Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
Евгений Черненко.   Скифский доспех

Панцири

Простейшим видом вооружения, защищавшего корпус воина и оставлявшего свободными его руки, является сделанная из толстой плотной кожи куртка - примитивный «панцирь». Следующим шагом по увеличению надежности этого доспеха было укрепление кожи нашитыми на нее [123] металлическими деталями. Возникновение и распространение панцирного доспеха, усиленного металлом, И. Ядин верно ставит в прямую связь с начавшимся широким  применением  боевых колесниц и сложных луков.2)

Появление панцирной защиты имело очень важное значение в развитии вооружения, в истории самого военного дела. Не случайно Ф. Энгельс поставил это событие в один ряд с такими выдающимися техническими достижениями человечества, как изготовление каменного, бронзового и железного оружия, пороха, артиллерии.3)

С глубокой древности развитие панцирной защиты шло по нескольким направлениям. Представляется возможным выделить четыре основные системы доспехов этого рода: панцири, усиленные мелкими круглыми пластинами, пекторали, кирасы и пластинчатые панцири. Рассмотрим каждую из этих групп отдельно.

Панцири, усиленные мелкими круглыми пластинами. Начало использования металла для усиления доспеха относится к середине III тысячелетия до н. э. Вещественные находки металлических частей панцирей, которые можно было бы надежно датировать этим временем, неизвестны. Представление о них дают памятники изобразительного искусства Двуречья. По мнению И. М. Дьяконова и И. Ядина, на длинных плащах, в которые одеты воины, изображенные на «штандарте из Ура» и на инкрустированной панели из замка Иштар в Мари, нашиты круглые металлические пластинки. Эти доспехи и рассматриваются ими в качестве своеобразных панцирей.4)

На территории СССР древнейшие панцири с набором из круглых пластин открыты в Закавказье. В погребении X могильника у Паравана (конец III тысячелетия до н. э.) найдены небольшие круглые пластины из бронзы.5) По мнению многих исследователей, они являются остатками панцирей. Полученные при раскопках материалы не дают возможности восстановить внешний вид этого и более поздних доспехов. Подобные панцири, очевидно, не получили заметного распространения в эпоху ранней и средней бронзы.6) Лишь начиная с XIII-XI вв. до н. э. их становится больше. Части металлических пластин таких же панцирей найдены в Лчашене (XIII в. до н. э.). В могиле XII-XI вв. до н. э. № 3 некрополя Артика Т. С. Хачатряном вместе с остатками кожи были обнаружены большая [124] круглая орнаментированная бронзовая пластина и более сотни мелких бронзовых круглых пластинок - деталей панцирного покрытия.7)


Рис. 63. Реконструкция панциря из Головино (по А. О. Мнацканяну).

В основном удачная попытка реконструкции панциря этого типа была сделана А. О. Мнацканяном на материалах погребения конца II - начала I тысячелетий до н. э. № 6 могильника у с. Головино в Армении. Он имел вид нагрудника, сплетенного из кожаных ремней (рис. 63). В нижней части доспеха, по бокам его, находились широкие ленты, образующие пояс. На коже были нашиты шесть круглых гладких бронзовых блях диаметром 8 см, небольшие бляшки той же формы и круглый деревянный диск диаметром 14 см.8)

В реконструкции А. О. Мнацканяна некоторые вопросы устройства панциря остались нерешенными. В частности, не выяснен принцип соединения верхней нагрудной части доспеха с наспинной.

Приблизительно этим же временем датируются остатки подобного кожаного панциря, усиленного круглыми металлическими пластинами, из погребения № 1 у Дилижана. Панцири близкого устройства найдены [125] также в ряде погребений VIII-V вв. до н. э. на территории Закавказья: в Параване, Кедабеке, Польдигдаге, Доланоре, Гозлу.9) После V в. до н. э. доспехи с таким набором в этом районе неизвестны.

Панцири, укрепленные нашитыми на основу небольшими круглыми пластинами, получили некоторое распро-странение в эпоху бронзы на территории островной Греции. Однако очень нечеткое описание крайне редких находок их в публикациях и не совсем достоверные изображения на немногих памятниках искусства не позволяют сделать вывод ни о способе крепления частей набора на основе, ни об устройстве самого доспеха.10)

Пекторали. Панцири со сплошными металлическими пластинами - пекторалями, - расположенными в верхней нагрудной части доспеха, известны на Переднем Востоке и в Закавказье с VIII-VII вв. до н. э. Массивная орнаментированная бронзовая пластина, очевидно, являвшаяся частью кожаного панциря, происходит из Луристана. Она датируется Р. Гиршманом VIII-VII вв. до н. э.11) Исследователь отметил большое распространение сплошных металлических пластин у населения Урарту.12)


Рис. 64. Бронзовые панцирные пластины.
1 - Пятигорск; 2 - Эшери.

В состав инвентаря захоронения в Эшери (Абхазия) и клада с Бештау (Пятигорск) входили бронзовые орнаментированные подковообразные пластины (рис. 64).13) По мнению Б. А. Куфтина, эшерская пластина является частью «бронзового культового облачения». Однако скорее был прав А. А. Иессен, считая, что подобные пластины «имели не специально культовое назначение, а были украшением или усилением боевой одежды [126] мужчины-воина, может быть, кожаного панциря». Наличие в эшерском комплексе оружия подкрепляет такое предположение.14)

Пластина, являющаяся почти точной копией упомянутой выше части доспеха из клада на горе Бештау, найдена в 1964 г. А. П. Руничем при раскопках Султан-Горского могильника (сообщение Н. В. Анфимова).

Кроме бронзовых пекторалей при изготовлении панцирей использовались и близкие им по форме золотые пластины. Но если бронзовые детали применялись не только для украшения, но и для увеличения защитных свойств доспеха, то золотые предназначались лишь для украшения. Мнение Р. Гиршмана о защитном характере золотых, роскошно декорированных пекторалей из скифского погребения у Зивие15) представляется неубедительным.

Близкая по форме передневосточным бронзовым пластинам пектораль обнаружена в погребении VI в. до н. э. у Требениште в Болгарии.16) Очевидно, она защищала и украшала верхнюю часть доспеха. Значительное количество пекторалей происходит с территории Фракии. Д. П. Димитров отметил 15 их находок.17) Подобные изделия неизвестны в греческих погребениях, а характер украшений не свойственен греческому искусству.18) Чаще всего фракийские пластины сделаны из золота (Дёбоки, Башева могила и др.), реже из серебра. Они имеют преимущественно ромбовидную с обрезанными острыми углами или эллипсовидную форму.

Большинство металлических пластин, найденных во Фракии, могли быть использованы лишь в качестве украшений, а не как средство защиты. В пользу этого свидетельствует как материал, из которого они изготовлены (золото, серебро), так и незначительная их толщина. Исключением являются пластины с железной основой из Мезека19) и Вёрбице.20)

В верхней части массивной железной пластины из Мезека имеется невысокий бортик, защищавший шею. Под изделием находился толстый слой кожи. Пластина из Вёрбице тождественна мезекской. Создается даже впечатление, что они сделаны по одному образцу. Найденные рядом с вёрбицкой пластиной остатки железа, вероятно, являются частями основы. Пектораль крепилась к ней с помощью гвоздиков, найденных тут же. Ве-роятно, обе пластины были нашиты на верхнюю часть кожаного панциря.21) Во многих случаях золотые и серебряные пекторали из Фракии обнаружены [127] вместе с панцирями типа кирас. Они находились в верхней нагрудной части доспеха, украшая его.

На территории Северного Причерноморья пекторали из драгоценных металлов не применялись. Единственной находкой подобного рода, возможно, являлась утраченная ныне «большая золотая бляха с узором (нагрудник)» из раскопанного крестьянами кургана № 4 Яблоновской группы на днепровском Правобережье.22)

Бронзовая пластина от кожаного панциря IV в. до н. э. обнаружена Н. Е. Бранденбургом в кургане № 493 у с. Ильинцы (рис. 3). По форме она близка одновременным ей пекторалям из Фракии (Мезек, Вёрбице).

Кирасы. Древнейшие упоминания о панцирях, имевшихся на вооружении у воинов Средиземноморья, содержатся в «Илиаде». По подсчетам Б. А. Куфтина, панцири греков упоминаются в ней шесть раз, панцири троянцев 25 раз. Но отсутствие их находок в могилах микенского времени позволило В. Рейхелю высказать предположение, что панцири «Илиады» являются позднейшей интерполяцией, сделанной только в VI-V вв. до н. э., когда этот тип защитного вооружения получил широкое распространение.23) Полностью согласился с мнением В. Рейхеля Б. А. Куфтин.

Даже в вышедшей в 1950 г. капитальной работе X. Лоример24) не было приведено никаких новых данных о развитии средств личной защиты в микенском мире. Только С. Я. Лурье на основании изучения микенских надписей пришел к выводу о существовании в это время панцирей.25)

Раскопки последних лет внесли существенные коррективы в представления о времени появления панцирного доспеха в Средиземноморье. В погребении № 13 могильника Дендры были найдены остатки бронзового панциря (рис. 65, 2). Он состоял из двух основных частей - нагрудной и наспинной - и наплечников. Основные части были набраны из коротких пластин, к которым снизу прикреплялись несколько широких полос, расположенных горизонтально. Части соединялись между собой с помощью ремней.26) Устройство доспеха, как верно отметил Верделис, полностью согласуется с описанием панциря у Гомера. Погребение относится к микенскому периоду IIB-IIIA (около 1450-1400 гг. до н. э.). Эта находка позволила Верделису сделать важный вывод о появлении бронзовых доспехов в микенском мире еще перед концом XV в. до н. э.27)

Следует отметить, что панцири типа, представленного в некрополе Дендры, являются достаточно совершенным и развитым доспехом. Тщательно [128] продуманная целесообразная система размещения отдельных его частей, высокое мастерство исполнения позволяют видеть в этих панцирях конца XV в. до н. э. уже не первые опыты создания тяжелого защитного оружия.


Рис. 65. Панцири из Средиземноморья.
1 - изображение на рельефе из Мединет-Хабу; 2 - Дендры; 3 - Аргос

Важность находки целого панциря в Дендрах заключается еще и в том, что она позволила верно определить принадлежность к доспеху подобного рода фрагмента, найденного незадолго перед войной.28) До этого Д. Чадвиком и М. Вентирисом он ошибочно определялся как шлем особой конструкции.29)

Еще один целый панцирь такого же типа был обнаружен в Дендрах в 1962 г.30)

Известны и изображения подобных панцирей. Статуэтка воина, одетого в панцирь, найдена на Крите. Она датируется 1400 г. до н. э.31)

Части близких по типу доспехов, относящихся к несколько более позднему времени, открыты в ряде мест островной и материковой Греции.32)

Панцири, аналогичные найденным в Дендрах, очевидно, имели довольно значительное распространение. Об этом свидетельствуют как относительно частые находки их самих, так и то обстоятельство, что они известны в памятниках изобразительного искусства. Существовала даже специальная идеограмма для обозначения панциря.33)

Ценным источником, свидетельствующим о широком применении подобной системы личной защиты воина, являются памятники монументальной [129] живописи древнего Египта. Скорее всего, именно такие панцири одеты на воинах «народов моря», сражающихся с египтянами (рис. 65, 1). Их битва изображена на цветном рельефе из Мединет-Хабу, относящемся ко времени Рамзеса III (первая половина XII в. до н. э.).34) Этот рельеф является наиболее поздним достоверным свидетельством использования рассматриваемых панцирей.

Для времени последних веков II - первых веков I тысячелетий до н. э. мы не располагаем материалами по интересующему нас вопросу. Развитие панцирной защиты на территории Средиземноморья в этот период можно представить лишь в самых общих чертах.

В нашей диссертационной работе была высказана мысль о том, что в первые века I тысячелетия до н. э. развитие сложного, состоящего из многих частей доспеха, аналогичного дендринскому, привело к оформлению более простых панцирей типа кирасы. Они состояли из двух частей - нагрудной и наспинной, - соединенных на плечах и боках.35) Благодаря любезности А. Снодграсса, зимой 1967 г. автор получил возможность ознакомиться с его превосходной монографией о раннегреческом вооружении, работой, где тщательно собран и обобщен ценный и зачастую малодоступный материал. По вопросу развития панцирной защиты микенского мира А. Снодграссом высказаны соображения, аналогичные нашим.36)

Древнейшей кирасой является доспех конца VIII в. до н. э. из некрополя Аргоса (рис. 65, 3), хорошо известный по публикациям П. Корбина.37) На его примере можно четко проследить путь развития панцирных доспехов конца II тысячелетия до н. э. к панцирям-кирасам.

Выше уже приводилось описание панциря из Дендр. Развитие панцирей этого типа шло по линии удлинения основной части за счет отказа от горизонтальных полос. Вероятно, на связь панциря из Аргоса с более ранними доспехами указывают горизонтальные рельефные линии, находящиеся в нижней его трети.

Панцирь, подобный аргосскому, представляет собой вполне совершенный тип доспеха, не претерпевшего существенных изменений на протяжении всего античного времени. Дальнейшее его развитие определялось лишь стремлением сделать панцирь более удобным для ношения, приблизить его форму к форме тела воина.

Окончательное оформление типа «мускульных» панцирей-кирас произошло в начале V в. до н. э.38) Они становятся обычными для античного [130] мира. Подавляющее большинство воинов - участников батальных сцен в античной вазовой живописи одеты в них.


Рис. 66. Панцирные пластины.
1 - Нузи; 2 - Мегиддо.

Кирасы получили значительное распространение также во Фракии.39) На юге Восточной Европы известны лишь три их находки.

Пластинчатые панцири. Древнейшие панцири, набранные из отдельных пластин, происходят с территории Сирии, Египта и Мессопотамии. Они известны по письменным источникам, изображениям на рельефах и фресках, по отдельным находкам фрагментов набора и целых доспехов. Появление их относится к XVI-XV вв. до н. э.

Египетские, сирийские и мессопотамские панцири имеют пластины очень близкой формы с одинаковым расположением отверстий на них. Очевидно, одинаков был также принцип набора и само устройство панцирей. По сути, мы имеем дело с единым видом защитного оружия.

На территории Сирии панцирный доспех известен с глубокой древности. Уже в надписи Тутмоса III (1525-1491 гг. до н. э.) перечислены трофеи, взятые египтянами у сирийцев в битве при Мегиддо: «...Одна добротная бронзовая броня того врага, одна добротная бронзовая броня владетеля Мегиддо, двести... броней его жалкого войска».40) Несомненно, здесь речь идет именно о панцирях, а не о щитах, так как в дальнейшем перечне трофеев последние упоминаются отдельно.

К середине II тысячелетия до н. э. относятся остатки панциря из Нузи, хранящиеся в Багдадском музее. Пластины имеют разные размеры (рис. 66, 1). Величина их зависит от местонахождения в системе набора. Все они вытянутые, прямоугольные в верхней и округлые в нижней части. Вдоль пластины проходит рельефное ребро, на каждой из них видно по четыре отверстия (три в верхней правой части и одно внизу сбоку). Набор левый. [131] Размеры пластин 11,3*6,3 см, 10,1*4,5 см и 6,4*3,6 см, средняя толщина около 2 мм.41)

На глиняных табличках из архива в Нузи имеются описи военного снаряжения. В них отмечено количество больших и малых пластин, входивших в состав панцирных наборов. На одной таблице записан текст о четырех доспехах. Один из них состоял из 400 больших и 280 малых чещуй, другой - из 1035 пластин без обозначения их размера. Нельзя не согласиться с выводом И. Ядина, что панцири, в состав которых входили мелкие части набора, были лучшими, чем доспехи, набор которых состоял лишь из крупных пластин.42)


Рис. 67. Изображение панцирей на фресках гобницы Кен-Амона.

При раскопках Мегиддо в слоях VI, VIIa и VIII, относящихся ко времени от середины II тысячелетия до конца XII в. до н. э., найдены бронзовые пластины панцирного набора.43) Они имеют ту же форму, что и пластины, входившие в состав набора близких им по времени панцирей из Нузи. Размеры частей набора 5,5*1,8 см, 5,4*2 см, 5,1*2,3 см (рис. 66, 2). Такие же пластины происходят из района Нор-Баязета.44)

На территории Египта панцири известны со времени Нового царства. Представление о них дают древнейшие изображения этих доспехов, относящиеся к началу XV в. до н. э. Интересно, что указанные панцири имеют довольно совершенную, развитую форму. Несомненно, и здесь мы имеем дело уже не с первыми образцами защитного доспеха.

На фресках гробницы Кенамона - крупного чиновника Аменхотепа II (1491-1465 гг. до н. э.) - изображена сокровищница фараона. Среди большого количества предметов вооружения - щитов, колчанов, мечей, боевых секир имеется изображение двух панцирей.45) Они имеют вид длинной рубашки с очень короткими рукавами и высоким стоячим воротом-ошейником (рис. 67). Металлический набор состоял из крупных продолговатых пластин, закругленных в нижней части, которые образуют горизонтальные ряды. Рукава набраны из таких же деталей, расположенных вдоль рукава. Вероятно, пластины были золотыми или бронзовыми.46) [132]

В описи царского вооружения из сокровищницы Аменхотепа II, в которой упоминаются 230 колчанов, 680 щитов и даже 140 железных кинжалов47) панцири не указаны. На фреске, где изображены слуги самого Кенамона, несущие его оружие - щит, колчаны, бумеранг, - панциря также нет.

Представление о пластинах, из которых набран панцирь, изображенный на фресках гробницы Кенамона, дают одновременные им чешуи из дворца Аменхотепа II в Фивах. Они продолговатые, закругленные в верхней и заостренные в нижней части. Вдоль пластины проходит рельефное ребро. Кроме трех отверстий в верхней правой части имеется еще четыре других - два внизу, расположенные вертикально по оси пластины, и два в нижней части левой стороны, расположенные горизонтально. Длина пластин 11,5 см.

Вероятно, в это время панцирей было немного. Их не имели даже чиновники из ближайшего окружения фараона. Не было панциря и у Кенамона, занимавшего очень высокий пост - царского дворецкого, начальника стад Амона, и бывшего молочным братом самого фараона.

Панцири упоминаются и в письменных египетских источниках. В описании битвы при Кадеше (1312 г. до н. э.) есть слова о том, что Рамзес II «одел свой панцирь».48) Изображение Рамзеса, поражающего хеттов в этой битве, имеется на рельефе XIII в. до н. э. Фараон одет в длинный с короткими рукавами панцирь, набранный из мелких пластин.49)

Бронзовые продолговатые, округлые в нижней части пластинки были найдены в гробнице Аменхотепа II в Фивах.50) Аналогичные пластины обнаружены также в гробнице Рамзеса III (1204-1173 гг. до н. э.). Они крепились гвоздиками к деревянному трону. Их форма абсолютно тождественна форме пластин панцирей, изображенных на фресках. Вероятно, подобными же пластинами оббит трон фараона, представленный на одной из фресок гробницы Кенамона.51)

Близки им панцири с фресок гробницы Рамзеса III в Фивах. На этих доспехах пластины образуют 11-12 горизонтальных рядов. Короткие рукава составлены из двух рядов чешуи. Панцири не имеют ворота, рукава их несколько длиннее, чем на фресках Кенамона, и почти достигают локтя.52) Несомненно, панцири такого же типа одеты на египетских лучниках, изображенных на большом цветном рельефе времен Рамзеса III. [133]

Изображения пластинчатых панцирей известны и на скульптурных памятниках. Известняковый торс фигуры, найденной в Карнаке, покрыт изображением чешуи, имитирующих металлический набор.53)

В Эрмитаже хранится бронзовая статуэтка бога войны и охоты Онуриса в образе царя-воина. На нем одет длинный панцирь, опускающийся ниже колен. Доспех набран из крупных продолговатых пластин, закругленных в нижней части. Фигурка относится ко времени XIX-XX династий (XIII-XI вв. до н. э.).54)

На боках колесницы Тутмоса IV изображена битва египтян с сирийцами. Египтяне панцирей не имеют, а на сирийских лучниках и колесничих одеты доспехи с короткими рукавами, набранные из крупных заостренных пластин. Вдоль чешуи проходит рельефное ребро для придания им дополнительной жесткости (рис. 68). Шея защищена высоким стоячим, очевидно, кожаным воротником.55)


Рис. 68. Сирийский колесничий.

Все указанные выше материалы позволяют сделать вывод о постепенном увеличении значения панцирного доспеха в вооружении народов Египта и Сирии в последние века II тысячелетия до н. э. Для района Двуречья такими материалами мы не располагаем. Появившись, скорее всего, на территории Египта или Сирии, панцири вскоре проникают на соседние территории. С египтянами появление панцирного доспеха на всем Переднем Востоке связывает античная традиция.56) Большую роль их в распространении панцирей среди народов Востока подчеркивал Г. Бонне.57)

В конце II тысячелетия до н. э. чешуйчатые панцири применялись и на Кипре. На костяной пластинке из Энкоми изображен лучник, стоящий на колеснице. На нем одет наборный доспех с короткими рукавами. Пластина датируется 1200 г. до н. э.58)

Судя по изображениям на рельефах, древнейшие из которых относятся к концу XIV в. до н. э., наборный панцирь в это время уже хорошо был [134] известен хеттам. На рельефе Рамзеса III, где воспевается победа при Кадеше, поверженные хетты одеты в длинные панцири с короткими рукавами.59) На рельефе из Сакче-Гезу, хранящемся в Берлинском музее, изображены стоящие на колеснице и пешие воины, одетые в длинные чешуйчатые панцири (рис. 69). Рельеф, вероятно, относится к IX-VIII вв. до н. э.60)


Рис. 69. Рельеф из Сакче-Гезу.

Ценным источником о характере защитного вооружения (прежде всего панцирей) народов Палестины является «Книга царств». Она сообщает, что царь Саул имел медный шлем и панцирь. Судя по контексту, панцири были очень тяжелыми: непривычный к ратному делу Давид, одетый в доспех, не мог даже свободно двигаться. Панцири знатных израильских воинов состояли из медных чешуи и были похожи на ассирийские. Они закрывали грудь и спину воинов от шеи до бедер.61) [135]

Как свидетельствуют находки панцирных чешуи, описания и изображения их на памятниках искусства, крупные пластины имели очень сложную систему набора. Она превращала панцирь в жесткую кирасу, лишала доспех необходимой подвижности. Использование более мелких пластинок не могло намного изменить суть дела. Такой способ набора применялся до начала I тысячелетия до н. э.

Лишь на рубеже - в начале I тысячелетия до н. э. оружейники начинают переходить к более совершенному креплению пластин на основе и между собой с помощью связи, проходящей через отверстия, расположенные в верхней части чешуи. Это сделало доспех более подвижным, намного упростило изготовление панцирей, создало условия для более широкого их производства и внедрения в военное дело.

Древнейшим известным нам доспехом, в котором был использован новый принцип набора, является панцирь (или панцири) фараона Шешонка. В коллекции доктора Эббота, хранившейся в середине прошлого века в Каире, находился фрагмент кожаной основы доспеха с нашитыми на него бронзовыми пластинками (рис. 70). Округлые снизу, они имеют продолговатую форму. В верхней их части было по четыре отверстия для крепления на основе. На одной из пластин выгравирован картуш с именем фараона Шешонка (941-920 гг. до н. э.). Панцирь принадлежал или самому фараону или же крупному военачальнику из его свиты.62) Возможно, к этому же доспеху относятся несколько десятков бронзовых пластин, хранящихся в Бруклинском музее (Нью-Йорк). Среди них имеется одна золотая с именем Шешонка.63)


Рис. 70. Фрагменты панциря фараона Шешонка.

Появление новой системы набора, очевидно, не означало полного отказа от старой. Вероятно, некоторое время они сосуществовали. К сожалению, имеющиеся в нашем распоряжении немногочисленные материалы не дают возможности проследить постепенную смену одной системы другой. Находки панцирей или их частей, относящихся ко времени после X в. до н. э., редки. Поэтому особую ценность приобретают рельефы, на которых изображены воины в панцирных доспехах. Эти материалы, конечно, не [136] дают возможности с точностью установить характер набора пластин, их форму, расположение отверстий. Исключительная важность источников подобного рода состоит в том, что они позволяют составить довольно полное представление об общем виде панцирей, их величине и использовании в различных родах войск. С большой долей вероятности можно говорить о возможном широком использовании новой системы набора. Все пластины на рельефах имеют закругленные в нижней части края. Характерная для ранних панцирей рельефная грань, проходящая вдоль пластины, отсутствует. Для этого же времени известны отдельные находки панцирей, иногда упоминаются они и в письменных источниках.

Широкое распространение в начале I тысячелетия до н. э. получают панцири в армиях Ассирии, Персии, Сирии и других восточных деспотий.

Представление о панцирном вооружении ассирийцев дают многочисленные изображения воинов на батальных сценах рельефов царских дворцов. Рельефы Балаватских ворот воспевают победоносные походы Салмансара III (859-825 гг. до н. э.) на юго-запад. Пешие лучники и воины на колесницах одеты здесь в очень длинные наборные доспехи, опускающиеся ниже колен (рис. 71, 1), с короткими рукавами.64) Судя по изображениям, этот тип панцирей существовал у ассирийцев в IX-VIII вв. до н. э. В панцирях иного вида запечатлены воины на рельефах дворца Синнаххериба (704-681 гг. до н. э.) в Ниневии.65) Доспехи набраны из длинных прямоугольных пластин, имеют короткие рукава и опускаются ниже пояса (рис. 71, 2). В такие панцири одеты также конники и воины, стоящие на колесницах (рис. 71, 3, 4). На пластинке из слоновой кости, найденной в Нимруде, изображен бог Таммуз, одетый в пластинчатый панцирь, доходящий до колен. Доспех имеет короткие рукава. Пластина датируется временем около 700 г. до н. э.66)

Кроме панцирей работы ассирийских мастеров воины Синнаххериба пользовались доспехами, взятыми в бою в качестве трофеев или дани. Последние упоминаются в анналах Синнаххериба среди дани, полученной царем после победоносного похода в Сирию в 701 г. до н. э.67)

Близкие по внешнему виду и, очевидно, по устройству панцирям войска Синнаххериба доспехи воинов, изображенных на рельефах дворца Ассурбанипала (668-626 гг. до н. э.) в Ниневии.68) Они значительно отличаются от архаических ассирийских. Вместо длинной панцирной рубашки пеших тяжеловооруженных лучников, вероятно, со второй половины VII в. до [137] н. э. ассирийцы начали применять короткий, более легкий доспех, удобный для действий конного воина.


Рис. 71. Ассирийские воины.
1 - Балавахские ворота; 2-4 - рельефы дворцов царей Ассирии.

В персидском войске времени Ахеменидов чешуйчатые панцири состояли на вооружении привилегированных воинских частей. Это подтверждается археологическими материалами и письменными источниками. Большое количество панцирных пластин было найдено при раскопках «сокровищницы» и казарм гарнизона Персеполя. Среди них преобладают железные (11 экз.), имеются железные, обтянутые золотом (3 экз.), и бронзовые [138] (2 экз.). Соотношение пластин внутри ряда и между рядами тождественно наборам скифских панцирей (рис. 72). Аналогична и форма пластин. Отверстия на них (от двух до пяти) находятся в верхней части.69) Сокровищница была ограблена. Грабители, как полагает Э. Шмидт, унесли большую часть предметов вооружения. Прежде всего это относится к панцирям, украшенным золотом.70)


Рис. 72. Панцирные пластины из Персеполя.

В храме Аписа в Мемфисе, относящемся ко времени XXV династии (726-686 гг. до н. э.), найдено 18 бронзовых и 32 железные большие пластины, а также значительное количество мелких чешуек.71) Подобные чешуйки обнаружены и в персидских слоях Хорсабада и Дафни. Ф. Петри считает, что это остатки панцирей персидских завоевателей.72) Не исключено, что он ошибается. Ведь панцири были на вооружении и египетских воинов того времени. Об этом определенно говорит Геродот.73)

Широкое использование панцирных доспехов персами подтверждают многие письменные источники. В «золотой чешуйчатый панцирь» был одет в битве при Ерифрах сатрап Масиста.74) По Геродоту, панцири у персов были железными, пластины их напоминали рыбью чешую.75) Ксенофонт отмечает, что «панцирь на груди» входил в состав персидского «ручного [139] оружия», состоящего, кроме него, из щита и кинжала или короткого меча.76) По его словам, персов обычно изображали одетыми в панцирный доспех. В панцири были одеты Артаксеркс и Кир.77)

Античная традиция связывала происхождение персидских панцирей с египетскими. Так, Геродот отмечает, что персы, которые «...обычай чужеземцев перенимают охотнее всякого другого народа», «для войны облачаются в египетские панцири».78)

Возможно, персам принадлежат остатки сложенного вчетверо панциря, состоящего из продолговатых, довольно больших железных пластин, найденные при раскопках Гордиона в Малой Азии. Вероятно, доспех состоял из двух частей. По мнению автора публикации, обнаруженные там же две плоские бронзовые пластинки с отверстиями являются наплечными застежками. Находка сделана в слоях, датированных ахеменидским временем.79)

Древнейшие пластинчатые панцири, обнаруженные на территории СССР, принадлежат урартийцам. Значительное распространение панцирного доспеха в Урарту нашло отражение в описании армии Русы I (730-314 гг. до н. э.) в тексте Саргона II, где отмечена «многочисленность панцирных воинов».80)

Остатки бронзового пластинчатого панциря обнаружены в помещении № 36 Кармир-Блура.81) Пластины, входящие в состав его набора, имеют различную величину и разное расположение отверстий. Б. Б. Пиотровский делит их на девять типов (рис. 73, 1).

Некоторые из них представлены единичными экземплярами. Все пластины имеют продолговатую форму с одним или двумя закругленными краями. Отверстия на них (от 4 до 11) расположены в разных местах. Размеры пластин 3-5,7*1,4-1,9 см. Они украшены точечным орнаментом в виде розеток. Реконструкция довольно сложного способа взаимного крепления пластин была предложена С. С. Сорокиным. Особенностью этого доспеха является то, что набор не крепился на основе, чешуи были связаны только одна с другой.

На одной из четырех больших бронзовых пуговиц, относящихся к панцирю, имеется надпись с именем царя Аргишти. Это позволяет датировать доспех второй четвертью VIII в. до н. э. Бронзовые пластины, имеющие ту же форму и сходное расположение отверстий, были найдены в Севанском [140] бассейне. От кармирблурских они отличаются большей величиной (максимальные размеры 7,7*3,3 см) и наличием выступа, проходящего вдоль оси пластины.82) Описавший эти чешуи С. А. Есаян не указывает их датировку. Установить ее позволила находка остатков панциря на поселении Тель-Риф'ат (Ирак). Пластины последнего почти полностью тождественны севанским (рис. 73, 2), от-личаются они лишь меньшими размерами (2,5*1,3 см). Фрагменты найдены в ассирийско-арамейском слое поселения, датируемом автором раскопок IX-VII вв. до н. э.83)


Рис. 73 Пластины панцирей.
1, 3 – Кармир-Блур; 2 – Тель-Риф'ат.

Все три описанные выше панцири очень близки между собой по форме пластин, расположению отверстий на них, наличию рельефного ребра (последнее не относится только к панцирю Аргишги). Одинаков, вероятно, был и принцип набора пластин без основы. Панцири носили одетыми на одежду подобно кольчугам. Плотное соединение чешуи между собой по всей плоскости пластины внутри ряда и между рядами лишало наборный доспех его основного достоинства - подвижности. Соединенные таким образом детали превращали гибкий доспех в жесткую плотную кору.

Обращает на себя внимание большое сходство пластин этих панцирей с архаическими доспехами середины II тысячелетия до н. э. Отличие состоит в том, что панцири из Закавказья и Ирака не имеют основы (архаические панцири нашивались на основу из кожи или плотной ткани, остатки которой иногда сохраняются). Возможно, панцири типа кармирблурского [141] были парадными, церемониальными доспехами, пожертвованными в храм. Позже VII в. до н. э. они неизвестны.

Примечательно, что в нескольких помещениях Кармир-Блура найдены остатки панцирей с иным, новым принципом набора (помещения № 38, 40, А). Они абсолютно тождественны скифским доспехам этого рода (рис.73, 3).

Нельзя не согласиться с М. Н. Погребовой, связывающей проникновение в Закавказье панцирей с пластинчатым набором с ассирийцами и урартийцами.84) Я. Харматта также высказал предположение об урартском происхождении пластинчатых панцирных доспехов.85)

Возникнув в середине II тысячелетия до н. э. на территории Переднего Востока, наборные панцири получили широкое распространение на Ближнем Востоке. На этой территории к VIII-VII вв. до н. э. полностью оформился новый принцип набора пластин на основе, была выработана форма доспеха в виде короткой рубашки с короткими или длинными рукавами, не претерпевшего сколько-нибудь существенных изменений вплоть до сарматского времени.

Среди материалов эпохи бронзы и в погребениях предскифского периода на территории Северного Причерноморья и в смежных с ним областях в настоящее время неизвестны находки, которые можно было бы отнести к оборонительному вооружению. Это позволяет с большой долей уверенности утверждать, что панцири и другие виды защитного оружия скифского времени не имеют своих прототипов в указанном районе. Они принесены сюда скифами с других территорий. М. И. Ростовцев первым высказал мысль о неместном происхождении панцирного доспеха, о заимствовании его с территорий «древневосточных цивилизаций». По его мнению, пластинчатые наборные панцири скифов «более чем вероятно имеют иранское происхождение». К этой мысли он неоднократно возвращается на страницах «Скифии и Боспора».86)

Верно поставив вопрос о неместном происхождении северопричерноморского панцирного доспеха, о связи его с оборонительным вооружением переднеазиатских народов, М. И. Ростовцев ошибся, связав его распространение в Восточной Европе с сарматами. Он писал: «Азиатский панцирь рано приобрел права гражданства на юге России, причем он, вероятно, принесен был с собою сарматами еще в IV-III вв. до Р. Хр.».87) В другом месте той же работы М. И. Ростовцев выразил эту мысль еще более [142] определенно: «Железные чешуйчатые панцири принесены были на берега Черного моря и низовья наших великих рек сарматами».88)

В цитируемой работе дана сводка находок панцирей в курганах украинской лесостепи, которые исследователь относит ко времени от конца IV до конца III в. до н. э.89) Но наряду с панцирями, которые безусловно можно датировать этим временем (Александрополь, Пастырское), в список включены доспехи из курганов VI-V вв. до н. э. (Старшая Могила, Плавинищи, Гуляй-Город и др.)90)

Ошибка М. И. Ростовцева нашла отражение и в более поздних работах. Его точку зрения о сарматском происхождении северопричерноморского панцирного доспеха принял, в частности, С. П. Толстов.91)

Можно с уверенностью говорить о том, что распространение пластинчатого панцирного доспеха в Восточной Европе связано не с сарматами, а со скифами. На территориях, подвергшихся нападениям скифов, панцирный доспех имел уже большую древность. Мидийские,92) ассирийские, персидские или урартские93) панцири могли явиться той основой, на которой и сложился скифский панцирный доспех.

Для выяснения вопроса о происхождении скифского защитного вооружения очень важна замечательная находка, сделанная в конце 40-х годов у Зивие (Иранский Курдистан). В состав этого комплекса входили золотые панцирные пластины. К сожалению, они не опубликованы и известны лишь по очень краткому описанию в каталоге выставки, посвященной 7000-летию искусства Ирана, составленном крупнейшим специалистом по передневосточным древностям Р. Гиршманом.94) Пластины хранятся в Археологическом музее Тегерана и в одном из частных собраний. Размер их 8,5*1,8 см и 5*1,9 см. Все они имеют прямоугольную форму, в верхней их части находится по три отверстия. Неясным остается только одно очень важное обстоятельство: покрывали ли эти пластины железные чешуи, как это имело место у более поздних доспехов из «сокровищницы» Персеполя и скифских курганов, или же использовались в составе панцирного набора самостоятельно?

Интересно, что Р. Гиршман, подробно разобравший весь замечательный комплекс Зивие, считает, что это погребение принадлежало «скифскому князю».95) Оно датируется им второй половиной - концом VII в. до н. э.

После возвращения скифов из переднеазиатских походов пластинчатые панцири быстро распространяются на территории  Северного Кавказа и [143] Украины. Несомненно, скифы сыграли очень большую роль в распространении пластинчатого панцирного доспеха среди племен всего юга Восточной Европы.

Савроматы, скорее всего, познакомились с наборными панцирями также у скифов. К выводу о неместном происхождении ранних савроматских панцирей пришел, кроме упоминавшихся уже исследователей, и А. М. Хазанов.96) Но им не был указан источник их появления у савроматов.

На савроматской территории находки панцирей немногочисленны. Автору известно их лишь семь. Древнейшие доспехи с этой территории относятся к V в. до н. э. (Ковыловка, Пятимари, Тонкошкуровка).97)

Сравнительно поздно проникает панцирный доспех на территорию Средней Азии. Остатки двух панцирей, происходящие оттуда, датируются IV-III вв. до н. э.98)

На территории племен, обитавших на север и северо-восток от Скифии, находки панцирей очень и очень редки. Их вовсе нет среди древностей милоградско-подгорцевской культуры. Две панцирные пластинки найдены на территории городища Кузина Гора в курском Посеймье.99) П. Н. Третьяков совершенно справедливо указывал, что последние относятся к «скифскому типу» и панцирь, частью которого они являлись, был привезен с юга.100)

Несколько панцирных пластинок найдено на Сатинском городище (под Тулой). Большинство их использовалось уже вторично - в качестве украшений.101)

Одна пластина панцирного набора встречена при раскопках разрушенного погребения № 4 Морквашинского могильника ананьинской культуры.102) Скорее всего, и на эту территорию панцирный доспех попал от скифов или савроматов.

Не много известно пластинчатых панцирей и на Западе. С территории Венгрии происходит лишь четыре их находки. Несколько панцирных пластин скифского времени было обнаружено в погребении № 90 могильника Шурьян.103) Остатки панциря входили также в состав инвентаря погребения середины VI в. до н. э. у с. Артанд (рис. 74). Он был набран из железных и [144] бронзовых пластин. Безусловно, бронзовые пластины образовывали какие-то отдельные части доспеха. Лишь на одном фрагменте бронзовая и железная пластины находились рядом.104) Погребение датируется серединой VI в. до н. э. М. Пардуц отмечает сходство всего инвентаря с материалами курганов скифского времени Северного Причерноморья. По его мнению, панцирь попал на территорию Карпатского бассейна из Скифии. Возможно, это и так. Однако говорить даже в форме предположения, что рассматриваемый доспех был сделан на территории Посулья, как это делает М. Пардуц,105) нет достаточных оснований.

М. Пардуц любезно сообщил нам о находках еще двух панцирей в погребениях скифского времени на территории Венгрии. В погребении № 3 у с. Пишки (Семиградье) найдена бронзовая пластина, аналогичная частям набора из Артанда. Из погребения с трупосожжением у с. Тарнабад-Теглашгалом происходят «щитовидные бронзовые и железные пластинки».

На территории древней Фракии наборные панцири также встречаются очень редко. Л. Огненова, посвятившая специальную работу этому виду защитного вооружения, приводит перечень фракийских погребений, где были обнаружены чешуйчатые панцири (Големата Могила, Браничево, Янково, Розово). Все они датируются IV в. до н. э. Это позволило Л. Огненовой сделать вывод, что чешуйчатые панцири появляются во Фракии лишь с этого времени.106)

Однако находки последних лет дают возможность пересмотреть это положение. Фрагменты панцирного набора были обнаружены в каменной гробнице у с. Кёлмен, датирующейся по аналогии с другими раннефракийскими погребениями VI в. до н. э.107) К сожалению, для уточнения этой даты не были привлечены предметы вооружения и керамика погребения. Отнесение его к VI в. до н. э. подтверждается и палеографическим анализом древнейшей фракийской надписи на плите перекрытия могилы.108) [145]


Рис. 75. Серебряные пластины из Летнице (Болгария).

Попытка реконструкции внешнего вида фракийских наборных панцирей IV в. до н. э. была сделана Л. Огненовой на основании изображений их на краснофигурных вазах V в. до н. э. Доспехи были кожаными и имели оплечья. Пластинчатый набор защищал только бока и спину воина.109) Панцирь из Кёлмена реконструкции не поддается.

В 1963 г. у с. Летнице в Болгарии был найден клад. В его состав входило 15 серебряных пластин, украшавших конскую узду. На некоторых из них имеется изображение воинов в пластинчатых панцирях в виде рубашки с коротким рукавом (рис. 75). И. Венедиков и П. Павлов датируют клад IV-III вв. до н. э.110) Панцири, изображенные на пластинах, близки скифским.

Следует отметить, что чешуйчатые панцири не были характерны для Фракии. Господствующим типом панцирного доспеха на этой территории, как и в Греции, были «колоколовидные» панцири типа кирас.111) Они известны здесь по довольно многочисленным находкам.112)

К IV в. до н. э. относится панцирь из ограбленного погребения № 2 кургана № 2 у с. Гурбанешти (Румыния). Кроме бронзовых наконечников стрел в погребении найдены предметы, выполненные в скифском зверином стиле.113)

Пластинчатые панцири были известны также иллирийским племенам. С территории Югославии происходит несколько остатков доспехов этого [146] типа, относящихся к V-IV вв. до н. э.114) Но и на этой территории основным видом защитного вооружения были кирасы.

Большой интерес представляет вопрос о времени появления и распространения наборных панцирей в самой Греции. К сожалению, материалы для его освещения крайне ограничены. Достаточно полная сводка всех имеющихся данных о греческих чешуйчатых панцирных доспехах раннего времени приведена в работе А. Снодграсса. Характеризуя защитное вооружение античного мира, А. Снодграсс рассматривает отдельно находки оружия, происходящие из островной и материковой Греции.

Находки, которые можно было бы связать с защитным оружием островной Греции эпохи бронзы, очень редки. Остальные части доспехов найдены на Фесте, Крите (Карфи) и Кипре (Амафус, Идалион). С Кипра происходят и памятники искусства, на которых изображены воины в панцирях. Это коробка из Энкоми и статуэтка из Тамассоса.

Не все ясно в устройстве этих панцирей. Некоторые из них имели набор из круглых чешуи, нашитых на кожаную или тканную основу, или больших бронзовых пластин. Ворот доспеха набирался из бронзовых дисков.

Безусловно, прав А. Снодграсс, отмечающий близость многих этих доспехов, в частности кипрских, восточным. Говоря о редком использовании наборных панцирей в позднем бронзовом веке в островной Греции, А. Снодграсс подчеркивает большую распространенность этого вида личной защиты на Ближнем Востоке.

Еще меньше данных приводит А. Снодграсс для характеристики панцирей этого типа, известных в материковой Греции. Фрагменты их, к сожалению, не поддающиеся датировке, найдены в Олимпии.115) В Дельфах при раскопках 1939 г. обнаружены части набора, состоящие из железных и бронзовых пластин. Они относятся ко времени от начала VII до конца V в. до н. э. А. Снодграсс приходит к правильному выводу о необычности чешуйчатых панцирей в античной Греции,116) о ближневосточном их происхождении.117) Нельзя не согласиться также с верно подмеченным А. Снодграссом сходством наборных доспехов, использовавшихся в Греции, с панцирями Египта времени Нового царства.

Вместе с тем А. Снодграсс отмечает значительное распространение наборных панцирей в другом углу античного мира - в Крыму. Располагая лишь данными некоторых дореволюционных раскопок, он смог привести в подтверждение своего мнения только панцири из одного Нимфейского кургана, попавшие в Оксфорд, а также опубликованные в «Древностях [147] Боспора Киммерийского» пластины набора из Куль-Обы. Эти доспехи рассматриваются им как проявление восточного скифского влияния.

Не получили заметного применения в Греции наборные панцири также в классическое и эллинистическое время.118) Вещественные находки их неизвестны. Представление о них дают только очень немногочисленные изображения вазовой живописи. Чешуйчатые панцири греков имеют вид короткой безрукавной рубашки с оплечьями. Среди сотен воинов - участников батальных сцен на античных вазах - лишь единицы одеты в чешуйчатые панцири. Подавляющее же большинство их имеют панцири типа кирас.

Б. Тордеман высказал предположение, что пластинчатый панцирный доспех был принесен в Европу (исходя из контекста - Западную) скифами.119) М. Пардуц связывает с ними панцирь, происходящий из Артанда.120) Возможно, скифским является и доспех из Гурбанешти, вместе с которым были обнаружены вещи, выполненные в скифском зверином стиле.121) Большую близость со скифскими панцирями имеют также доспехи всадников, изображенных на пластинах из Летнице.

Раннее появление пластинчатых панцирей на юге Восточной Европы, их многочисленность на этой территории, с одной стороны, и довольно позднее появление наборного доспеха на Балканах и в Западном Причерноморье - с другой, позволяет согласиться с мнением Б. Тордемана. Вероятно, проникновение панцирного доспеха на юг Западной Европы связано со скифами.


2) Y. Yadin. The Art of Warfare in Biblical lands. London, 1963, стр. 85.

3) К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 650.

4) И. М. Дьяконов. Общественный и государственный строй древнего Двуречья. Шумер. М., 1959, стр. 178-179; Y. Yadin. The Art..., стр. 49, рис. на стр. 132-133, 138-139.

5) Б. А. Куфтин. Археологические раскопки в Триалети. Тбилиси, 1941, стр. 101, табл. CXV.

6) А. А. Мартиросян. Армения в эпоху бронзы и раннего железа. Ереван, 1964, стр. 121.

7) Т. С. Хачатрян. Материальная культура древнего Артика. Ереван, 1963. стр. 60-61, рис. 9.

8) А. О. Мнацканян. О раскопках могильников у с. Головино (Армения). - КСИИМК, вып. 46. М., 1962, стр. 63-71.

9) С. А. Есаян. Погребения VI-V вв. до н. э. в горах Шамшадина. - СА, 1965, № 3, стр. 232.

10) A. Snodgrass. Early Greek armour and weapons. Edinburgh, 1964, стр. 85.

11) R. Ghirshman. Iran, Protoiranier, Meder, Achameniden. München, 1964, стр. 303-304, рис. 380.

12) R. Ghirshman. Указ. соч., стр. 308-309.

13) Б. А. Куфтин. Материалы к археологии Колхиды. Тбилиси. 1949, стр. 164-166, рис.31; А. А. Иессен. К вопросу о памятниках VIII-VII вв..., стр. 124-126, рис. 13.

14) А. А. Иессен. К вопросу о памятниках VIII-VII вв..., стр. 126.

15) R. Ghirshman. Указ. соч., стр. 104.

16) R. Ghirshman. Указ. соч., стр. 310, рис. 375.

17) Д. П. Димитров. Указ. соч., стр. 15.

18) Б. Филов. Античната гробница при с. Дьлбоки, Старозагорско. - ИБАИ, т. VI. София, 1930-1931, стр. 54.

19) Б. Филов. Куполните гробници при Мезек. - ИБАИ, т. XI. София, 1937, стр. 68, рис. 75.

20) Л. Огненова. Ризници на Траки..., стр. 34, рис. 15.

21) Там же, стр. 32-33.

22) МРЗ, стр. 120.

23) W. Reiсhеl. Homerische Waffen. Wien, 1901, стр. 91-93.

24) H. Lоrimer. Homer and the monuments. London, 1950.

25) С. Я. Лурье. Язык и культура микенской Греции. М.-Л., 1957, стр. 72.

26) Н. Müler-Karpe. Zur spätbronzezeitlichen Bewaffnung in Mitteleuropa und Griechenland. - Germania, b. 40, № 2. Berlin, 1962, рис. 10, 3; G. Daux. Chronique des fouilles 1960. - BCH, LXXXV - II. Paris, 1961, стр. 672-673, рис. 1, 2.

27) J. Alsоp. From the silent earth. London. - New-York, 1964, стр. 255.

28) A. Snodgrass. Early Greek armour..., стр. 71-72.

29) W. Taylor. The Mycenaeans. London, 1964, стр. 144.

30) G. Daux. Chronique des fouilles 1962. - BCH, LXXXVI1-II. Paris, 1963, стр. 746-748, рис. 4.

31) H. А. Сидорова. Археологические открытия в Средиземноморье. - СА, 1962, № 1, стр. 336.

32) A. Snodgrass. Early Greek armour..., стр. 72.

33) W. Taylor. Указ. соч., стр. 141, рис. 54.

34) Y. Yadin. The Art..., рис. на стр. 342.

35) Е. В. Черненко. История скифского оборонительного доспеха. Автореферат кандидатской диссертации. К., 1966, стр. 15.

36) А. Snodgrass. Early Greek armour..., стр. 73.

37) P. Соurbin. Discoveries at ancient Argos. Archaeology, v. 9, № 3, 1957; его же. Une tombe geornetrique d'Argos. - BCH, LXXXI. II. Paris, 1957.

38) Д. П. Димитров. Указ. соч., стр. 215.

39) L. Оgnеnоva. Les cuirasses de bronze trouvées en Thrace. - BCH, LXXXV-II. Paris, 1961.

40) Хрестоматия по истории древнего Востока. М., 1963, стр. 87-92.

41) Y. Yadin. The Art..., стр. 85, нижний рис. на стр. 196; С. Shaeffеr. Stratigraphie comparee et chronologie de l'Asie Occidentale. London, 1948, табл. 312, 18-20.

42) Y. Yadin. The Art..., стр. 85.

43) Megiddo. Seasons of 1935-1939, vol. II. Chicago, 1948, табл. 177, 6-8.

44) А. А. Мартиросян. Указ. соч., стр. 85.

45) N. G. Davies. The tomb of Kenamün at Thebes. New-York, 1930, табл. XVI.

46) Там же.

47) В. И. Авдиев. Военная история древнего Египта, т. II. М., 1959, стр. 263.

48) Хрестоматия по истории древнего Востока, стр. 122.

49) Y. Yadin. The Art..., стр. 35, рис. на стр. 240-241.

50) W. M. F. Petrie. Tools and Weapons. London, 1916, стр. 38, табл. V, 105-108.

51) N. Davies. Указ. соч., табл. XI.

52) J. G. Wilkinson. Manners and customs of the ancient egyptians, vol. I. London, 1837, стр. 321-322; его же. A popular account of the ancient egiptians. London, 1890, стр. 366-367, рис. 324, 2.

53) W. M. F. Petriе. Указ. соч., стр. 381.

54) М. Э. Матье. Искусство Древнего Египта. М.-Л., 1961, стр. 477, рис. 235.

55) Y. Yadin. The Art..., стр. 84-85, рис. на стр. 192-193, фигуры 7, 11; верхний рис. на стр. 196.

56) Геродот, I, 135.

57) Н. Bonnet. Die Waffen der Völker des alten Orients. Leipzig, 1926, стр. 212.

58) Y. Yadin. The Art..., стр. 339, рис. на стр. 332.

59) Y. Yadin. The Art..., стр. 241.

60) J. Garstang. The land of the Hittites. London, 1910, стр. 104; Его же Hittite empire. London, 1929, стр. 263, табл. XXVI; G. Contenau. des Hittites et des Hurrites du Mitanni. Paris, 1948, табл. XVI; A. J. H. Pоtratz. Die Kunst des Alten Orient. Stuttgart, 1961, табл. 74.

61) Y. Yadin. The Art..., стр. 354.

62) P. d'Aveshes. Collections d'antiquities Egyptiennes en Kaire. - Revue archéologique, vol. II. Paris, 1845, стр. 375; J. G. Wilkinson. A popular account..., стр. 368, рис. 324а.

63) Y. Yadin. The Art..., стр. 354, верхний рисунок.

64) R. Ваrnеtt. Assyrische Palastreliefs. Praga (без года), табл. 140а, 147с, 149, 158-160, 162, 163, 168, 169, 172.

65) Там же, табл. 118-120, 122, 124, 125,129,131; A. J. H. Potratz. Die Kunst des Alten Orient, табл. 62.

66) The dawn of civilisation. London, 1961, стр. 144, рис. 23.

67) Хрестоматия по истории Древнего Востока, стр. 223.

68) R. Ваrnett. Указ. соч., табл. 108.

69) Е. F. Schmidt. Persepolis, vol. I. Chicago, 1953, стр. 172, 174, 185, 186, 207-208, 211; его же. Persepolis, vol. II. Chicago, 1957, стр. 97-100, табл. 77.

70) E. F. Schmidt. Persepolis, vol. II, стр. 100.

71) W. M. F. Petrie. Указ. соч., стр. 38.

72) Там же.

73) Геродот, VII, 89.

74) Там же, IX, 22.

75) Там же, VII, 61.

76) Ксенофонт. Киропедия, 1, 2, 13.

77) Ксенофонт. Анабазис, I; VIII, 3, 26.

78) Геродот, I, 135.

79) R. S. Young. The Campain of 1955 at Gordion.-American journal of archaeolo-gy, vol. 60, № 3. July 1956, стр. 257, табл. 86, 22.

80) И. М. Дьяконов. Ассиро-вавилонские источники по истории Урарту. - ВДИ, 1951, № 2-3, стр. 235.

81) Описание пластин сделано на основании данных, помещенных в работе: Б. Б. Пиотровский. Кармир-Блур, т. III. Ереван, 1955, стр. 32-35, рис. 23-25.

82) С. А. Есаян. Защитное вооружение в древней Армении. - Историко-филологический журнал АН Арм. ССР, № 1. Ереван, 1962, стр. 203.

83) М. Williams. Preliminary report of the excavations at Tell Rifa'at – Iraq vol. XXIII, № 1. London, 1961, стр. 72-79, табл. XXI.

84) М. Н. Погребова. Вооружение и войско народов Центрального и Восточного Закавказья эпохи поздней бронзы и раннего железа. Автореферат кандидатской диссертации. М., 1965, стр. 15.

85) J. Harmatta. Kimmerek és szkiták. - Antik Tanulmányok, vol. XIII, № 1, Budapest, 1966.

86) Стр. 334, 483, 521.

87) АЖД, стр. 334.

88) АЖД, стр. 337.

89) Там же, стр. 336.

90) Там же, стр. 335.

91) С. П. Толстов. Древний Хорезм. М., 1948, стр. 220.

92) Геродот, VII, 62.

93) С. А. Есаян. Защитное вооружение..., стр. 204; J. Harmattа. Указ. соч.

94) Sept mille am d'art en Iran. Paris, 1961, стр. 93, № 557-558.

95) R. Ghirshman. Указ. соч., стр. 99, 327.

96) А. Xазанов. Вооружение, войско и военное дело сарматов. Автореферат кандидатской диссертации. М., 1966, стр. 10.

97) К. Ф. Смирнов. Вооружение савроматов, стр. 75.

98) С. П. Толстов. По древним дельтам Окса и Яксарта, стр. 148-149, рис. 82.

99) А. Е. Алихова. Городища Курского Посеймья. - МИА, № 113. М., 1962, стр. 105, рис. 65.

100) П. Н. Третьяков. Финно-угры, балты и славяне. М., 1966, стр. 169.

101) С. А. Изюмова. О бронзолитейном производстве Сатинского городища. - СА, 1967, № 1, стр. 122-124, рис. 2, 1, 3.

102) А. В. Збруева. История населения Прикамья в Ананьинскую эпоху. - МИА, № 30. М., 1952, стр. 310, рис. 56а.

103) М. Párducz. Указ. соч., стр. 194.

104) М Párducz. Указ. соч., стр. 145, табл. XII, 4; XIII, 1.

105) Там же, стр. 199.

106) Л. Огненова. Ризници на Траки..., стр. 36.

107) Т. Тотев. Каменна тракийска гробница при с. Кёлмен. - Археология, т. VII. София, 1965, стр. 9-11.

108) В. Георгиев. Толкуването на старинния тракийски надпис от с. Кёлмен, Преславско. - Археология, т. VII, стр. 1.

109) Л. Огненова. Ризници на Траки..., стр. 35-36, рис. 16, 17.

110) И. Венедиков, П. Павлов. Новооткритато тракийско сокровище от Летница. - Изкуство. София, 1963, № 9, стр. 20, 24.

111) Д. П. Димитров. Указ. соч., стр. 113.

112) L. Ognenova. Les cuirasses de bronze trouvees en Thrace.

113) D. V. Rоsetti. Movilele funerare de la Gurbanesti. - Materialele si cercetari arheologice, t. VI. Bucuresti, 1959, стр. 795-796, табл. 5, 12.

114) А. М. Малеванный. Иллирийские племена в дорийскую эпоху. - ВДИ, 1963, № 4, стр. 159, 170.

115) А. Furtwängler. Указ. соч., табл. 60, 984.

116) A. Snodgrass. Early Greek armour..., стр. 85.

117) Tам же, стр. 89.

118) A. Snodgrass. Early Greek armour..., стр. 89.

119) В. Thordeman. The asiatic splint armour in Europe. AA, vol. IV, № 2-3. København, 1933, стр. 144.

120) M. Parducz. Указ. соч., стр. 199.

121) D. Rоsetti. Указ. соч., стр. 795-796.

Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Г. М. Бонгард-Левин, Э. А. Грантовский.
От Скифии до Индии

А. И. Тереножкин.
Киммерийцы

Тамара Т. Райс.
Скифы. Строители степных пирамид

Эдуард Паркер.
Татары. История возникновения великого народа

Р.Ю. Почекаев.
Батый. Хан, который не был ханом
e-mail: historylib@yandex.ru
X