна запись в летописи: «Игорь же дошед до Дуная, созва дружину и нача думати...»675. В данном случае важно то, что князь ставит в известность дружину о своих думах, совещается с ней, считая своих военачальников близкими по классу людьми. Интересен трезвый ответ дружины, считающей, что лучше «не бишеся имати злато и сребро, и паволоки, егда кто весть, кто одолеет...»676. Дружина явно настаивала на принятии дани, сомневаясь в том, что сможет победить греков. Игорь послушался дружинников, взял дань и ушел обратно в Киев.

В этом акте, отмеченном летописью, можно видеть связь старого с новым, порядков эпохи военной демократии с порядками, существующими уже при княжеской власти (князь собрал людей; посадил на суда, готов был воевать, но внял голосу рассудка и послушался своих дружинников)677.

В посольстве, которое направлялось к грекам, принимали участие многие бояре. В летописи перечислены имена более чем 60 человек678. Ясно, что имовитые — это уже представители растущего класса, феодального класса. «Политику защиты государственных интересов Руси вел шедший к власти феодальный класс — князья, бояре, гриди-дворяне»679. Автор этих слов правильно подметил ту общую целенаправленность, которая была характерна для феодального класса даже в самом начале его существования. Кроме того, Имела место и социальная дифференциация, тоже отмеченная договором.

В договоре Игоря с греками от 945 года резко противопоставлены группы имовитых и неимовитых на Руси. В нем сказано, что если кто-либо из имовитых «сотворит убийство», то «да возьмут именье его ближьнии убиенного»680. А если это же сделает неимовитый, который «ускочит же, да ищють его дондеже обрящеться; аще ли обрящеться, да убиен будет»681.
Под тем же 945 годом «Повесть временных лет» описывает, как Игорь собирал дань с древлян. Феодализм в Древней Руси не сопровождался ленной системой, как на Западе. Раздачу земель феодалам в Древней Руси заменяли сбор дани с населения и дележ этой дани между князем и дружинниками. Иногда князь собрать дань с какого-либо племени или населенного пункта позволял кому-либо из своих дружинников. Так было и на этот раз. Летописец рассказывает, что Игорь позволил дружиннику Свенельду собрать дань с древлян. Дружина на это стала роптать. Тогда Игорь пошел еще раз в «полюдье» на древлян с «большой» дружиной и еще раз собрал дань. Ему и этого показалось мало. Он сказал дружине: «Идете с данью домове, а я возвращюся, похожу и еще». «Пусти дружину свою домове, с малой же дружины возвратися, желая больше именья»682.

Князь мог рассчитывать на безопасность, только имея большую дружину, с которой древлянам было не справиться. Так как князь был с малой дружиной, древляне убили его.
В летописи рассказывается о князе, его феодальной дружине и о простых людях — древлянах. Впрочем, у древлян был Овой князь — Мал, с которым они советовались. Они вместе решили покончить с Игорем. А дальше летопись рассказывает не только о мести Ольги древлянам, которая сожгла жилища древлян, но и о том, что Ольга ввела постоянные сборы дани с древлян по определенной, установленной ею норме683.

По нашим наблюдениям, летопись очень хорошо раскрывает и неравенство классов в Древней Руси, и явное стремление одного класса закабалить другой при помощи военной силы. Все это довольно четко можно увидеть в летописи того периода, когда «Русской Правды» еще не было.
По словам А, Е. Преснякова, «на основах, заложенных Владимиром, Ярослав завершил строение Киевского государства»684.

К. Маркс в «Секретной дипломатии XVIII в.» назвал империю Карла Великого и империю Рюриковичей «варварскими». Он писал: «Это период в истории европейских народов, предшествующий истории новых народов в Европе. Он помог оформиться этой истории, но этот период все-таки государственный»685.

Основываясь на данных «Салической Правды», мы подметили, что с ростом государственности усиливалось классовое расслоение и подчинение одного класса другому. Продолжим наблюдения по «Русской Правде».

«Русская Правда» и другие ранние русские источники, как и ранние германские «Правды», показывают рост силы государства, его классовую направленность.

Начнем анализ «Русской Правды» с ее «Краткой» редакции. В первых строках «Краткой Правды» упоминается об уже ушедших в прошлое родовых отношениях. Например, в первой статье говорится о кровной мести686. Но в той же самой статье сказано и о денежном эквиваленте за убийство представителей определенных групп общества687: русина, гридина, купца, ябедника, мечника, изгоя, словенина. Интересно, что в «Краткой Правде» за убийство каждого из представителей различных групп вергельд назван один и тот же — 40 гривен, хотя группы и в этническом, и в социальном плане различные. Можно предположить, что составители закона еще не выделяли феодалов в начале XI века в особую группу. Но они это не преминут сделать при составлении «Пространной Правды» во второй половине XI века. Для «Пространной Правды» характерна не только дифференциация населения по группам, но и дифференциация вергельдов, отражающая социальную дифференциацию общества. Статья 1 «Пространной Правды» уже звучит так: «Аже убиет муж мужа, то мьстити брату брата, любо отцю, ли сыну, любо брату чадо, ли братню сынови... (формула о кровной мести по традиции повторяется. — Г. Д.). Аще ли не будеть кто мьстя, то положити за голову 80 гривен, аче будеть княже моуж или тиуна княжа; аще ли будеть или грид, любо купец, любо тивун боя- реск, любо мечник, любо изгои, ли словянин, то 40 гривен положити за нь».

Новым в «Пространной Правде» по сравнению с «Краткой» является то, что вдвое повышается вергельд за убийство представителей, принадлежащих к феодальному классу и непосредственно служащих князю (княж муж — воин и советчик княжеский и княжеский тивун, т. е. его хозяйственная опора). Это напоминает принцип выделения «знатного человека» «Салической Правдой» франков, в которой тройным вергельдом оплачивалось убийство тех, кто служил королю (королевских сотрапезников, графов, баронов, сацебаронов и т. д.). Видимо, общностью условий материальной жизни раннефеодальных государств объясняются некоторые аналогичные явления в различных законодательствах. Но ясно одно — в «Пространной Правде» дифференцированный вергельд уже отделил феодальную знать от прочих групп общества. Закон выделил ее как привилегированную часть общества.

Поляризация между классами растет. Мы можем констатировать по источникам довольно активную деятельность феодализирующейся землевладельческой знати уже в IX—X веках. Эта знать очень быстро консолидировалась с князем, о чем говорят и упомянутые выше договоры с греками, и летопись, и статьи «Русской Правды». Классовая солидарность князя и феодальной знати показана неоднократно в источниках. Уже статьи «Краткой Правды» носят классовый характер688.

Но особенно ярко проявляется классовая природа «Русской Правды» в одной из ее редакций — в «Пространной Правде». В ней почти каждая статья свидетельствует о происходящей в обществе классовой дифференциации и о том, что один класс угнетает другой. В предыдущих частях работы мы подчеркивали, что растущая дифференциация общества сказывается на положении простых людей (закабаляемых смердов, закупов, рядовичей, холопов). Ни одна статья «Правды» не показывает улучшения положения этих групп общества. Наоборот, феодальная знать и князь стремятся извлечь наибольшую выгоду из положения низших социальных группировок, стремятся пополнить их ряды за счет свободных людей, усилить эксплуатацию.

«Повесть временных лет» подтверждает, что «уроки» и «продажи» были введены Ольгой не только у древлян и в Новгородской земле («по Мете — погости и дани, по Лузе — оброки и дани»689), но и в других местах. Эти установления, следовательно, носили уже общегосударственный характер и еще ярче оттеняют княжескую (государственную) систему обложения данью простых людей. Княжеская дружина, приближенные князя, феодализирующаяся знать тоже имели право сбора дани с населения.

По этому вопросу правильное замечание сделал В. Т. Пашую: «Так устанавливалась система вассалитетных отношений на ранней стадии процесса феодализации. Это была передача феодальным монархом своему вассалу не вотчины, находившейся у него в частной собственности и населенной зависимыми от вотчинника людьми, а территории, на которую простирались его права как верховного собственника»690.

Об этом же говорит и Б. Д. Греков в работе «Киевская Русь».
В «Русской Правде», особенно в ее «Пространной» редакции, отмечается рост вотчинного хозяйства на Руси и рост землевладения. Но имеются и новые штрихи, которые показывают, что пропасть между антагонистическими классами в Древнерусском государстве углубляется.
Мы говорили выше, что уже первая статья «Пространной. Правды» выделила высшую феодальную знать удвоенным вергельдом (80 гривен вместо 40). Такой же вергельд назначался 3, 4, 9 и 10-й статьями «Пространной Правды»691.

Но дальнейшая дифференциация общества несколько задержалась. Вира в 40 гривен имела широкое распространение. Она распространялась на самые разнообразные группы населения (на русинов, гридинов, купцов, тивунов, бояр, мечников, изгоев, словенинов и т. д.)692.
Не исключена возможность, что среди этих групп людей, за которых «Пространная Правда» назначала вергельд в 40 гривен, могли быть и свободные люди — общинники, еще не успевшие попасть в зависимость к феодалу (русин, Словении)693. Ведь процесс феодализации на Руси к этому времени еще не завершился.

За различных представителей феодальных групп также назначалась неодинаковая вира. Например, за боярского тивуна назначалась вира в 40 гривен, за княжеского — в 80 гривен694.
Следовательно, князь-законодатель между своим служилым человеком (тивуном) и тивуном боярским усматривал разницу, считая своего тивуна выше. Но между представителями феодального класса шла борьба за уравнение в правах. Эту борьбу отражает «Пространная Правда» в статьях 91—95, касающихся вопроса о боярской «заднице» (т. е. о наследовании).
«Пространная Правда» (91-я статья Академического списка) упоминает наравне и боярина, и дружинника как наследников имущества, которое после их смерти «за князя не идет» (наследство же после смерти смерда идет князю)695.

И боярин, и дружинник княжий относятся к классу феодалов. Представители этого класса, как и члены их семей, сами наследуют земли после смерти родителей. У смерда, т. е. представителя другого класса (зависимого, подневольного), этого права на наследство нет. Его «задница» идет князю696. Яснее показать поляризацию двух классов едва ли можно. «Пространная Правда» ее показывает, тем самым выдавая и свою классовую направленность. Она является историческим документом, законом раннефеодального Древнерусского государства. Из тех историков, которые обсуждали эти статьи «Правды» и писали о них, многие подмечают явление поляризации двух классов.

Н. В. Калачов замечает: «Наследство различается по сословию умирающего на задницу смердов и задницу боярскую»697.

Н. П. Павлов-Сильванский сравнивал прабо князя на имущество смерда с западным «правом мертвой руки» (meirimorte). На Руси «право мертвой руки» феодала-князя возникает гораздо раньше, уже во времена «Пространной Правды»698.

В целом о древнерусском обществе и Древнерусском государстве можно сказать словами Л. В. Черепнина, взятыми из его книги «Новгородские берестяные грамоты как исторический источник»699: «Правильнее будет сказать, что это общество было раннефеодальным, что шел процесс феодализации, хотя были еще весьма сильны пережитки патриархальных отношений»700.




670 См.: Б. Д. Греков Киевская Русь..., стр. 25.
671 См.: А. Е. Пресняков. Лекции по русской истории, т. 1, стр. 69.
672 Вот его начало: «И заповеда Олег дати воем на 2000 корабль по 12 гривен на ключ и потом даяти уклады Рускыя грады: первоя на Киев, также на Чернигов, на Переяславль, на Полтеск, на Ростов, на Любеч и на прочая города, по тем бо городам седяху велиции князи, под Олегом суща...». [«Повесть временных лет» (по'Лаврентьевскому списку), изд. 1897 года, стр. 30].
673 См.: "Повести временных лет"
674 «Повесть временных лет», стр. 41.
675 «Повесть временных лет», стр. 50.
676 Там же.
677 Там же («...А сам взем у грек злато и паволоки на всю воя»).
678 Так, «посла Игорь мужа своя к Романе» (из той же летописи).
679 В. Г. Пашуто. Внешняя политика Древней Руси, стр. 6.
680 «Повесть временных лет», стр. 50.
681 Там же.
682 Там же, стр. 53—54. («Древляне убнша Игоря и дружину его, бе бо их мало»).
683 «И возложи на ня дань тяжьку: 2 части дани идеть Киеву, а третья Вышгороду к Ольге, бе бо Вышеград град Вользин. И иде Вольга по Древ- стей земле с сыном своим и дружиною, уставляющие уставы и уроки, и суть становища ее и ловища» («Повесть временных лет», стр. 58).
684 А. Е. Пресняков. Лекции по русской истории, т. 1, стр. 137.
685 К. Марк с. Секретная дипломатия XVIII в., гл. V.
686 См.: "Краткая правда", ст. 1
687 Правда, с оговоркой: «Аще ли не будет кто мьстя».
688 Например, статья 23 — о старом конюхе, которого убили дорогобужцы и вира за которого 80 гривен.
689 «Повесть временных лет», ч. 1, стр. 58—59.
690 В. Т. Пашуто. Общественно-политические отношения в Древней Руси и «Русская Правда».— В сб.: «Древнерусское государство и его международное значение». М., 1965, стр. 146.
691 См.: «Пространная Правда», ст. 1, 3, 4, 9, 10.
692 Там же, ст. 1.
693 Там же.
694 Там же.
695 Там же, ст. 90 - 91.
696 Там же, ст. 90 («Аже смерд умреть, то задница князю»).
697 Н. В. Калачов. Предварительные юридические сведения для полного объяснения «Русской Правды», вып. 1, изд. 2. СПб., 1880, стр. 165.
698 См.: Н. П. Павлов-Сильванский. Феодализм в Древней Руси. СПб., 1907, стр. 59.
699 Л. В. Черепнин. Новгородские берестяные грамоты как исторический источник. М., «Наука», 1969.
700 Там же, стр. 111.
Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Е.В. Балановская, О.П. Балановский.
Русский генофонд на Русской равнине

Валентин Седов.
Древнерусская народность. Историко-археологическое исследование

Б. А. Тимощук (отв. ред.).
Древности славян и Руси

Валентин Седов.
Происхождение и ранняя история славян

А.С. Щавелёв.
Славянские легенды о первых князьях
e-mail: historylib@yandex.ru
X