Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
под ред. В.В. Фомина.   Варяго-Русский вопрос в историографии

Мошин В.А. Варяго-Русский вопрос

Светлой памяти горячо любимого
отца Алексея Николаевича
ум. 15 февраля 1929

I



По словам академика Куника, «история как предмет преподавания и средство к образованию народов выполняла свою задачу пока еще очень слабо, отчасти именно потому, что не стала еще историей культуры в настоящем смысле слова. Но для разработки истории с культурной точки зрения одним из самых главных средств должен служить предмет специальный - историческая этнография: без нее и вступление способных к культуре народов на поприще образованности не может быть понято верно»1. Эти слова, сказанные более пятидесяти лет тому назад, и до сих пор не потеряли своего значения: к сожалению, именно эта область исторической науки до сих пор остается наиболее темной. Origines большинства славянских народов покрыты еще густым туманом, несмотря на длинный ряд исследований, старающихся осветить это темное царство загадок и гипотез. Сюда относится и вопрос о начале русского государства и русского имени, - один из старейших и наиболее занятных вопросов русской историографии, известный в науке под именем варяжского вопроса.
Неясность вопроса и трудность ориентировки в большом числе научных трудов, исследовавших его в течение последних 200 лет, вызывали несколько раз попытки представить цельную картину развития этой научной борьбы, но, как кажется, ни один из этих обзоров не смог бы удовлетворить человека, желающего себе составить полную картину развития варяжского вопроса. Гедеонов критикует только норманские теории и заканчивает обзор 1862-м годом2. Интересный обзор Бестужева-Рюмина доходит до 1872-го года3. Короткий и поверхностный обзор у Томсена доведен до 1879-го года4, у Крека до 1887-го5. Исчерпывающая библиография в «Каспии» Куника обнимает 1859-1875 года6. Мало материала дает, написанный с антинорманской точки зрения, обзор Кояловича7, повторенный галичским писателем Свистуном8. Конспективный обзор всех теорий в статье проф. Брауна, помещенной в Энциклопедическом словаре изд. Брокгауза и Эфрона, вследствие краткости не может дать картины последовательного развития вопроса9. В хронологически построенном обзоре Грушевского (в главной части повторяющем Куника) мало внимания уделено аргументации каждой теории и недостаточно ярко оттенены особенности главных направлений10. Проф. Любавский, обрисовав славяно-балтийскую, автохтонославянскую и готскую теорию, не интересуется другими гипотезами и не останавливается на развитии вопроса11. В подстрочных примечаниях к краткому обзору истории вопроса в труде Багалея охарактеризованы лишь труды Куника, Гедеонова, Иловайского, Томсена, Ключевского и Шахматова12.

Насколько мне известно, других обзоров не существует, если не считать критических разборов отдельных направлений и библиограф[ических] обзоров, охватывающих небольшие промежутки времени.
Между тем в последнее время все сильнее и сильнее ощущается потребность составления общей сводки всей литературы, посвященной варяжскому вопросу: количество материала настолько увеличилось за последние годы, что без указателя становится трудно разбираться в нем, в результате чего сплошь да рядом происходят недоразумения. Создаются заключения, которые можно найти в старых работах Эверса, Надеждина, Иловайского. Пытаются, напр., выводить русское имя из якобы первоначальной греческой формы, не считаясь с тем, что подобную гипотезу некогда защищал Круг, опровергнутый уже 75 лет тому назад Куником и Гедеоновым. Сравнивают русский Олимп со скандинавским, не интересуясь исследованиями протоиерея Сабинина, который около ста лет тому назад занимался тем же вопросом. Воскрешают хазарскую теорию Эверса, игнорируя столетний труд представителей других направлений. Пишут о варягах в Византии, не посмотрев в работы Васильевского. Если так попадаются впросак известные ученые, то что можно сказать о многочисленных студенческих рефератах и статьях «любителей истории»? Не зная иногда даже представителей «своей теории», они часто не имеют никакого представления о работах исследователей противного лагеря и пытаются часто старыми аргументами доказывать то, что уже давно опровергнуто. Требования, которые когда-то предъявлял Куник исследователям варяжского вопроса, уже давно забылись. Не только без солидных знаний в области германской, финской, литовской, славянской и иранской филологии, но часто без всякой лингвистической подготовки принимаются исследователи за решение филологических вопросов. Вместо нарочитой осторожности в интерпретации исторических источников и в толковании народной традиции - в русской исторической науке господствует, так сказать, какая-то гиперкритическая вакханалия. Аскольд, напр., является не норманном, а тмутараканским князем; его сподвижник Дир оказывается угорским князем, владевшим в Киеве после Аскольда; св. Кирилл едет с проповедью не к хазарам, а в Киев; автором летописи является не Нестор, а Никита Затворник и т. д. Думаю, что этому направлению русской исторической науки не мешало бы применить и к себе слова, которые о. де Кара говорит о гиперкритической школе в изучении истории античных народов: ее выдающиеся качества - «отсутствие оригинальности в существенном содержании и самая безграничная свобода в подстановке собственных мнений и собственных суждений на место и теперь еще уважаемого предания, за уважаемость которого стоят люди, по силе таланта и по обилию учености, конечно, не могущие завидовать кому бы то ни было»13.

Но, конечно, главным условием на право исследования вопроса о начале русского государства должно быть знакомство со всем тем, что уже сделано в этой области. Обзоры, перечисленные в начале статьи, не дают по этому вопросу исчерпывающих данных. Еще хуже обстоит дело со многими краткими характеристиками варяжского вопроса, попадающимися в учебниках и популярных трудах по русской истории, не только не дающими действительной картины развития вопроса, но часто страдающими значительными и вредными ошибками.
Во-первых, весьма ошибочно мнение, считающее варяго-русский вопрос борьбою объективной науки с ложно понятым патриотизмом. С такой, например], точки зрения рассматривает вопрос столь большой научный авторитет, как профессор] Ф.Успенский, который говорит: «если бы вы спросили меня теперь, к которой школе сам я присоединился бы охотней, я бы ответил: к норманской, хотя не без сожаления. На сторону норманской школы обязывает стать рассудок и логика сохранившихся текстов, но к противоположной школе влечет меня чувство и опасение пожертвовать живой действительностью, наблюдаемой в жизни и деятельности Руси X века»14. Мне кажется - патриотический элемент не имел в развитии вопроса такого решающего значения, как это кажется профессору] Успенскому. Бывали, конечно, моменты, когда под влиянием господствовавших политических идей эта научная борьба принимала публицистический характер. Так, напр[имер], заострила борьбу национальная гордость, пробудившаяся в русском обществе после ненавистной немецкой бироновщины, когда поборник славянской теории Ломоносов высказывал опасение, как бы варяжская теория не повредила славе российского народа. В эпоху расцвета славянофильских идей варяжский вопрос обращает на себя внимание всей русской интеллигенции, наполняет исследованиями все научные журналы, попадает на страницы литературных, юмористических и газетных изданий. Коялович в «Истории русского самосознания» провозглашает варяжскую теорию простой антиславянской интригой. В последней трети прошедшего столетия, когда студенческая молодежь стала увлекаться нигилистическими и антинациональными идеями, выступает на защиту национального воспитания наиболее горячий противник норманизма Иловайский. В предисловии к первому тому «Истории России» он пишет: «Я беру русский народ великим туземнъш народом Восточной Европы, не приходившим откуда-то из-за моря в IX веке и не призывавшим к себе чужеземных властителей, а имевшим своих собственных племенных князей...»; «нет сомнения, что в основу нашей национальности и нашего государства положено крепкое, плотное ядро, т. е. могучее славянское племя, которым только и можно объяснить замечательную живучесть и прочность нашего государственного организма». Иловайский обвиняет Куника в отсутствии патриотического чувства; пропагандирует «славянскую теорию» своими гимназическими учебниками; из своих средств назначает премии за лучшие работы, которые бы развивали варяжский вопрос в направлении поставленных им тезисов. Однако, как уже упомянуто, этот патриотический момент доминирует в «варангомахии» только в некоторые, определенные периоды под влиянием политических настроений современности, и не может служить в качестве главной характеристики вопроса. Было бы весьма занятно искать публицистическую, тенденциозно-патриотическую подкладку в антинорманистских трудах немца Эверса, еврея Хвольсона или беспристрастного исследователя Гедеонова.

Во-вторых, еще более ошибочно мнение, считающее норманскую теорию защитницей летописной традиции о призвании варягов, а антинорманскую - теорией автохтонности руси-славян на их теперешней родине. Есть много норманистов, которые отрицают историческую верность летописной традиции; с другой стороны, автохтонность руси-славян исповедуется далеко не всеми антинорманистами. Варяго-русский вопрос - вопрос о начале русского государства - является кардинальным вопросом из истории русской культуры, долженствующим вскрыть действие различных посторонних и местных влияний при образовании русского государства. Антинорманисты в большинстве не отрицали, безусловно, норманского влияния в создании Руси; они лишь предлагали гипотезы о доминирующем значении других влияний: хазарского, угорского, полабско-славянского, автохтонно-славянского, иранского или даже еврейского. Ни Эверс, ни Костомаров, ни Юргевич, ни Щеглов - представители разных антинорманских теорий - не сказали ни слова о автохтонности славяно-руссов. Таким образом, если первая упомянутая ошибка в характеристике варяжского вопроса может быть истолкована как преувеличение важности одной несущественной стороны этой научной борьбы, то вторая ошибка допускает лишь одно объяснение: незнакомство с историей вопроса и легкомысленное желание описать ее без самостоятельного изучения, на основании прежних ошибочных характеристик.
В-третьих, никак не могу согласиться с распространенным мнением о научной ценности антинорманистских трудов. Это общее мнение приводит, например, (со слов Томсена) славист Т.Маретич, который в своей популярной, но очень хорошей книге «Славяне в древности» утверждает, якобы между антинорманистами «кроме единственного (С. Гедеонова) нет ни одного настоящего ученого; все остальные - лишь дилетанты в исторической науке»15. Эверса, Костомарова, Юргевича, Антоновича никак нельзя причислять к дилетантам, а по моему мнению, этот эпитет нельзя приложить и к Иловайскому, филологические доказательства которого действительно слабы, но который в области чисто исторических построений руководился строго научными методами и доказал свою большую эрудицию в русской истории прекрасным трудом «История России». Если ему под влиянием горячей любви к родине и пришлось прийти к некоторым ошибочным заключениям, эти ошибки не принесли вреда русской науке, а наоборот, пробудив у других исследователей интерес к новозатронутым вопросам, содействовали появлению ряда интереснейших изысканий в области русских древностей. Некоторые же открытия Иловайского, осветив по-новому различные моменты древнейшей истории Руси, получили всеобщее признание и заставили даже наиболее упорных его противников внести в свои конструкции необходимый корректуры.
Изложенные соображения: важность вопроса с культурно-исторической точки зрения, трудность ориентировки в большом количестве собранного материала и недостаточное знакомство с историей и характером этой научной борьбы, обнаруживающееся во многих трудах по русской истории, побудили меня попытаться предложить новый, по возможности исчерпывающий обзор историографии варяжского вопроса. При этом я не скрываю от себя трудностей такой задачи. Собрания русских книг в научных библиотеках Югославии не обладают многими важными исследованиями из прошлого столетия. Не претендуя на оригинальность, я для характеристики многих старых трудов пользовался материалом из существующих историографических обзоров Гедеонова, Бестужева-Рюмина, Куника, Грушевского, Иконникова, Тарановского, Любавского и других ученых, местами просто пересказывая отрывки из их исследований. Не имея иногда возможности лично ознакомиться с той или иной работой, я все же не колебался цитировать ее по ссылкам, которые находил в других трудах, имея в виду прежде всего регистрацию материала по варяжскому вопросу, что бы облегчило работу будущим исследователям этой научной проблемы. Еще труднее было ознакомиться с трудами, вышедшими во время великой войны [1]* и после нее. За многими справками приходилось обращаться к людям, живущим в более благоприятных для научной работы условиях. Всем им приношу мою сердечную благодарность, а в особенности профессору Александру Львовичу Погодину, моему руководителю в области лингвистики, и профессору Антону Васильевичу Флоровскому, не только предоставившему в мое распоряжение собранный им большой библиографический материал, но взявшему на себя труд просмотреть настоящую работу в черновике и сделавшему мне ряд ценных указаний, которые я постарался использовать. [2]*

II



Известно, как рассказывает о начале русского государства «Повесть временных лет». Под 860-м годом она упоминает, что «имаху дань варязи, приходяще из заморья, на чюди и на словенех, на мерях и на всех кривичах». Через год после этого, в 862-м году «изгнаша варягы за море, и не даша им дани, и почаша сами в собе володети, и не бе в них правды, и въста род на род; и быша усобице в них, и воевати сами на ся почаша, и ркоша: поищем сами в собе князя, иже бы володел нами и рядил по ряду по праву. Идоша за море к варягом, к руси, сице бо звахуть ты варягы русь, яко се друзии зовутся свее, друзии же урмани, аньгляне, инеи и готе; тако и си. Ркоша руси16 чудь, словене, кривичи и вси: земля наша велика и обилна, а наряда в ней нет; да пойдете княжит и володеть нами. И избрашася трие брата с роды своими и пояша по собе всю русь, и придоша к словеном первее. И срубиша город Ладогу и седе старейшин в Ладозе Рюрик, а другии Синеус на Белеозере, а третей Трувор в Изборьсце. И от тех варяг прозвася Руская земля. По дъвою же лету умре Синеус и брат его Трувор; и прия Рюрик власть всю один, и пришед к Ильменю, и сруби город над Волховом, и прозваша и Новгород, и седе ту княжа и раздая мужем своим волости и городы рубити: овому Польтеск, овому Ростов, другому Бело-озеро, и по тем городом суть находнице варязи, - первии населници в Новгороде словени, и в Полотске кривичи, Ростове - меряне, Белеозере - весь, Муроме - мурома; и теми всеми обладаше Рюрик»17.
Другая версия этого рассказа, находящаяся в Лаврентьевской летописи, не упоминает о первоначальном поселении Рюрика в Ладоге, а прямо приводит его в Новгород. В соответствии с этим и фраза о прозвании Русской земли «от варяг» поясняется подробнее: «от тех прозвася Руская земля новугородьци: они суть людье новугородьци от рода варяжска, прежде бо беша словени»18.

Существуют и другие версии предания, сохранившиеся в позднейших источниках, приводящие некоторые детали события. Так утерянная, но находившаяся до того в руках Татищева Иоакимовская летопись, рассказывая о совещании новгородцев перед выбором князя, называет старца Гостомысла, подавшего совет об избрании варяжских государей, упоминает о притеснениях новгородцев призванными варягами, о вызванном этим бунте местного населения под руководством Вадима Храброго и о подавлении восстания Рюриком19.
Это разногласие вариантов летописной традиции о начале русского государства с несомненностью указывает на то, что первоначальное предание дошло до нас не в чистом виде, а в позднейших переработках, и, следовательно, нуждается в критическом исследовании. Не останавливаясь на различных подробностях приведенной легенды, не трудно разобрать ее простейшую канву: междоусобия финских и славянских племен, занимавших в IX-м веке северные пределы России; подчинение их варягами из-за моря, собиравшими с них дань; бунт и освобождение от варягов, и вскоре после этого основание «русью» княжества, охватившего северную Россию.

Если поверить этой легенде, то вопрос об образовании русского государства сведется к двум вопросам: кто такие - варяги, и что такое - русь.
Относительно первых летописи известно, что они живут по берегам Варяжского моря20, под которым разумеет Балтийское море21. К варягам летописец причисляет шведов (свей), норманнов (урмане), англов, готов, римлян, франков и некоторые другие племена22, но обычно разумеет под ними только скандинавские народы, чаще же всего называет именем варягов шведские, норвежские и датские дружины, являвшиеся на службу к русским князьям и византийским императорам, известные в Царьграде и на востоке под тем же именем варангов (Βάραγγοι))23. Позднее на Руси варягами называли всех «немцев», и иногда - католиков (вера варяжская = вера латинская).
Запутаннее оказывается вопрос о имени «русь». Иногда оно употребляется как имя одного из варяжских племен24, в некоторых случаях означает территорию Киевского княжества25, иной раз - территорию всей славянской России26, наконец, иногда различаются варяги, русь и славянские племена27. Летописец, следовательно, употребляет это имя в различном смысле28, а утверждает, что оно пришло в Россию вместе с варягами: «А словенеск язык и рускый один, от варяг бо прозвашася Русью, а первее беша словене».
Кроме этого летописного толкования русского имени можно указать и на другие, также явившиеся в глубокой древности.

Симеон Логофет (X в.) говорит, что русские получили свое имя от некоего храброго Роса, освободившего их от тяжелого ярма какого-то народа29. Польский историк ХIII-го века Богухвал рассказывает о вышедших из Паннонии Лехе, Чехе и Русе - предках истоименных славянских народов30. Через Чехию эта легенда перешла к южным славянам, перенесшим место первоначального пребывания Чеха, Леха и Руса на Балканский полуостров31. Русские народные сказки также знают Славяна и Руса32. Густынская летопись упоминает о князе Русе, сыне Лехове33.
Арабская традиция ХII-го века выводила руссов от Руса, одного из сыновей Иоафета, внука Ноя34, или «от города Русии, который находится на северном берегу моря, названного по их имени» (Русское море = Черное море)35.
Лев Диакон Калойский (во второй половине Х-го века), рассказывая о руссах Святослава, ставит их в связь с народом Гога и Магога, подданными князя Роша36, о котором говорит пророк Иезекииль37. Эта традиция позднее появляется в Польше38, откуда переходит в Россию, где ее приводит Густынская летопись и некоторые другие источники39.
Лиутпранд в половине Х-го века говорит, что русь - племя, «quam a qualitate corporis Graeci vocant rusios» (ρούσιοι)40. И эта традиция известна была на Руси. В XVII-м веке вторая редакция русского хронографа 1617-го года утверждала, что «русы от русых волос» имеют свое имя41.

Густынская летопись упоминает, что некие люди выводят имя руси «от реки глаголемыя Рось»42. Эту традицию записал и сын Ивана Грозного, царевич Иван в своей приписке на рукописи службы св. Антонию Сийскому43. Воскресенская летопись ставит русское имя в связь с рекой Русой, впадающей в озеро Ильмень44.
В XVI-м столетии один московский человек доказывал Герберштейну, что имя «Россия» происходит от слова «розсеяние»45.
Была попытка выводить русь и из Пруссии, как это видно из Воскресенской летописи46. В связи с этим стоит и генеалогическая теория, выводившая род великих князей московских от Пруса, брата Цезаря.
Некоторые русские книжники XVI-ro столетия искали предков руси в роксоланах классической древности. Эта гипотеза была известна и англичанину Флетчеру, бывавшему в Москве в конце XVI-ro века47.
Была даже и попытка отождествления руси с тюрками - куманами. Сербский перевод Паралипомена Зонары 1344 г., рассказывая об осаде Константинополя русью в 860-м году, говорит: «родь же нарицаемы руси, кумане сущи, живяху во Евксине, и начеше пленовати страну рымскую...»48.
В общем же до XVIII-го века господствовала традиция Начальной летописи [3], считавшая русь варягами, а в последних видевшая шведов. Так, новгородцы в Смутное время, приглашая шведского королевича на московский престол, писали шведам: «А прежние государи наши и корень их царской от них же варяжскаго княжения, от Рюрика и до великаго государя Федора Ивановича был»49. [4]

Таким образом, неопределенность летописи в употреблении имени русь и обилие разногласных толкований его в древности, давно уже обратили на себя внимание русской научной исторической и филологической мысли, создавшей уже в эпоху Средневековья почти все те гипотезы о начале русского государства, которые с таким ожесточением боролись в течение XVIII-го и XIX-го веков, да и сейчас еще не пришли к окончательному соглашению. Насколько этот вопрос привлекал внимание старых книжников, видно из следующих слов «Всемирной хроники» Мартина Вельского: «Всяко писали старые философы, которые всегда прозывали Москву серматы, и так Москву не от роду ее прозывают Москвою, развее от реки Москвы и от места, которое прозывают Москвою, а суть они прямая Русь, и никаторые чаяли, что они вышли от Руса брата Лехового, некоторы есть место Руса недалече от Новаграда, и потому чают, что от того места Рус прозвалася, а иные говорят, что лицом русы, и потому так зовут, а иные чают, что роксоляне, а московские люди тому не верят»50. Обилие теорий уже в XV-м веке засвидетельствовано польским историком Длугошем, приметившим, что «scriptorum de origine Ruthenorum varietas plus obnunbilat eorum originem quam declarat»51.
Естественно, что варяжский вопрос должен был возбудить нарочитую научную любознательность, как только в России родилось критическое изучение истории. Для решения вопроса о начале руси ученые обратились к иностранным источникам, что-либо говорящим о руси и варягах, исследовали лингвистический материал, поставили «призвание варягов» в связь с норманской колонизацией вообще и т. п. Различные способы интерпретации источников и толкования филологических данных вызвали появление целого ряда научных теорий варяжского вопроса.

III



Начало научного изучения варяжского вопроса стоит в связи с основанием в Петрограде Академии наук, куда были приглашены иностранные, главным образом, немецкие ученые.
Из них первый Готтлиб Зигфрид Байер (1694-1738) научно обосновал норманскую теорию52. Он изучил летопись и поставил с нею в связь иностранные источники: Бертинские анналы, рассказывающие под 839-м годом о прибытии в Ингельгейм из Константинополя людей, пробиравшихся окружным путем к себе на родину, называвших себя именем «Rhos», утверждавших, что их государь зовется «hacanus», и оказавшихся по наведенным справкам «gentis sueonum»53; Константина Порфирородного, который, описывая края на севере Черного моря, различает руссов от славян и, рассказывая о днепровских порогах, приводит их славянские и русские названия, причем последние легче всего объясняются из скандинавских языков54; Лиутпранда, который на основании слов своего отчима, бывшего послом в Константинополе в середине Х-го века и видевшего там русских, говорит, что Византия имеет на севере соседями мадьяров, печенегов, хазар и «Rusios, quos alio nomine Nordmannos appellamus»55, и в другом месте: «gens quedam est sub aquilonis parte constituta, quam a qualitate corporis Graeci vocant rusios (ρούσιοι), nos vero a positione loci nominamus nordmannos lingua quippe Teutonum nord-aquilo, nam autem dicitur homo, unde et nordmannos aquilonares homines dicere possumus»56; византийские источники, рассказывающие о служивших в Константинополе скандинавских наемных дружинниках, называвшихся Βάραγγοι; скандинавские саги, описывающие путешествия на восток норвежских викингов, называемых «Vaeringi». Эти исследования привели Байера к заключению, что «варяги русских летописей были люди благородного происхождения из Скандинавии и Дании, служили на жалованьи у русских, были их сподвижниками в войне, сопровождателями их царей, сберегателями их границ; были они тоже допущены и к гражданским чинам и должностям», и что «по ним русские летописи - называют варягами всех вообще шведов, готландцев, норвежцев и датчан»57. Однако, отождествив русских варягов и византийских варангов с норвежскими «Vaeringi» (каковой термин Байер выводил из германских слов waerija - защита, warda - беречь), он обратил внимание на то, что в самой Швеции этого термина не существовало, почему склонился к мысли считать его поэтическим прозвищем. За Байером следовали другие «ученые немцы»: Бьорнер, Петреюс, Г.Ф.Миллер, собиравший и издававший русские исторические документы, Шлецер и другие. [5]

В 1749-м году Миллер приготовил для торжественного заседания Академии наук в день тезоименитства императрицы речь «Origines gentis et nominis Russorum», напечатанную на латинском и русском языках, в которой, отвергая связь русского имени с роксоланами, стал на точку зрения норманского происхождения руси. При дворе узнали, что Миллер, подкрепляя мнение Байера, выводит русский народ из Скандинавии, и так как в то время отношения со шведами были неприязненными, то мнение Миллера показалось оскорбительным для чести государства. Академикам было указом предписано судить ее, для чего специалисты должны были представить рецензии, положившие начало двухсотлетней ожесточенной полемике. Знаменитый М.В.Ломоносов (1711-1765), в своей рецензии опровергая тезисы Миллера, отрицавшего происхождение «россиян» от роксолан, не ограничился лишь научными доводами, а присоединил к этому опасение, «не предосудительно ли славе российского народа будет, ежели его происхождение и имя положить толь поздно, а откинуть старинное, в чем другие народы себе чести и славы ищут», и что «ежели положить, что Рюрик и его потомки, владевшие в России, были шведского рода, то не будут ли из того выводить какого опасного следствия»58.

В.К.Тредьяковский, отчасти из личного нерасположения к Ломоносову, высказался за принятие тезисов Миллера, указав все же, что автор должен кое-что «переменить, исправить, умягчить, выцветать», ибо «благопристойность и предосторожность требуют, чтобы правда была предлагаема некоторым приятнейшим образом»59. Другие академики выступили против Миллера значительно резче. Крекшин и Шумахер распускали слухи о вреде, который может причинить издание речи. Струбе и Фишер в своих рецензиях возражали на каждую страницу доклада. В результате диссертацию запретили60, а Миллер от огорчений заболел. В конце концов ему пришлось согласиться, что варяго-руссы могли быть роксоланы, но лишь в смысле Равенского географа, который говорит: «item juxta Oceanum est patria, qui dicitur Roxalanorum» (pag. 150).
Так родилось варягоборство, вначале принявшее характер не столько научной полемики, сколько ставшее борьбою за национальную честь. Горячность, высказанная представителями разных направлений в защите своих мнений, объясняет как появление увлечений в научных построениях, так и особую обидчивость в национальном вопросе. Так, когда вышла русская грамматика Шлецера, выводившего, например, слово боярин от барана, князь от Knecht, дева от Dieb, tief или tiffe (сука), Ломоносов, осуждая подобный метод изучения русского языка, писал: «из сего должно заключить, какие гнусные пакости может наколобродить в российских древностях такая, припущенная к ним скотина»61. В противоположность этому Ломоносов сам стал писать по желанию императрицы Елизаветы Петровны «Древнюю Российскую историю». В первой части этого труда - «о России прежде Рюрика» - рассматривая множество свидетельств источников и критикуя мнения других ученых, Ломоносов доказывает, что русь - это славяне из Восточной Пруссии, с реки Немана, который в своем нижнем течении назывался Русой. Отсюда, от единоплеменных латышей, Новгород без стыда мог требовать себе владетелей, доказательство чему дает Степенная книга, утверждающая, что «Рюрик иже прииде от варяг... бе от племени Прусова, по его же имени Прусская земля именуется, и егда живяху за морем, варяги именовахуся»62. Относительно термина «варяг» Ломоносов пришел к заключению, что «неправильно рассуждает, кто варяжское имя приписывает одному народу. Многие сильные доказательства уверяют, что они от различных имен и языков состояли и только одним соединялись, - обыкновенным тогда по морям разбоем»63.

Другим противником норманизма был упомянутый уже В.К.Тредьяковский, написавший в 1758 году64 «Три рассуждения о трех главнейших древностях российских; а именно: 1) о первенстве словенского языка перед тевтоническим; 2) о первоначалии россов; 3) о варягах-руссах». Там он выступает против Георгия Валлина, епископа Готенбургского, написавшего в актах королевского Упсальского общества трактат о шведском происхождении варягов; против Филиппа Бриеция д'Аббевиля, который в «Параллели старой и новой географии», говоря о Московии, выводил варягов из Дании; против Байера, Миллера и его академических судей. Разбирая в своих трех рассуждениях три рассуждения Байера (De Scythiae situ, Origines Russicae и De Varagis), Тредьяковский, подобно Ломоносову, подходит к вопросу с точки зрения национальной гордости. «Возможно ль, говоря откровенно, и достойно ль пребыть своим бездейственным, при чужих пререкающем усильствии, да и не стремиться к исторжению отъемлемаго у нас не по праву...». Он не отрицает, что «датчане, шведы, норвежцы и скандинавцы были варяги», но утверждает, что «не от сих варягов были великие князья наши». У Нестора варяги отождествлены с целым Афетовым коленом - это имя обнимает все западные народы, в числе которых упомянута и русь, не тождественная со шведами или датчанами. «Варяги-русы, а от них прибывшие царствовать государи наши в Великую Россию были звания словенского, рода словенского и словенского языка». Чрезвычайно занятное «рассуждение о первенстве словенского языка перед тевтоническим», заключающее примеры словообразования западноевропейских терминов из славянских корней, как, по-моему, справедливо полагал Венелин, представляет очень остроумную пародию на словопроизводство Байера и Шлецера.

В это время рождается и финская теория, впервые высказанная В.Н.Татищевым в первом томе «Истории Российской», которую он в 1739-м году привез в Россию. Этот труд, являющийся, собственно говоря, лишь сводом летописей, представляет особую ценность ввиду того, что в руках Татищева находились некоторые, утерянные впоследствии, источники, между прочим Иоакимовская летопись, сообщающая данные о Гостомысле, варяжских притеснениях, бунте Вадима Храброго и т. д. Сопоставляя данные различных источников по вопросу о начале русского государства, Татищев пришел к выводу, что упоминаемые летописью руссы, давшие восточным славянам династию Рюриковичей, были финны. Доказательство этому Татищев видит в том, что в Финляндии существует гора, называемая Русскою; что жители там имеют по большей части русые волосы; что Ладожское озеро на финском языке называется Русским морем. Отсюда - из за Ладожского озера были призваны Новгородом первые русские князья65.
Гипотеза Татищева нашла себе защитника в лице И.Н. Болтина. Когда в 1787-м году вышла книга Леклерка «Histoire phisique, morale, civile et politique de la Russie ancienne et moderne», сделавшаяся весьма популярной вследствие легкого, приятного изложения, а резко отзывавшаяся о дикости нравов древних славян, варварстве первых русских князей, сухости русских летописей и неспособности русского языка к выражению сложных понятий, генерал И.Н. Болтин выступил против Леклерка, издав в 1788-м году два тома критических примечаний на его книгу. Задев в этом исследовании попутно и историка кн. М.М. Щербатова, Болтин вызвал возражения последнего, породившие между ними оживленную полемику. В этих трудах Болтин выступил с требованием строгой исторической критики при пользовании источниками; он смеется над доверием к Никоновской летописи и другим позднейшим источникам; исключает из числа исторических источников легендарные предания. В вопросе о начале Руси Болтин развивает мысль Татищева о том, что под Варяжским морем летописей нужно разуметь Ладожское озеро и что в древнейших варягах следует предполагать финнов, короли которых до Рюрика владели славянами. Особенно решительно восстает Болтин против мнения Леклерка о дикости древней Руси, доказывая, что уже в глубокой древности Восточная Европа была вовлечена в сферу мировой культуры, поддерживая торговые связи с отдаленнейшими центрами современной цивилизации, включительно до Индии66.
Однако до конца XVIII-го века в исторической науке господствовала норманская школа. В этом направлении разрабатывают вопрос о начале Руси Струбе, Тунман, Стриттер, Нарушкевич и особенно - Шлецер.

Современник Ломоносова, академик Ф.Г.Струбе, наиболее жестоко критиковавший доклад Миллера, в сущности, расходился с ним лишь в частностях, признавая норманское происхождение руси. Его работа «О древних руссах», написанная в 1753, а напечатанная в 1785-м году, состоит из четырех исследований: 1) об отдельном существовании древней руси, 2) о жилищах древней руси, 3) о происхождении древних россиян и 4) о некоторых исторических событиях, относящихся к древним россиянам. На основании изучения северных источников Струбе отождествил руссов с «Rises» - великанами исландских саг. Их земля - страна великанов - Risaland простиралась от Балтийского моря до Северного Ледовитого океана и Белого моря; жители ее варяги-русь тождественны с готфами-роксоланами, которых Страбон помещает на далеком севере. Южнее Руси - от Торнео до Ладожского озера - находилась область Гардарикия; в Финляндии - Кенугардия. Основав среди славян русское государство, варяги-норманны принесли сюда начатки культуры: в славянском Перуне Струбе видит германского бога Тора; Русская Правда является перенесенным к славянам древнескандинавским законом. Здесь предлагается и толкование русских имен днепровских порогов у Константина Порфирогенета с помощью скандинавских языков67.
Важное значение имели труды Стриттера, собиравшего известия византийских источников о древней руси68, а в особенности исследования Тунманна, нашедшего подтверждение летописной легенды о призвании славянскими и финскими племенами руси из Швеции в том лингвистическом факте, что финны до сих пор называют шведов именем Ruotsi, из которого вполне правильно выводится славянская форма «русь». Не устранив затруднений, которые представляло для норманской теории отсутствие указаний на существование в Швеции племени «русь», якобы давшего династию восточным славянам, указанный факт дал норманской теории твердую научную опору, так что и до настоящего времени он остается важнейшим аргументом для доказательства скандинавского происхождения руси69.
Однако наибольшее значение имели труды Шлецера, родоначальника так называемого «ультранорманизма». Воспитанный в Геттингене, где в то время существовала научная школа, предшественница историко-юридической школы, требовавшая полной объективности и строго-критических приемов при исторических исследованиях, Шлецер перенес в Россию методологические требования этого направления и свои научные воззрения образовал под влиянием геттингенской исторической школы. Одним из таких воззрений было представление об особой роли германцев, в частности, норманнов, в развитии правовой и политической культуры в Европе. Представление о такой, особой роли германцев, впервые высказанное Тацитом, противопоставлявшим здоровые и твердые начала германского быта римской испорченности, при посредстве гуманистов перешло в литературу нового века и получило особую популярность в XVIII-м веке, проникнутом верой в созидательное всемогущество законодателя (верой, получившей столь широкое применение в теории просвещенного абсолютизма). Особую популярность приобрело это воззрение с тех пор, как Монтескье провозгласил германское народное вече эпохи Тацита70 зародышем, из которого развилось сословное представительство71. При этом Монтескье особенно восхваляет скандинавов за то, что они своими походами разнесли благодетельные начала демократии вне границ прежней Германии. Они «могут быть поставлены над всеми народами мира... они были источник европейской свободы, то есть почти всей той свободы, которая теперь существует у людей»72. Особенно популярным учение Монтескье было в Геттингене, где его и воспринял Шлецер.

Уже в вышедшем в 1769-м году учебнике русской истории Шлецер нападал на бредни прежних писателей о происхождении славян из Трои, а Рюрика от Августа; когда же Болтин провозгласил древних руссов финнами и выступил с мнением о культурности восточных славян до прибытия Рюрика, Шлецер поставил своей задачей написать исчерпывающее исследование об источниках древнейшей русской истории, результатом чего явился пятитомный труд «Нестор», положивший начало критическому методу в русской историографии73. В этом труде Шлецер восстал против патриотических искажений исторических фактов: «первый закон истории - не говорить ничего ложного. Лучше не знать, чем быть обманутым». Процесс образования русского государства представляется ему аналогичным тому, который происходил в Западной Европе - как следствие завоевания восточных славян германским племенем. До этого события - до половины IX века - Восточно-Европейская равнина была в культурном отношении «tabula rasa». В лесах «зверинским образом» жили дикие люди - славяне, финны и литовцы - не имевшие ни развитой религии, ни богослужения, ни правовых установлений, ни гражданского устройства, ни ремесел, ни торговли. Первые начатки цивилизации явились в этой культурной пустыне с норманнами-завоевателями, принесшими из Скандинавии свою веру, мифологию, право, семейные обычаи и т.д. Русь - шведское племя, доказательством чему служит финский термин Ruotsi, которым финны называют всех шведов. Шлецер дополнил гипотезу Тунманна, указав на связь термина Ruotsi со шведским словом Roslagen, как называется часть шведской береговой полосы области Упланда на Балтийском море, напротив Финского залива74. [6] Легенда о призвании варягов - вымысел. В России, как и во всей остальной Европе, произошло завоевание, разделившее население ее на победителей и побежденных. Германцы принесли свой порядок, феодальное устройство, смесь языка, новое законодательство. Так как, по летописи, пришла «вся русь», то влияние ее на славян должно было быть очень сильно, следы чего Шлецер старается открыть во всех сторонах древнерусской культуры. Русская Правда оказывается скандинавским законом; даже в древнем быту Новгорода Шлецер видит подражание устройству ганзейских городов75.

IV



Но уже первые попытки научного аргументирования своей теории привели норманистов к препятствиям и противоречиям. Летописец, например, утверждает, что русь - это одно из норманских племен, живущее на берегах Варяжского моря, тогда как ни один скандинавский или какой-нибудь другой иностранный источник не знает такого племени. Почему летописец различает шведов и русь как два особых племени? Если термин русь произошел от финского слова Ruotsi, - почему славяно-шведское государство приняло не собственное имя шведов, а имя, которым их называли финны? Если восточные славяне до «призвания» называли шведов «русью», почему не зовут более этим именем шведов после призвания? Летописец рассказывает, якобы Рюрик, Синеус и Трувор «пояша всю Русь», т. е. что в Россию веселилось целиком какое-то норманское племя; между тем никакой другой источник не упоминает о каком-либо похожем событии. Почему норманны в 839-м году в Царьграде и в Западной Европе сами себя называют «Rhos» - именем, которым их звали финны?
Противоречия норманской теории открыл профессор Юрьевского университета Густав Эверс, труды которого сыграли большую роль в развитии варяжского вопроса. В эпоху расцвета ультранорманизма, он в 1814-м году выступил противником этого направления: не допускал, чтобы славяне могли призвать князем норманского государя; восстал против выведения русского имени из скандинавских или финских источников (от Рослагена или из Руотси); обратил внимание на молчание северных источников об описанном в летописи событии. С другой стороны, он доказывал, что на берегах Черного моря русь была известна значительно ранее основания Рюриком государства в Новгороде в 862-м году, и с этой точки зрения комментировал свидетельство хроники Феофана о ρουσία χελάνδια 773-го года. Этот источник, описывая поход императора Константина V против болгар, рассказывает: «Τούτω τω ετει μηνί Μαίω ίνδικτιώνος ιβ' εκίνησε Κονσταντΐνος στόλον χελανδίων β κατά Βουλγαρίας, και είσελθών και αύτός εις τά ρουσια χελάνδια άπεκίνησε προς τό είσελθεΐν εις τον Δανοΰβιν ποταμόν καταλιπών και τους των καβαλλαρικών θεμάτων στρατηγούς εξω των κλεισουρών ε'ί πως δυνηθώσι των Βουλγάρων εις αύτόν ασχολουμένων είσελθεΐν εις Βουλγαρίαν»76. С формальной стороны цитированное место допускает два толкования. Латинский перевод Анастасия (873-876) гласит: «et ingressus ipse in rubea chelandia, motus est ad intrandum Danubium amnem...». Другой перевод, составленный XVII-м столетии иезуитом Гоаром (f 1653), толкует тот же текст иначе: «ipse adversus Russorum chelandia in Danubium sibi paratus movit». В первом случае это бы значило, что император, послав вперед против болгар флотилию, позднее сам приплыл на красных кораблях к Дунаю. Такое толкование защищал Байер77, указав на свидетельство Константина Порфирородного о существовании в Константинополе красных кораблей для плавания императора, и на то, что греки никогда не назвали бы русские челны и однодеревки (πλοία и μονόξυλα) хеландиями - большими греческими кораблями78. По другому толкованию - греческая флотилия, приплыв к Дунаю, встретилась в его устье с русскими кораблями, приплывшими в помощь союзникам болгарам79.

Последнее толкование принял и Эверс, утверждавший на его основании, что русь уже в VIII-м веке плавала по Черному морю. Изучение источников об осаде Царьграда русью в 860-м году привело Эверса к заключению, что это нападение было произведено не из Киева, как рассказывает летопись, а, согласно показаниям Степенной книги и Никоновской летописи (опирающихся на славянский перевод Зонары), с северного побережья Черного моря80, где, следовательно, в половине IX-го столетия жила русь. Наконец, указав на то, что в данную эпоху весь северный берег Черного моря входил в территорию обширного и мощного хазарского государства, господствовавшего и над славянскими племенами, Эверс пришел к выводу, что славяне приняли русское имя от хазар, под предводительством которых они нападали в IX-м веке на Константинополь. С этой точки зрения объясняется и наименование русских князей тюркским титулом хагана (в Бертинских анналах и в других источниках). Так появилась «хазарская теория» варяго-русского вопроса81.

Хазарская теория Эверса не имела много последователей (Нейман82, Эйхвальд83, Георги84), но зато большое влияние оказала его критика норманизма и доказательство пребывания руси на Черноморьи до 862-го года.
Между тем в начале XIX века норманская школа получила сильную поддержку в лице Н.М.Карамзина, популяризировавшего ее своей знаменитой «Историей государства Российского». Художественная форма труда, искреннее патриотическое чувство, нравственная оценка выводимых исторических персонажей - сделали историю Карамзина настольной книгой каждой интеллигентной семьи. Вышедшие в 1816-м году 3000 экземпляров первых шести томов «Истории» разошлись в течение 25-ти дней, и впоследствии труд переиздавался каждые пять лет. Естественно, что идеи автора должны были получить самое широкое распространение. В вопросе об основании русского государства Карамзин находился под влиянием Шлецера; и он считал, что варяги, основав русское государство, принесли славянам мир и порядок. Однако он далек от ультранорманизма Шлецера; хочет верить летописям, рассказывающим о добровольном призвании славянами варяжских князей. «Начало российской истории представляет нам удивительный и едва ли не беспримерный в летописях случай: славяне добровольно уничтожают свое древнее народное правление и требуют государей от варягов, которые были их неприятелями. Везде меч сильных или хитрость честолюбивых вводили самовластие (ибо народы хотели законов, но боялись неволи): в России оно утвердилось с общего согласия граждан... Великие народы, подобно великим мужам, имеют свое младенчество и не должны его стыдиться: отечество наше, слабое, разделенное на малые области до 862 года, по летосчислению Нестора, обязано величием своим счастливому введению монархической власти»85. Причину призвания варягов Карамзин видит в том, что они правили ранее без угнетения и насилия; как более образованные, познакомили славян с промышленностью и торговлей, и когда, после изгнания варягов, бояре, ставшие во главе народного управления, ввергли отечество в бездну зол междоусобия, мудрость народа нашла выход в призвании на престол прежних иноземных властителей.

История Карамзина, породив множество рецензий, возбудила широкую полемику, как в России, так и за границей: в «Вестнике Европы», «Северном Архиве», «Московском Телеграфе», «Сыне Отечества», «Revue Encyclopedique», «Journal des Savants», «Journal des Debats», «Göt. Gelehrte Anzeigen» и т. д. Упрекая Карамзина с точки зрения новой критической школы Нибура за недостаточность критики и излишнее доверие к баснословным преданиям, эта критика не затрагивала основных положений норманской теории. В то же время - в течение первой половины прошлого столетия - появляется целый ряд выдающихся исследований, разрабатывающих варяжский вопрос в указанном направлении.
Таковы исследования Лерберга86, М.Погодина87, Н.Полевого88, Шафарика89, Крузе90, Круга91, Вилькена92, Францена93, Кронгольма94, Бредсдорфа95, Кайзера96, Мунка97, Руссова, сравнивавшего русское право со скандинавским98, О. Сеньковского, изучавшего скандинавские саги99, протоиерея Сабинина, занимавшегося анализом норманского влияния в общественном устройстве и верованиях древней руси100, ориенталиста Френа, подтверждавшего норманскую теорию арабскими, персидскими и другими восточными источниками101, нумизмата-востоковеда Савельева, изучавшего отношения руси к Востоку на основании нумизматического материала102, и других.
Под влиянием критики Эверса явились и новые толкования русского имени. М. Погодин вернулся к летописной традиции, утверждая, что в Швеции должно было жить племя «Rhos», давшее свое имя Рослагену, и перешедшее в IХ-м веке на восточный берег Балтийского моря103.
Это опровергал бар[он] Розенкампф, указав, что имя Рослагена произошло от слова Rodhsin - гребцы, и что еще в XIII-м веке этот термин употреблялся в значении профессии, а не в значении племенного имени104. [8]
Кайзер105 и Мунк106 верили в существование какого-то северогерманского племени, в глубокой древности жившего на восточном берегу Балтийского моря и оттуда пришедшего в Новгород.

Гольман, найдя в западноевропейских летописях упоминания о норманском князе Рорике, проживавшем в IX в. во Фригии, создал теорию фризского происхождения руси (из Рустрингена)107.
Бутков, по примеру Струбе, искал предков руси в готских обитателях финского Risaland'a108.
Боричевский доказывал, что под летописными варягами нужно разуметь норманнов, но не из Скандинавии, а с Немана, на берегах которого они поселились много ранее109.
Особое место занимает гипотеза Круга, считавшего начальной формой, от которой произошло русское имя, не финское слово Ruotsi, а греческую форму Ρώς(Rhos в Бертинских анналах). Это имя Круг выводил из слова ρούσιος, ῥοῆς, отвечавшего по смыслу выражению οί ξανθοί, которым греки называли германские народы. Нестор нашел это имя в греческой летописи и передал русской литературе. Таким образом, славяне получили имя «рос» от греков, которые таким способом обозначали норманских пришельцев, известных в Константинополе от 839-го года110.
Новое освещение получает и поднятый Эверсом вопрос о черноморской руси. Аргументы, которыми он доказывал, что русь была известна на Понте задолго до основания русского государства Рюриком, были приняты некоторыми норманистами, полагавшими, что русь-норманны могли уже в VIII веке проникнуть на Черное море, и что уже в то время они основывали свои колонии на его берегах. Так думали Вилькен111, Францен112, Кронгольм113, а в особенности Крузе, старавшийся вопрос об основании русского государства ввести в широкие рамки общего процесса норманской колонизации. Примыкая к Гольману, Крузе считал варягов-русь датскими норманнами, жившими в саксонской провинции Rosengau. В Феофановых ρούσια χελάνδια видит норманскую флотилию, приплывшую в Черное море в 773 году Западной Двиной и Днепром. Рюрика русских летописей он отождествил с известным в Западной Европе вышеупомянутым Рориком, внуком южноютландского владетеля Гериольда I, крестившимся вместе с братом Гериольдом у Людовика Благочестивого в Ингельгейме в 826 году, и получившим от него часть Фрисландии ut turn piratis obsisteret. По смерти Людовика (840) Рорик делается врагом христиан. В 857 году Лотарь выгнал его в Ютландию, откуда Крузе приводит его в Россию, где он берет дань с Новгорода до 859 года. Летопись рассказывает, что варяги были выгнаны за море взбунтовавшимися славянами, но Крузе полагает, что Рорик со своими датчанами сам ушел в Западную Европу ради грабежа: в 860 году датчане, как известно, грабили земли по Соме, Роне, заходили в Италию и в Англию, и получили от Карла Лысого большую сумму серебра. После этого, в 862 году Рюрик основывает русское государство в Новгороде, а в 863 снова появляется в Западной Европе - на Рейне и в Фрисландии, осаждает Кельн и Дорестадт. Побывав на Руси в 864 году, он опять возвратился в Германию, где ему Карл Лысый подарил земли в Фрисландии, и где он пробыл до 876 года, за три года до смерти, наступившей, по словам летописи, в 879 году114.

V



Исследования, выходившие во второй четверти прошлого столетия, уже значительно отличаются от работ предыдущего периода, находясь под сильным влиянием скептической исторической школы Нибура, получившей в России распространение благодаря трудам профессора Московского университета Каченовского. Он видел в древней Руси варварскую страну, история которой начинается лишь после принятия христианства и создания первых письменных памятников. Поэтому все сведения, относящиеся к более глубокой древности - басни. Летопись возникла в довольно позднее время и притом не сохранилась в первоначальном виде, вследствие чего имеющиеся в ней сведения о древнейшем периоде русской истории недостоверны. Сравнивая параллельные места в русских летописях, легко доказать баснословность многих известий летописи. Договоры первых князей сомнительны, т. к. дикари-славяне и варяги не могли их составить, а византийские источники не упоминают о существовании этих документов. История России может быть понята лишь в связи с общей историей. Основание русского государства аналогично образованию норманских государств в Западной Европе. Русские законы находят свое объяснение в законах германских народов, феодальной системе Европы, крестовых походах и их последствиях. Вместе с тем Каченовский выдвигает и роль балтийских славян в древнейшем развитии Руси115.

Влияние скептической школы в варяжском вопросе видно уже в рецензии Лелевеля на «Историю» Карамзина, где он, указывая на новую критику Нибура, доказывал баснословность преданий о Пясте, Гостомысле и Вадиме, упрекал Карамзина в недостаточности критики (например, в вопросе о первоначальном прибытии Рюрика в Новгород, а не в Ладогу, как это указано в Ипатьевской летописи), снимал идеализацию с норманнов (являвшихся в современной Европе дикарями, не знавших в отечестве даже городов) и на основании этого утверждал, что влияние норманского элемента в истории России не могло быть значительным116.
Особенный интерес представляет в этом отношении «История» Н.А.Полевого117. Критикуя «Историю государства Российского» Карамзина, он говорит: «Название книги "История русского народа" показывает существенную разницу моего взгляда на историю отечества от всех доныне известных... Я полагаю, что в словах "русское государство" заключалась главная ошибка моих предшественников. Государство русское начало существовать только со времени свержения монгольского ига. Рюрик, Синеус, Трувор, Аскольд, Дир, Рогволод - основали не одно, но отдельные разные государства. Три первые были соединены Рюриком; с переселением Олега в Киев последовало отделение северной Руси и образование оной в виде республики. Киевское государство отделилось потом особо от севера и представляло особую систему феодальных русских государств. При таком взгляде изменяется совершенно вся древняя история России, и может быть только история русского народа». Постоянно обращаясь к истории других народов, Полевой рисует события русской прошлости в перспективе всеобщей истории. Не рискуя переносить на древних славян их настоящие верования и обычаи, он кратко приводит известия летописи о расселении и примитивном быте славянских племен. Опуская легенды о Гостомысле, Вадиме, песни о Владимире и другие, не имеющие исторической достоверности свидетельства, допускает, что и легенда о призвании Рюрика с братьями может быть мифом. «Если вспомним, что слово Rik имело символическое значение: богатый, знатный (тоже, что германское Reich), что Белоозеро и Изборск, упомянутые при начале, как владения Рюрика, потом теряются в летописях; что Олег берег впоследствии землю кривичей, а Рогволод владеет в Полоцке, отдельно завладевши им, то где тогда будут владения Рюрика и сам Рюрик? Тройство братьев варяжских явно походит на миф... сличите тройство Кия, Щека и Хорева, трех сестер богемских, дочерей Крока; трех ирландских завоевателей и бесчисленное множество подобных примеров» (I, стр. 53). «Летопись о Ромуле, Нуме и соединении сабинов с римлянами, конченная на юге Европы за семь веков до Р. Хр., в Руси началась в девятом веке по Р. Хр. Рюриком, Олегом, соединением славян с варягами» (II, стр. 18). Вопрос об основании русского государства Полевой начинает описанием быта норманнов в момент начала колонизации. Варяги - испорченное греческое слово φεδεράτοι - союзники, как их называли в Византии. Русь - не особое племя, а термин, обозначающий мореплавателей. Одна из стоянок, где они собирались на свои набеги, называлась Рослаген. Оттуда пришли норманны в Россию, не как мирные торговцы, а как завоеватели. Тем не менее, на основании показаний летописи о том, якобы в Россию пришла «вся русь», нельзя заключать, что норманнов было большое число: в южной Италии начало норманского государства было положено отрядом в 40 человек. Результатом завоевания явился феодализм. «Признавая власть главного конунга (отсюда князь), владетели каждого из городов, рассеянных на великом пространстве, принимали также именования князей. Главный князь должен был требовать их совета при сборе на войну и давать им часть приобретенной добычи; договоры заключались от имени великого князя и удельных князей». «Туземцы, покорные варягам, были рабы. Право жизни и смерти принадлежало князьям, равно как имение туземца, сам он и семейство его. По примеру князя туземцы принимались за оружие и шли в поход, предводимые варягами, но по окончании похода оружие у них отбиралось и хранилось в кладовых князя» (I, 72-73). Быт этих норманно-славянских обществ был груб и примитивен. Законы их были «малосложны, просты и грубы: кровь за кровь, вира за преступления, возвращение похищенного, дележ наследства по рангу - вот почти все из законов этого народа, для которого обычаи были законом. Таково было первоначальное образование государств варяжских между славянскими народами». «Векам прошедшим предоставим странное честолюбие видеть граждан в варварах славянского поколения и героев в хищниках скандинавских» (I, 82). «Отвага, смелость, храбрость, жадность к покорению народов не для блага и счастья их, но для добычи, для власти: таковы были свойства и дела варяжских завоевателей» (I, 104). Переселение Олега на юг было продолжением северных завоеваний. Торговые отношения с Византией вызвали войны варягов с греками и распространение христианства на Руси, а вместе с тем влияние Византии укрепило и политический быт варяжского государства. «Здесь руссы узнали новый, неизвестный им дотоле образ правления, льстившей честолюбию владетеля, а гражданам дававший более уверенности в благоденствии, нежели феодальная, военная система варягов». Владимир «первый начал решительно отставать от скандинавских обычаев и понимать, что он властитель не малочисленных варягов, но смешанных с ними многочисленных племен славянских». Он окружил себя славянами, удалил дружины варягов, предоставил обширную власть духовенству; он первый утвердил на Руси монархию восточного типа: раздавая земли детям, он создавал не уделы, но области, правимые детьми одного самовластного государя (I, 200-202). Ярослав нарушил эту систему, снова создав уделы и тем вызвав в будущем непрестанные междоусобия между членами Рюрикова дома, образовавшего на Руси систему семейного феодализма. Возникновение его Полевой ставит в связь с племенной разнородностью населения Восточной Европы, аналогично Тьери, считавшему распадение монархии Карла Великого на феодальные миры следствием борьбы разных народностей, разделивших между собою Западную Европу. Вообще он всюду подчеркивает связь явлений русской истории с современными фактами, наблюдаемыми в Западной Европе. Государственное и общественное устройство древней Руси сравнивается с юридическим бытом германских государств; Русская Правда ставится в одну группу с германскими «leges barbarorum». Считая Русскую Правду юридическим сводом, в котором были «соединены древнейшие скандинавские, германские и отчасти славянские законы с установлениями русских князей и новгородского веча» (II, 153), Полевой видел в ней первый шаг из варварского состояний в общественность - произведение дикой среды, имеющей мало понятия о самых первых потребностях общества; собрание почти одних уголовных норм. Однако Русская Правда - не голое заимствование скандинавских законов: «Дух человеческий везде проявлялся одинаково и изменяла его только местность; ни один народ и никогда не списывал вполне и не брал целиком законов другого и законодательство нигде не ограничивалось одним источником» (II, 190).

Я позволил себе посвятить столько места разбору воззрений Полевого отчасти ввиду его незаслуженной малоизвестности, объясняемой отрицательным отношением Полевого к широко популярному Карамзину, а особенно ввиду его интересного подхода к истолкованию древнерусской истории. Сравнительно-исторический метод, критическое отношение к источникам, отрицание за варяжскими княжествами IX-X-го века права на название государства, представление процесса образования «норманской-феодальной Руси» как создание сети возникших независимо одна от другой варяжских колоний, резкий отказ от идеализации «основателей русского государства» - таковы оригинальные стороны приведенного труда.
Однако, снимая идеализацию с норманнов, Полевой не выступил на оборону древнеславянской культуры, следуя в обрисовке ее взглядам ультранорманистов. Вообще, - именно первая половина XIX-го века была временем наибольшего расцвета этого направления. После Шлецера протоиерей Сабинин118, Сеньковский119, Круг120 и Погодин121 являются наиболее выразительными представителями ультранорманизма. Так, Погодин, ставя основание Руси в связь с общей норманской колонизацией, выводит большую часть древнерусских правовых установлений из скандинавских источников. Русская Правда почти во всех своих нормах обнаруживает германское происхождение; таковы - кровавая месть, вира, размер которой меняется в зависимости от сословия и должности пострадавшего; суд двенадцати граждан; закон о езде на чужом коне, размер пени, одинаковый на Руси и в Дании (три гривны - три марки; 3,6,12,40 - числа общие Русской Правде и северным законам). Германскими нормами являются и постановления Правды детей Ярославовых об испытании железом и о судебном поединке. Таково же происхождение постановления об уплате виры округой за убийство на ее территории. Целый ряд правовых терминов заимствован от скандинавов: слово вервь, например, происходит от шведского слова Hwarf. Многие обычаи в русской частной жизни также толкуются как заимствования из скандинавского быта.
Норманская школа в истории русского права была априорна. Она не изучала общественный быт восточных славян до появления варягов и не сравнивала его с бытом последующей эпохи. Веря в особую политическую роль германцев в истории Европы, норманская школа априорно выводила древнерусский юридический быт из германского источника и каждое сходство, подмечаемое в Русской Правде и германских правдах, объясняла заимствованием. Однако уже в первой четверти XIX-го века под влиянием Гердера начало создаваться новое направление в изучении славянства. Первыми представителями этого направления были польские исследователи: Лаврентий Суровецкий122, Валентин Скороход-Маевский123 и Зорян Доленга Ходаковский124, считавшие славян особым культурно-историческим типом, развившимся самобытно из того же общего источника, откуда произошли и германцы, что подтверждалось языкознанием, выводившим славянский язык непосредственно из санскрита125. Названные исследователи старались показать особые, отличные от германского, черты славянского характера. Указывали на особенности славянского общественного устройства - свободное, общинное управление. Отыскивали особое, исконно-славянское право, характеризуемое личной свободой всех членов племени, законом гостеприимства и правом мести. Сходство же некоторых верований и обычаев у славян и германцев объясняли не заимствованием, а одинаковостью условий быта, создавшего одинаковые кодексы морали с одной стороны, и существованием общих преданий, вынесенных обоими народами из древнего общего источника.

Еще большую важность имеет двухтомное исследование Раковецкого о Русской Правде126. Первый том этого труда исследует физические и моральные свойства славян, их быт, религию, формы управления, знания и язык, общественное устройство, государственную власть и княжеское управление, строй новгородской республики, древность и начало славяно-русского права, древнерусскую торговлю, деньги, дух славяно-русских законов. Второй том заключает тексты юридических памятников и филологическое толкование их. Будучи знаком с русской научной литературой того времени, Раковецкий полемизирует с Карамзиным, отрицая влияние норманнов на культуру восточных славян. Признавая факт призвания славянами варягов, он считает, что славяне искали от норманнов не право, которое имели, а его защиту. Славяне были достаточно культурны: имели веча, на которых создалось и развивалось право. Вече не было уничтожено варягами. Влияние варягов на славян должно было сказаться, но оно было ограничено лишь политическими и полицейскими установлениями, которые создаются не народным обычаем, а властью. Поэтому параграфы древнерусских законов, относящиеся к указанной области права, похожи на норманские и готские нормы: они принесены варягами и приспособлены к славянскому праву. Сравнивая законы разных славянских народов, Раковецкий считает возможным восстановить древнейшее славянское право; по его мнению, у древних славян существовал и написанный закон, хранившийся в храмах - desky pravdodatne Любушина Суда, «zakon vekožiznyh bogóv». Причинами сходства права у разных народов, кроме общности традиций, объясняемой общим племенным происхождением, Раковецкий считает: 1) наличие одинаковых потребностей, вызывающее одинаковые следствия; и 2) рецепцию - заимствование чужих норм. От них не свободно и славянское право: сословные различия и прерогативы заимствованы славянами из готского права; вира является готским выражением и юридическим установлением. Но право мести является древнейшим установлением, общим всем народам; также ордалии, существовавшие и в Индии. Целый же ряд норм древнеславянского права оказывается специфически славянским, не имеющим аналогий в скандинавском праве: о свидетелях, о своде, наследстве, пограничных знаках и т. д.
Наконец, как наиболее сильная реакция против ультранорманизма явился четырехтомный труд по истории славянского права В.Мацеёвского127, стоящего на ультраславянской точке зрения. Критикуя Нарушкевича (1772), который, сравнивая общественное и юридическое устройство славян с германским, как его описывает Тацит, выводил славянское право из германского, Мацеёвский, наоборот, толковал указанное сходство как следствие влияния славян на германцев. Германское племя свевов, по его мнению, представляло смесь тевтонов и славян: отсюда выводилось существование славянского языка на Рейне. По теории «свевизма» славянское право было в древности «jus commune» для всей Германии, где впоследствии исчезло, перейдя на Дунай, Варту, Вислу, Днепр и Волхов. Поэтому во всех германских законах можно вскрыть следы славянского права; сходство ютландского закона с Русской Правдой объясняется именно славянским происхождением первого. Но и позднейшее германское право, создавшееся под влиянием норманнов, в свою очередь должно было влиять на право славян. В России это влияние видно в уголовном праве, в увеличении общественного различия между свободными и несвободными, зависимыми и рабами. Параллельно с этим Мацеёвский изучает влияние азиатского, венгерского, татарского, финского, кельтского, канонического и римского права на славян.

В то же время реакция против ультранорманизма сказалась и в России128 в работах Иванишева129, находившегося под влиянием Мацеёвского, а особенно в прекрасном, до сих пор не потерявшем значения, исследовании Артемьева130, который на основании строгого изучения исторических данных отрицал доминирующее значение норманнов в создании русской культуры.
К сороковым годам относится наибольший расцвет антинорманско-славянской школы, опиравшейся, с одной стороны, на положения историко-критического направления Каченовского, а с другой - целиком принявшей возражения, поставленные норманистам Эверсом. Таковы труды Максимовича131, Надеждина132, Морошкина133, Венелина134, Савельева-Ростиславича135 и других.
Профессор Морошкин, убежденный, что немецкие исторические критики «слишком обрезали русскую историю», «что Российское государство вызвано из ничтожества православною, греко-кафолическою верою» и что «на сем краеугольном камне оно может утвердить свою власть над полвселенной», не мог помириться с мыслью об основании русского государства скандинавскими выходцами. Сам он выводил русь с острова Рюгена, который в средневековых источниках часто называется Russia, Ruscia. Самое имя руси означает понятие «рост»; Ruscia - роща. Подобных имен рассеяно много в разных частях Европы, что указывает на существование многих древних «Русь», происшедших от понятия лес, розга, прут, лоза и т. п. Варягов Морошкин связывал со славянской областью Вагрией на берегу Балтийского моря.
Максимович и Венелин считали необходимым отделить вопрос о варягах от вопроса о руси. Полемизируя со Шлецером и Карамзиным, Максимович утверждал, что руссы-славяне «на севере могли именоваться варягами, причисляться к ним, и не быв соплеменниками прочих варягов; но только по общему пребыванию их на Варяжском море, по одинаковому с ними на море том образе жизни - варяжскому, и даже, может быть, по участию своему в их подвигах на суше». Другие объясняли название варягов славянскими словами враг - ворог, или глаголом варяю.
Для доказательства исконного пребывания славянской руси в Восточной Европе повторяются ссылки на связь русского имени с рекою Росью, Русой или с Волгой, носящей в древних источниках имя Rha или Rhos. Привлекаются позднейшие легендарные свидетельства восточных источников о доисторической руси: Захир ед-Дина (конца IX в.), который говорит, что персы при Нуширване Великом в начале VI-го века владели «во всех краях руссов, хазар и славян»; Фердузи (XI в.), который в своем знаменитом эпическом произведении Шах-Наме, охватывающем историю Персии до 642-го года, три раза упоминает «русь» как название племени или территории; Иосифа бен-Гориона (X в.), помещающего руссов на Куре, и в связи с этим Коран, якобы знающий русь на Араксе (As-hab-er-Ras = люди Аракса)136. Большое внимание уделяется Феофановым ῥούσια χελάνδια, якобы доказывающим автохтон-
ность славянской руси на берегах Черного моря137.

VI



Скептическая школа не долго просуществовала. Труды М. Погодина138, Буткова139 и других исследователей вернули летописи доверие и авторитет, который она заслуживает, а вместе с тем и варяжский вопрос должен был сделаться предметом новых исследований. В ряду их наибольшее значение имеет монография Куника «Die Berufung der schwedischen Rodsen durch die Finnen und Slaven». 2 тома. СПб., 1844-1845. В этом труде, где исчерпывающе разобран весь дотоле известный материал, автор считался с тем, что сага о начале русского государства записана 250 лет после события, и потому не может быть принята на веру. Поэтому он снова изучает византийские, скандинавские, западноевропейские и восточные источники и, связывая исторические вести с лингвистическими данными, строит строго научную и вполне объективную конструкцию вопроса. Он полагал, что в древности обитатели восточного шведского берега прозвались гребцами Rodhsin (sing. Rods, от слова roper - гребля), а от них получило свое имя побережье, прозванное Roslagen - общиной гребцов. И теперь еще житель Рослагена называется Roslagsbo, или в насмешливом значении Rospigg. Славяне, путешествуя вместе с финнами в Скандинавию, должны были приставать к самой близкой им области - Рослагену, а там в IX-м веке не могли встретить ни шведов в узком смысле (которые жили во внутренних частях полуострова), ни готов (Gauten, которые жили южнее), а именно людей, которые по своему занятию назывались Rodsen. Славяне узнали их при посредстве финнов под именем «руссов» (финское Ruotsi, Ruossi), а по языку причисляли их к большому шведскому племени140. Относительно слова «варяг» Куник доказал, что по законам славянской фонетики оно не может быть выведено из славянских слов варяю, ворог, вор, как утверждали некоторые антинорманисты, а могло возникнуть только из иноземной формы *Warang, *Waring, *Warank и т. п. С другой стороны, этот термин не мог образоваться ни из имени Vaering, сохранившегося в норвежских сагах (как это доказывал Байер), ибо оно в русском языке перешло бы в «вуряг» или «воряг». Таким образом, необходимо предполагать существование слова *Varang (не сохранившегося в источниках), как могли называть себя готские и герульские «федераты» - военные варварские дружины на византийской службе. От герулов-федератов приняли это имя норманны, дружины которых в Константинополе заняли место готско-герульских отрядов141. Варварская форма *Varang должна была у греков измениться в Βάραγγος, у восточных славян - в варяг, а у норвежцев - в Vaering. Не встречающаяся в источниках форма Varang сохранилась как составная часть географических терминов: Warangerfiord, Warrango и Warang (в Эстляндии)142.

Эти лингвистические наблюдения подтверждаются данными историческими. Куник изучает древнешведскую колонизацию на островах и берегах Финляндии, Эстляндии и Лифляндии. Обращает внимание на то, что Снорро называет Россию Grossschweden [9]; что арабы называют шведов «варенгами»; что шведские рунические надписи рассказывают о путешествиях викингов к Черному морю; что древнерусские источники приводят большое число старошведских имен и терминов, распространенных в России в течение IX-XI веков; что в первые два столетия русской истории между Русью и Швецией существовали непрерывные, оживленные и дружеские отношения. Вторая часть труда посвящена толкованию отдельных исторических свидетельств: о псевдоруссах на острове Рюгене и на Кавказе в VIII-м столетии; о титуле кагана, носившемся русскими князьями; о взятии Севильи руссами в 844-м году по рассказу восточного писателя Ахмеда эль-Катиба; о народе 'Ρώς, осаждавшем Царьград в 860-м году по описаниям патриарха Фотия; о «народе северных скифов», упоминаемом императором Леоном; о названии 'Ρώς Δρομίται у продолжателя Феофана; о князе Росе у Симеона Логофета; о руси по рассказу Константина Порфирородного; о скандинавских обычаях князя Святослава и т.д. Впрочем, доказывая норманское происхождение русского государева. Куник считал нужным защититься от возможных обвинений в отсутствии патриотизма. Поэтому его труд начинается эпиграфом: «Nicht in der Form des Namens besteht die Würde und Grösse einer Nation, sondern darin, wodurch sie ihn in der Geschichte verherrlicht».
Большая эрудиция в лингвистической области и изощренный критический метод в интерпретации исторических источников создали книге Куника очень высокий престиж и составляли огромный контраст с полунаучными трудами антинорманистов сороковых годов. Наиболее авторитетный представитель этого направления, Надеждин, сам иронизировал по поводу своего поражения в вопросе о «русских хеландиях». Лавровский143, повторяя мнение Палаузова144 о пребывании руси на Черноморьи в VIII-м веке, сам сомневался в этом. В течение 15-ти лет после выхода в свет исследования Куника появляется немного работ, посвященных варяжскому вопросу. Это - критические обзоры Куника145, затем упомянутые уже труды Круга146, Крузе147, Погодина, защищавшего достоверность летописной традиции и доказывавшего наличие сильного норманского влияния в русской культуре148, а также посвященные изучению скандинавско-славянских отношений исследования Акиандера149, Мунка150 и Рафна151.

Из антинорманистских работ данного периода любопытно упомянуть занятное исследование А. Васильева, доказывавшего, что «скифы, гунны, обры, болгары были не пришельцы азиатские, но славянские колена, обитатели берегов Каспийского, Азовского, Черного морей и Дуная», а в призванных Новгородом варягах видевшего не жителей Балтийского побережья, а варягов ильменских, живших по р. Варяже и Варанде, - «первое в России войнолюбивое казачье общество». После призвания новгородцами в 862-м году на государство предводителей заильменских руссо-варягов, эти «руссо-варяги естественно слились с славянами, принявшими общее, собирательное имя россиян, и самые сечи, селища варяго-руссов вошли в состав общего государства». При Рюрике звание воина постоянного войска обратилось в звание «варяг». Новгородские варяги бывали в Константинополе гораздо прежде норманских заходников; эти позднее через Россию проникли в Царьград и называли себя не варягами, а варингерами - созвучным, но не тождественным именем152.

VII



Очень интересным является то освещение варяжского вопроса, которое он получил в трудах западников и славянофилов, - представителей противоположных исторических мировоззрений, получивших особое развитие, и ожесточенно боровшихся в половине прошлого столетия.
Первое направление, образовавшееся под влиянием философско-исторических воззрений Гегеля, стояло на точке зрения единства цивилизации и в истории России видело постоянное стремление приобщиться к общеевропейской культуре, первым шагом к чему является образование государства. Начало государственной жизни на Руси и ее дальнейшее развитие рисуется аналогично тому, как это происходило в Западной Европе, т.е. по воззрениям того времени, из родового начала. В России «теорию родового быта», созданную представителями так называемой «юридической школы в русской историографии» Эверсом153 и Рейцом154, развивали главным образом Соловьев и Кавелин. Они утверждали, что в эпоху создания русского государства славяне жили небольшими группами, образовавшимися естественным развитием семьи от одного родоначальника. Управляли этими группами родоначальники или выбранные старейшины, объединявшие в своем лице высшую администрацию, суд, военное предводительство и представительство рода. Развиваясь, эта форма быта должна была сама себя уничтожить. Когда непрестанные междоусобные ссоры родов в связи с нападениями внешних врагов создали невыносимые условия жизни, явилось стремление к объединению, к созданию внутреннего порядка и суда вместо дикого своеволия родов. Появление иноземных государей было началом нового порядка. Отношения между членами многочисленного княжеского рода, рассеявшегося по разным центрам России, вначале также регулировались родовым началом, но уже это объединение всех малых родов в один огромный род, во главе которого стоял великий князь на правах патриарха, создало почву для возникновения мысли о единстве русской земли. Как Соловьев, так и Кавелин не придают значения вопросу, образовалось ли у нас государство как результат призвания, или как следствие завоевания. «Важно, не как укрепились князья, а что они вообще явились и дали единство русской земле» (Соловьев. Ист. России. 1,103-104). Все же оба исследователя склоняются к мысли о завоевании. По мнению Соловьева, и у нас было завоевание, но «на западе оно связано с развитием дружинного землевладения, на Руси же собственность сохранилась лишь у князей» (Сочинения. Изд. 1858, стр. 870, 888). Кавелин допускает, что варяги могли прийти по призванию, но потом стали распоряжаться как завоеватели (Сочинения. I, стр. 193,24,470). В вопросе о самой призванной руси Соловьев полагал, что русь - это ни народ, ни княжеский род, а дружина, составленная из людей, которые волей или неволею оставили свою родину и были вынуждены искать счастья на морях или в землях чуждых.

Славянофильское направление, сложившееся под влиянием философского романтизма Шеллинга, в противоположность западничеству отстаивало самобытность развития русского народа. Очень популярное в середине ХIХ-го столетия, оно имело ряд выдающихся представителей, занимавшихся изучением разных сторон русской культуры. Алексей Хомяков исследовал сущность православия; Иван Киреевский занимался философией; Юрий Самарин - историей русской церкви и историко-политическими задачами России; Константин Аксаков - русской историей; Иван Аксаков - новейшей внутренней и внешней политикой России; Петр Киреевский - народными песнями и фольклором. Исторические воззрения славянофильства формулированы И.В. Киреевским. Источники самобытности развития русского народа он видит: 1) в мистическом византийском православии, противопоставляемом римскому схоластическому католичеству; 2) в подавлявшей личность и дававшей простор общинному началу византийской культуре, противополагаемой римской культуре, создавшей свободу личности; и 3) в возникновении русского государства путем мирного призвания, тогда как на западе государства создавались завоеваниями. «Русская земля не испытала завоевания, она не знала и необходимого порождения этой борьбы - искусственной формальности общественных отношений и болезненного процесса общественного развития, совершающегося насильственным изменением законов и бурными переломами постановлений»155.

Вопросу о начале русского государства больше всего внимания посвятил К.С.Аксаков. Он утверждал, что родовой быт перестал существовать на Руси задолго до призвания варягов. (Летописец именем рода называет иногда семью, иногда - родственников, иногда - племя, а часто и весь народ.) В эпоху создания государства на Руси господствовал общинный быт: славяне были объединены в общины, связанные не родственными, а соседскими отношениями; выбирали своих старейшин; все важные общие дела решали на вече. Небольшие общины, владевшие общей землей, назывались «вервь»; группы их составляли «волости» или «земли». Общину, как начало внутренней правды, К. Аксаков противопоставляет государству, как носителю внешней правды. Славянские народы (русский народ по преимуществу) - народы не государственные; история застает их в состоянии общины. Междоусобия и внешняя опасность заставили славян перейти к государственной организации, но на западе государство является целью, принципом, идеалом народов, у нас же - это неизбежная крайность, средство, принимаемое ради несовершенства человеческого рода. Не успев пересоздать себя на чуждом принципе («не бе в них правды»), славяне поставили государство вне себя, признали его, как чуждое себе, невместное с собою, обратились к нему как к внешнему средству, призвав его из-за моря. Варяжские князья принесли на Русь родовое начало, но оно действовало только в их междукняжеских отношениях, так что народ интересовался лишь личностью князя, а не его родственными счетами с другими членами Рюрикова дома156. Эту теорию приняли и развивали далее И. Беляев157 и Лешков158.
Для дальнейшего развития варяжского вопроса указанные труды имели весьма важное значение. Не отрицая возможности участия норманского элемента в политическом устроении русского государства, эти исследования опровергали утрированный ультранорманизм. Доказывалось, что если скандинавы и объединили восточных славян в одно государство - не они одни были культурным ферментом в среде диких аборигенов: и ранее их появления в Восточной Европе славяне уже были объединены в общественные группы, связанные не одними родственными отношениями, а соседством, территорией и общими экономическими интересами. Начав изучение истории русского быта, эта работа вызвала ряд капитальных исследований в этой области. В вопросе политической культуры древних славян создаются новые теории «племенного быта», «общинно-задружного быта» и «теория торговых городов». Начинается всестороннее изучение истории русской культуры, находящее завершение в широких концепциях Забелина, Ключевского, Милюкова, Довнар-Запольского, Преснякова, Любавского, Рожкова и многочисленных представителей современной экономической школы159. С другой стороны, в области материальной культуры исследования Буслаева, Самоквасова, Антоновича и других ученых открывают богатейший материал для воссоздания картины сложного по корням и высокого в смысле техники древнерусского искусства, получившего такое блестящее освещение в трудах недавно умершего академика Н.П. Кондакова160.

VIII



Новая стадия варангомахии начинается 1859 годом. В этом году знаменитый впоследствии славист Ламанский выступил против системы Куника, опровергая его этимологию имени «русь» и отвергая этническое значение названия «варяги», которых считал конгломератом норманских и славянских авантюристов, составлявших в древности многочисленные пиратские дружины161. Слово «русь» своей формой не показывает финского происхождения от Ruotsi: существует много других имен аналогичной формы, происшедших не только от финских, но и от греческих, литовских и славянских слов - скуфъ, ямь, сумъ, либъ, весь, пермь, водь, черемись, голядь, корсь, жмудь, чудь, серебь, волынь, велынь. Русский язык имеет много слов женского рода с окончанием на ь, имеющих такое же собирательное значение, как и приведенные племенные имена: знать, гниль, дичь, дрянь, падаль, погань, пыль, сволочь, чернь, челядь. Употребление народного имени и в географическом, и в этнографическом смысле (как это видим в слове Русь) - свойственно славянским языкам. Угры, ляхи, волохи, греки, варяги, моравы, немцы - в древних источниках употребляются не только в значении людей данного племени, но и в значении Венгрии, Польши, Валахии, Греции и т.д. Итак, имя Русь - не финское: 1) ни по окончанию на ь; 2) ни по употреблению в этнографическом и географическом смысле; 3) ни по существованию производного имени русин, аналогичного другим старославянским терминам - господин, боярин, хрватин; 4) ни по звукам основы; 5) ни по значению. Ламанский опровергает связь формы Rhos (из Бертинских анналов) с термином Rodsin - членами корабельных общин (Rodslagen = Rudergesellschaften). В противоположность этому он показывает, что существовала Угорская Русь; уже в XIII столетии (по Нотарию Белы) руссы жили в Венгрии - следовательно, русь явилась там не в позднюю эпоху, а, вероятнее всего, пришла вместе с уграми из Приазовья в IX-X веке. Руссы, упоминаемые арабскими писателями (Масуди, Истахри, Ибн-Хордадбех), не норманны. Нельзя игнорировать и свидетельств Захир-ед-Дина и Табари, выводящих руссов участниками событий VI—VII столетия162. Если по свидетельству русской летописи «русь» жила на Скандинавском полуострове, - она не была германским племенем, а могла бы быть онемеченным славянским племенем, в глубокой древности переселившимся в Скандинавию, подобно тому как «Русь Угорская» ушла в Венгрию, а «Русь Донская» - на берега Азовского моря. Только в таком случае можем понять, почему так быстро ославянились потомки Рюрика, не оказав влияния на сильную и самобытную культуру России163.

В 1860-м году выступил Н. Костомаров с новой «литовской теорией». Найдя «Русь» на Балтийском поморье в исторических свидетельствах XIII— XIV веков и на старых картах XVI-XVIII в. (Неман по-литовски называется Русь), Костомаров высказал предположение, что основатели русского государства пришли в Новгород из Литвы. Отсутствие среди призывавших племен литовской жмуди уверило его, что призвана, была именно жмудь. В подтверждение своей гипотезы Костомаров пытается выводить из литовского языка имена русских князей и дружинников (Рюрик = rju + rikys - терзаю + князь; Олег = ilgis - длинный; Игорь = iggoras - стремящийся; Берн = Bernas - молодец и т. д.), а также «русские имена» днепровских порогов у Порфирогенета (Άειφάρ = Aithwaros - морская птица; Λεάντι - причастие от литовского глагола linu - лью и т.д.). Литовская теория вызвала оживленнейшую полемику между Костомаровым и Погодиным164, а также ряд новых попыток толкования имен порогов - Срезневского165, Летголы166, Дювернуа167, Гедеонова168, Юргевича169, Смита170, Всев. Миллера171, Иловайского172, Н. Петрова173 и др.
В 1862-1863 году появляется труд С. Гедеонова «Отрывки исследований о варяжском вопросе» - одно из самых солидных исследований в этой области, а самое научное и наиболее критическое из всех выступивших против норманизма174. Рассмотрев все норманские гипотезы, Гедеонов отрицал возможность выведения формы «Русь» и «Рось» от германского слова Rodsen или финского Ruotsi. Несклоняемая византийская форма δ 'Ρώς - οί 'Ρώς - των 'Ρώς и т. д., - совершенно несвойственная духу и законам греческого языка, с несомненностью доказывает, что греки приняли ее от другого народа, который сам себя называл этим именем. Но ни у одного европейского народа, кроме русского, племенные и народные имена не существуют в сингулярной форме. Старошведская форма rods (мн. rodhsin) и всякая другая германская форма имени «Русь» могла бы перейти к грекам только в форме δ 'Ρώσσος - οί 'Ρώσσος, ό 'Ρώσος, - οί 'Ρώσοι и т. под. Несклоняемая же форма δ 'Ρώς - οί 'Ρώς совершенно соответствует восточнославянской сингулярной форме женского рода Рось, употреблявшейся для обозначения русской земли и, как собирательное существительное, для обозначения народа, живущего на этой территории (как чудь, весь, ямь, водь, черемись). Следовательно, греческая форма могла возникнуть лишь из восточнославянского слова Рось, которое бы, таким образом, должно было быть древнейшим народным именем русских славян. В подтверждение этому Гедеонов перечисляет большое число русских рек, носящих имя Рось или Русь, ставит это название в связь со словом роса и доказывает, что это слово у восточных славян имело значение некоторой религиозности и сакраментальности. Затем на основании летописи он показывает, что в IX-XII-м столетии имя «Русь» употреблялось в двух смыслах: как обозначение всей России и как имя Киевской области, имя же «Славяне» - лишь для обозначения северной России. Указывает на существование Черноморской Руси до призвания варягов. Русь, по всей вероятности, одно из многочисленных племен черноморско-днепровских славян, - тех «бесчисленных племен антов», которые нагоняли страх на германцев и византийских греков. Там, где в VII веке исчезают «храбрейшие анты», т.е. вообще восточно-приднепровская славянщина, - там вскоре является могучая русь... Таким образом, становится понятным, почему древние летописи (которыми пользовался и Длугош) утверждают, якобы русь участвовала в призвании варягов в числе других славянских племен175. Но и призванные в Россию варяги - не суть норманны. Они - главным образом балтийские славяне, находившиеся в непрерывных связях с восточными славянами, в особенности же с населением Новгородской земли, заимствовавшим у них многие слова, обычаи, религиозные языческие обряды. Форма * Varang в северогерманских источниках не сохранилась; норвежское имя Vaerjngi возникло лишь в XI-м столетии, придя на север из Византии, где в то время были образованы наемные дружины варангов. Греки же получили это слово от русских, которые узнали его от балтийских славян. У этого славянского племени существовало много слов с носовой гласной, которая в русском языке переходила в я. В одном старинном словаре полабского языка сохранилось слово varang в значении меча. Таким образом, Гедеонов считал, что варангами назывались дружины авантюристов, искавшие пропитания с помощью своих мечей и состоявшие из смеси балтийско-славянских и норманских элементов.
Во втором издании этого исследования, вышедшего в 1876 г. под заглавием «Варяги и Русь», Гедеонов приводит много новых соображений в доказательство того, что варяги пришли на Русь из славяно-балтийского поморья. Утверждая, что язык балтийских славян занимал среднее место между чешским и польским языками, Гедеонов из этих языков объяснял многие «русские» имена и термины, считавшиеся норманскими176.

IX



Критика Гедеонова сильно пошатнула основания норманской теории. В приложениях к труду Гедеонова Куник отрекался от мысли связывать имя Руси со скандинавским Рослагеном и отказывался от выведения варягов от федератов177. Сильные доказательства, приведенные Гедеоновым в защиту славянского источника русского имени, побуждали исследователей к новым попыткам объяснения «русских» имен днепровских порогов из нескандинавских источников178. Нужно было поискать новых подтверждений гипотезы о территориальном значении имени Русь в древности. Много обещала проблема Черноморской Руси. Похоронив «ультранорманизм» шлецеровского типа179, исследование Гедеонова побудило ученых к новым наблюдениям над языческой культурой восточных славян, результатом чего явилось создание сложной картины истории русской культуры в ее непрерывном естественном развитии.
Целый ряд интереснейших работ посвящен исследованию разных сторон варяжского вопроса. Ориенталисты Хвольсон180, Гаркави181, Григорьев182 - публикуют и комментируют свидетельства восточных источников о Руси. Ланге183, Шпилевский184, Самоквасов185, Н.Я.Данилевский186, Попов187, Котляревский188, Собестианский189, Леонтович190 - исследуют различные стороны юридического быта древней Руси и вопрос о германском влиянии на древних славян. П.Н.Полевой сравнивает славянскую народную поэзию с германской191. Костомаров192, Иловайский193, Ламбин194, Малинин195 анализируют внесенное в летопись предание о начале русского государства. Брун196, Барсов197, Куник198, Садовский199, Ламбин200, Бурачков201, Боннель202 - изучают географические и этнографические условия древней Руси, уделяя большое внимание вопросу о черноморской руси. Малышевский исследует вопрос о роли варягов в христианизации России203. Вообще говоря, в науке в это время господствует компромиссный взгляд на сущность варяжского вопроса. Бестужев-Рюмин204, Барсов, Ламбин и другие считают варягов пиратскими дружинами, составленными из перемешанных норманнов и балтийских славян. Хлебников205 и Затыркевич206 видят в варягах норманнов, но не из Скандинавии, а с берегов Вислы, где они якобы поселились много ранее.

Большое значение имеет вышедшее в 1874-75 г. исследование Васильевского о варяго-руссах в Греции. Он утверждает, «что скандинавская теория происхождения Русского государства до сих пор остается непоколебленною, и что те, которые пытались поколебать ее, потерпели заведомую неудачу. Она покоится на двух столпах: на именах русских князей и на названиях днепровских порогов, которые все-таки остаются не славянскими». Для византийцев имена варяги и русь были тождественны. Варяжская дружина там состояла первоначально из русских; название варангов прежде всего принадлежало тому наемному корпусу, который существовал в Константинополе с 998-го года. Имя это по происхождению принадлежало скандинавскому северу, но пришло в Византию из Киева. В Киеве наемниками были скандинавы, называвшие себя варингами; имя это сделалось обычным и для русских, так что и русские союзники и наемники в Константинополе стали называть себя варягами, а по-гречески варангами. Если скандинавские норманны входили в состав русского корпуса, то они вступали в готовую уже организацию и составляли здесь незаметное меньшинство, так что византийские источники могли совершенно умолчать о них и называть варяжскую дружину по преобладающему национальному составу русскою или тавроскифскою207.


Очень интересна статья Ю. Крона, посвященная происхождению финского термина Ruotsi, от которого образовалось имя Русь. Он связывает это название с финскими выражениями: rootsi-rveri (эстонское) - северное сияние; rootsi hobu - Малая Медведица (созвездие в северной части неба); vana Rootsi = старая Норвегия - северная часть Норвегии. Ruotsi, таким образом, означает север, северную страну. Ruotsalainen является точным переводом германского выражения Normannen208.
В это время выходит ряд антинорманских исследований. Котляревский209, Забелин210, Первольф211, Свистун212 - развивают гипотезу Гедеонова о славяно-балтийском происхождении руси. Юргевич создает новую «угорскую теорию», пытаясь объяснить русские имена днепровских порогов угорскими словами213. Новую теорию предложил Хвольсон, считая имя «Русь» территориальным понятием, охватывавшим много славянских и финских племен, живших в бассейне Волги214. Теорию Хвольсона о Волжской Руси развил Щеглов, на основании восточных источников пришедший к выводу, якобы под русью IX-го века нужно разуметь финнов из волжских земель215.
Особое место занимает теория Иловайского, фанатического, непримиримого врага норманской школы. Заимствовав от Гедеонова его критику норманизма, Иловайский не желал следовать за ним в воззрении на летопись, а просто отбросил рассказ о призвании варягов, как не заслуживающую внимания сказку. По теории Иловайского, Русь - престарое имя территории южной России, где руссы-славяне жили искони как автохтоны и создали русское государство без всякого участия иностранных элементов. Эти руссы, измешанные с иранцами-аланами, известны классической древности под именем роксалан. Позднее они являются в средней Европе под именем гуннов (- при дворе Атиллы господствуют славянские обычаи). На северных берегах Азовского моря и в Подонье они были в средние века известны под именем гуннов-утургуров, чей князь Горд (славянские имя!) в 526 году принял христианскую веру. В V-м столетии Иордан упоминает руссов под названием Rokas. Их потомки в IX-м столетии фигурируют у Баварского географа под именем Ruxzi, которых он помещает вблизи уличей (Unlici) и хазар. Эти черноморские славяно-руссы основали в Тмутаракани на Таманском полуострове самостоятельное русское государство, против которого в 835 году хазары построили на нижнем Дону крепость Саркел. Эту же «Тмутараканскую Русь» арабские источники описывают под названием «третьего русского племени» - Артании, существовавшего в IX-X в. наряду с Киевской и Новгородской русью. Отсюда в 839 году прибыли в Константинополь послы русского хагана. Отсюда родом был и тот человек, которого св. Кирилл нашел в Херсоне с «русскими книгами». Тут помещалась «русская митрополия», упомянутая в каталоге Льва Мудрого. Этих же Азовско-Черноморских руссов в X столетии договор Игоря называет черными болгарами. Они предпринимали те походы в Каспийское море в 912 и в 944 году, о которых рассказывают восточные источники X века.

Слабая сторона теории Иловайского состояла в том, что, провозгласив автохтонность славяно-руссов на берегах Черного моря, он был вынужден видеть славян во всех исторических племенах, когда-либо обитавших на территории южной России: скифы, сарматы, гунны, болгары, по его мнению, были славянами, и приходится прямо удивляться его остроумию и находчивости в аргументации. Разумеется, в этих доказательствах далеко не все было естественно; в особенности филологические аргументы вызывали острую критику и становились объектом насмешек, что весьма вредило научному авторитету Иловайского и подрывало доверие к его верным наблюдениям. Тем не менее, некоторые из его тезисов (например, существование Черноморской Руси в IX-X веке) были приняты и учеными противоположного направления, а и основное положение Иловайского, которое он защищал в науке от 1871 года до начала текущего столетия и популяризировал своими гимназическими учебниками, не осталось без влияния на младшее поколение, так что и до сих пор приходится слышать об автохтонности славяно-руссов на Понтийских берегах216.

Против Иловайского поднялся на оборону норманизма М. Погодин, неизменно сопровождавший критическими статьями почти каждую новую работу, относившуюся к варяжскому вопросу. Доказывая ошибочность новых гипотез Костомарова, Юргевича, Гедеонова, Хвольсона, Щеглова, Иловайского, автор все же не смог привести новых доказательств и подтвердить свои положения новым материалом217.
Особое место занимает и гипотеза Забелина. Забелин, выдвигая непрерывность в развитии русской культуры, утверждает, что восточные славяне - автохтонны на всем пространстве от Балтийского моря до Понта и что они известны народам древности под именем скифов. По его мышлению, имя Борисфен означает днепровский приток Березину; Тирас = днестровский приток Стрый; имена Истр (Дунай) и Пората (Прут) - славянского происхождения. Сколоты (имя, которым сами себя называли скифы) = Sclavi древних писателей = саклаб, секалиб, сиклаб арабов = славяне. Имя русь пришло в Восточную Европу с Балтийского моря, от полабских славян. Там помещает руссов Начальная летопись; там сохранилось много топографических имен с основой rus, ros, rug, run. Там находится область Rugia, остров Рюген - Руяна, Рана, который в древних памятниках называется Russia. Это и родина варягов, которых Забелин отождествляет с ваграми - жителями «славянской вагирской провинции». Это - те отважные торговцы, которые поддерживали непрерывные связи между Скандинавией и восточными славянами; в Россию они явились уже в 1-м столетии. В эпоху Страбона они уже жили в Приднепровьи и еще южнее в черноморских степях, куда они принесли и имя роксалан. На севере уже в эпоху Птолемея образовывались их фактории, гарнизоны которых повсюду искали новых торговых путей. Такая фактория находилась и на берегу Ильменского озера, где понемногу создался огромный торговый и культурный центр - Новгород218. Теорию Забелина о славянстве скифов исповедовали и некоторые другие археологи и филологи: Самоквасов219, Антонович220, Мищенко221, Леопардов222, Партицкий223, Ханенко224, Флоринский225.

Тебеньков пытался выводить русское имя от слова «росичи» или «русицы», как могли называться последователи одной из языческих славянских вер, состоявшей в поклонении росе, что выполнялось в особых обрядах «росалиях» или «русалиях»226.
Петрушевич, утверждая чисто славянское происхождение слова Русь, выводил его от глагола «рискати» или «ристати» - hin- und her-rennen227.
Филевич приводил имя Руси в связь с местными названиями, происшедшими от корня «рус», находящимися на карпато-дунайской территории. По его мнению, имя русь было коллективным обозначением славяно-русских колен в бассейне древнего русского моря228.
Особо толкует русское имя Завитневич, протестующий против выведения слова Русь со скандинавского севера, от крымских готов, роксалан и т. д. Лиутпранд ясно указывает, что руссы по своей внешности называются рошкн, а по положению их земли - норманнами. Приводя в связь с этим другие свидетельства древних источников, Завитневич заключает, что до IX-го столетия вообще не было никакого племени русь и что это имя явилось у греческого простонародия в значении огненно-красного цвета кожи и волос, напоминающего кровь и убийство. В Россию оно было занесено из Константинополя, причем сначала упоминалось в договорах, оттуда перешло в летопись, а отсюда перешло в широкую письменность229.

Совсем особо стоит гипотеза Проценко, выводившего русь из Грузии, считавшего Варяжское море арабских писателей системой Манычских озер, видевшего в имени варяги слово «боряги», откуда «варяги-русь» означает «борцы-руссы»; толковавшего имя Олег как кавказское Алегико; абхазов считавшего за антов; залозный путь превративший в «золотный» на том основании, якобы он вел из Руси в царство Серир (= золото), находившееся на месте позднейшей «Золотой Орды», и высказавшего длинный ряд не менее оригинальных толкований других древнерусских терминов230.

X



Новый взгляд на варяжский вопрос создал в данное время Куник в исследованиях, собранных вместе с разысканиями акад. Дорна «О походах древних русских в Табаристан» в XXVI-м томе Записок Академии наук под общим заглавием «Каспий». Собрав все известные формы имени «варяг», Куник разделил их на пять основных групп: русскую - варяг, норвежскую - vaeringi, византийскую - Βάραγγος, латино-византийскую - Varingus и датско-латинскую - Veringae. В основе этих форм лежит корень wara (польск. - wiara, русск. - вера, литовск. - wéra в языческом смысле) - присяга, которую полагал новый член дружины (advena) перед своим князем-предводителем, за что получал его защиту и покровительство. В лангобардско-итальянских источниках такой дружинник называется wargengus (guaregang, garagang), у франков - wargeng (wargengus, warganeus), у англо-саксов - Vaergenga231. У шведов это имя не сохранилось, ибо у них вообще нет письменных источников из IX-X-го столетия, но оно должно было существовать в форме *war-ing232, из которого можно вывести все формы этого имени, находящиеся у других народов. У русских оно должно было измениться в варяг (по аналогии с ятвяг - из Jatwing, шеляг - из skilling, колбяг - из Kolbing) с ударением на первом слоге и употреблялось для обозначения северных воинов, главным образом - шведов, являвшихся на службу к византийским императорам и русским князьям, а иногда расширялось в понятие вообще северогерманских племен. К норвежцам имя Varing пришло от шведов в форме Waeringi (мн. ч. Waeringjar), ибо â под обратным влиянием следующего i должно было измениться в долгое ае. Датско-латинская форма Weringa родилась еще в то время, когда в латинских рукописях е заступало и короткое ае, и долгое ае. Византийская форма отличается от шведской повышением суффиксного вокала (Varing - Βάραγγ). От греков приняли эту форму болгары, изменив an в ѫ, а эта гласная у сербов эволюционировала в у (Varang - Варѫг - Варуг). От византийцев заимствовали это слово итальянцы в форме Warangi, Guarangi, меняя эти формы далее в Guarani и Gualani (у французов: Guarain, Guaran). Точно также от византийцев перешла эта форма к арабам, персам (Varang и Varenk) и к грузинам (Varang). В Византии имя Βάραγγοι значило лишь наемные дружины, и в том же значении сохранилось у западных и грузинских писателей, тогда как восточные писатели употребляют его как синоним норманнов.

Сходным путем старался Куник исследовать и имя Руси. Многочисленные формы этого имени он разверстал в три основные группы: византийскую Τώς, славянскую русь и старошведскую *Rûδs (Ruds), с которыми стоит в связи финская группа Ruotsi для обозначения шведов. Для трех основных групп Куник нашел одну возможную общую основу - готское слово Hroδs (от hrôth - слава), от которого возникли и имена Roslag, Rorik i Hreidhgot-ar (в древнейшей форме Hrothigutans - славные готы). Затем на особой схеме он показал эволюцию основной формы. От протосвейской формы *Hrôδs или Hrods (или, м. б., Rôds или Roδs) возникли три основные формы: протофинская Rôtsi (коллективное обозначение шведского народа и его территории233), древнешведская *Rûδs или Rûds и форма *Rós (м.б., в наречии Рюрикова дома).

Каждая из этих форм развивалась далее. Протофинская - в теперешние финские формы Rotsi, Ruotsi, Ruotti, Ruossi, Ruohti и т. д. (для обозначения Швеции) и в зырянскую форму Poчj (для обозначения России). Древнешведская - в среднеготландскую форму Ryzaland, шведскую Ryds —> Ryss, норвежско-исландскую Russ-ar, Russ-neskr и верхненемецкую Ru3 —> Riu3e -> Russe. Третья форма Ros разделилась на две группы: византийскую 'Ρώς и славянскую Русь, каждая от которых подвергалась новым изменениям. Таким образом, Куник создал новую теорию, старавшуюся связать норманский период русской истории с готским234.
Однако уже в этом труде, полемизируя с антинорманистами по вопросу о Черноморской Руси, Куник пришел к выводу, что без нового материала нельзя подойти к новым открытиям. Поэтому в последующих трудах он обращается к изучению этнологии и массовой психологии (разделение народов на континентальные и морские235) и особое внимание посвящает восточным источникам (Ал-Бекри, Ал-Ауфи, Мирхонду и др.), заставившим его в некоторых деталях изменить свое мнение о варяжском вопросе. Так, например, он пришел к заключению, что русь на берегах Черного и Азовского моря была известна ранее создания Рюриком Новгородской Руси и что она уже в IX веке жила на Таманском полуострове с государственным центром в Тмутаракани236.
Очень интересно исследование Успенского о византийских свидетельствах о древней руси237.
Особое значение имели для выяснения проблемы Черноморской Руси исследования Голубинского и Васильевского.

Схема эволюции имени варяг. Куник. Каспий. 414
Схема эволюции имени "варяг". Куник. Каспий. 414


В первом томе своей известной «Истории русской церкви», изучая византийско-русские отношения IX-X-го веков, Голубинскому пришлось столкнуться с вопросом о норманской колонизации в Восточной Европе. На основании изучения исторических данных и топографической номенклатуры северного берега Черного моря Голубинский пришел к выводу, что русь-норманны уже в первой половине IX-го столетия явилась на Черноморском побережьи и основала там много отдельных варяжских княжеств, в которых новоприбывшие норманны были перемешаны с остатками черноморских готов. Особенно много следов этих государственных образований сохранилось на берегах Крыма, а самое большое княжество создалось на Таманском полуострове, откуда русь предпринимала свои черноморские походы IX-го века. Отсюда же вышел тот русский флот, который в 860 году осадил Царьград, и в среде этих азовско-черноморских руссов была после царьградского похода основана первая русская епископия с резиденцией в Матрахе - русской Тмуторокани. Русское же княжество в Новгороде было основано другой норманской дружиной, каких в то время много приходило в Восточную Европу238.
Интересны в этом вопросе изыскания Васильевского, который, анализировав текст греческих житий св. Георгия Амастридского и св. Стефана Сурожского, в которых рассказывается о походах руси по Черному морю, доказал, что оба жития написаны в первой половине IX-го века и что, следовательно, руссы до 842 года были хорошо известны византийцам и совершали разбойничьи походы по Черноморью. Но т. к. в то время норманны еще не владели «путем из варяг в греки» и, следовательно, не могли разбойничать на Черном море, то Васильевский предложил отождествить этих черноморских 'Ρώς первой половины IX века с Ταυ-ρος-κυθαι, упоминаемыми другими источниками этого же времени. Последних же он считает готами, валанготами, готаланами, жившими в IX столетии в Крыму, причем между ними могли до того времени сохраниться остатки готов язычников. «В самых звуках слова тавроскифы есть элементы, из которых в народном греческом языке, столь склонном к усечениям, могло выработаться название Рос». Это словопроизводство подтверждается указанием Льва Диакона, сопоставляющего слова Ταυροσκίθαι - 'Ρώς и Θεσσαλονίκη - Солунь239. «Все известия о руси и русских до половины IX века относятся к тавроскифам и объясняются отождествлением руси с тавроскифами, и этих последних с готами, валанготами, готаланами». На готском языке было написано и то «русское евангелие», которое, по словам паннонского жития, св. Кирилл нашел в Херсоне. Когда позднее на берега Черного моря пришли варяги, они перемешались с крымскими готами, и готский язык стал церковным языком варягов240.

Чисто готскую теорию с лингвистической стороны пытался обосновать А.С.Будилович, развивший догадку Куника о связи имени русь с древнегерманским словом *hrōþ -*hrōð - «слава». В готском языке форма *hrōþs восстанавливается с достоверностью из прилагательного hrōþigs - «торжествующий, победоносный, славный». В древнесеверном языке - hrōðr - слава, основа которого hrōða - сохранилась в прилагательных hróðigr, hrð-ðugr - славный, и в собственных именах как Hróaldr из *Hróðvaldr. В англосаксонском языке - hréð - слава, hrédiз - славный, hróðor - радость; основа *hrōða сохранилась в собственных именах Hróðgár, Hróðmund, Hróðulf. В древневерхненемецком языке две формы *hrōda- и *hrōdi- восстанавливаются из сложных личных имен Hrôdulf и Hrôdigêr. Из этих форм восстанавливаются для прагерманского языка три формы сущ. основы *hrōþa-, hrōþi- и hrōþoz, которая в сочетании с племенным названием образовала эпическое прозвище готов *Hrōþigutos или *Hroōþagutōs = славные готы, сохранившееся в позднейшей англо-саксонской поэзии в форме Hréðgotan и в древнесеверных памятниках Reiðgotaland. Страна Reiðgotaland, по показаниям этих источников, лежит на востоке от Польши и главный город их «град Днепра, в речной области» (Danparstaðir í Arheimum... hofuðborg á Reiðgotalandi í pann tíma)241, т.е. это имя обозначает страну готов в Приднепровье. Это отождествление источниками страны «славных готов» - *Hroþigutos - с территорией средней России дает Будиловичу основание искать преемственную связь и между словами готским *hrōþi- и славянским росс, русь, на что ранее указывал Куник242.

Изложенную гипотезу с лингвистической и исторической точки зрения опровергал Браун, указывая, что др.-сев. *Hreiðgotaland по форме не совпадает с англо-саксонским Hreðgotan и готским Hrōþigutōs, которое в древнесеверном языке не могло перейти в Hreið, - а только в Hroðgotar, и что первоначальной формой этого слова должно было быть не *hróð-, a hreið, восходящая к индоевропейскому корню *krei - «раскаливаться, гореть». От формы же *Hraiþigutos - «блестящее готы» - никак нельзя вывести слово русь. Но даже допуская возможность одновременного существования прозвищ *Hraiþ- и *Hrōþ-, трудно вывести славянские формы русь, росс из готского *hrōþi-. Начальное h' перед r и l не могло потеряться, т. к. оно сохранилось в виде х во всех других словах, заимствованных славянами из готского языка (чего не происходило в норманский период). Также невероятен и переход þ в славянское s, не подтверждаемый лингвистическими фактами (хотя вполне возможен в греческом языке). Догадка Будиловича может сохранить значение, если предположить, что славянская форма русь получилась не прямым заимствованием из готского языка, а при посредстве финнов, т. е. что финское Ruotsi, Rôts, Rôtsi, Ruossi, Ruohti и Ruotti могло произойти из *hrōþ- и в свою очередь перейти в славянскую форму русь. Оно могло быть первоначально названием материковых готов и перенесено финнами сперва на готов острова Готландии, а затем на гаутов южной Швеции. Отсюда шаг к обозначению этим именем шведов вообще был очень легок, почти необходим. Но при такой постановке вопроса предположение о готском происхождении руси, как народа и государства, теряет всякую почву243.
Описанная научная борьба обратила на себя внимание и в Западной Европе, где в это время явилось несколько обзоров вопроса и ряд монографий, разрабатывающих его или освещающих отдельные его детали. Таковы работы Doria d'Istria244, Hjärne245, Aspelin246, Smith247, Hojer248, S.Bugge249, Tamm250 и, в особенности, исследования Томсена, оказавшие решительное влияние на развитие вопроса. В своей знаменитой работе «The relations between ancient Russia and Skandinavia and the origin of the Russian state» (Oxford, 1877) и в других статьях знаменитый лингвист снова проштудировал исторический и филологический материал варяжского вопроса и своим огромным авторитетом канонизировал норманскую теорию в Западной Европе. Нужно, впрочем, приметить, что и эта работа внесла в изучение вопроса мало такого, что не было бы ранее замечено в русской науке, в особенности в трудах Куника. В этимологии термина «варяг» Томсен присоединяется к Кунику, выводя норвежское Vaeringi из более древней формы vaeringr, хотя допускает возможность сомневаться в идентичности этого термина с англо-саксон. waergenga и лангобардск. waregang. В толковании этого термина Томсен расходится с Куником. Слово варяг не означало воина, принесшего присягу, а человека, положение которого обеспечено договором, пользующегося защитой и покровительством привилегированного гражданина. В вопросе о имени «русь» Томсен возвращается к старой гипотезе Куника (Berufung), оставленной им впоследствии, - именно, что слово русь произошло от слова Roþer и Roþin, которым в средние века обозначались приморские области Упланда и Остерготланда, и от которого произошло и имя Roslagen - часть упландской береговой полосы, лежавшей против области финнов. Жители этих областей назывались Rops-karlarw Rods-moen в значении гребцов (от roþer - гребля, мореходство). Финны, приняв это название как имя племени, образовали от первой части композита имя Ruotsi, Rotsi (такому словообразованию от формы родительного падежа Томсен приводит много аналогий) и передали его славянам в форме русь. Отсюда оно перешло к византийцам и арабам. Несклоняемость греческой формы οί 'Ρώς и образование долгой ώ вместо долгого у Томсен объясняет тем, что греки могли узнать это имя через посредство хазар, и сблизили его с библейским народом Рош - 'Ρώς в греческой транскрипции (Иезекииль 38, 2; 39,1)251.

В тоже время, одновременно с Куником и Томсеном работал над изучением варяжского вопроса Гутцейт, посвятивший ряд монографий исследованию различных сторон этой научной проблемы, рассматриваемой им с точки зрения норманской теории252.

XI



После этих исследований в течение большого промежутка времени не видно обширных работ, которые бы в целости рассматривали весь материал варяжского вопроса. В течение этого последнего периода большинство ученых принимают норманскую теорию как доказанный постулат, расходясь большею частью в интерпретации летописной традиции или в определении силы норманского влияния в русской культуре.
Очень трудно в предпринятом мною общем обзоре исчерпывающе обрисовать развитие варяжского вопроса в течение последних 30-ти лет. Как уже упомянуто, общих полных исследований вроде «Berufung» Куника, «Ursprung» Томсена или «Варяги и Русь» Гедеонова в этом периоде не появляется, но зато выходит огромное число статей, рассматривающих отдельные детали вопроса, изучающих показания отдельных источников, высказывающих новый взгляд, догадку, предположение. Вопрос необычайно расчленяется и детализируется, рождая многочисленные статьи, монографии, критические обзоры, примечания и заметки, рассеянные по разным историческим, филологическим и литературным периодическим изданиям. Благодаря этому первое затруднение для изучения истории вопроса состоит уже в самом собирании сведений об этом обширном, разбросанном материале. Задача становится еще более тяжелой ввиду того, что в течение последнего периода каждое исследование, посвященное изучению любого вопроса русской истории IX-X века, более или менее затрагивает и варяжский вопрос. Поэтому весьма нелегко из огромного числа трудов, интересующихся древним периодом русской истории, выделить те, которые имеют нарочитое значение для решения вопроса о создании русского государства. Наконец - ввиду того, что в течение этих 30 лет непрерывно собирались новые данные и создавались новые точки зрения, постепенно нагромождая новый материал на старый, то совсем невозможно произвести периодизацию историографического труда за последние полстолетия; очень трудно распределить библиографический материал по группам, которые бы могли быть наглядно охарактеризованы. Вследствие этих соображений, имея в виду прежде всего информационную задачу настоящей статьи, я решаюсь отказаться в дальнейшем от хронологического плана в рассмотрении литературы вопроса, а прежде всего перечислить главнейшие труды, распределив их по вопросам, которые они исследуют, а затем привести содержание наиболее важных трудов, предлагающих новые точки зрения или открывающих новые пути в изучении варяжского вопроса.

Ключевский253, Иловайский254, Платонов255, Рамбо256, Маретич257, Ефименко258, Конечный259, Грушевский260, Филевич261, Багалей262, Любавский263, Рожков264, Лобода265, Стелин266, Покровский267, Шмурло268, Браун269, Бартошевич270, Беляев271, Пархоменко272, Брянчанинов273, Ростовцев274, А.Погодин275, Успенский276, Штрассер277, Пресняков278, П. Смирнов279 и др. рисуют общую картину процесса образования русского государства. Шмурло280, Браун281, Иконников282, Кулаковский283, Брюкнер284, Грушевский285, Кнауэр286, Багалей287, Любавский288, Флоровский289, Мошин290 и другие дают обзоры истории вопроса, или в ряде статей и рецензий предлагают оценку новых гипотез. Маркварт291, А.Бугге292, Соболевский293, Фальк и Тори294, Кениг295, Кулаковский296, Брюкнер297, Нидерле298, Падалка299, Рудановский300, Кнауэр301, Экблбм302, Якобсон303, Шахматов304, Платонов305, Брим306, Марр307, Янушевский308, Пархоменко309, А.Погодин310, Браун311, Мартель312, Фрицлер313, Рожнецкий314, Барац315, Ляпунов316, кн. Волконский317, Коссинна318, В. Мошин319, Н. Беляев320 - исследуют вопрос об этимологии и значении имен «русь» и «варяги». Маркварт321, Вольтер322, Халанский323, Якоб324, Бороздин325, Марков326, Гинрикс327, Шелонговский328, Любомиров329, Смирнов330, Нидерле331, Ламанский332, Грушевский333, Арнэ334, Лященко335, Браун336, Тиандер337, Кузнецов338, Биргер Нерман339, Кнут Стьерна340, Монтелиус341, Сапунов342, Середонин343, А.Бугге344, Конечный345, Видаевич346, Хольцман347, Ламберт-Шульте348, Потканский349, Ваховский350, Закжевский351, Козеровский352, Панненко353, Рудницкий354, Костржевский355, Леффлер356, Виклунд357, Мух358, Лоренц359, Экблом360, Коссинна361, Бендер362, Старкад363, Шмейдлер364, Вадстейн365, Хьерне366, Линд367, Брюкнер368, Хейдебранд-Лаза369, Фасмер370, Рожнецкий371, Погодин372, Ляскоронский373,
Сыромятников374, Щепкин375, Шахматов376, Спицын377, Соболевский378, Пархоменко379, Платонов380, Штрассер381, Рыдзевская382, Дендиас383, Мошин384 - изучают процесс норманской колонизации в Восточной Европе; особый интерес среди этих трудов представляют работы, посвященные проблеме норманской колонизации в Польше, а также исследования, оперирующие наблюдениями над топографической номенклатурой России. Марков385, Шелонговский386, Гинрикс387, Арнэ388, Биргер Нерман389, Спицын390, Бранденбург391, Ивановский392, Сизов393, Абрамов394, Репников395, Городцов396, Тихомиров397, Браун398, Романцев399, Костржевский400, Коссинна401, Равдоникас402, Салонен403, Клеве404 - исследуют вопрос о связях Восточной Европы со Скандинавией и с востоком, посвящая особое внимание изучению археологического материала, рассеянного на территории России, Польши и Прибалтийских земель.

Загоскин405, Бестужев-Рюмин406, Есипов407, Рожков408, Тарановский409, Палме410, Гетц411, Щепкин412, Зигель413, Кадлец414, бар. Корф415, Сыромятников416 и др. сравнивают древнеславянское право со скандинавским и выясняют вопрос о влиянии скандинавского права на русское. Рожнецкий417, Мансикка418, Нидерле419, Янко420, Брюкнер421, А.Погодин422 сравнивают русский Олимп со скандинавским. Коробка423, Шахматов424, Пархоменко425, Рожнецкий426, Полонская427, Мошин428 - оценивают роль варягов в христианизации Руси. Рожнецкий429, Халанский430, Тиандер431, Ярхо432, Лященко433, Бекман434, Агрелль435, Браун436, Гофман437, Беляев438 - исследуют историческую основу древних скандинавских и русских эпических сказаний и влияние германского эпоса на русский. Беляев439 указывает на распространение скандинавских мер в России и Англии.

Торнбьернсон440, Ягич441, Барац442, Пиппинг443, Шахматов444, Браун445, А. Бугге446, Клепатский447, Мука448, Манойлович449 и др. толкуют «русские» имена днепровских порогов у Порфирогенета и имена послов в русско-византийских договорах. Грушевский450, Багалей451, Вестберг452, Эберт453, Успенский454, Пархоменко455, Шахматов456, Загоровский457, Полонская458, Мошин459, Козловский460 - работают над проблемой черноморской руси. Гаркави461, Лове462, Маркварт463, Спицын464, Пархоменко465, Соболевский466, Смирнов467, Фасмер468, Марр469, Мошин470, Козловский471 - толкуют спорный вопрос о появлении Тмуторокани и имени этого древнерусского центра. Конечный472, Барац473, Пархоменко474, Успенский475, Фрицлер476, Бруцкус477 - выдвигают роль Хазарии в создании и развитии политической и культурной жизни древней Руси.
Многие ученые занимаются изучением новооткрытых источников и толкованием ранее известных свидетельств о руси. В особенности большое значение придается исследованию восточных источников. Бартольд478, Маркварт479, Вестберг480, Туманский481, Васильев и Крачковский482, Якубовский483, Флоровский484 - переводят и комментируют арабских и персидских писателей. Васильевский485, Пич486, Успенский487, Милюков488, Вестберг489, Бруцкус490, Васильев491, Пархоменко492 - продолжают работу Гедеонова, Ламбина и Куника над изучением так назыв. «Записки готского топарха». Шехтер493, Коковцев494, Пархоменко495, Бруцкус496, Мошин497 - анализируют свидетельство недавно найденного еврейско-хазарского анонимного источника. Васильевский498, Голубинский499, Халанский500, Брун501, Веселовский502, Лопарев503, Грушевский504, Шахматов505, Пархоменко506, Полонская507, Брим508, Беляев509 - исследуют данные Амастридского и Сурожского житий о руси VIII-IX-го века. Целый ряд исследователей интересуется вопросом о «русских книгах» паннонского жития св. Кирилла510. Барсов511, Регель512, Мелиоранский513, Иловайский514, Голубинский515, Васильевский516, Де-Боор517, Лопарев518, Васильев519, Ламанский520, Пападопуло-Керамевс521, Грушевский522, Пархоменко523, Россейкин524, Полонская525, Мошин526 - изучают вопрос о первой осаде Царьграда русью в 860 году и о первом крещении руси. Маркварт527, Вестберг528, Знойко529, Грушевский530, Пархоменко531, Бруцкус532, Мошин533, Бартольд534, Якубовский535, А. Флоровский536 - исследуют источники о походах руси на восток. Рассеянные в летописях, договорах, житиях святых и других византийских, латинских, славянских и восточных источниках упоминания о руси IX-X-го веков вызывают большое число примечаний, наблюдений, заметок, а иногда и целых исследований. Это вопросы о Феофановых ρούσιοι χελάνδια, о Rhos Бертинских анналов, о князе Роше, о «русском острове» арабских источников, о русском племени Артании, о Масудиевом племени лудзана, о 'Ρώς Δρομΐται и т.д.

XII



Норманская школа этого периода ставит вопрос об основании русского государства на более широкий фундамент, чем то делает летопись; появление варягов на Руси вводится в общие рамки широкого процесса норманской колонизации, расходившегося из Скандинавии по всем направлениям. Характеризуя труды акад. Шахматова в этой области, В. Пархоменко следующими словами определяет настоящие задачи науки русских древностей. «Здесь могут быть разные подходы к освещению древнерусской жизни, уместны разные "рабочие гипотезы", которых так много у самого Шахматова, и без которых ныне не обойтись в поступательном ходе изучения русской истории; но представляется несомненным одно положение: нужно пытаться искать разгадок древней Руси не только в судьбах Киева и Новгорода, и не только в истории так называемого Рюрикова дома. До-киевская и вне-киевская Русь IX-XI в., - вот, думается, главная тема для новых изысканий по древнерусской истории»537.
В этой области очень интересны труды Тиандера и Шахматова.
Тиандер полагает, что норманны приходили в Россию несколькими волнами, из разных краев и в разное время. Первая волна, состоявшая из скандинавских готов, дошла до Киева под предводительством Аскольда. Вторая - шведы под предводительством Рюрика - явилась позднее в Новгороде, откуда продвинулась на юг, создав новый торговый путь по Неве, Волхову и Днепру. Борьба этих двух норманских элементов в России (Аскольда с Олегом, Рогволода с Владимиром Св.) была продолжением той борьбы, которую шведы и готы вели на своей родине538. Теорию двух скандинавских волн защищает и Спицын539. Любопытный факт установлен Щепкиным: кроме шведов и датчан на Руси были и англо-саксы, о чем свидетельствует имя Искусеви, упомянутое в договоре Руси с Византией540.
Шахматов доказывает, что выведение имени «русь» из финского термина Ruotsi, которым финны называют шведов, безукоризненно с лингвистической стороны (аналогия: сумь из Suomi). Финское ts в русском языке заменяется звуком с (s), так как русское ц было мягким звуком, не идентичным финскому ts. Финское имя Ruotsi несомненно скандинавского происхождения, что согласуется с показаниями летописи о варяжском происхождении руси. Древнейшей формой этого имени была Ros, сохранившаяся в греческой форме Ρώς, эстонской Rôts и водской Rôtsi. Последний консонант этого слова во всяком случае не был простым s, а какой-то группой согласных, вызвавшей появление финского ts, старошведского Ryds, Rydsar, старонорвежского Rùzaland, Ruciland, др.-верхненемецкого Rùz, Rùza, и средневерхненемецкого Riuze.
Таким образом, указанный лингвистический факт доказывает варяжское происхождение русского государства. Однако летописное сказание о призвании варягов не имеет достоверности, так как является ученым домыслом книжников, облекших народную традицию в сложную форму летописного предания. Известно, как расходятся разные версии этого предания: - очевидно существовало несколько рассказов об этом событии. Северная Русь, где варяги были собирателями дани, помнила о норманских притеснениях и о борьбе славян с варягами; южная Русь, где варяги создали государственный быт, знала лишь о иноземном происхождении основателей русского государства. Восстанавливаемый Шахматовым текст Древнейшего свода, каким он был в первой половине XI века, содержит рассказ только о призвании варягов, но не руси, без участия в этом событии чуди, причем призываемые князья берут с собою не «всю русь», а лишь свою дружину.

В вопросе о путях и средствах политического влияния варягов на финнов и славян Восточной Европы Шахматов думает, что скандинавы в России использовали сначала волжский путь, стремясь в область волжских болгар и в Хазарию. В IX-X веках на северо-западе России существовал политический центр варягов, откуда они господствовали над финскими и восточнославянскими племенами. Там за ними утвердилось имя руси. Отсюда, из северной
Руси, в первой половине IX-го века прорвался по Днепру к Черному морю первый поток скандинавов, разместившихся по северному побережью Понта, откуда их не пустили обратно на север приднепровские славяне, создавшие под властью хазар враждебную норманнам обстановку (Rhos 839-го года искала путь домой через Западную Европу). На Черноморьи этот первый скандинавский поток создал город Ρωσία вблизи устья Дона и Тмуторокань на Тамани, и дал имя всей южной России. Образовавшемуся на юге варяжскому государству принадлежит и знаменитый поход на Царьград 860-го года с участием Аскольда и Дира. В это время, с уходом на юг первой волны скандинавов-руси, была разрушена северная организация славянских и финских племен, что вызвало появление новых заморских варягов. При одинаковости племени этих скандинавских потоков первые для славян были русъю, вторые - варягами. Восстание 859 года выгнало варягов за море, но опасность политической обстановки в связи с продвижением на север южного князя вынудила северную Русь снова искать помощи у варягов, как это бывало и впоследствии. Явился нелегендарный Рюрик, получивший власть не захватом, а призванием и создавший управление землей через «мужей» по волостям. Борьба варягов с южною Русью кончается победой Олега, имевшего на своей стороне симпатии страны541.

Среди новейших работ, оригинально освещающих вопрос о начале русского государства, следует отметить исследования нео-ультранорманиста Н.Т. Беляева, старающегося возродить гипотезу Крузе о тождестве русского Рюрика с ютландским Рориком и выводящего имя русь от «фриза»542, и труд П.П.Смирнова, вновь поднимающего вопрос о волжской руси. По его предположению, уже в VI веке между средней Волгой и Окой существовало скандинавское государство, к которому относятся показания исландских саг о Austrvegr, Иосиппона и Мирхонда о «Русе», Захарии Ритора о народе «рос», и остатками которого являются скандинавские курганы Ярославской и Владимирской губернии. Это «русское государство» - русский каганат, послы которого в 839 году путешествовали в Ингельгейм, существовало до 30-х годов IX столетия, когда его уничтожили угры, переселявшиеся на запад. В IX веке эти же скандинавы основывают летописные русские княжества, распространившие их власть по всей Восточной Европе. Давнее пребывание на территории восточного славянства создало крепкие связи между скандинавами и славянами и содействовало их быстрой ассимиляции, настолько, что уже в X веке из них образовалась одна славяно-русская народность543.

Среди работ, посвященных изучению норманской колонизации на Руси, особый интерес представляют две работы проф. Брауна. В первой - «Варяги на Руси» - вкратце обрисовав историческую этнологию России до IX века, автор посвящает большое внимание хазарам и их роли в экономической жизни Восточной Европы, а затем описывает процесс норманской колонизации вообще и, в особенности, на востоке. Здесь норманны являлись более торговцами, чем пиратами: они были здесь смелыми колонистами, акклиматизировавшимися в славянской среде, имевшей в ту эпоху развитую хозяйственную жизнь, торговлю, особые потребности и интересы. Прекрасный синтетический обзор собранного до сих пор археологического материала - арабских диргемов и скандинавских предметов - позволяет автору восстановить картину процесса норманской колонизации в Восточной Европе, где в IX-X-м веке было рассеяно много скандинавских поселений по торговым путям, т. е. вблизи всех больших русских рек.
Изучению того же явления посвящена и другая работа проф. Брауна «Историческая Русь в скандинавских письменных источниках X-XIV столетий». До 60-х годов IX века норманны стремились к Каспийскому морю. Когда северная торговле повернула к Черному морю, переменился и способ торговли. Торговля с калифатом по преимуществу была транзитной торговлей; теперь же на волховско-днепровском пути создаются норманские государственные образования, становящиеся экономическими центрами обширных славянских округов. Новгород, Белоозеро, Изборск, Ростов, Киев, Полоцк, Туров, Старая Ладога - это те варяжские княжества, норманское происхождение которых засвидетельствовано и письменными свидетельствами, и археологическими данными. Северные саги и рунические надписи рассказывают о непрерывных связях между Россией и Скандинавией в течение всего промежутка времени от IX до половины XII столетия, причем в течение IX-X веков эта связь была национальной, а от половины XI века - политически династической. Исчерпывающий анализ находящегося в сагах материала завершается рассмотрением вопроса о происхождении имени Garðariki, которым саги называют Россию. Этот термин встречается только в исландских сагах, и притом появляется лишь в XII веке, развившись из слова Garðar аналогично с другими территориальными названиями. Основное же слово - Garðar - произошло не от северогерманского слова garð - ограда, огороженный двор, а от славянского слова град, обычно входившего в состав собственного городского имени (Новгород, Вышгород, Царьград и т. д.). Саги часто вместо названий Hólmgarðr, Kunigarðr, Mikligarðr употребляют только слово garðr, т. е. именно город. Таким образом, Gardar, как имя определенной земли, означает совокупность русских городов. Скандинавские пришельцы уже в IX веке нашли в России развитые города, как центры экономической и административной организации славянских областей, с которыми город составлял органическое целое. Всю эту совокупность славянорусских городов с их округами означает слово Gardar.

В толковании имен «русь» и «варяги» Браун примыкает к Томсену. Имя «русь» не может быть истолковано ни из одного языка - оно создалось в точке, где соприкасалось несколько языков. Имя шведской области Rother, Rothin, Roth(r)sland, часть береговой полосы которого называется теперь Roslagen, переменилось у финнов в Rotsi, Rots. Жители этой области - люди из Rotha - называли себя rothskarlar, rotsmen. Финны стали их звать Ruotsalaiset, а позднее распространили это имя на всех шведов. Когда же шведы познакомились со славянами, эти заимствовали от финнов имя Ruotsi и по законам славянского языка изменили его в «русь». Сначала они звали этим именем всех скандинавов, а и они сами себя так называли. Позднее, когда дружина таких руссов создала новгородское русское государство, имя русь потеряло свой этнический смысл и приобрело политическое значение. В это время образовывается новый термин «варяг» для обозначения тех шведов, которые не жили в России. Это слово является отражением старошведского Vaeringi, образовавшегося от существительного Vár. Но оно не означает пришельца, витязя. Vár не значит «присяга», «клятва», но означает «верность», «обещание взаимной верности». В России имя варяг обозначало вообще каждого привилегированного иностранца, которому государство загарантировало особые права, иностранца, находившегося под особым покровительством власти. Ввиду того, что на Руси в первое время такие привилегии имели только скандинавы, то имя варяг стало означать всех шведов и в таком значении сохранилось до позднего времени, перейдя также к грекам и арабам. Оно, следовательно, создалось после имени русь и было специально русским словом, так что и сами скандинавы употребляли его сначала лишь для обозначения византийских варангов544.

Новый взгляд на этимологию терминов русь и варяг предлагает Экблом. И он подтверждает связь русского имени с Рослагеном, но полагает, что за шведским именем Roslagen скрывается не слово rōþer - гребля (rodd в новошведском), а другое слово rōþer (исландское róðr), сохранившееся в норвежских диалектах в значении «пути, где можно грести, морского прохода с небольшой глубиной»545. В некоторых частях северной Норвегии береговые жители, рыбаки называются rorsfolk, rorsmaen (с заменой иногда rs на ss). Тоже должно было быть и в Швеции. Термин ropsmaen не имел значения гребцов, лодочников, а означал побережных жителей. Эта гипотеза подтверждается еще и тем соображением, что в слове rospiggar - обитатели Рослагена, восходящем к древнешведскому rōþsbyggiar, элемент byggiar = жители мог соединиться со словом roper только в том его значении, которое имеет это слово с основой на tra-, что опять таки находит полную аналогию в термине курляндских ливонцев rāndalist = береговые жители. Двойственность вокализации в русской форме «рус-рос» Экблом пытается объяснить двумя способами: или как различную передачу финского дифтонга, вызвавшего сначала появление формы русь, и позднее рось, или как отражение параллелизма, возникшего в Греции, где со и он когда-то были очень близки, почти совпадали.
Термин варяг-веряг несомненно скандинавского происхождения. Это слово не произошло из Vaeringi, которое бы в славянском языке вызвало появление формы «варязь». Основой его является форма винительного падежа vaering слова vāeringr, означавшего «людей - членов торговой дружины», дружинников, взаимной клятвой обязавшихся поддерживать друг друга. Колебание а - е (варяг - веряг) образовалось в русском языке, где эти звуки легко и всегда могли заменять друг друга546.

Иначе толкует образование русского имени А. Погодин. Имя русь образовалось без посредства финнов, непосредственно из шведской формы rods. Славянам не было нужды заимствовать этот термин от менее культурной финской среды, так как славяне сами были знакомы со скандинавами. Финская форма Ruotsi с группой согласных -ts-, распространенная в части Выборгской губернии, в вепском, водском, эстонском и ливском языках, не является основной. Существование параллельных диалектических форм с группами ss, ht, tt, θθ и древней литературной формы Ruotzi указывает на первоначальное сочетание θs-þs, которое при переходе к славянам не должно было обязательно вызвать появление в славянской форме с (s), а, вероятнее, образовало бы ч или ц. С другой стороны, по формальным соображениям нет препятствий к выведению славянской формы имени русь непосредственно от скандинавов, без финского посредничества. Эпоха, в течение которой долгое о оригинала (а иногда и краткое: напр., парус из греческого φάρος) переходило в русское у, тянется от IV-ro до Х-го столетия. Так произошли русские имена Мурман из nordman, Асмуд из Asmoð, Руар из Hróar, Лют из Liótr, Блуд из Blotr, Тур из þоrr, Рюрик из Rörik и др. Эта эпоха начинается с древнейшими праславянскими заимствованиями из готского языка, и, таким образом, можно предполагать, что и имя русь могло явиться у восточных славян в IV-V веке. Не может быть речи о том, якобы из того же источника произошло и имя «рось», ибо: 1) нельзя думать, чтобы германское имя было заимствовано в двух вариантах; и 2) шведское долгое о не могло в русском языке создать звук о. Понятно, почему в греческой форме 'Ρώς явилось долгое ώ вместо долгого о шведского оригинала, но совершенно непонятно, почему в греческой форме выпал из заимствованного шведского слова rods звук d перед s. Это возможно объяснить только с помощью гипотезы Томсена - якобы греки получили имя руси от славян через посредство хазар.

Возможность образования русского имени в готский период не опровергается историческими соображениями. Первое основание для образования русского государства было заложено как раз в IV-м столетии; это - попытка германцев объединить в одну государственную организацию финские, литовские и славянские племена, разместившиеся по пути «из варяг в греки» - государство Германарика, представлявшее «царство городов» Гардарики северного эпоса в позднейшую эпоху. В этих городах-крепостях стояли германские дружины, владевшие окружающими племенами и собиравшие с них дань. Гуннское переселение уничтожило готское государство в России. Но старые культурные традиции не забываются: по Западной Двине, Северной Двине, Неве, Неману и Висле в IX столетии идут к Каспийскому и Черному морю норманские дружины. Варяги, как некогда готы, основывают много государств с центрами в укрепленных городах: в Апуле у литовцев, на южном конце днепровско-волховского пути - на черноморском и азовском побережье, на северном конце этого пути - в Новгороде; весьма вероятно, что тоже случилось и в Польше. В середине IX века некоторые подчиненные племена попробовали освободиться от власти норманнов, но в обоих известных нам случаях - в литовском Апуле и на Финском заливе - эти попытки не увенчались успехом. Скандинавы вскоре восстановили свою власть на северном конце великого водного пути, воспользовавшись междоусобной борьбой местных племен. Отсюда они завладели Киевом и другими центрами Южной России и, таким образом, объединили разбросанные варяжские княжества в одну государственную организацию. Под влиянием окружающей славянской массы и христианской веры норманское княжество теряет мало помалу свой скандинавский характер и претворяется в славянское государство547.
В недавнее время проф. Погодин высказал новый взгляд на «известие начальной русской летописи о варягах и Руси», которое он считает заимствованным из официального источника, составленного при дворе Ярослава Мудрого в начале XI века, как то доказывают находящиеся в начале летописного рассказа перечисления родственных и соседних Руси племен и народов548.

Новую точку зрения высказал Маркварт, также старавшийся связать норманский период русской истории с древнейшей эпохой. Критикуя Томсена, Маркварт указывает, что византийцы не могли заимствовать имя руси через посредство хазар, так как в тюркских языках нет слов, начинающихся плавными r и l (вследствие чего русское имя у восточных народов получило формы Orus, Urus, Wyris, Oros и т. п.). Одновременное же появление имени οί 'Ρώς у греков и rūs у арабов опровергает предположение об образовании этого термина от οί 'Ρώς Иезекииля. Он ставит греческую форму имени οί 'Ρώς в связь с народом Hrōs, упомянутым в числе севернокавказских народов в сирийской хронике Захарии Ритора (VI в.), и с росоманами, упомянутыми у Иордана. Маркварт их считает герулами и помещает на берегах Азовского моря. Форма Ros ('Ρώς греческая, Hrōs сирийская) сохранилась на Азовском побережье до IX века, когда была применена к викингам, явившимся на Черное море в качестве разбойников и торговцев, и совершенно похожим на герулов по своему происхождению, внешности, разбойническому образу жизни и семейным обычаям. Северная форма русского имени - русь - получилась из финской формы Ruotsi549.
Подобно этому Кониг предполагал существование в древности какого-то народца Rhos, жившего в Южной России и оставившего о себе воспоминание в топографических названиях и некоторых исторических свидетельствах550.

XIII



Связав норманское переселение IX века с готским II—IV столетий в один процесс северногерманской колонизации на востоке, приведенные гипотезы все же не удовлетворили любопытство, вызываемое сходством русского имени с этнографическими и топографическими терминами Южной России более раннего периода. Развитое искусство и материальная культура восточных славян, какой она открывается в раскопках, утверждала исследователей в убеждении о сильной самостоятельной культурной традиции на Руси, трудно согласимой с призванием иноземных основателей русского государства. Одежда скифов на рельефах Чертомлыцкой и Куль-обской ваз, напоминающая одежду русского крестьянина, несмотря на все филологические доказательства внушала мысль о славянском происхождении этих древних обитателей Восточной Европы. Упомянутое сходство русского имени с топографическими и этнографическими именами Южной России напрашивается на выступление в роли доказательства автохтонности славяно-руссов в Восточной Европе и вызывает ряд попыток, с помощью новых данных развить теории Гедеонова и Иловайского. В рядах «славянской теории» после Иловайского, Филевича, Забелина, Самоквасова, Антоновича, Тебенькова являются Багалей, Грушевский, Падалка, Пархоменко, Пейскер, Бескид и другие исследователи.
В последнее время автохтонно-славянскую теорию особенно горячо защищает Пархоменко. Опираясь на авторитет проф. Ростовцева, не признающего сильного норманского влияния на Русь, Пархоменко вообще отрицает участие норманнов в создании русского государства. Следуя Иловайскому, нарочитое внимание посвящает он изучению истории черноморской руси, которую считает славянами и которой приписывает известные нападения руси на Амастриду, Сурож, на Царьград в 860 году, походы на южное побережье Каспийского моря и в Азербайджан. В толковании Порфирогенетовых и летописных «русских» имен присоединяется к Барацу, считающему их куманскими, литовскими или хазаро-еврейскими. Относительно самого русского имени Пархоменко сначала полагал, что поляне, которые в глубокой древности колонизовали берега Азовского моря, носили там русское имя уже в VII столетии и оттуда на переходе из IX в X столетие («при Игоре») перенесли его на средний Днепр. Но в последнее время выводит русское имя из Константинополя, и то в связи с библейским князем Рошем. Нападение руси на Царьград греки сблизили с походом Иезекиилевых 'Ρώς; в Халдею. Это сравнение удержалось и в позднейшее время, напр., у Льва Дьякона. Поляне узнали это имя в Константинополе во время нападения 944 года и перенесли его в Восточную Европу. Летописная легенда об образовании русского государства вообще не имеет никакой исторической ценности, ибо «летописец, как видно, взяв из предания имена его героев, переодел их, назвал их варягами и указал им путь в Киев с севера» Совершенно по новому реконструируются различные моменты древней русской истории, причем, на основании мнения Шахматова о недостоверности и ошибочности летописной хронологии, все хронологические данные вообще игнорируются, а от записанных в летописи фактов составляются новые комбинации (- «вспомогательные гипотезы», как их называет сам Пархоменко), перемещая разделенные гиперкритической вивисекцией элементы летописных преданий из одного места в другое (например, из Киева в Тмуторокань) и из одной эпохи в другую (из IX века в X или наоборот)551.

Нужно приметить, что в последнее время среди представителей указанного направления совершенно не видно специалистов-филологов, почему упомянутые исследователи большей частью стараются обходить лингвистическую сторону вопроса. Они или вообще не затрагивают ее (как Багалей), или указывают на летописные цитаты, позволяющие видеть в названии «русь» территориальное обозначение именно Южной России (как Грушевский), или толкуют это имя как коллективное обозначение славяно-русских колен в бассейне древнерусского моря от Дуная до Днепра (как Филевич).

XIV



Однако автохтонно-славянская школа, утверждая исконное пребывание славяно-руссов в Южной России, не может уклониться от вопроса об отношении их к скифам и о связи русского имени с роксаланами. Между тем после исследований Мюлленгофа, В. Миллера, Юстихо, Гоммеля, А. Погодина, Брауна, Шестакова было бы большим риском считать роксалан славянами, и таким образом, исследователям указанного направления остается один выход: возводить происхождение русского имени в глубину иранской эпохи и вместе с тем стараться установить древность и силу связей, которые могли существовать в скифскую эпоху между славянами и иранцами. Попытка такой постановки вопроса принадлежит Падалке.
Падалка утверждает, что русское имя могло выйти лишь из земли и народа, которые создали русское государство, т. е. от славян. В глубокой древности на юге России славяне были измешаны с иранцами, скифо-сарматами. Таким смешанным племенем были роксаланы. Первая часть этого имени объясняется как предикативная приставка Roks = Urs = Ros. Языковая основа этого слова у аланских потомков - теперешних осетин - означает белый цвет, а это в переносном значении обычно обозначает свободу, независимость, силу, господство (ср. «белые хорваты»; «Белая Русь» - следовательно, тавтология). Термин рус означал бы, таким образом, высший общественный слой среди иранских аланов552.
Проф. Кнауэр пытался установить связь русского имени с санскритскими корнями *ros и *rons, от которых могли произойти слова роса, русло, Рось, Русса, и, указывая на древнее имя Волги-Рось (Τά,'Ράς, Rhos, Rhos), выводил русь из Поволжья553.
В недавнее время этот вопрос получил новое освещение в яфетической теории акад. Марра. Как известно, эта теория, стараясь связать лингвистику с историей материальной культуры, оспаривает традиционное мнение о последовательной смене на территории Восточной Европы разных этнических культур и, наоборот, утверждает, что археология свидетельствует о непрерывной эволюции одной культурно-этнической среды, которую акад. Марр называет яфетической, и наиболее сохранившимися остатками которой считает народы Кавказа. Новые условия быта, возникшие в эпоху перехода этой среды от каменной культуры к металлу, вызвали образование ряда новых понятий, что было причиной трансформации яфетического языка в индоевропейские, в том числе и русский язык. От яфетической основы рос, бывшей тотемным термином, произошли историко-географические термины Араке, Арарат, Урал, этрусские расены, Иордановы росоманы и имена рек: Оскол-Рось, Неман-Рось, Куришгаф-Русна, Роска на Волыни, Рось - приток Нарева и другие. Этот историко-географический термин повлиял и на образование народного русского имени554.

В связи с этими теориями недавно образовалась еще одна гипотеза, по новому подходящая к исследованию вопроса о происхождении русского имени. Ее автор, Брим, считает, что вопрос о термине «русь» значительно сложнее, чем это кажется норманистам и антинорманистам: «очевидно, перед нами такой случай, когда корни племенного названия следует искать не только в одной культурной среде, а в нескольких областях». Существуют две различные формы этого имени с разной вокализацией: с у (Русь) и с о (Россия). В терминологии Русь-Россия сплетены два течения: одно - идущее с юга, другое - северное. На юге видим: народ 'Ρώς пророка Иезекииля, 'Ρώς сын Вала в книге Бытия и географические термины, констатированные Гедеоновым, Иловайским и Марром. На севере существуют только формы с у: Русь, Порусье, Старая Руса, Новая Руса, Околорусье, Русье, Русса, Русино, Русская дорога, Русское море, река Русская, Русская, Русско, Русские Новики, Русское Огорево, Русская Болотница, Русская Волжа, Русково, Русаново, Русуева, Русовщина, Русыня (по Экблому). На север России это имя принесли варяги. У них слово «русь» не означало какого-нибудь варяжского племени, но, как то доказали Будилович, Куник, Платонов, Ключевский - варяжскую дружину вообще. Этим разъясняется происхождение русского имени.
Древнешведское «drôt» - дружина (слово hirth - позднейшего происхождения, образовалось из англо-саксонского слова hireth - семья после 790 года) перешло в финском языке в слово Ruotsi. Долгое шведское ō перешло в финский дифтонг uo (в эстонском и водском языке осталось долгое г); начальное dr перешло в г, ибо финский язык не выносит в начале слова комбинаций согласных. Последнее t не могло бы перейти в ts, но появление этого окончания можно объяснить следующим образом. В основах на i женского рода (типа drot) весьма рано кроме обычной генитивной формы - drotar явилась и другая - drots, откуда мог образоваться термин *drotsmenn - дружинник. При заимствовании финнами из шведского языка потерялась вторая часть слова (аналогия: из riksdalar - riksi), и, таким образом, из шведского *drotsmenn получилось финское слово Ruotsi. Из этой формы образовалось славянское слово «русь», как новгородцы называли варягов. Как «русь» они пришли к берегам Днепра. Это имя быстро и прочно пустило корень среди славян и византийцев, истолковавших, может быть, имя русь, как «"русый",... так как варяги-руссы отличались красноватым цветом волос и лица (Лиутпранд)... Но новое племенное название "русь" оживило на юге старую прочную традицию вокруг термина "рось",... который, вероятно, держался там и как народное имя, покрывая собою сменившие последовательно друг друга мелкие народности у Черноморья. От него образовались названия розомоны, роксолане... Наконец, имя рось закрепилось за племенем, властвовавшим в Киевском государстве, за племенем, случайно носившим похожее название - русь. А византийцы, увлекаемые желанием связать новое с древним, отождествили рось с библейским 'Ρώς. После этого появляется в их официальной литературе 'Ρώς. Так сложилась терминология Россия-Русь»555.

Не питая особого доверия к вероятности метаморфозы шведского *drotsmenn'a в славянское слово русь, должен признать, что, по-моему, самого серьезного внимания заслуживает мысль Брима о происхождении термина Россия-Русь из двух культурных областей. На возможность этого указывает уже самый факт жестокой научной борьбы, которую в течение двухсот лет возбуждает этимология имени русь, причем в рядах представителей разных направлений явилось в течение этого времени большое число признанных лингвистических авторитетов. Вполне вероятно, что гипотеза Брима открывает новую фазу в развитии филологической стороны варяжского вопроса, почему ею можно было бы и закончить обзор последнего периода варангомахии.

XV



Нужно еще лишь упомянуть, что указанный факт сходства русского имени с топографическими и этнографическими терминами Южной России и Кавказа вызвал и несколько уже совсем «оригинальных» гипотез, в которых историческая мотивировка заменяется свободным полетом фантазии их авторов, а лингвистические затруднения легко преодолеваются с помощью рискованнейшей филологической эквилибристики.
Недавно появилась «франко-тюркская теория» Фрицлера. Варягов он считает франками (Varang = Frjang), которые являлись в Россию в качестве торговцев или наемников. Но до их прихода на юге России владело племя русь. Возрождая заброшенную гипотезу Эверса, Фрицлер полагает, что русь была тюркским народом, с древнейшего времени обитавшим в черноморских степях и передавшим свое имя подчиненным славянам. Этот народ, прародина которого находилась в Закавказье около рек Куры и Аракса (по Иосиппону), упомянут пророком Иезекиилем под именем «рош». Это тот народ гигантов, который, по словам Корана, живет около реки ер-Рас (Араке). О нем говорит Захир ед-Дин, якобы он находился под властью Хосроя Нуширвана 1-го (532-579). Он боролся с арабами в 642 году, как свидетельствует Табари. К нему относятся рассказы Феофана о ρούσια χελάνδια 773-го года и Бертинских анналов о Rhos 839-го. Он нападал на Сурож и Амастриду в начале IX-го века, осаждал Константинополь в 852 (!), 860 и 865 (!) годах. Тюркское происхождение этой руси явствует из того, что летопись определенно свидетельствует о подчинении славян тюркам (хазарам) до конца IX-го века, а окончательно доказывается филологическим фактом полного сходства фонетики русского языка с тюркской фонетикой (!)556.
Здесь можно упомянуть и гипотезу гебраиста Бараца. Он доказывает, что в глубокой древности началось выселение евреев в Южную Россию - от времени Иисуса Навина, который выгнал на север население Ханаана. Последующие переселения (в особенности после разорения храма) увеличили их число. Одна часть этих беглецов остановилась в Южной России, где слилась с автохтонными славянами и создала особое народное единство, которое по многочисленности, воинственности и культурности получило первое место среди окружающих племен. Имя они получили по своему предводителю. У вавилонских евреев эксиларх носит имя реш-гелута (по халдейскому выговору), или рош-гола (по еврейскому выговору), что значит «князь изгнанников». В греческом языке рош было изменено в рос. Г в слове гола по законам великорусского наречия перешло в к. Перестановка сг в кс (рос-гола в рок-сола) произошло под влиянием греческого ξ или латинского х. Наконец, к сему присоединилось окончание -ане = славянский суффикс, означающий принадлежность к какому-нибудь народу или обществу. Так из рош-гола образовался термин роксалане. По персидскому способу произношения, перенесенному в Россию через Хазарию, рош выговаривалось как роуш, что у славян могло переходить и в рось и в русь. «Русские имена» упомянутые в договорах - не скандинавского происхождения, а куманские, литовские и хазаро-еврейские. Летописное сказание о начале Руси оказывается заимствованным из письменных памятников еврейской литературы557.

Занятна попытка Рудановского с помощью арабского языка привести варягов в лингвистическую связь с орангутангами. По его мнению, термин варяг-варанг является сочетанием существительного варан-воин с неопределенным членом. Варанг означает «воин некий» = «un guerier». От арабов это выражение перешло к покоренным ими в XIV веке малайцам в значении человека: оран = варан. Отсюда орангутан значит «человек родины», «земляк». Из арабского же языка толкуются и «русские имена» порогов и дружинников. Порог Βαρουφόρος оказывается, например, «бросающимся скакуном», Рюрик - «громоздким субъектом», Игорь - «носителем горя», Шихберн - «начальником красавиц» и т. д.558
Недавно вышла книга Бескида, доказывающего исконную древность карпатской славяно-руси чрезвычайно рискованными лингвистическими доводами, включительно до объяснения имени Каринтии как славянской Горатыни, Карпат - как «коропавых» - горбатых, щелистых гор и провозглашения имени Арпада за славянское выражение «горе поднятый»559.
Сюда можно отнести и гипотезу Янушевского, старающегося оживить древнюю легенду о Чехе, Лехе и Русе, трех братьях, выселившихся с Балканского полуострова, причем Русь была основана этим Русом из хорватской Крапины, подобно тому, как Рим - выселенцами из Трои560.
Наконец, совсем недавно появилась еще и теория кельтского происхождения руси. Ее автор Шелухин, по следам французского писателя XVII века Шаррона, видит предков киевской руси в кельтском племени Rutheni, которое в эпоху Цезаря жило на р. Роне, и государство которых в Провансе называлось Ruthena civitas. В V-м веке во время переселения народов они перешли в альпийскую провинцию Норик и на побережье Адриатического моря, где прожили около 150-200 лет, мешаясь там с кельтами и славянами. В VII веке они ушли отсюда по двум направлениям. Первая волна - в Чехию, Словакию и Галичину, получившую от них свое имя (= земля галлов). Вторая - по нижнему Дунаю и черноморскими степями на Таманский полуостров. Так как в этой таманской группе кельты преобладали, то она сохранила их имя Rutheni-Русины-Рус-Русь. Насчитывая около 100 000 жителей, Таманская Русь имела большое политическое значение на Черноморьи; нападала на Сурож; служила в Греции и Хазарии. В IX-м столетии эти руссы проникли в Киев, к полянам, с которыми слились и образовали государство Русь, расширившее свою власть на север до Новгорода. Финское имя Ruotsi для обозначения Швеции образовалось потому, что шведы ходили в Русь, в Киев, подобно тому как у нас гречниками назывались купцы, ездившие в Грецию. Доказательство кельтского происхождения руси Шелухин видит в чрезвычайном сходстве черт быта, права и языческих верований «украинцев» и кельтов. Все доводы норманской школы не заслуживают никакого внимания, так как эта школа была в России прислужницей политического режима (!). Для решения филологической стороны вопроса знакомство с лингвистикой является излишним, так как для этого вполне достаточно здравого смысла (!).

Естественно, что, присоединив к этим методологическим принципам требование не особенно считаться с историей (например, в вопросе о направлении, по которому шло переселение народов), совсем не трудно «звернути питания про похождения Кшвсько! Руси в тот бiк, в який ще нixto не звертався» (стр. 119)561.

XVI


Резюмируя обзор истории варяжского вопроса, можно было бы по старому правилу разверстать все описанные теории в две главные группы: норманскую и антинорманскую.
Представители первого направления сходятся в вопросе о скандинавском происхождении руси, но расходятся:

1. В вопросе о древнейшей родине руси:

а) большинство норманистов признают летописную традицию истинной и ищут родину призванной руси в приморской шведской области Упланде;
б) другие полагают, что русь - норманское племя, которое задолго до 860 года переселилось на южный берег Ладожского озера и отсюда было позвано славянами;
в) третьи примыкают ко вторым, но местом первоначального поселения норманнов в Восточной Европе считают берега Немана или Западной Двины;
г) четвертый помещали первых норманских пришельцев на среднюю Волгу;
д) пятые предполагали, что Рюрик и его братья были потомками скандинавов, которые задержались на континенте после переселения их родичей на Скандинавский полуостров;
с) шестые утверждают, что норманны являлись в Восточной Европе в несколько приемов, как отдельные колонизационные валы, в разное время и из разных краев;
ж) седьмые рассматривают появление норманнов в России как длительный и широкий процесс норманской колонизации, распространявшейся из Скандинавии по всей Восточной Европе ее речными путями.

2. В вопросе о способе основания русского государства:
а) одни верят в призвание;
б) другие считают руссов завоевателями славянских племен.

3. В вопросе о хронологии:
а) одни верят летописи;
б) другие предполагают более раннее время появления руси в Восточной Европе.

4. И, наконец, расходятся в лингвистическом толковании имен «русь» и «варяги».
Много больше несогласий существует между антинорманистами:
1. Одни, отвергая вообще всякую историческую ценность летописной традиции, считают русь автохтонным славянским народом южной России;
2. Другие точно также считают русь славянами, но, уважая авторитет летописца, допускают возможность призвания и под призванными варягами разумеют балтийских славян;
3. Третьи видят в руси финнов с Волги;
4. Четвертые - финнов из Финляндии;
5. Пятые выводят русское имя от литовцев;
6. Шестые - от мадьяр;
7. Седьмые - от хазар;
8. Восьмые - от готов;
9. Девятые - от грузин;
10. Десятые - от иранцев;
11. Одиннадцатые - от яфетидов;
12. Двенадцатые - от какого-то неизвестного племени;
13. Тринадцатые - от кельтов;
14. Четырнадцатые - от евреев.

И вполне возможно, что вскоре нам придется читать о происхождении руси с острова Родоса, из Родезии, или, может быть, и с Соломоновых островов.
Как особую теорию можно было бы поместить мнение, что русь - это ни народ, ни княжеский род, а дружина, составленная из людей, которые волей или неволей оставили свою родину и были вынуждены искать счастья на морях или в землях чуждых, и, наконец, гипотезу, соединяющую это мнение с догадкой, что корни русского имени нужно искать не в одной, а в нескольких областях.
Однако мне представляется, что старое, традиционное разделение исследователей варяжского вопроса на норманистов и антинорманистов не может считаться удовлетворительным в наше время. Эти термины, понятные при Миллере и Тредьяковском, весьма неудобны для охарактеризования большинства теперешних исследователей. Так, ультранорманизм шлецеровского типа давно уже сделался одним из прошлых моментов в истории вопроса, с тех пор, как вопрос о начале русского государства стал изучаться в связи с историей русской территории и с историей русской культуры. Совершенно так же немыслим теперь и чистый антинорманизм, безусловно отрицающий всякое участие норманнов в образовании русского государства. И чем дальше, тем все более и более стушевываются резкие границы между отдельными гипотезами и направлениями, все ярче обрисовываются связующие нити между удаленнейшими друг от друга теориями, все труднее становится подыскивать для новых исследований подходящие ярлычки с точной нормировкой класса, рода, семейства и вида. Да позволено мне будет сравнить изучение варяго-русской проблемы с увлекавшим нас в детские годы мотивом - исканием волшебного замка в дремучем лесу. С разных сторон врубились в заколдованную чащу витязи науки... Одни - как Эверс, Щеглов, Барац - заблудились в кустарнике на опушке. Другие - Ломоносов, Гедеонов, Ламанский, - начав прорубать широкую дорогу, не дошли до таинственной середины дубравы. Третьи - Байер, Шлецер, М. Погодин, Томсен, - найдя верные, но узкие тропинки и издали увидев туманные очертания замка, посчитали себя достигшими цели и, слепо держась своей тропинки, свысока подсмеивались над другими искателями, рассказывавшими им о невиданных лесных тайнах на других дорожках. Неутомимый работник Куник, выкорчевав путь до самой стены и не найдя входа в замок, снова начинает ту же работу с другого, потом с третьего места... Но ни одна из этих работ не погибла без пользы. В каждой найдем зерно истины: или новый материал, или новый метод, или новое освещение, указание, предостережение, примечание... И теперь, хоть и не обходится иногда без горячности и неосмотрительных прорывов в трясинные участки, где исследователи со своими гипотезами бесславно и безвозвратно гибнут, - от расчищенного поля идет систематическая, планомерная работа. Не теряя из вида соседей, пользуясь всем опытом смелых предшественников, со всех сторон двигаются исследователи в глубь таинственной чащи. Дифференциация вопроса и, если можно так выразиться, микроскопический анализ всех его деталей свидетельствуют, что, может быть, уже недалеко то время, когда варяжский вопрос получит свое окончательное решение. Но кажется, что уже и теперь можно определить главные результаты, выкристаллизовавшиеся в течение двухсотлетней работы русской исторической науки над этой проблемой. Такими мне представляются следующие положения.

1. Нельзя отрицать норманское происхождение руси. Доказательствами этого постулата являются:

Прочная древняя традиция о варяжском происхождении основателей русского государства.
Тот неоспоримый лингвистический факт, что финны и теперь еще называют славян их древним именем венедов (venäjä, vene, veneä), а шведов русью (Ruotsi).
Прямые свидетельства древних источников, называющих руссов норманнами (Бертинские анналы, Иоан Диакон, Лиутпранд, Симеон Логофет, зовущий руссов франками, под которыми разумеет вообще германцев). [10]
Лингвистический анализ личных и местных имен, названных в источниках X века русскими в противоположность славянским названиям, убеждающий в скандинавском происхождении этих «русских» имен (пороги у Константина Порфирородного и послы в русско-византийских договорах).
Свидетельства современников, которые хотя и не называют русь норманнами, но различают руссов от славян и описывают русские обычаи таким образом, что они, сильно отличаясь от славянских, очень напоминают скандинавские (главным образом восточные источники). [11]
Оживленнейшие связи, существовавшие в IX-XI-м веках между Россией и Скандинавскими землями.
Археологические остатки, доказывающие факт норманской колонизации в Восточной Европе.
Следы скандинавского влияния в русской культуре (в языке, в праве, языческой религии, орнаментике).

2. Основание русского государства Рюриком в Новгороде нужно считать одним из эпизодов в широким процессе норманской колонизации на востоке.

Постулат этот доказывают:
Археологические данные, указывающие на существование в Восточной Европе целого ряда норманских центров.
Топографические имена скандинавского происхождения.
Свидетельства источников о существовании таких отдельных норманских государств на территории Восточной Европы.
Одним из таких норманских княжеств было и Новгородское княжество Рюрика. Пока оно охватывало лишь Новгородскую область, роль его в жизни восточных славян не была значительнее, чем роль других подобных княжеств в Апуле, Полоцке или Изборске. Лишь когда завоеванием Смоленска и Киева новгородская варяжская группа получила в свои руки весь путь по Днепру и Волхову от Черного до Балтийского моря и, оттеснив хазар от Днепра к востоку, открыла путь из варяг в греки, - она стала важнейшим фактором в политической и экономической жизни всех славянских племен, рассеянных в бассейнах упомянутых рек.

3. Влияние скандинавской культуры на славян не было велико. Причинами этого, по предположению Сыромятникова, нужно считать следующее.

С колонизаторской точки зрения варяги были очень слабы, так как в их отрядах не было женщин. Дети, происшедшие от браков норманнов с славянскими женщинами, должны были чрезвычайно быстро ассимилироваться с окружающей славянской средой. [12]
Вторая причина заключается в том, что скандинавская культура данной эпохи не была более развитой, чем культура восточных славян. Исследования Забелина, Самоквасова, Антоновича, Кондакова в области материальной культуры; Раковецкого, Ланге, Собестианского, Леонтовича, Тарановского в области права; Артемьева, Гедеонова, Срезневского, С. Бугге, Норрена, Сыромятникова в области языка - показали, что славяне приняли весьма мало элементов скандинавской культуры и, наоборот, сами многое передали скандинавам. Преимущество скандинавов перед славянами, по замечанию Сыромятникова, состояло в том, что они в тяжелых жизненных условиях создали физически мощный народ, бесстрашный в далеких морских экспедициях и непобедимый на поле битвы. Как номады арабы в культурных средиземноморских землях, как франки в среде романизованных галлов, как болгары между балканскими славянами, задолго до прихода болгар подпавшими под культурное воздействие Византии, так и норманны в России не были культурно сильнейшими в сравнении с аборигенами-славянами, которые на широком пространстве Восточной Европы ранее скандинавов вошли в соприкосновение с центром цивилизации - Царьградом, черноморскими греческими городами, а может быть, и с Персией и арабами. Роль варягов в России была прежде всего политической, и влияние их, по-видимому, ограничилось тем, что они: 1) дали толчок к образованию русского государства, выполнив внешнее объединение разбросанных славянских племен; 2) своими военными и торговыми предприятиями сблизив восточных славян с Византией и содействуя распространению христианства, создали почву для подготовки внутреннего объединения «свято-русской земли» и 3) передали славянам имя руси.

4. Происхождение терминов «русь» и «варяг» нельзя еще считать окончательно выясненным. Несклоняемость греческой формы οί' Ρώς отсутствие звука д, если греческая форма произошла непосредственно из скандинавской; отношение русского имени к топографическим и этнографическим именам Южной России; двойственность термина Русь-Россия; исходная форма термина варяг; время образования русской, византийской и норвежской форм, и другие невыясненные стороны вопроса нуждаются еще в новых исследованиях.



1Каспий. ЗАН. XXVI (1875). С. 697.
2Отрывки исследований о варяжском вопросе. ЗАН. 1862.I.
3История России. I (1872).
4Thomsen. Der Ursprung des russischen Staates. 1879.
5Krek. Einleitung in die slavische Literaturgeschichte. Grac, 1887.
6Каспий. ЗАН. XXVI (1875). С. 445 и сл., 687 и сл.
7История русского самосознания. СПб., 1884.
8Спор о варягах и начале Руси. Львов, 1887.
9Большой энциклопед. словарь. Изд. Брокгауза и Эфрона. Статья «Варяжский вопрос».
10История Украины. Русское издание 1911 г. С. 370-384 и 602-624; немецкое издание 1907 г.; 3-е украинское - 1923 г.
11Древняя русская история до конца XVI века. М., 1918.
12Русская история. I. М., 1914. Гл. VII.
13De Сага. Gli Hethei Pelasgi. Roma III. 1902. С. 5.Русская история. I. М., 1914. Гл. VII.
14Русь и Византия в X веке. Одесса, 1888. С. 13.
15Maretić. Slaveni u davnini. Zagreb, 1899. С. 307.
16В некоторых редакциях стоит: «ркоша русь, чудь, словене...», чем совершенно меняется смысл фразы: русь оказывается среди племен, призывавших варягов.
17Ипатьевская летопись в издании ПСРЛ. Т. II. Пг„ 1923. С. 15.
18ПСРЛ. I. Л., 1926. С. 19.
19Татищев. История Российская. Кн. 1-я. М., 1768. Ср.: Никоновская летопись
(ПСРЛ. IX. 1862. С. 9).
20«Ляхове же и пруси и чудь приседять к морю Варяжскому. По сему же морю седят варязи семо к востоку до предела Симова, по тому же морю седят к западу до земли Англянске и до Волошьски. Афетово же колено и то: варязи, свей, урмане, готе, русь, англяне, галичане, волохове, римляне, немци, корлязи, венедици, фрягове и прочии приседять от запада к полуденью и съседятся с племенем Хамовым». Ипат. лет. (Изд. 1923). С. 4.
21«Бе путь из варяг в грекы, и из грьк по Днепру, верх Днепра волок до Ловоти, по Ловоти внити в Илмень озеро великое из негоже озера потечет Волхов и втечет в озеро Великое Ново, и того озера внидет устье в море Варяжское и по тому морю внити даже и до Рима. Днепр бо потече из Волховьскаго леса и потечеть на полъдне, а Двина из того же леса потечетъ, а идеть на полунощье и внидет в море Варяжъское; из того леса потече Волга на въсток». Ibid. 6-7.
22См. примечание 20.
23Византийские императоры в Х-м веке содержали гвардию из «варангов», - большею частью наемников из Норвегии. Возвращаясь на родину, эти витязи рассказывали дома о своих приключениях и подвигах. Северные саги сохранили такие рассказы о путешествиях «верингов» (как они назывались в Норвегии) в Гардарики - Россию, Холмгард - область новгородских славян, Кенугард - Киев и Миклигард - Константинополь.
24«Сице бо звахуть ты варягы русь, яко се друзии зовутся свее, друзии же урмани, аньгляне, инеи и готе; тако и си» (Ипат. лет. 15).
25«Поляне, яже ныне зовомая русь» (Ипат. л. 19). О киевском боярине Петре летопись говорит: «поеха муж руськый, объимав вся волости» (ibid. 72); о киевском князе Игоре древляне говорят: «се руского князя убихом» (ibid. 45). О путешествии новгородского архиепископа
Нифонта в Киев летопись рассказывает: «Иде архиепископ новъгородьскыи Нифонт в Русь» (Новгород, летоп. под 1149 годом). О войне Юрия Долгорукого на Киев: «В тоже лето поиде Гюрги... в Русь» (ЛЛ под 1152 г.). Много других примеров см. у Грушевского «Киевская Русь». СПб., 1911.1. 473 и сл.
2626 «Се бо такмо словенеск язык в Руси: поляне, деревляне, ноугородьци, полочане, дреговичи, север, бужане, зане седять по Бугу, после же волыняне; а се суть инии языци, иже дань дают Руси: чудь, весь, меря, мурома, черемись, мордва, пермь, печера, ямь, литва, зимегола, корсь, нерома, либь...» (Ипат. л. 9). Ярослав по смерти Мстислава «бысть единовластечь Русской земли» (ibid. 137.) ЛЛ о том же говорит: «бе володея един в Руси».
27«Игорь же совкупив воя многы: варягы и русь и поляны и словены и кривичи и теверцы и перенеги» (Ипат. л. 36). Ярослав «множество совокупи руси, варягы и словены» (ibid. 129).
28О разных значениях имени русь см.: Гедеонов. Отрывки исследований о варяжском вопросе (ЗАН. 1862. I. С. 31-43); Падалка. О происхождении и значении имени Русь (Реферат на 15 археол. съезде в Новгороде 1911 г.).
29«'Ρώς δέ οί και ΔρομΤται φερώνυμοι άπό ' Ρώς τινός σφοδρού, διαδραμόντες άπηχ-ήματα των χρησαμένων [έξ υποθήκης ήθ-εοκλυτίας τινός], και ύπερσχόντων αυτούς, έπικέκληνται». Simeon Mag. ed. Bonn. 707. Куник считал этого князя Роса Рюриком (Berufung... II. 409-421,495. См. также: Гедеонов. Отрывки... I. 31-43).
30«Ех hiis itaque Pannoniis tres fratres, filii Pan, principis Pannoniorum, natifuere: quorum primogenitus Lech, alter Rus, tercius Czech nomina habuerunt». Boguph. ap. Sommersb. II. 19. О судьбе этой легенды см. А. Флоровского. Легенда о Чехе, Лехе и Русе в истории славянских изучений (реферат на 1-м съезде славянских филологов в Праге, 1929).
31В первый раз эта традиция в хорватской литературе упомянута у Фауста Вранчича (Faust Vrancic) в книге «Život nikoliko izabranih divic. U Rimu, 1606». В конце XVII-го века Павел Витезович в хронике под 650 годом после P. X. пишет: «okolu ovoga vremena nikoteri bote, da su tri brata Čeh, Leh i Rus, hrvatska gospoda zaradi ljudomorstva s vnogimi prijateljmi, slugami i podložniki prik Dravé i Dunaja otišli, i Čeh - Češko, Leh - leško, aliti poljsko, a Rus rusko kraljestvo zasadili» {Maretić. Slaveni u davnini. Zagreb, 1889. S. 27-28; статья V. Klaica в журнале «Vienac». 1889. S. 92. Шишић. Име Хрват и Србин. Годишњица Н.Чупића. Књ. XXXV. Београд, 1922. 35-51).
32См.: Карамзин. История государства Российского. I. Прим. 70 и 91.
33Прибавление к Ипатьевской летописи. Изд. 1871 г. С. 236.
34Frähn. Ibn Fosclan's und anderer Araber... Berichte. Petrop., 1827. S. 27.
35Ibid.
36«διι δέ το έθνος άπονε νοημενον, και μάχιμον, και κραταιόν, πάσι τοις δμόροις έπιτιθέμενον εθνεσι, μαρτυροΰσι πολλοί, καϊ ό θειός δέ 'Ιεζεκιήλ, μνήμην τούτου ποιούμενος έν οις ταΰτά φησιν 'Ιδού έγώ έπάγω έπϊ σέ τον Γώγ καϊ Μαγώγ, άρχοντα 'Ρώς'». Leo Diaconis. Historia. Migne. Patrologia. Series graeca. CXVII. 1864. P. 873-874. Возможно, что сближение руси с князем Рошем явилось и ранее (у патриарха Фотия, или в житии св. Георгия Амастридского).
3738, 2 «...обрати лице твое к Гогу в земле Магог, князю Роша, Мешеха и Фу вала». 38,3 Г «...вот Я на тебя, Гог, князь Роша, 39 I Мешеха и Фувала». (Толковая библия... изд. преемников А.Лопухина. Т. VI. СПб., 1909 С. 445-446, 450).
38Stanislai Sarnicii Annales. Cracoviae, MDLXXXVII.
39Например, Синопсис (Изд. СПб., 1846.
С. 8-9): «Наипаче и Божественное писание от пророчества Иезекиилева во главе 38 и 39 имя тое россов приличие изъявляет, нарицающе князя Росска». Историю вопроса о связи русского имени с князем Рошем см. у А.Флоровского. Князь Рош у пророка Иезекииля (Сб. в честь на В. Златарски. София, 1925).
40MGN SS. III. 831.
41Иконников. Опыт русской историографии. Т. 2. Ч. 2. С. 1412.
42Прибавление к Ипат. летописи. Изд. 1871. С. 236.
43«Приписано бысть сие... многогрешным Иваном, во второе по первом писатели, колена Августова, от племени варяжскаго, родом русина, близь восточныя страны, межь предел славеньских и варяжских и агаряньских, иже нарицается Русь по реце Русе» (цитирую по Карамзину. Ист. госуд. Росс. IX. Прим. 612, так как издания Тупикова нельзя было получить).
44«И пришедше словени, от озера Ладогскаго седоша около озера Ильменя, и нарекошася Русь, реки ради Руссы, еже впадает в озеро» (ПСРЛ. VII).
45Rerum Moscovit. comment (Русский пер. А. Малеина «Бар. Герберштейн. Записки о московских делах». СПб., 1908). Варягов Герберштейн считал ваграми - жителями Вагирской провинции.
46«И послы новгородские шедше во Прусскую землю, обретоша князя Рюрика, от рода римска царя Августа, и молиша его дабы шел княжити к ним... И приидоша от немець три брата с роды своими... И от тех варяг находницех прозвашася Русь» (ПСРЛ. VII. С. 268).
47Русский перевод К.Оболенского «Флетчер. О государстве русском». СПб., 1905. С. 1.
48Kačanovskij. Iz srpsko-slovenskoga prievoda bizant. ljetop. I. Zonare (Starine. Knj. XIV. S. 138-139). Но русско-славянская редакция этого памятника различает русь от половцев: «руси иже и кумание
живеху во Евксинопонте...» (ЧОИДР. 1847. № 1.С. 99-103).
49ДАИ. Т. I. № 162.
50Иконников. Опыт русской историографии. 2-я половина II-го тома. С. 1412- 1413.ДАИ. Т. I. № 162.
51Dlugossi Historia. Ed. Przezdiecki. I. 29.
52De adm. imp. Cap. 9. Первый порог называется Έσσουπή, что по-русски и по-славянски значит «не спи»; второй порог по-русски "Ουλβορσί, по-славянски Όστροβνίπραχ, что значит «остров порога»; третий порог большой по-русски Άειφαρ, по-славянски Νεασήτ, потому что неясыти (пеликаны) скрываются в камнях порога; четвертый порог - по-славянски Γελανδρί, что значит «шум порога» (ήχος φραγμού); пятый порог - по-русски Βαρουφόρος, по-славянски Βουλνηπράχ, так как делает большой залив; шестой порог - по-русски Λεάντι, по-славянски Βερούτζη, т. е. кипение воды; седьмой порог - по-русски Στρούβουν, по-славянски Ναπρέζη, что значит «малый порог».
55MGN SS. III, 227.
56Ibid. 331.
57Bayeri. Opusc. P. 343.
58Пекарский П. История Академии наук. II. С. 906.
59Там же. 347; Петухов Е. Русская литература. Новый период. Юрьев, 1914, 136.
60Тредьяковский впоследствии в «рассуждении о варягах-руссах» писал о ней: «Речь, сочиненная им 1749 года на слово публичному собранию, напечатанная, но в дело непроизведенная: ибо, освидетельствованная всеми членами академическими, нашлась, что как исполнена неправости в разуме, так и ни к чему годности в слоге» (С. 200).
61Записка Ломоносова о русской грамматике Шлецера.
62Степенная книга. I, 7 и 77.
63Древняя Российская история. СПб., 1766. С. 41. Вторично издана под редакцией Сухомлинова в «Сочинениях». Т. V. С. 242-370. О Ломоносове как историке см.: Тихомиров А.И. О трудах М.В.Ломоносова по русской истории. ЖМНП. 1912. IX.
64Напечатано после его смерти, в 1773 году.
65История Российская. I. С. 390 и др.
66Болтин И.Н. Примечания на историю древния и нынешния России Леклерка. 2 части. СПб., 1788; Критические примечания на историю кн. Щербатова. 2 части. СПб., 1793-94 (вышло по смерти автора).
67Strube de Pirmont. Dissertations sur les anciens Russes. SPb., 1775 (русский перевод Павловского 1791 г.); Discours sur lorigine et les changement des lois russiens. SPb., 1766.
68Stritter. Memoriae populorum... e scriptoribus historiae Bizantinae erute et digeste. 41. Petrop., 1771-1779.
69Thunmann J. Untersuchungen über die älteste Geschichte der östlichen Völker, 1774; Untersuchungen über die älteste Geschichte der nördischen Völker, 1772.
70«De minoribus rebus principes consultant, de maioribus omnes; ita tamen ut ea quoque, quorum penes plebem arbitrium est, apud principes pertractenture». Tac. Germania. Cap. XI.
71«Si l'on veut lire l'admirable ouvrage de Tacite sur les moeurs des Germains, on verra que c'est d'eux queles Anglais ont tiré l' idée de leur gouvernement politique. Ce beaux système a été trouvé dans les bois». De l'esprit des lois. 1748. Livre XI. Chap. VI.
72Ibid. Livre XVII. Chap. V. См. отрывок о априорных тезисах норманской теории в книге проф. Тарановского «Увод у ис-Topjy словенских права». Београд, 1923. С. 82-84.
73«Этот летописец был роковым для историков XVIII-го века: на нем совершали пробу начинавшие трудиться; его выставляли идеалом, увлеченные трудом; на нем поверяли свои ошибки и делали еще большие; с него начинали дело и им закончилась обработка русской истории XVIII века». Иконников В. Очерк разработки русской истории в XVIII веке. Харьков, 1867. С. 27.
74Nestor. I. Cap. XIX.
75Schlözer. Nestor. 5 t. 1802-1809. Русский перевод Языкова в СПб., 1819.
76Theophanis Chronograhia. Ed. de Boor. II (1885). 446-447.
77Origines Rossicae (Com. Ac. Petr. VIII).
78Лиутпранд как раз сравнивает малые русские лодки с большими византийскими хеландиями: «Russorum naves, ob parvitatem sui, ubi atque minimum est, transeunt, quod Graecorum chelandia ob profunditatem sui facere nequerunt».
79Такое толкование сейчас еще принимают некоторые ученые. См.: Станоје Станојевић. Византјия и Срби. II (1908). С. 87 и 228; Dr. Fritzler. Das russische Reich - eine Griindung der Franken. Marburg, 1923. Обзор о ρούσια χελάνδια см. у Куника в Каспие. С. 364-371.
80Степенная книга. I. 50: «Киевстии князи Осколд и Дир... пленяху римлянскую страну, с ними бяху роди нарицаемии руси, иже и кумани, живяху во Евксинопонте, и с теми русь царь Василий Македонянин сотвори мирное устроение...». Никоновская летопись считает Аскольда и Дира князьями именно этих «роди нарицаемии руси, иже и кумани, живяху во Евксинопонте...» (I. С. 21). То же приведено в русско-славянской редакции перевода Паралипомена Зонары (ЧОИДР. 1847. № I. С. 99-103). Сербская редакция того же памятника, не упоминая об Аскольде и Дире, пишет: «руси, кумане сущи, живяху во Евксине
и начете пленовати страну рымскую...» (Starine. Knj. XIV. S. 138-139).
81Evers G. Von Ursprunge des russ. Staates. Riga, 1808; Kritische Vorarbeiten zur Gesch. der Russen. Dorpat, 1814.
82Neumann. Uber alteste Wohnsitze der Russen. Dorpat, 1825.
83Eichwald. Alte Geographie des Casp. Meeres. Berlin, 1838; Reise auf d. Casp. Meere. II, и др.
84Georgi. Alte Geographie. Stuttg., 1845.
85Карамзин H.M. История государства Российского. Изд. 5-е. 1842. Т. I. С. 67.
86Lehrberg. Untersuchungen zur Erlauterung der alteren Gesch. Russlands. 1815.
87Погодин М.П. О происхождении Руси. М., 1825; Исследования, лекции и заметки. III. 1846.
88Полевой Н.А. История русского народа. М., I (1829); II (1830).
89Šafařík. Slovanské starožitnosti. Т. II. Русский перевод Бодянского «Словянские древности». Изд. 2-е. М., 1848. Т. II. Кн. 1. Отд. И. § 27.
90Anastasis der Waräger. 1841; Necrolivonica. 1842 (древности Ливонии, Эстляндии и Курляндии); Chronicon Nortman-norum Warjago-Russorom пес поп Danorum, Sveonum, Norwegorom. 1831, и др.
91Krug F. Zur Münzkunde Russlands, 1805; Kritischer Versuch zur Aufklärung der byzantinischen Chronologie. I—II. 1842; Forschungen in der älteren Geschichte Russlands. 1848 (2 тома).
92Vilken. Abhandl. der Berl. Akad. der Wissensch. aus d. J. 1829.
93Francen. Om Ryska namnets och Rikets Ursprung... (Königl. Vitterhets... Akad. Handligar. XIII. Delen, 1830. P. 101-104).
94Krongolm. Nordboarne i Austrvegr. Lund, 1835.
95Bredsdorf. Bemerkungen, die Genealogie des Russischen Fürstengeschlechtes betreffend. Mém. Soc. Roy. des Antiquaires du Nord. Copenhague, 1840.
96Keyser. Om Nordmaendes Herkomst og Folkesloegtskab... Christiania, 1839; Samlede Afhandlunger. Christiania, 1868.
97Munch. Om Nordboernes Forbindelser med. Russland og tilgraendsende Lande. 1849; Det norske Folks Historie. I. Christiania, 1852; Samlede Afhandl. II. 1874.
98Руссов С. Варяжские законы с российским переводом и краткими замечаниями. СПб., 1827.
99Сеньковский О. Эймундова сага (Библиотека для чтения. 1834. II); Сочинения. V. СПб., 1858.
100Прот. Сабинин. О происхождении наименования боярин (ЖМНП. XVI. 1837); Купало (ЖМНП. XXI); Волос (ЖМНП. XL).
101Frähn F. Ibn Fosclan's und anderer Araber... Berichte. SPb., 1823; De Chazaris. 1832; Veteres memoriae Chazarorum (Mém. de ľ Acad. VIII. 1822).
102Савельев П.С. Мухамеданская нумизматика в отношении к русской истории. СПб., 1847.
103О происхождении Руси. М., 1825.
104Объяснение некоторых мест в Нестеровой летописи (ТОИДР. М„ 1828. Ч. IV. Кн. 1. С. 139-166). Ире (Glossarium Sveo-Gothicum) говорит о Рослагене: «...pars ilia Uplandiae, quae littori maris Baltici vicina est, vocatur hodieque Rodslagen vel Rosslagen. Locus maritimus, quique copies navales tempore belli suppeditat. Sic et Berglagen audit regio, quae montibus metalliferis operam suam dicat quasi diceres societatem navalem, societatem metallurgicam».
105Om Nordmaendes Herkomst og Folkesloegtskab...
106Om Nordboernes Forbindelser med Russland... и др. труды.
107Hollmann H.F. Rustringen, die ursprüngliche Heimat des ersten Russischen Grossfürsten Rurik und seiner Brüder. Bremen, 1816.
108О РУСИ и Рюсаланде (Библ. для чт. 1838. VIII); Сын Отечества. № 1. С. 32 и сл.; Оборона летописи русской, Нестеровой. СПб., 1840.
109Статья в журнале «Маяк» 1840. VII (Вторично вышла в «С.-Петербургских Ведомостях». 1860. № 124).
110Forschungen in der älteren Gesch. Russlands. I. 211. ff.
111Abhandl. der Berl. Akad. der Wissensch. 1829.
112Königl. Vitterhets... Akad. Handligar. XIII. Delen, 1830. P. 101-104.
113Nordboarne i Austrvegr. Lund, 1835. P. 83.
114Статьи в ЖМНП. Ч. XVII (1836), XXI, XXIII (1839); Anastasis der Waräger. 1841; Necrolivonica. 1842; Chronicon Nortmannorum Warjago-Russorum. 1851; Urgeschichte des Estnischen Volkstammes. Leipzig, 1846.
115Статьи в BE. 1809. XLVII, XLIII; 1829. № 19 и др. Главные представители скептической школы: Стрекалов, Арцыбашев и Строев (псевдоним - Скромненко). См.: Иконников В. Скептическая школа в русской историографии («Киевск. универс. известия». 1871 г. и особым изданием).
116Северный Архив. 1823. VIII.
117История русского народа. М., 1829— 1833.
118Статьи в ЖМНП. XVI, XXI, XL.
119Сочинения. V.
120 Forschungen... В особенности главы «Ideen über die älteste Verf. und Verw. der Rus. Staates», «Abstam. einiger russ. Wörter», «Über die Gridba», «Über die Sprache der Russen».
121Исследования, лекции и заметки. III.
122Surowiecki Wawrzyniec. Obraz dzieła o początkach, zwyczajach, oby czajach, religii dawnych Słowian. 1807; Rozprawa o sposobach dopełnienia historyi i znajomości dawnych Słowian. 1809; Siedzenie początku narodów słowiańskich. 1824.
123Badania o pochodzeniu Słowian i ich języka, tudzież o obyczajach i zwyczajach Indostanów, którzy zdaja się mieć pewne podobienstvo co do pierwiastkowej mówy i zwyczajów do dawnych Słowian. 1815; O Słowianach i ich pobratymcach. 1816; программа 4-х томного труда: Rozkład u treść dzieła o początku liecznych słowiańskich narodow. 1818.
124O słowianszczyznie przedchreścianskiej. 1818.
125Аделунг Ф.П. Rapports entre la langue sanscrite et la langue russe. 1814.
126Prawda Ruska, czyli prawa Wielkiego Xięcia Jarosława Wladimirowicza, tudzież traktaty Olga у Igora W.W.X.X. Kijovskich s cesarzami greckimi i Mscisława Dawidowicza X. Smoleńskiego z Ryga zawarte, których texta, obok z polskiem tłoma-czeniem, poprzedza rys historyczny zwyczajów, religji, praw у języka dawnych słowiańskich у słowiansko-ruskich narodów. Przez J.B.Rakowieckiego. Т. I. Warszawa, 1820; Т. II. Warszawa, 1822 r.
127Maciejowski Wacław Aleksander. Historya prawodawstw słowiańskich. 1833-1835. 4 тома. Переведена на немецкий, русский и сербский языки. Второе польское издание вышло в 6-ти томах в 1856-58 г.
128См. об этом подробнее в работах проф. Тарановского «Норманская теория в истории русского права» (Записки Общ-ва истории, филологии и права при имп. Варшавском универс. Вып. IV. 1909); «Увод у истоју словенских права». Београд, 1923. С. 82 и сл.
129Иванишев Ник. О плате за убийство в древнем русском и других славянских законодательствах в сравнении с германской вирой. Киев, 1840.
130Артемьев А. Имели ли варяги влияние на славян, и если имели, то в чем оно состояло. Казань, 1845.
131Максимович М. Откуда идет Русская земля. Киев, 1837.
132Надеждин Н. О важности исторического и археологического исследования Новороссийского края. Речь в торжественном заседании Одесского общества истории и древностей. 1840.
133Морошкин Ф. О значении имени руссов и славян. М., 1840; СПб., 1841; Исследования о руссах и славянах. 1842.
134Венелин Ю.И. Древние и нынешние болгары в их отношении к россиянам. I. М., 1829; Скандинавомания и ее поклонники или столетние изыскания о варягах. М., 1842; и другие статьи в «Московских Наблюдениях» и других журналах.
135Статьи в «Славянском Сборнике». 1845, ЖМНП. XXXVIII; «Сыне Отечества» и др.
136Источники эти приведены Гаммером (Hammer. Origines Russorum... P. 49 и сл., 110 и сл.) и Френом (Ibn Fosclan... 1. 34 и сл.). Позднее многократно подвергались исследованию.
137См., напр., Булгарин под псевдонимом Н.Иванова в книге «Россия в историческом и статистическом отношении. История». III. 1837. С. 22, 323; А.К. Критическое обозрение книги Ф.Л.Морошкина. 1842; Савельев-Ростиславич. Статья в ЖМНП. XXXVIII и др.
138Нестор («Русская Библиотека». 1834 и особо 1836).
139Бутков. Оборона летописи Несторовой от навета скептиков. 1840 и другие работы. Другие защитники «Нестора» - Перевощиков, Иванов, Поленов.
140Beruf. 165-167.
141Первый Ире (Glossarium Sveo-Gothicum) поставил в связь скандинавских Vaeringjar с готскими Φοιδεράιοι, упоминаемыми в Царьграде от времени Константина Великого. Vaering = перевод греко-латинского названия Φοιδεράτος: waere (англо-сакс), wara (алем.) = союз, pactum, foedus; wairthy, gawairthy (у Ульфилы) = pax; gawairtheis = pacificus. Была попытка (Cmpummep. Memm. popp. IV. P. 431) связать варягов с упоминаемыми в византийских источниках Х-го века фарганами (Fargana-Vargana-Varanga-Vaeringa). Рейске и Куник доказали ошибочность этого предположения, ибо фарганы - уроженцы азиатской провинции Фаргани (о них см.: Krug. Forschungen. II. 1848. S. 770 ff.)
142Beruf. I. 9, 42, 45, 156, 157.
143Лавровский П.А. Исследования о летописи Якимовской. Ученые Записки II-го отделения имп. Акад. наук. Кн. II. Вып. I (1856).
144ЖМНП. 1851. Ч. LXXI.
145Remarques critiques sur les Antiquités Russes de M. Rafn et sur le Chronicon Nortmannorum de M.Kruse (Bull. Acad. Imper. Scientiarum Petrop. VII. SPb., 1850), где дана библиография вопроса.
146Forschungen... 1848.
147Chronicon Nortmannorum... 1851.
148Исследования, лекции и заметки. 1846; Норманский период русской истории. М., 1859.
149Akiander М.М. Utdrag ur Ryska annales. Helsingfors, 1849.
150Munch P.A. Om Nordboernes Forbindelser ned Rusland og tilgraendsende Lande. Christiania, 1873 (написано в 1849 г.); Det Norske Folks Historie. 1852.
151ЖМНП. 1853. Г. LXXX; Antiquités Russes. Copenhaque, 1850; Antiquités de l'orient; Monum. runogr. interprêtés par Rafn. Copenh., 1856.
152Васильев А. О древнейшей истории северных славян до времени Рюрика, и откуда пришел Рюрик и его варяги. СПб., 1858.
153Ewers. Das älteste Recht der Russen. Dorpat, 1826 (русский перевод 1835 г.).
154Reutz. Versuch über geschichtliche Ausbildung der russischen Staats und Rechtsverfassung. Mitawa, 1828 (русский пер. Морошкина 1836 г.) и другие труды.
155Киреевский Ив. Поли, собрание сочинений. И. М., 1911. С. 206.
156Аксаков К.С. О древнем быте славян вообще и русских в особенности (первый раз издано в «Московском Сборнике». 1852 г.); «Об основных началах русской истории», и другие статьи в 1-м томе Полного собрания сочинений «Сочинения исторические». М., 1861.
157Беляев И. Русская земля перед прибытием Рюрика в Новгород (Временник Москов. общ-ва истории и древностей.
VIII. 1850); Лекции по истории русского законодательства. М., 1879.
158Лешков. Общинный быт древней Руси (ЖМНП. 1851. XII) и др. работы.
159См. обзор вопроса у Любавского. Древняя русская история до конца XVI в. М., 1918.
160См.: Айналов Д.В. История древнерусского искусства (Симферополь, 1919. Оттиск из № 57 Известий Таврической ученой архивной комиссии). Предисловие.
161См. у Гельмольдта. Lib. I. 67, 86.
162О Захир ед-Дине см. на 38 стр. Персидская переработка арабского писателя Табари (712-718), рассказывая о войнах калифа Омара с хазарами в 643-м году, помещает на Кавказском хребте руссов, «которые суть враги целого света, а в особенности арабов». Теперь доказано, что имя руссов внесено в переработанный персидский текст Табари его переводчиком, писателем Х-го века Балами (См.: Дорн. О походах древних русских в Табаристан. ЗАН. XXVI. С. XLIII-L).
163Ламанский В. О славянах в Малой Азии, Африке и Испании. 1859 (Записки 2-го отд. Академии наук. Т. V).
164Костомаров Н. Начало Руси. 1860 («Современник». 1860.1). Диспут с Погодиным описан в «Русской исторической библиографии». 1860. № 228-278 и 1861. № 4898. Отражением диспута явилась остроумная карикатура на диспутантов в юмористическом журнале «Искра». 1860. № 1. См. также статью Погодина в «Московских Ведомостях». 1874. № 64. Литовскую теорию позднее защищал Ляцкий в реферате, прочитанном на IХ-м археологическом съезде. Сам Костомаров отказался от литовской теории на Тифлисском археолог, съезде.
165Известия II отделения Академии наук. Т. VIII (1860).
166Летгола (Беркгольц). Русская Историческая Библиография. 1860. № 240-244.
167Дювернуа А. О происхождении варяг-руси (ЧОИДР. 1862. Кн. 4. Отд. 1).
168ЗАН. 1863. Кн. III; Варяги и Русь. II.
169Юргевич В. О мнимых норман. именах в русской истории (ЗООИД. 1867. Т. VI).
170Smith C.W. Nestors russiske krönike. Kjobenhavn, 1869.
171Миллер Всев. Названия днепровских порогов у Константина Багрянородного (Древности и Указатель к ним Москов. арх. общ. V. Вып. 1. 1875).
172Древняя и новая Россия. 1875. Т. III. 88-90.
173Рецензия на «Разыскания о начале Руси» Иловайского (Киев, старина. 1882).
174ЗАН. 1862. Кн. I. III; 1863. Кн. III. Вышло и особым изданием: Варяги и Русь. Историч. исследование. 1876. 2 тома.
175«Придоша русь, чудь, словене, кривичи к варягом, реша...».
176Против этого возражали Фортинский и Первольф, указывая, что в древности все славянские наречия мало отличались друг от друга (См.: Первольф. Варяги-Русь и балтийские славяне. ЖМНП. 1877. Ч. 192).
177Приложения к «Отрывкам» Гедеонова. ЗАН. 1862, 1863, 1864; см. также: Погодин М. Гедеонов и его система о происхождении варягов и Руси. Прим. к VI т. ЗАН. № 2. 1864. Ср. новые статьи Куника в VI-VIII т. ЗАН (1865).
178См. с. 44.
179В особенности глава XIV-я «Отрывков». В той же области кроме упомянутых трудов Артемьева и Булгарина см. также: Срезневский И.И. Мысли об истории русского языка (Последнее отд. издание 1887 г.).
180Хвольсон. Известия о хазарах... славянах и русских... Ибн Даста. СПб., 1869.
181Гаркави. Сказания мусульманских писателей о славянах и русских. СПб., 1870; дополнения к ним 1871; Сказания еврейских писателей... СПб., 1874 (Записки Восточн. отд. имп. археологического общества).
182Григорьев В.В. О куфических монетах
VIII, IX, X и отчасти VII и XI в., находимых в России и прибалтийских странах, как источнике для древнейшей отечественной истории (ЗООИД. I); Россия и Азия. 1876.
183Ланге Н. Исследования об уголовном праве русской правды (Архив Калачева. 1859).
184Шпилевский С. Союз родственной защиты у древних германцев и славян. Казань, 1866; Сантные власти у древних славян и германцев. Казань, 1869.
185Самоквасов. Заметки по истории русского государственного устройства и управления. ЖМНП. 1869. CXLVI.
186Данилевский Н.Я. Россия и Европа. Взгляд на культурные и политические отношения славянского мира к германо-романскому. СПб., 1871.
187Попов Нил. О значении германского и византийского влияний на русскую историческую жизнь в первые два века ее развития (Речь в торжеств, собрании Московского университета 12 января 1871 г.).
188Котляревский А.А. Древности юридического быта балтийских славян. Опыт сравнительного изучения славянского права. I. Прага, 1874.
189Собестианский И.М. Круговая порука у славян. Харьков, 1886; 2-е изд. 1888; Учение о национальных особенностях характера и юридического быта древних славян. Харьков, 1892.
190Леонтович Ф. История русского права. Вып. 1. Введение. Одесса, 1869; Задружно-общинный характер политического быта древней России (ЖМНП. 1874. Ч. CLXXIII-CLXXIV); Арийские основы общественного быта древних славян (Варшавск. универс. известия. 1897. Кн. VI).
191Полевой П.Н. Опыт сравнительного обозрения древнейших памятников народной поэзии германской и славянской. СПб., 1864.
192Костомаров. Предания русской летописи (Вест. Европы. 1873.1).
193Иловайский. К вопросу о летописи и начале Руси (РА. 1873).
194Ламбин Н.П. Источник летописного сказания о происхождении Руси. ЖМНП. 1874. Ч. CLXXIII-CLXXIV (VI-VII); См. также ЖМНП. 1873. Ч. CLXVIII (Поход Олега под Царьград - сказка ли?).
195Малинин. Разбор летоп. сказания о призвании варягов. Чт. Моск. общ. ист. и древн. 1891.I.
196Брун Ф. О черноморских готах. ЗАН. 1874. Т. XXIV; Черноморье. II. Одесса, 1880.
197Барсов. География начальной летописи. 1873; Очерки русск. истор. географии. Варшава, 1885.
198Куник. О записке готского топарха. ЗАН. 1874. Т. XXV.
199Sadowsky J.N. Drogi handlowe greckie a rzymskie w dorzeczu Odry, Wisły, Dniepru i Niemana do wybrzeży morza Baltickiego (Pamiętnik Akademii Umiętności w Krakowie. Wydziały filologiczny i historyczno-filozoficzny. Т. III. Kraków, 1876.
200Ламбин. О Тмутараканской Руси. ЖМНП. 1874 г. CXXI; статья о Свенельде (см. отчет о присуждении премии Акад. наук за 1871).
201Статья Бурачкова в Географич. известиях. 1875. XI.
202Bonnel. Beiträge zur Altertumskunde Russlands. I. SPb. 1882.
203Малышевский. Соединяющий элемент церкви русской и греческой - варяги-русь (ТКДА. 1863. I); Варяги в начальной истории христианства в Киеве (ТКДА. 1887. И).
204Бестужев-Рюмин. История России. I. 1872. С. 88-96.
205Хлебников. Общество и государство. 1872. С. 68.
206Затыркевич. Статья в ЧОИДР. 1873. Кн. 3. Отд. 1.С. 23.
207Васильевский. Варяго-русская и варяго-английская дружина в Константинополе в IX-XI в. (ЖМНП. 1874. Г. 176; 1875. Г. 177 и 178); см. также ответ на рецензию Иловайского (напечатанную в Древн. и нов. Россия. III. 1875) - о варяго-русах - ЖМНП. CCXXII. 1882. Обе работы напечатаны позднее в I томе «Трудов». СПб., 1908.
208Kirjallinen Kunkauslohti. 1871. № 136; русский перевод К.Якубова «К вопросу о происхождении имени Русь» (Труды Х-го археологического съезда в Риге).
209Котляревский А А. О погребальных обычаях языческих славян. 1869; Древности юридического быта балтийских славян. Опыт сравнительного изучения славянского права. I. Прага, 1874.
210Забелин И.Е. История русской жизни. I. 1876; 2-е издание. I - 1908 г. С. 194 и сл; II- 1912 г. С. 37 и др.
211Перволъф. Варяги-русь и балтийские славяне. ЖМНП. CXCII.
212Свистун. Спор о варягах и начале Руси. Историко-критическое исследование. Львов, 1887 (Там же собраны и вышедшие ранее полемические статьи по варяжскому вопросу).
213Статья в Зап. Одесск. общ. ист. и древн. Т. VI. 1867 г.
214Хвольсон. Ибн Даста... 1869; О происхождении слова Русь (реферат на 1-м археологическом съезде 1869). См.: Погодин. О волжской Руси Хвольсона (ЗАН. XVIII. 1871).
215Щеглов Д. Новый опыт изложения первых страниц русской истории. СПб., 1874 (То же в ЖМНП. 1876. VI). Похоже у Самоквасова в ЖМНП. Ч. CXLVI.
216Иловайский Д. О мнимом призвании варягов. 1871; Еще о норманизме. 1872; многочисленные полемические статьи, выходившие в РА, РСт, «Трудах Москов. археолог, общ-ва», ЖМНП, «Древней и новой России», и т.д. собраны в книге «Разыскания о начале Руси. 1876», вышедшей 2-м изданием в 1882 году. «Дополнительная полемика по вопросу варяго-русскому и болгаро-гуннскому.
1886»; «Вторая дополнительная полемика. 1902»; «Откуда пошла Русская земля» во 2-м томе «Собрания сочинений»; «Основные тезисы происхождения Руси» - реферат на 15-м археологическом съезде 1911-го года; «История России. 1890. I»; «Сочинения. III». См. также ряд рецензий в издававшейся им газете «Кремль», где он давал отзывы о всех новых трудах по варяжскому вопросу.
217Статьи в ЗАН. VI (1862); там же. XVIII. (1871); «Беседа». 1872. IV; РА. 1873. Стб. 0431-0432; РВ. 1873. Т. 104; «Московские Ведомости». 1873. № 280 и др. Полемические статьи, вышедшие в период 1860-1874 годов, собраны в книге «Борьба не на живот, а на смерть с новыми историческими ересями». М., 1874.
218Забелин. История русской жизни. 1876; 2-е изд. I (1908). С. 194 и др., 386 и др.; II (1912). С. 37 и др. Древняя Скифия в своих могилах. Ср.: Мальковский. О происхождении Новгорода (Временник. Кн. XII).
219Статьи Самоквасова в Трудах VIII археолог. съезда; Ach. Ertesito. 1897; Ethn. Mitth. Ung. 1898; Schles. Vorzeit. 1898; Zeitschr. für Ethn. 1896; Verh. Berl. 1898; Jahrb. des Bukov. Landesmus. IV; и др.
220Публичные лекции по археологии и истории Киева, читанные профессорами П.Я. Армашевским и Вл.Б.Антоновичем в историческом обществе Нестора летописца в марте 1896. Киев, 1897. С. 35-36, 43-44.
221Статьи Мищенко в Киевских университ. известиях. 1882. XI; 1893. IX; ЖМНП. 1896. V. XI.
222Леопардов. О начале славяно-руси. Киев, 1892.
223Партицкий. Стар. ист. Галич. I. Lwow, 1894.
224Ханенко. Древности Приднепровья. II.
225Флоринский. Первобытные славяне. I. Томск, 1894.
226Тебеньков. Происхождение Руси. Тифлис, 1894.
227Критич. разбор «Слова о полку Игореве» (Литературный сборник. Изд. Галицко-русской Матицы. Львов, 1886. Вып. 1).
228Филевич. История древней Руси. I. Варшава, 1896. С. 267, 373 и др.; По поводу отзывов об Истории (Варшавск. унив. известия. 1896).
229Завитневич. Происхождение и первоначальная история имени Русь. ТКДА. 1892. XII.
230Проценко Юр.Г. О происхождении первоначальной Руси из Вирия (Иверия). Тифлис, 1881.
231Аналогично по «Lex Salica» - advena francus, полагая завет «trûsti», становился «Antrustio».
232Произведенные формы Βάραγγος и варяг свидетельствуют, что в первоначальной шведской форме â еще не претворилось в долгое ае. Византийская форма показывает, что ударение стояло на первом слоге. На основании же русской формы можно заключить, что первоначальное шведское слово гласило Varing (сильной деклинации), т.к. из Varingi (слабой деклинации) в русском языке не развилась бы форма варяг, но варязь. След имени варинг сохраняется в одной византийско-латинской форме Varingus вместо Varangos.
233Финское имя Ruotsi образовалось не позднее II-го столетия, и во всяком случае не из финской среды, ибо родит, падеж от Ruotsi звучит Ruotsin, а не Ruotsen.
234ЗАН. XXVI. С. 400 и след.; 670 и след. Подробнее издано на нем. языке в Меmoires de lAkademie Imp. des Sciences de St. Petersburg. VII Serie. Т. XXIII. № 1. SPb., 1875.
235«Открытое письмо к сухопутным морякам» - полемическо-сатирическая статья в форме адреса Костомарову в 1877 году. Издана во 2-й части «Известия Ал-Бекри». СПб., 1903. С. 016 и след.
236Begannen die russischen Handelsfahrten und Raubzüige auf dem Schwarzen und Kaspischen Meere zur Zeit Muhammeds oder Ruriks (в немецк. издании «Caspia»); Briefwechsel zwischen E.Kunik und W. v. Gutzeit in den J. 1876-1894. Riga, 1899; Галиндо и Черноморская Русь (см. 2-й том «Известия Ал-Бекри», вышедший по смерти Куника в 1903 г.).
237Успенский. Патриарх Иоанн VII и русь-дромиты. ЖМНП. 1890.1; Ср.: Кулаковский в ВВ. 1898.
238Голубинский. История русской церкви. Первая половина 1-го тома. М., 1886.
239Сравн.: Лопарев. Русь и греки. Summa rerum Romaeorhossicarum. СПб., 1898. С. 10. и возражения Ягича в Arch. f. Slav. Philol. Bd. 16 (1894). С. 216-224 и в Вуzant. Zeitschr. IV. С. 20. См. также работу Лопарева «Визант. жития святых VIII-IX веков. ВВ. 1915 г.
240Васильевский. Русско-визант. отрывки (ЖМНП. 1889. V); Русско-византийские исследования: Жития св. Георгия Амастридского и св. Стефана Сурожского (Летопись занятий имп. Археографической ком. 1893. Вып. 9). Позднее перепечатано в III томе «Трудов». Пг., 1915.
241Antiquités russes d'après les monuments historiques des Islandais et des anciens Scandinaves, éditées par la Soc. des antiquaires du Nord. II (Copenhague, 1852). P. 438, 447.
242Доклад на VIII археол. съезде в Москве 1890 г. «К вопросу о происхождении слова Русь». См. отчет Шмурло в ЖМНП. 1890. V.
243Браун. Гипотеза проф. Будиловича о готском происхождении названия Руси (Зап. Неофилолог, общ. при имп. СПб. унив. 1892. Вып. II); см. также ЖМНП. 1890. VI; «Киевская старина». 1890. III; Разыскания в области гото-славянских отношений. I. 1899 (Сб. Отделения русского языка и словесности имп. Академии наук. Т. 64); также реферат Успенского на IX археолог, съезде.
244См. статью в Revue de deux Mondes. G. 97. 15. fevr. 1872. P. 803.
245Hjärne H. Antinormannismen i den ryska historieforskningen (Historiskt bibliotek). Stockholm, 1879.
246Aspelin J.B. La Rosomonorum gens et les Ruotsi. Etudes d'histoire et d'Archeologie. Helsingfors, 1884.
247Smith. Nestors russiske krönike. København, 1899.
248Hojer N. Bidrag till varägerfrägan (Historisk tidskrift). Stockholm, 1883.
249Bugge S. Blandele sproghistorske Bidrag (Archiv for. nord. Fil. II). Christiania, 1883.
250Tamm Fr. Slaviska lånord från nordiska språk (Uppsala Univts Srsskrift). Stockholm, 1883.
251Thomsen V. The relations... Oxford, 1877. Несколько раз переведено: на немецком языке Der Ursprung des russischen Staates. Gotha, 1879; на русском - Начало русского государства (ЧОИДР. 1891. Кн. 1); Bemaerkninger om Varaeger (Historisk tidskrift). Stockholm, 1883; Ryska rikets grtindlaggning genom skandinaverna (Uz vår Tids forskning). Stockholm, 1888. Новое издание на датском яз. Samlede afhådlinger. I. Kodan Gyldendal, 1919.
252W. von Gutzeit. Waräger und Russen (Rig. Zeitung. 1877. 19); Die Verehrung der slawischen Gôtzen von Seiten der warägischen Fiirsten (Ebenda. 1877. 57); Die Berufung der warägischen Briider (Baltisch. Monatsschrift. XXV. Heft 6); Kaiser Konstantins Namen der Dneprfälle. Riga, 1879; Uber der Ursprung des Namens der Russen. Riga, 1879; Die skandinawischen Namen im anfänglichen Russland. 1880; Uber die Lebensgeschichte des heil. Georgios von Amastra und die seit ihrer Abfassung (Melanges russes tirés du Bulletin de ľ Akadémie Imp. de St. Petersbourg. V. 1880); Warägen und Warangen. Riga, 1882; Die Nachricht uber die Rhos des Jahres 839. Riga, 1882; Erläuterungen zut ältesten Gesch. Russlands. Riga, 1883; Nagaten und Mordken. Riga, 1887; Das Leben des heil. Stefan von Sturos'h. Riga, 1890; Untersuchungen uber Gegenstände der ältesten Gesch. Russlands. Riga 1890; Die Legenden von Amastris und Sturos'h. Riga, 1893; Briefwechsel zwischen E.Kunik und W. v. Gutzeit in den J. 1876-1894. Riga, 1899.
253Ключевский. Курс русской истории. I. М, 1911 (Изд. 4-е), лекции IX-X (С. 152 и след.).
254Иловайский. История России. I. М., 1906 (Изд. 2). С. XI-XVI.
255Платонов С. Лекции по русской истории. Изд. 9-е. Пг., 1915. С. 65-67.
256Rambaud A. Hist, de la Russie. 6-me éd. Paris, 1914.
257Maretić T. Slaveni u davnini. Zagreb, 1899.
258Ефименко. История украинского народа. I. СПб., 1908. С. 20 и сл.
259jjr pejjx Xoneczny. Dzieje Rosyi. I. Warszawa, 1917. C. 30 и сл.
260Грушевський. Исторiя Украiни-Pyci. I. 1923 (3 изд.).
261Филевич. История древней Руси. Варшава, 1896. С. 267, 373 и др.
262Багалей. Русская история. I. М., 1914. С. 174 и сл.; Нарис історіі України на соціяльно-економическому грунті. Т. I.
263Любавский. Древн. русск. история до конца XVI в. М., 1918.
264Рожков. Русская история в сравнительно-историческ. освещении. I. Пг., 1919.
265Лобода. Статья в Книге для чтения по русск. истории под редакцией Довнар- Запольского. I.
266Stählin. Gesch. Russlands von den Anfängen bis zur Gegenwart. 1923.
267Покровский M. Русская история с древнейших времен. I. Л., 1924.
268Шмурло Е. История России. Мюнхен, 1922.
269Браун. Варяги на Руси («Беседа». VI-VII. Берлин, 1925).
270Bartoszewicz. Początki Rusi. Warszawa, 1914 (Popularna Biblioteka Historyczna. № 22).
271Беляев. Начало Руси. Лондон-Прага, 1925; Рорик Ютландский и Рюрик Начальной летописи (SK. III. 1929).
272Пархоменко. У истоков государственности. Л., 1924; о др. работах см. ниже.
273Brjanchaninov. Les origines de la Russie historique (Revue des quest, hist. CII).
274Rostovtzeff. Les origines de la Russie Kievienne (Revue des etudes slaves. II. Paris, 1922).
275Погодин. Родина славянства и начало русского государства. Зборник филолошких и лингвистичких студија... А.Бслићу. Београд, 1921.
276Успенский Ф. Первые страницы русских летописей. ЗООИД. XXXII. 1915.
277Strasser Karl Th. Wikinger und Normannen. Hamburg, 1928.
278Пресняков. Задачи синтеза протоисторических судеб Восточной Европы. Яфетический сборник. V. Л., 1927.
279Смирнов П. Волзький шлях і стародавні Руси (Українська Акад. наук. Збірник істор-філолог. відділу. Ч. 75. У Київі 1928).
280Рецензия на гипотезу Будиловича. ЖМНП. 1890. V.
281Браун Ф. Статья о варяжском вопросе в энциклопед. словаре изд. Брокгауза и Эфрона; рецензия на гипотезу Будиловича в ЖМНП. 1890. VI и др. (см. ниже).
282Иконников B.C. Опыт русской историографии. Т. II.
283Кулаковский Ю.А. Новые домыслы о происхождении имени Русь (Киев, унив. изв. 1906. № 6. С. 1-10; Чтения в Об-ве Нестора летописца. 1906. IX. Вып. 3).
284Brückner. О Rusi normánskiej jeszcze slów kilka (Kvartalnik histor. XXIII. 3. 1909. C. 367 и сл.).
285Грушевський. Історія України. І.
286рецешия на Киевскую Русь Грушевского.
287Багалей. Русская история. I. Гл. VII.
288Любавский. Древнерусская история... 1918.
289Флоровский А. Князь Рош у пророка Iезекiиля (Сборникъ въ честь на Василъ Н.Златарски. София, 1925); Рецензия на гипотезу Янушевского в «Slavia». Praha. Ročnik IV; рецензия на гипотезу Фрицлера - там же. Rocnik III (1924); рецензия на книгу Бараца там же. VI (1927); Легенда о Чехе, Лехе и Русе в истории славянских изучений. Реферат на I съезде слав, филологов в Праге. 1929.
290Мошин. Главные направления в изучении варяжского вопроса за последние годы (Реферат на I съезде слав, филологов в Праге. 1929).
291Marquart F. Osteuropäische und ostasiatische Streifzüge. Leipzig, 1903. S. 350-391; Über die Herkunft und den Namen der Russen (Baltische Monatsschrift. Bd. 76. Heft 10. Riga, 1913).
292Bugge A. Vikingerne; billeder fra vore forfaedres tid. Koenhaven-Kristiania (1904-1906). II. 285 и сл.
293Соболевский. Доклад в Об-ве Нестора летописца. V. С. 6-7.
294Falk H.S., Torp A. Norwegisch-dänisches etymologisches Worterbuch. Heidelberg, 1910.
295König Ed. Zur Vorgesch. des Namens Russen. Zeitschr. fiir morgen. Gesch. 70 (1916). S. 92.
296Op. cit.
297Op. cit.
298Niederle. Slovanske starozitnosti. Oddil I. Svazek IV. V. Praze, 1925.
299Падалка. О происхождении и значении имени Русь (Труды XV-ro археолог, съезда в Новгороде 1911 г. и вторично: Труды Полтавской архивной ученой комиссии. 1915).
300Рудановский В. Две заметки по вопросам русского языковедения. СПб., 1911.
301Кнауэр Ф. О происхождении имени народа Русь (Труды XI-го археолог, съезда. Отд. И); Der russische Nationalname und die germanische Urheimat (Indogerm. Forsch. XXXI). Strassburg, 1912; Zur Rus.-Frage (Indogerm. Forsch. XXXII). Strassburg. 1914.
302Ekblom R. Rus-et Vareg-dans les noms de lieux de la région de Novgorod. Upsala, 1915 (Archives d'etudes orientales. Vol. XI); Quelques noms de lieu pseudo-varegues (Strena philologica Upsaliensis; Festskrift prof. Persson. Upsala, 1922. 366-368); Nordbor och västslaver för tusen år sedan. Fornvännen. XVI. 1921. S. 236-249; Die Waräger im Weichselgebiet (Archiv für Slav. Philol. 39. 1925).
303Jakobson M. Die ältesten Beriihrungen der Russen mit den nordostfinnischen Völkern und der Name der Russen (Nachrichten von der Kl. Ges. der Wissensch. zu Göttingen. Phil.-hist. Kl. 1918. 300-318).
304Шахматов А. Древнейшие судьбы русского племени. Пг., 1919 и др. труды.
305Платонов С. Руса (Дела и дни. Пг., 1920. Кн. I).
306Брим. Происхождение термина Русь (Россия и Запад. I. Исторический сборник изд. под редакц. проф. Заозерского. Пг., 1923.
307Акад. Марр. Статья в Яфетическом сборнике. I.
308Янушевский. Откуда происходит славянское племя Русь. Вильно, 1923.
309Пархоменко В. У истоков русской государственности (VIII—XI вв.). Л., 1924.
3,0 Погодин А. Вопрос о происхождении имени Русь (Сборникъ... на В.Златарски. 1925).
310Погодин А. Вопрос о происхождении имени Русь (Сборникъ... на В.Златарски. 1925).
311Браун Ф. Варяги на Руси («Беседа». VI-VII. 1925).
312Mattel. Un point d'histoire du vocabulaire russe: Россия, Русский (Melanges publiés en l'honneur de Paul Boyer. Travaux publiés par l'lnstitut des études Slaves. II. Paris, 1925).
313Fritzler. Das russische Reich - eine Griindung der Franken. Marburg, 1923.
314Rožniecki St. Varåegiske minder i den russiske heltedigtning. 1914.
315Барац. О составителях «Повести временных лет» и ее источниках, преимущественно еврейских. Берлин, 1924.
316Рецензия на словарь Преображенского в ИОРЯС. XXX (1926). С. 20-22.
317Кн. Волконский A.M. Имя Руси в домонгол. пору. Прага, 1929.
318Kossinna G. - работа о викингах в Mannus. 21 (1929). S. 84-112.
319Мошин В. Главные направления в изучении варяжского вопроса за последние годы.
320Беляев Н.Т. Рорик Ютландский (SK. III. 1929).
321Op. cit.
322Вольтер. Об этнографической поездке по Литве и Жмуди (Приложение к LXI т. Записок Акад. наук).
323Халанский. К истории летописного сказания об Олеге Вещем (ЖМНП. 1902. VIII-IX); Отношение былин об Илье Муромце к сказаниям об Олеге Вещем (ЖМНП. 1911. IX).
324Jakob. Der nordisch-baltische Handel im Mittelaiter. Leipzig, 1877; Welche Handelsartikel bezogen die Araber des Mittelalters aus den nordisch-baltischen Landern. Berlin, 1891; Die Waaren beim arabisch-nordischen Verkehr im Mittelaiter. Berlin, 1891.
325Бороздин И.Н. Из области русско-скандинавских отношений (Сборник в честь гр. Уваровой. С. 277-283).
326Марков. Топография кладов восточных монет сасанидских и куфических. Пг., 1910.
327Hinrichs. Статья в Histor. Zeitschr. Bd. 115.
328Szelągowski. Naistarsze drogi z Polski na Wschód w okresie bizantyńsko-arabskim. Kraków, 1909.
329Любомиров. Торговые связи древней Руси с Востоком в VIII—XI веках. Саратов, 1923.
330Смирнов П. Волзький шлях и стародавні Руси. У Київі 1928.
331Op. cit.
332Ламанский. Славянское житие св. Кирилла как религиозно-эпическое произведение и как исторический источник (ЖМНП. 1903. V-VI; 1904.1-III). Отд. издание 1915 г.
333Грушевский. Киевская Русь. Т. I. Пг., 1915, и др.
334Arné. La Suède et l'Orient. Upsala, 1914; Archives d'études orientales. № 8; Die Verbindungen Russlands und Schwedens in der Wikingerzeit auf Grund archàologischen Materialien (Труды 15-го археол. съезда 1911 г.); Les rapports de la Russie avec la Suede et l'Orient au temps des Wikings (Le monde Slave. 1925. V) и др.
335Лященко. Летописные сказания о смерти Олега Вещего (ИОРЯС. XXIX. 1924); Eymundar Saga и русские летописи (ИАН. 1926).
336Браун Ф. Руническая надпись с острова Березани (Изв. имп. Арх. ком. Вып. 23); Фрианд и Шимон, сыновья варяжского князя Африкана (ИОРЯС. 1902. Т. VII. Кн. 3); Варяги на Руси («Беседа». VI-VII); Das historische Russland im nordischen Schrifttum des X-XIV. Jahrhundert. Festschrift Eugen Mogk fiir 70 Geburstag. Halle, 1924.
337Тиандер. Поездки норманнов на Белое море (ИОРЯС. 1909. Т. XIV. Кн. 3); Датско-русские исследования. III (Записки ист.-филолог. факультета С.-Петербургского университета. CXXIII. 1915).
338Кузнецов С.К. К вопросу о Биармии (Этнографич. обозрение. LXV-LXVI. М., 1905).
339Birger Herman. Det svenska rikets upp-komst. Stockholm, 1925; Die Verbindungen zwischen Skandinavien und dem Ost-balticum in der jüngeren Eisenzeit. Stockholm, 1929; En utvandring frän Gotland och öns inforlivande med sveaväldet. 1923.
341Montelius O. Kulturgeschichte Schwedens. Leipzig, 1906.
342Сапунов А. Сказание исландских или скандинавских саг о Полоцке, князьях полоцких и р. Зап. Двине (Полоцко-Витебская старина. 1916. 6-111, 1-38).
343Середонин. Историческая география. Пг., 1916.
344Bugge A. Vikingerne. 1904-1906; Nordisk Tidskr f. Vetenskop... 1906. 573; En Björkö i Sydrusland. Namn och Bygd. VI. 1918. S. 77-103; Seafaring and Shipping during the Viking ages (Saga-Book. Vol. VI. 1909).
345Op. cit.
346WidajewiczJózef. Najdawniejszy Piastowski podbój Pomorza. Poznań, 1931 (Nadbitka: «Slavia Occidentalis». X), где в подстрочных примечаниях указана важнейшая литература о норманской колонизации в Польше.
347Höltzmann. Böhmen und Polen im XI. Jahrh. Zeitschr. d. Ver. für Gesch. Schlesiens. LII. 1-37.
348Lambert-Schulte. Beiträge zur ältestesten Gesch. Polens (ibid. 38-57).
349Potkaňski. Družyna Mieszka a Wikingi z Jomsborga. Spr. Akad. Um. 1906. № VI.
350Wachowski. Słowiańszczyzna zachodnia. Warszawa, 1902; Jomsborg (Prace Tow. Nauk. Warsz. № 11). Warszawa, 1914.
351Zakrzewski. Opis grodów i terytorjów z północnej strony Dunaju, czyli t. zw. Geograf bawarski (Archivum Naukowe. Т. IX. Sesz. 1). Lwów, 1919; Mieszko I. Warszawa, 1921.
352Kozierowski St. Pierwotne osiedlenia pojezierza Gopla (Slavia Occidentalis. II. Poznań, 1922); ср.: Slavia Occid. III-IV (1925), Slavia Occid. V (1926); Badania nazw. topograficznych archidyecezyi Gnieznienskiej. Poznań, 1914; archidyecezyi Poznańskiej. 1916; Na obszarze dawnej zahodniej i środkowej Wielkopolski. 1921-22; Wschodniej Wilkopolski. 1926.
353Pannenko Tajemnice początków Polski. «Warszawianka». № 292-3 (1926).
354Rudnicki M. Lechici i Skandynawi (Nordowie). Slavia Occid. II. 1922; sr. Gniew, Ziemia Wanska i nordyjski t. zw. Vanamyten. Slav. Occid. V. 1926.
355Kostrzewski. Cment z siadami kultury Wikingów w Lubowku (Przegląd archeol. Poznań, 1921).

356Läffler. Handelsstaden vid Östersjön, som pâ danskarnas sprâk kallades Reric. Namn och bygd. VII (1919).

357Wiklund K. Några jämtländiska och norska sjönamm av lapskt Ursprung Namn och bygd. I (1913); Urnordisk ortnamn ide södra Lappmarkerna. Namn och bygd. II (1914).

358Much B. Der germanische Osten in der Heldensage. Zschr. f. deut. Alt. 57 (1920).
359Lorentz. Der Name Danzigs Zschr. d. westpr. Geschichtsver. 60 (1920); Geschichte der pomoran. Sprache. Berlin, 1925; Germanisch-slavische Beziehungen im Weichsellande in vorhistorischer Zeit. Danzig, 1927.
360Op. cit.
361Kossina G. Das Weichselland. Danzig, 1919; «Mannus». 21 (1929).
362Bender G. Heimat und Volkstum der Familie Koppernigk (Darstellungen und Quellen zur schlesischen Geschichte. 27 (1920).
363Starkad R. Der germanische Ursprung Polens (Deutsche Blatter in Polen. III. 1926).
364B.Schmeidler в издании Адама Бременского: MG. Hist. Script. 3. Aufl. (1917). S. 86.
365Wadstein. Namn och. bygd. V (1917).
366Hjäme. Namn och. bygd. V (1917).
367Lind E. Norsk-islandska dopnamm. Uppsala, 1905-1915. Ep. 82 ff.
368Brükner. Zeitschr. f. Ortsnamenf. II. 70.
369F. v. Heydebrand-Lasa. Peter Wlast und die nordgermanischen Beziehungen der Polen. Zschr. d. Verf. f. Gesch. Schlesiens. 61 (1927).
370Vasmer M. Die slavische Ortsnamenforschung in Ostdeutschland. 1914-27; Zschr. f. slavische Philologie. VI (1929); Beiträge zur slavischen Altertumskunde.
371Rožniecki. Perun und Thor (Archiv fur slav. Philologie. XXIII); История Киева и Днепра в эпических песнях (ИОРЯС. XVI); Из истории Киева и Днепра в былевом эпосе. СПб., 1911; Varaegiske Minder i den russiske Heltedigtning. København, 1914.
372Погодин А. Киевский Вышгород и Гардарики (ИОРЯС. 1914. Т. XIX. Кн. 1); Родина славянства и начало русского государства (Зборник БелиЬу. 1921); Опыт языческой реставрации при Владимире (ТРУГ. II. Берлин, 1928).
373Ляскоронский. Киевский Вышгород (ЖМНП. 1913 и особо).
374Сыромятников. Древлянский князь и варяжский вопрос (ЖМНП. 1912. VII); Балтийские готы и Гута сага (Живая старина. II. 1892. Вып. 1).
375Щепкин Е. Порядок престолонаследия у древненорвежских конунгов (Сб. в честь
В.О.Ключевского. М., 1911); Варяжская вира (ЗООИД. 1915. Т. XXXII).
376Шахматов А. Сказание о призвании варягов (ИОРЯС. Т. IX. Кн. IV. СПб., 1904); Очерк древнейшего периода истории русского языка (Энциклопедия слав, филологии. Вып. 11. Пг., 1915); Введение в курс истории русского языка. Пг., 1916; Древнейшие судьбы русского племени. Пг., 1919; Варанголимен и Россофар (Историко-литературный сборник. Посвящается В.И.Срезневскому). Л., 1924. Статья, написанная в 1916 году).
377Спицын А. Статья в материалах по археологии России. № 20 (1894); Археология в темах начальной русской истории (Сб. в честь С.Ф.Платонова. Пг., 1922); Торговые пути Киевской Руси (Сб. в честь С.Ф.Платонова. Пг., 1911); и др. статьи.
378Соболевский А. В поисках следов варягов-викингов (Slavia. Rocnik VIII. 1930.
761-764).
379Пархоменко. Кризис Варяжской державы в Киеве (Slavia. Rocnik VIII).
380Платонов С. Руса (Дела и дни. Пг., 1920.1).
381Strasser. Wikinger und Normannen. 1928.
382Рыдзевская Е.Л. О военных отношениях Руси и скандинавов с Византией по договорам Руси с греками и сагам (Доклад в русско-византийской историко-словарной комиссии 1926-27. См.: ВВ. XXV. Л., 1927).
383Δένδιας Μ.Α. Οί Βαράγγοι και τо Βυξάντον. Αθ. 1925.
384Мошин. Начало Руси. Норманны в Восточной Европе (Byzantino-slavica. III. 1931).
385Марков. Топография кладов восточных монет сасанидских и куфических. Пг., 1910.
386Szelagowski. Najstarzse drogi z Polskl na Wschod. Kraków, 1909.
387Hinrichs. Hist. Zeitschr. Bd. 115.
388Arné T. La Suède et l'Orient. Upsala, 1914; Les rapports de la Russie avec la Suède et l'Orient au temps des Wikings (Le monde Slave. 1925. V).
389Birger Nerman. Die Verbindungen zwischen Skandinavien und Ostbalticum in der jungeren Eisenzeit. Stockholm, 1929.
390Спицын А. Торговые пути Киевской Руси. Сборник в честь Платонова. СПб., 1911; статьи в Известиях имп. Археол. комиссии. № VIII; № XV (Раскопки Гнездовского могильника). Археология в темах начальной русской истории. Сб. в честь Платонова. СПб., 1922; и др. труды.
391Бранденбург Н. Курганы южного Приладожья (MAP. № 18. СПб., 1895); Старая Ладога. СПб., 1896.
392Ивановский Л. Курганы С.-Петербургской губернии в раскопках Л.К.Ивановского. Обработал для издания А.А.Спицын (MAP. России. № 20. СПб., 1896).
393Сизов В. Курганы Смоленской губернии (MAP. № 28. СПб., 1902. Вып. 1).
394Абрамов. Статья в Записках Русск. археол. общ. VIII (1906).
395Репников я. О желательности археологических исследований в Старой Ладоге. Сборник Об-ва любителей древности в Новгороде. 1911.
396Городцов. Изв. Арх. Ком. VI.
397Тихомиров И. Кто насыпал Ярославские курганы. I (Труды 2-го облает. Тверского археол. съезда). Тверь, 1906; II (Труды 3-го обл. ист.-археологическ. съезда). Владимир, 1909.
398Браун. Варяги на Руси. «Беседа». 1925.
399Романцев И. О курганах, городищах и жальниках Новгородской губернии. Новгород, 1911.
400Op. cit.
401Op. cit. («Mannus». 1929).
402Ravdonikas V.J. Die Grabsitten in den finnischen Kurganen im sudostlichen Ladogagebiet (Eurasia Septentrionalis antiqua. IV. Helsinki, 1929).
403Salonen Helmer. Gräberfunde aus dem Ladogagebiete (ibid.).
404Cleve Nils. Jüingereisenzeitliche Funde von der Insel Berezan (ibid.).
405Загоскин Н.П. Наука истории русского права. Казань, 1901. С. 33 и др.
406Бестужев-Рюмин. О характере власти варяжских князей (Труды IV археол. съезда. Казань, 1891. II).
407Есипов В. Преступление и наказание в древнем праве. Варшава, 1903. С. 35 и др.
408Рожков. Очерк юридического быта по Русской Правде (ЖМНП. 1897. XI-XII).
409Тарановский. Норманская теория в истории русского права (Записки Общ-ва истории, филологии и права при имп. Варшавск. унив. Вып. 4-й. 1909).
410Palme A. Die Russische Verfassung. Berlin, 1910.
411Goetz. Das Russische Recht. I. Stuttgart, 1910. S. 252-269.
412Щепкин. Порядок престолонаследия (Сб. Ключевскому); Варяжская вира.
413Зигелъ. Периодизация славянского права (Новый сборник статей по славяноведению, составленный и изданный учениками В.И.Ламанского. СПб., 1905.)
414Др. Кадлец К. О трудовых ассоциациях славян (Сборник в честь М.Ф.Владимирского-Буданова. 1904); статьи в Encyklopedija Polska, widawnictwo Akad. Umjetn. Т. IV. 2. 1912 (Poczytki kultury Slowianskiej); Првобитно словенско право пре X века. Превео и допунио проф. др. Ф.Тарановски. Београд, 1924.
415Бар. Корф. Древлянский князь Мал (ЖМНП. 1912. II).
416Сыромятников. Древлянский князь и варяжский вопрос (ЖМНП. 1912. VII).
417Rožniecki. Perun und Thor (Archiv für Slav. Phil. 1901).
418Mansikka. Die Religion der Ostslaven. Helsingf., 1922.
419Niederle. Slovanské starožitnosti. Oddil kulturní. Svazek III. Praha, 1917.100 и сл.
420Janko. О prawieku slowiariskim. Praha, 1912.
421Brückner. Mitologija słowiańska. V Krakowie 1917.
422Погодин А. Опыт языческой реставрации при Владимире (ТРУГ II. Берлин, 1923).
423Коробка. Об источниках русского христианства (ИОРЯС. XI. 1906).
424Шахматов. Как назывался первый русский святой мученик (ИАН. 1907).
425Пархоменко. Начало христианства на Руси. Полтава, 1913.
426Рожнецкий С. Как назывался первый русский св. мученик (ИАН. XIX. 1914).
427Полонская Н. К вопросу о христианстве на Руси до Владимира. ЖМНП. 1917. IX.
428Мошин. Питање о првом покрштењу Руса («Богословље». Београд, 1930).
429Рожнецкий. История Киева и Днепра в былевом эпосе (ИОРЯС. XVI); Varaegiske Minder i den russiske Heltedigtning. København, 1914.
430Халанский. К истории летописного сказания об Олеге (ЖМНП. 1902. VIII-IX.); Отношение былин об Илье Муромце к сказаниям об Олеге Вещем (ЖМНП. 1911. IX).
431Тиандер. Датско-русские исследования.
432Ярхо. Сказание о Сигурде Фафнисбане и его отражение в русском эпосе (Русск.
филолог, вестник. 1913-1915).
433Лященко. Летописные сказания о смерти Олега Вещего (ИОРЯС. XXIX); Былина о Соловье Будимировиче и сага о Гаральде. Пг., 1922; Eymundar Saga и русские летописи (ИАН. 1926. С. 1061-1086).
434Статья Beckmann'a в Arch, für Slav. Phil. 1912.
435Agreii $ Fornnordiska element i den ryska folkspoesien. Ventenskapssocientens i Lund. Arsbok, 1922.
436Braun. Das histor. Russland im nordisch. Schrifttum (Mogk Festschrift).
437Статья Hofmann'a в Arch, für Slav. Phil. 1924.
438Беляев H.T. О булате и харалуге (Recueil-Kondakov. Prague, 1926. С. 159).
439Беляев H.T. Начало Руси. 1925; статьи в Journal of the british archaeological Assotiation. 1920 и в Transaction of the Newcomen Society. 1922-23. Vol. Ill; Русские меры (SK. I. 1927).
440Tornbiörnsson T. Dnjeprforsen. Studier i Nordisk Filologi. II. 6. Helsingfors.
441Статья в Arch, fur Slav. Phil. XXXIII. 1911.
442Барац. Критико-сравнительный анализ договоров Руси с Византией. Киев, 1910.
443Pipping. De skandinaviska Dnjeprnamen (Nordisk Filologi. 1911).
444Статья в Записках Неофилологического общества. 1914.
445Браун Ф. Днепровский порог в рунической надписи. Сборник археологических статей, поднесенных гр. А.Бобринскому. СПб., 1911.
446Bugge A. En Björkö i Sydrusland (Namn och Bygd. 6. 1918. 77-103).
447Клепатський. Огляд джерел до історій України. Кам'янец на Поділлю, 1921.
448Muka Е. Prohi Dnjepra а mestne mjena z 10 lčtstotka (Čas. Мае. Serbs. 68, 84-89).
449Manojlouić. Studije о «de admin. Imperio». Studija IV (Rad jugoslavenske Akademije. Knj. 187. Zagreb, 1911. S. 33 и сл.).
450Op. cit.
451Op. cit. I. C. 174 и сл.
452Вестберг. К анализу восточных источников о Восточной Европе (ЖМНП. 1908. II-III).
453Ebert. Das Altertum des Siidrusslands. Leipzig, 1923.
454Успенский. Первые страницы русских летописей (ЗООИД. XXXII. 1915).
455Пархоменко. Начало христианства. 1913; Три центра древней Руси (ИОРЯС. XVIII. 1913); К вопросу о хронологии и обстоятельствах жизни летописного Олега (ИОРЯС. XIX); Русь в X веке (ИОРЯС. 1917); О происхождении Руси («Русское прошлое». Пг., 1923. № 4); У истоков русской государственности. Л., 1924; Киевская Русь и Хазария («Slavia». Rocnik VI. Praha, 1927). Новые толкования записки готского топарха (ИТОИАЭ. И. Симферополь, 1928).
456Шахматов. Варанголимен и Россофар (Сборник Срезневскому); Древнейшие судьбы русского племени.
457Загоровский. Очерк истории север. Причерноморья. Одесса, 1922.
458Полонская. К вопросу о христианстве... ЖМНП. 1917. IX.
459Мошин. Ruski otok («Jugoslavenska Njiva». II. № 2-4); «Treće» rusko pleme («Slavia». Ročnik V. 1927); Еще о новооткрытом хазарском документе (Сборник русского археолог, общ-ва в королевстве С.Х.С. Белград, 1927); Питање о првом покрштењу Руса («Богословље». Београд, 1930).

460Козловский. Тмутаракань и Таматарха-Матарха-Тамань (ИТОИАЭ. II. 1928).
461Harkavy. Altjudische Denkmaler aus d. Krim (Mém. de l'Acad. VII série. 1. XXIV. 1877).
462Löwe. Die Reste der Germanen am Schwarzen Meer. Halle, 1896. S. 33.
463Marquart. Streifzüge. 1903. S. 163; статья в Ungarische Jahrb. 1925. S. 270-271.
464Спицын. Историко-археологические разыскания (ЖМНП. 1909. I); Тмутороканский камень (Зап. Отделения русск. и славянской археологии имп. Русск.
археол. общ-ва. XI. Пг., 1915).
465Пархоменко. Вопрос о времени существования и месте нахождения Тмуторокани (Реферат на археологической конференции в Керчи в 1926 г.).
466Соболевский. Русско-скифские этюды (ИОРЯС. XXVI. 1921); Пг., 1923. С. 37- 39.
467Смирнов. Что такое Тмуторокань (ВВ. XXIII. 1923); Время появления имени Таматарха в визант. литературе (Реферат на археологической конференции в Керчи в 1926).
468Vasmer. Osteuropaische Ortsnamen (Acta et commentationes universitatis Dorpatensis. 1.3. Dorpat, 1921); Studien zur russischen Heldensage. I. Die Sage von Vasilij Pjanica (Zeitschr. für slav. Philol. I. 1924. S. 109).
469Восточный сборник. Изд. Госуд. публ. библиотеки. I. 1926.
470Мошин. Tmutorokanj, K-r-h i S-mk-rc (Сб. въ честь на В.Златарски. София, 1925); Еще о хазар, документе (Сборник Русск. археол. общ-ва. Белград, 1927).
471Козловский. Тмуторокань... (ИТОИАЭ. II).
472Koneczny F. Dzieje Rosyi. I. Warszawa, 1917.
473Барац. Собрание трудов по вопросу о еврейском элементе в памятниках древнерусской письменности. Берлин, 1924. 1-II.
474Пархоменко. Киевская Русь и Хазария («Slavia». VI. 1927).
475Успенский. Первые страницы... (ЗООИД. XXXII. 1915).
476Fritzler. Das russische Reich - eine Gründung der Franken. Marburg, 1923.
477Бруцкус. Письмо хазарского еврея от X века. Берлин, 1924.
478Акад. Бартольд. Отчет о поездке в Среднюю Азию (Мемуары Петерб. Акад. наук. 1877. VII серия. Vol. 1. № 4); Новое мусульманское известие о русских (Зап. Вост. отд. имп. археол. общ. IX. Вып. I-IV. 1896); Bulghar (Enz. des Islam. I. 823);
о Ибн-Фадлане (Зап. Вост. отд имп. арх. общ. XV); Место прикаспийских областей в истории мусульманского мира. Баку, 1925; История изучения Востока в Европе и России. 1926; Обзор сведений, даваемых арабскими писателями о древн. Руси IX-X в. (Доклад в русско-визант. историко-словарной комиссии 1926-27. См. ВВ. XXV. 1927).
479Marquart. Chronologie der alttiirkischen Inschriften. 1901; Streifziige. 1903.
480Westberg F. Ibrahim Ibn Jakubs Reisebericht über die Slawenlände aus dem Jahre 965. SPb., 1898 (Зап. Акад. наук по ист.-филологич. отд. VIII-я сер. Т. III. № 4); Beiträge zur Klärung orient. Quellen über Osteuropa (ИАН. XI. 1899); тоже по-русски: К анализу восточных источников о Восточной Европе (ЖМНП. 1908. II-III).
481Зап. Вост. отд. русск. археол. общ. X. 1897.
482Vassiliev avec Kratschkovsky. Histoire de Jahya-ibn Sa'id d'Antioche (Patrologia Orientalis. VIII. Paris, 1924)
483Якубовский. Ибн Мискавейх о походе русов на Бердаа в 332 г. = 943-944 г. (ВВ. XXIV. Л., 1923-26).
484Флоровский А. Известия о древней Руси арабского писателя Мискавейхи X-XI вв. и его продолжателя (SK. I. Prague, 1927).
485Васильевский. Русско-визант. исследования (Труды. II); Записка готского топарха (ЖМНП. 1876. VII).
486Pič. Der nationale Kampf gegen das unga-rische Staatsrecht. 1882; Die Dacischen Slaven (Sitzungsber. der böhmischen Ges-sellch. 1888).
487Успенский. Византийские владения на северном берегу Черного моря (Киевская старина. 1899. V). Полемика с Васильевским в ЖМНП. 1889 и «Киевской старине». 1889; Первые страницы... (ЗООИД. XXXII).
488Милюков. Время и место действия записки греческого топарха (Труды VIII- го археол. съезда).
489Westberg. Die Fragmente des Toparcha
Goticus. 1901 (Mem. de l'Acad. VII. Serie V); обширнее с обзором всей прежней литературы в ВВ. XV. 1908.
490Бруцкус. Письмо хазарского еврея... Берлин, 1924.
491Васильев. Готы в Крыму (Изв. Акад. ист. матер, культуры. V. С. 235-249).
492Пархоменко. Новые толкования записки готского топарха (ИТОИАЭ. II).
493An unknown Khazar document. By Schechter S. (The Jewish Quarterly Rewiew. Filadelfia, 1912. X. New Series. Vol. VII. №2).
494Коковцев П.К. Новый еврейский документ о хазарах и хазаро-русско-византийских отношениях в X веке (ЖМНП. 1913 XI); Заметка о еврейско-хазарских рукописях Кембриджа и Оксфорда (ДАН. В. 1926. Ноябрь-декабрь. 121- 124).
495Пархоменко. Начало христианства; Новые толкования записки готского топарха...
496Бруцкус. Письмо хазарского еврея...
497Мошин. Еще о хазар, документе; Рецензия на книгу Бруцкуса (SK. III. Prague, 1929). Anonyme de Cambrigde de Xme siècle concernant les relations des Khazares avec les russes et l'empire byzantin (Реферат на 3-м междунар. византолог, съезде в Афинах в 1930 г.).
498Васильевский. Труды. III; то же в «Летоп. занят, имп. Археогр. комиссии». IX. 1893; и в ЖМНП. 1889. V-VI.
499Голубинский. Ист. русск. церкви. 1-я полов. 1-го тома.
500Халанский. К истории летоп. сказания об Олеге (ЖМНП. 1902. VIII).
501Брун. Черноморье.
502ЖМНП. 1890. III.
503Лопарев. Греческие жития святых. СПб., 1914
504Грушевский. Ист. Укр. I.
505Шахматов. Корсунская легенда о крещении Владимира Св. (Сб. в честь Ламанского. СПб., 1906).
506Пархоменко. Начало христианства...
507Полонская. К вопросу о христианстве... (ЖМНП. 1917. IX).
508Брим. Личность князя Бравлина в житии Стефана Сурожского (Реферат в заседании Академии ист. матер, культ. 30. V. 1924).
509Беляев Н. Рорик Ютландский и Рюрик Начальной летописи (SK. III. 1929. С. 220 и сл.); ср.: Slavonic Review. 1926.
510Обзор вопроса у Ильинского «Один эпизод из корсунского периода жизни Константина Философа» («Slavia». Ročník III); о том же новые работы Сперанского и Лаврова в Известиях по русскому языку и слов. Акад. наук. I. 1928.
511Барсов. Константинопольский патриарх и его власть над русской церковью. СПб., 1878.
512Regel. Analecta byzant.-russica. Petropoli, 1891.
513ВВ. Т. X. 1903.
514Иловайский. История России. I.
515Голубинский. Ист. рус. церкви. I т. 1-я полов.
516ВВ. Т. 1.1894; т. III. 1896.
517De Boor. Der Angriff der Rhos auf Byzantz (Byzant. Zeitschr. 1895).
518ВВ. Т. II. 1895.
519Васильев. Византия и арабы... I. 1900.
520Ламанский. Славянское житие св. Кирилла, как религиозно-эпическое произведение и исторический источник (ЖМНП. 1903. VI, XII и особо в 1915 г. в Петрограде).
521ВВ. Т. X. 1903.
522Ист. Укр. I.
523Пархоменко. Начало христианства...
524Россейкин. Первое правление Фотия, патриарха Константинопольского. Сергиев Посад, 1915.
525ЖМНП. 1917. IX.
526Мошин. Питан>е о првом покрштегьу Руса («Богословле». Београд, 1930).
527Marquart. Streifzüge...
528Вестберг. К анализу... ЖМНП. 1908. II-III.
529Знойко. О походах Святослава на восток (ЖМНП. 1908. XII).
530Ист. Укр. I.
531Пархоменко. Начало христианства.
532Бруцкус. Письмо хазарского еврея.
533Мошин. Еще о хазарском документе; Treće rusko pleme («Slavia». Ročník V).
534Бартольд. Место прикаспийских областей в истории мусульманского мира. Баку, 1925.
535Якубовский. Ибн-Мискавейх о походе русов в Бердаа в 332 г. = 943-944 г. (ВВ. XXIV. 1923-1926).
536Флоровский А. Известия о древней Руси арабского писателя Мискавейхи X- XI вв. и его продолжателя (SK. I. Prague, 1927.)
537Пархоменко. Из древнейшей истории славянства. ИОРЯС. 1920 (XXIV). С. 477.
538Тиандер К. Датско-русские исследования. III. Пг., 1915.172 и сл. Чрезвычайно интересно исследование летописного рассказа о призвании варягов, относимого Тиандером к так назыв. бродячим легендам.
539Спицын А. Археология в темах начальной русской истории. Сборник в честь С.Ф.Платонова. Пг., 1922.
540Щепкин. Варяжская вира.
541Шахматов А.А. Сказание о призвании варягов. СПб., 1904. С. 53 и сл.; Очерк древнейшего периода истории русского языка (Энциклопедия славянской филологии). Пг., 1915. Вып. И. I. С. XXVII и сл.; Введение в курс истории русского языка. Пг., 1916. С. 67-71; Древнейшие судьбы русского племени. Пг., 1919; Варанголимен и Россофар (Сб.... Срезневскому. Л., 1924).
542Беляев Н.Т. Рорик Ютландский и Рюрик Начальной летописи (SK. III. 1929). Сказание о призвании варягов, по мнению Беляева, попало в летопись из песни скальдов, м. б., кончавшейся припевом-строфой «Рюрик, Победоносный и Верный» - Roerik, Signjotr ok Thruwar; два непонятых эпитета превратились в братьев Рюрика - Синеуса и Трувора.
543Смирнов Павло. Волзький шлях і стародавні Руси. Нариси з руської історії VI-IX вв. У Київі 1928 (Українська Академія наук. Збірник історично-філологічного віддилу. № 75).
544Браун Ф. Варяги на Руси («Беседа». VI-VII. Берлин, 1925); Das historische Russland im nordischen Schrifttum des X-XIV Jahrhunderts (Mogk Festschrift. Halle, 1924).
545Первое слово с основой на -tu- имело родит, падеж - гораг. Здесь окончание -ar могло замениться окончанием s, откуда могла возникнуть форма Rotsi, но означенное изменение явилось лишь в литературную эпоху, так что уже не могло образовать финский термин Rotsi. Второе же слово roper с основой на tra- имело в родит, падеже форму rovers, где г легко могло выпадать.
546Ekblom R. Rus- et vareg- dans les noms de lieux de la region de Novgorod (Archives d'Etudes Orientates. II. Upsala, 1915). Очень интересны последние работы Экблома над изучением норманской колонизации на востоке с помощью наблюдений над топографической номенклатурой Восточной Европы.
547Погодин А. Киевский Вышгород и Гардарики (ИОРЯС. XIX); Родина славянства и начало русского государства (Зборник... БелиЬу); Опыт языческой реставрации при Владимире (ТРУГ. II); Вопрос о происхождении имени Руси (Сборник на В.Златарски).
548Доклад в заседании отделения наук исторических и общественных Русского научного института в Белграде 31 мая 1930 г. (См. отчет Никольского в газете «Новое Время». № 2735).
549Marquart. Osteuropaïsche und ostasiatische Streifzuge. 1903. См. критику Kyлаковского в Чтениях в Общ-ве Нестора летописца. 1906. Кн. 9. Вып. 3.
550König Ed. Zur Vorgesch. des Namens Russen. Zeitschr. d. morgeni. Geschichte. 70 (1916). S. 92.
551Пархоменко В. Начало христианства. 1913; Три центра древней Руси (ИОРЯС. XVIII. 1913); К вопросу о хронологии и обстоятельствах жизни летописного Олега (ИОРЯС. XIX); Русь в X веке (ИОРЯС. 1917); О происхождении Руси («Русское прошлое». Пг., 1923. № 4); У истоков русской государственности. Л., 1924; Киевская Русь и Хазария («Slavia». Ročník VI. 1927); Новые толкования записки готского топарха (ИТОИАЭ. II); Кризис Варяжской державы в Киеве («Slavia». Ročník VIII).
552реферах Падалки в Трудах XV Археологич. съезда; вторично издан в Трудах Полтавской архивной комиссии. 1915.
553О происхождении имени народа русь (Труды XI-го Археологич. съезда); вторично на немецком языке издано в 1914.
554Марр Н.Я. Яфетический сборник. I. С. 47-52; Книжные легенды об основании Киева на Руси и Хуара в Армении (Изв. Росс. Академии ист. материальной культуры. III. С. 257-287.)
555Брим. Происхождение термина Русь («Россия и Запад». I. Пг., 1923).
556Fritrzier Dr. Das russische Reich - eine Gründung der Franken. Marburg, 1923.
557Барац. Критико-сравнительный анализ договоров Руси с Византией. Киев, 1910; Происхождение летописного сказания о начале Руси. Киев, 1913; О составителях Повести временных лет... Берлин, 1924.
558Рудановский В. Две заметки по вопросам русского языковедения. - СПб., 1911.
559Д-р Бескид Н.А. Карпаторусская древность. - Ужгород, 1928.
560Янушевский. Откуда происходит славянское племя Русь. Историческое исследование. - Вильно, 1923.
561Шелухин Сергій. Звідкіля походить Русь. Теорія кельтського походження Київської Руси з Франції. - Прага, 1929.
Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

В. М. Духопельников.
Княгиня Ольга

Под ред. Е.А. Мельниковой.
Славяне и скандинавы

Е.И.Дулимов, В.К.Цечоев.
Славяне средневекового Дона

коллектив авторов.
Общественная мысль славянских народов в эпоху раннего средневековья

Д. Гаврилов, С. Ермаков.
Боги славянского и русского язычества. Общие представления
e-mail: historylib@yandex.ru
X