Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
Галина Данилова.   Проблемы генезиса феодализма у славян и германцев

О специальностях рабов по «Салической Правде»

Еще в списках I «семьи» «Lex Salica»357 (кроме рукописи «Paris 4404») мы видим указания на разнообразие специальностей у рабов. В зависимости от специальности раба устанавливался штраф за кражу его. Титул X (Additum 4) упоминает: «Si pro vinitore, si fabrum, si carpentario, si stratario — valente solidos XXX dinarios M,MDCCCLXXX faciund solidos LXXXV»358 («За виноградаря, кузнеца, тележника, конюха, стоящего 30 солидов, в случае улики присуждается к уплате 2880 динариев, что составляет 85 солидов»). Следовательно, в одном из списков I «семьи» упоминаются специалисты: виноградарь, кузнец, тележник, конюх и наблюдается повышение штрафа за их кражу до 85 солидов.

Любопытно, что последующие списки «Салической Правды» добавляют новые специальности рабов, которые, видимо, появились с течением времени и с ростом феодального хозяйства.
Во II «семье», кроме указанных специалистов, называются portario (привратник), mulinario (мельник), venator (охотник).

Но еще Гессельс359 заметил, что portario нужно читать как porcario, т. е. не привратник, или сторож, а свиной пастух. И, действительно, когда Просматриваем еще более ранние кодексы I «семьи» и последующие III «семьи», «Heroldina» и «Emendata», то, как в первых, так и в последующих находим наименование «porcario». Следовательно, и в списках II «семьи»
надо читать «porcario». В появлении же «portario», по-видимому, вина переписчика.

Для эпохи натурального, слаборазвитого хозяйства термин «свиной пастух» (porcario) более уместен, чем «привратник» (portario) — термин, говорящий о наличии хорошо организованного крупного помещичьего двора и. дома.

Что же касается термина «venator», который Гессельс предлагает читать как «vinitor», т. е. не охотник, а виноградарь, то его толкование спорно. Посмотрим, как в других кодексах. По «Paris 4404» «Правды» — «vinitor»,так же как и по рукописи «Wolfenbutel»360, а в последующих кодексах III «семьи» стоит «venator» (охотник), но в «Heroldina»361 опять «vinitor». Следовательно, здесь так категорически утверждать наличие ошибки переписчика нельзя. По-видимому, в более ранних кодексах все же стояло «venator». Значит, в то время имелись и та, и другая специальности. Повышение штрафа, быть может, свидетельствует о том, что речь идет об искусном виноградаре.

Все добавления к титулу X очень ценны для учета того, где и как применялся рабский труд у франков эпохи Меровингов.

Отметим, что среди специальностей, которые перечисляет «Правда», ничего не сказано о рабе-пахаре, косце, жнеце и т. д. Раб занят в сельском хозяйстве393, но роль его в этом хозяйстве не основная362. Коренными земледельцами являются те, кого. «Салическая Правда» называет свободными (ingenuae) или о которых она говорит не совсем ясно, начиная титул "со слов «Si quis», но тоже подразумевает под ними свободных еще в, то время землевладельцев.

Свободные владели своими аллодами, которые они получили, вступив в Галлию, при дележе земли. Аллод передавался по наследству ближайшим родственникам. О передаче аллода и о тех, кто имел на него права, «Салическая Правда» дает подробно разработанные положения363, отдельные пункты которых подвергались с течением времени изменениям, но вполне закономерного порядка.

Рабы никаких прав на аллод и на самостоятельное владение землей не имели, но за свою работу при доме и дворе землевладельца могли получать от него (и получали) участки земли для обработки (мансы).

Хозяевами рабов были светские и церковные землевладельцы. Раб, сидя на земельном участке и отдавая часть продуктов землевладельцу, все ближе становился к крестьянину. С течением времени грань между ними все более стиралась.

Исследуя источники, можно заметить, что постепенно та же «Салическая Правда», но в более поздних изданиях («Heroldina», «Emendata»), указывая на труд рабов в большом поместье (магнатском, церковном), сближает его с трудом закрепощаемых к тому времени свободных франков.

Все это соответствует положению В. И. Ленина о том, что «рабство в громадном большинстве стран в своем развитии превратилось в крепостное право»364.

Хотя у рабов с веками службы обязанности и дела изменялись, но правовой их статус на долгое время оставался все тем же, и в этом отношении ни государство, ни церковь не предпринимали мер для его повышения365.

Новые (более прогрессивные) производительные силы способствовали тому, что раб получил возможность развивать свои способности, даже выбирать себе специальность по способностям. Раб начинает завоевывать себе по труду новое положение в обществе. Но, ни один пункт закона не изменился в его пользу.

Рабы в раннефеодальном государстве не представляли собой класса. Они разбились на отдельные группировки. Единицы из них смогли даже получить власть над себе подобными, отколовшись от основной массы. Большая же часть рабов слилась в труде с закрепощаемыми свободными, с которыми их роднил общий новый способ производства в феодальном обществе366.
Наблюдения над другими «Правдами» германских народов приводят нас к следующим выводам.
Во многом данные других «Правд» о рабах совпадают с данными «Салической Правды», что свидетельствует о закономерности подмеченных выше явлений в положении рабов в раннефеодальном обществе. Рабы были и у аламаннов, и у бургундов, и у фризов, как и у других народов, поселившихся на римской территории в V—VIII веках. У всех этих народов, так же как и у франков, рабы не были и не могли быть основным производящим классом. Имея участки земли, рабы, как и крестьяне, выполняли различные повинности в пользу феодала и платили ему же натуральную ренту самых разнообразных размеров, т. е. становились
фактически в положение зависимых крестьян.

Титулы «Правд» отражают это многократно. Причем «Правды» все больше «сближают» рабов и крестьян как непосредственных производителей. Так, например, «Аламаннская Правда» (в XXXVIII титуле «О работе рабов в воскресные дни») устанавливает: «Если какой-либо раб будет уличен в этом проступке, наказывается плетьми (свободный сначала теряет одну треть наследства, впоследствии — свою свободу)». Закон стремится превратить свободного человека в зависимого, использовав для этого любой повод или предлог. Для раба наиболее распространенный вид наказания — удары плетьми. Но характер труда раба, согласно этому пункту, по-видимому, ничем не отличается от труда свободного человека. Оба трудятся в воскресный день на своем поле. Жизнь давно уже сблизила труд свободного с трудом раба, а застывшая традиция клеймит этот труд как «рабский».

В «Правде» фризов, как и в «Правде» аламаннов, есть тоже титул о работе в воскресный день. За нее со свободных взимался штраф (различный в зависимости от места: «по ту сторону реки Лаубах—12 солидов, во Фризии—4»). О лишении свободы здесь не сказано. Раб за этот проступок подвергался телесным наказаниям, если господин не выкупит его за 4 солида367.
Раб и свободный выполняют одну и ту же работу каждый на своем поле (по всем признакам — работу земледельца). Наказания для них различные, но дело, собственно, уже не в наказании. Это влияние традиции. Рабовладельческая традиция в законе сохранила эти архаизмы и в определении труда как «рабского» занятия, и в статьях о телесных наказаниях для рабов, и в статьях, отрицающих наличие у раба собственности, и т. д.

Анализ данных об имущественном и правовом положении рабов приводит к выводам, что если имущественное положение рабов как-то с веками меняется, улучшается (раб в этом отношении сближается с крестьянином), то правовое его положение не подвергается изменению.
Причины такого своеобразного явления кроются в следующем:
«Изменяется положение раба в обществе как производителя материальных благ, изменяется в соответствии с этим и имущественное положение раба — и это не может не найти отражения в законе, так как это связано с отражением явлений нового базиса, базиса феодального общества, которое фактически превратит раба в крепостного. Но правовые нормы о рабах, зафиксированные в рабовладельческом обществе, являясь отражением чисто рабовладельческой надстройки, остаются в силе до момента исчезновения понятия «раб» или до гибели самого закона»368.

В 1957 году увидела свет интересная статья А. В. Конокоти на, тоже касающаяся положения рабов у «варваров» франков369. Уже само наименование работы («Элементы рабства...») свидетельствует об ином положении рабов у франков по сравнению с вестготской Испанией.
После обоснования важности и актуальности проблемы о рабах и указания на неспособность буржуазной науки осветить правильно этот вопрос, автор переходит к анализу некоторых данных источников о положении рабов, оговариваясь, что его анализ будет касаться преимущественно источников северной и центральной Франции370.

Автор использовал следующие источники: жития святых, соборные каноны, хронику Григория Турского, «варварские» «Правды» (главным образом «Салическую Правду»), формулы и капитулярии Меровингских королей. Из разнообразных источников автор извлекает материал о том, что рабы были у франков и использовались самым разнообразным образом (как пастухи, старосты, виночерпии, конюхи, золотых дел мастера, плотники, виноградари, булочники, пекари, ездовые, дворовая челядь)371. Автор не делает вывода, к которому мы пришли в своей работе, о том, что рабы не использовались у франков на сельскохозяйственных работах, выполняемых свободными372. Однако приведенный им перечень видов работ, производимых рабами, подтверждает сделанное нами наблюдение (ни пахари, ни жнецы, ни косцы из рабов не упомянуты).

А. В. Конокотин пишет, что, по словам Энгельса, у франков, где свободные составляли основную массу народа, почва для развития рабства была неподходящей373.
Церковь у франков, имея огромные земельные массивы, сажала рабов на землю, заставляя заниматься сельским хозяйством374. На церковных землях сидели и колоны. Но А. В. Конокотин подчеркивает, что положение рабов и колонов не было аналогичным375. Тут же он называет источники рабства (война, должничество, женитьба на рабыне или выход замуж за раба, продажа себя в рабство)376. Особенно церковь стремилась использовать затрудненное положение свободных для порабощения их377.

К VII веку положение рабов у франков несколько меняется: появляется эдикт Хлотаря II, запрещающий убивать рабов, появляется новое положение о смешанных браках (по «Формуле Маркульфа» свободная, сочетавшаяся с рабом, сохраняет свою свободу, так же как и ее потомство)378.

В VII веке рабов садят на мансы, что больше всего отражено в «Капитулярии о поместьях» Карла Великого и в «Полиптике аббата Ирминона». Но следует ли из этого, что «происходил упадок рабовладельческих отношений в меровингском обществе»379?

Нам кажется, что «рабовладельческих отношений» и не было в меровингском обществе, поскольку рабство в нем оставалось только укладом и не было формацией. В этом обществе в VII веке участились случаи отпуска рабов на волю, что принимало порой массовый характер. (Конокотин приводит данные, объясняя это, на наш взгляд, правильно — «стремлением землевладельцев повысить доходность хозяйства путем создания у раба заинтересованности в занятии земледелием»380). Только несколько рановато, нам кажется, выдвинут тезис о «доходности хозяйства». Учитывая убогие урожаи того времени, точнее было бы говорить о ведении хозяйства при помощи рабов, отпущенных на волю, у которых в силу этого появлялась заинтересованность в труде.

Церковь сохраняла свой патронаж над освобожденными, привязывая их к хозяйству разными нитями.

Для характеристики эпохи Каролингов основной материал дают полиптики, капитулярии, картулярии, описи. В них А. В. Конокотин находит сведения о господских мансах, на которых сидели и свободные, и рабы, и манципии. Есть разница в мансах и в повинностях, которые несут свободные и рабы (для последних повинности тяжелее). Но автор правильно заключает: «Важно то, что серв связан с землей»381.

Интересно то, что автор, впервые в источниках обнаружил разницу между сервами и манципиями. В одном из капитуляриев первые были отнесены к недвижимости, (к земле), вторые — к движимому имуществу — к серебру, золоту, одежде и т. д.382

Сервы даже сами могли иметь рабов и использовать их для работы на своей земле. Манципии, по мнению Конокотина, отличаются от сервов тем, что у них «отсутствует связь с землей, личным хозяйством и орудиями производства»383. Но в более поздний период (в IX веке) и манципии сажались на землю384 для увеличения числа рабочих рук.

Используя полиптики Сен-Жерменского и Реймского монастырей, можно попытаться установить и численность сервов. По полиптику их было 450 человек. За свои мансы они несли ренту продуктами, трудом и деньгами385. К сожалению, нет сведений о количестве свободных мансов или свободных земледельцев, посаженных на мансы. Это крайне затрудняет сравнительный анализ.

В цёлом в своей работе о рабах у франков А. В. Конокотин приходит к тому же выводу, к какому пришли и мы в нашей работе «К проблеме рабства в раннефеодальном обществе»: «Наделение раба землей и, как результат этого, все большее сближение раба, с закрепощаемым крестьянином свидетельствовали определенным образом об упадке рабства и укреплении феодальных отношений»386.

3. В. Удальцова в своей монографии «Италия и Византия в VI в.»387, уделила место и внимание итальянским рабам, которые жили при «варварах» остготах. Автор рисует положение рабов в Италии в V—VI веках и отмечает, что «из 155 статей эдикта Теодориха (короля остготов, захватившего Италию в конце V века) 44 статьи упоминают о рабах и их взаимоотношениях с господами»388. Из этого делается вывод, что, видимо, в центре древнего рабовладения изживание рабовладельческих тенденций происходило замедленно389. Однако, добавляет 3. В. Удальцова, не только римские рабовладельцы, но и остготская знать охотно использовала рабов в своих хозяйствах, присовокупляя к ним и тех рабов, которых она привела с собой в Италию390. При разделе земли в Италии эта знать получила с землей и часть римских рабов391. Рабы в источниках того времени именовались mancipia. Они принадлежали отдельном частным хозяевам, сенаторам, государству, крупнымN землевладельцам, церкви. Для итальянского флота государство покупало рабов у отдельных частных лиц392. Труд многочисленных рабов в Италии VI века использовался главным образом в сельском, хозяйстве. Были ещё и городские рабы, но об их работе источники умалчивают. Интересно, что рабы-ремесленники ценились выше, чем рабы-земледельцы.

Эдикт Теодориха и другие источники крепко охраняют права господ на их рабов394. За убийство раба следовала смертная казнь или возмещение (полагалось за одного убитого раба отдать хозяину двух). Ни в одном из «варварских» законов мы не видели столь суровых наказаний за убитого раба. Бегство раба каралось очень строго, и даже церковь не могла быть для беглых убежищем. Закон обязывал пресвитера церкви не позже, чем через день, вернуть раба господину395. Господа за своих рабов должны были уплачивать налоги государству. В погоне за рабочей силой для имений остготская знать покупала рабов и даже шла на преступление, похищая свободных и превращая их в рабов. Остготская знать была заинтересована в сохранении рабства.

Рабы являлись в Италии основной рабочей силой и в крупных, и в малых хозяйствах землевладельцев. Крупные землевладельцы даже переманивали и похищали рабов у других хозяев396.

Все это говорит о том, что рабство оставалось еще распространенным явлением в жизни Италии VI века при остготах. В течение всего VI века продолжалась интенсивна торговля рабами. Рабов продавали, покупали, дарили, меняли.

Источниками рабства у остготов были война и насильственное обращение в рабов свободных итальянцев397. Имел место также естественный рост рабского населения, так как дети от смешанных браков рабов и свободных оставались в рабстве. Были факты и самопродажи свободных в рабство из-за бедности398. Наоборот, переход рабов в ряды свободных был очень затруднен. Эдикт Теодориха требовал доказательства того, что данный раб по происхождению свободен399.

Между свободными и рабами продолжала сохраняться резкая грань. Эту грань отметил Коссиодор в своем изречении: «Свободные не должны выполнять рабской работы». Рабы в Италии VI века не могли нести государственную службу, служить в армии, выступать на суде против своих господ400.

Автор отмечает суровость и даже жестокость наказаний, которым подвергались рабы по эдикту Теодориха (за нарушение границ чужого поля — смертная казнь, за похищение чужой рабыни — смертная казнь и т. д. За поджог дома рабов сжигали)401. Все это говорит о том, что в остготском королевстве правовое положение рабов не улучшилось по сравнению с положением во времена Римской империи.

К VII веку имущественное положение раба как будто несколько улучшилось. В одном из источников есть упоминание о покупке, производимой рабом, о том, что он сам уплачивает свой долг, может заключить сделку, хотя и небольшую402.

Пекулий сельского раба состоял обычно из клочка земли» домика, сада и виноградника. К VII веку большинство сельских рабов уже было посажено на землю403.
Но по 142-й статье эдикта Теодориха рабовладельцам давалось право продавать рабов без земли (отрывая, таким образом, сельского раба от пекулия). Это ухудшало положение сельских рабов404.

Отрыв сельского раба от его пекулия был, однако, противоестественным, не отражавшим главную тенденцию эпохи явлением. Жизнь укрепляла связь сельского раба с землей и, как говорит 3. В. Удальцова, «укрепление связи раба с пекулием и сближение в этом отношении положения рабов и колонов является одним из очень важных свидетельств разложения рабовладельческого строя и развития феодальных отношений в Италии VI—VII веков»405. В итоге работы она пишет: «Следует ясно различать объективное положительное значение варварских завоеваний, способствовавших разрушению рабовладельческой империи и уничтожению рабовладельческого строя»406.

Заключая эту часть главы, основанную главным образом на обобщении предшествовавших исследований, характеризующих жизнь рабов у «варваров» германцев в период раннего средневековья, мы должны установить некоторые общие закономерности и отметить некоторые особенности в положении рабов у «варваров». Во-первых, рабство ни у одного «варварского» германского народа не стало формацией. Во-вторых, у вестготов в Испании и у остготов в Италии рабство имело более широкое распространение, чем, например, у франков или аламаннов, и оставило по себе особенно яркий след. Это тоже закономерность, которая поддается анализу. Ее можно объяснить, видимо, тем, что как вестготское, так и остготское «варварские» государства выросли на тех землях Римской империи, где рабство было исконным явлением и где рабы по своей многочисленности, естественно, составляли очень значительную группировку в обществе при наличии сравнительно небольшого числа варваров-завоевателей.

При такой диспропорции сил и малом количестве свободных людей и у вестготов, и у остготов продолжали еще долго оставаться основной производящей силой в государстве рабы, как это было до прихода «варваров» на римскую территорию.




357 См. статью Г. М. Даниловой «О списках и редакциях «Салической Правды» и описание рукописи «Leninopolitanus».
358 Перевод на солиды сделан в «Правде» нечерно, так как 2880 динариев составляют 72 солида, а не 85. Ошибка в записи динариев или в записи солидов, но повышение штрафа все же есть.
359 I. Н. Н е s s е 1 s. „Lex Salica", tit. X, 1880.
360 Принадлежит к I «семье» (т. е. относится к VI веку).
361 Рукопись IX века (IV «семья»),
362 Е, Э. Л и п ш и ц в работе «Очерки византийского общества и культуры» (М.—Л., 1961, стр. 73) отмечает аналогичное явление в Византии.
363 См.: "Салическая Правда", тит. LIX ("Об аллодах")
364 В. И. Ленин. Соч., изд. 4, т. 29, стр. 438.
365 См.: Г. М. Данилова. К проблеме рабства в раннефеодальном обществе, стр. 48.
366 Там же, стр. 49.
367 „Lex Frisorum", XVIII, 2.
368 Г. М. Данилова. К проблеме рабства в раннефеодальном обществе, стр. 64.
369 См.: А. В. К о н о к о т и н. Указ. соч.
370 См.: А. В. Конокотин. Указ. соч., стр. 67.
371 Там же, стр. 71.
372 См.: Г. М. Данилова. К проблеме рабства в раннефеодальном обществе, стр. 48.
373 См.: А. В. Конокотин. Указ. соч., стр. 70.
374 Там же, стр. 71.
375 Там же.
376 Там же, стр. 62.
377 Там же.
378 Там же, стр. 74.
379 См.: А. В. Конокотин. Указ. соч., стр. 70.
380 Там же, стр. 75.
381 Там же, стр. 77.
382 Там же.
383 Там же, стр. 79.
384 Там же, стр. 81.
385 Там же, стр. 82.
386 А. В. Конокотин. Указ. соч., стр. 85.
387 См.: 3. В. Удальцова. Указ. соч.
388 Там же, стр. 68.
389 Там же, стр. 69.
390 Там же.
391 Там же, стр. 68.
392 Там же, стр. 70.
393 Там же, стр. 71.
394 Там же, стр. 72.
395 См.: 3. В. Удальцова. Указ. соч. стр. 73.
396 Там же, стр. 75.
397 Там же, стр. 78.
398 Там же.
399 Там же, стр. 80.
400 Там же, стр. 81.
401 Там же, стр. 83-84.
402 Там же, стр. 85-86.
403 См.: 3. В. Удальцова. Указ. соч. стр. 87.
404 Там же, стр. 88-89.
405 Там же, стр. 90.
406 Там же, стр. 92.
Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Игорь Фроянов.
Рабство и данничество у восточных славян

Галина Данилова.
Проблемы генезиса феодализма у славян и германцев

Валентин Седов.
Славяне. Историко-археологическое исследование

Мария Гимбутас.
Славяне. Сыны Перуна

Игорь Коломийцев.
Народ-невидимка
e-mail: historylib@yandex.ru
X