Эта книга находится в разделах

Реклама

Loading...
Энн Кенделл.   Инки. Быт, религия, культура

Сельскохозяйственные ритуалы

В хрониках церемониальный календарный цикл инков описывается как связанный в основном с сельским хозяйством, особенно с выращиванием маиса, но недавние исследования дают основания предполагать, что существовали также церемонии для защиты и умножения урожая картофеля. Во время возделывания как маиса, так и корнеплодов (но особенно маиса) проводилось множество ритуалов, в том числе посты и жертвоприношения, дабы умолить силы природы создать наилучшие условия для успешного сбора урожая.

Значение, которое инки придавали маису, хорошо проиллюстрировано в мифе о его происхождении, который ссылается на некое «пещерное семя» (имеется в виду пещера, из которой произошли люди) и на то, что маис в регион Куско принесли их предки. Маис был окрашен в цвет солнечных лучей и занимал привилегированное положение в саду храма Кориканча – Интипампа (поле Солнца). Каждый год жрецы выполняли ритуал вопрошания богов, спрашивая их, сеять ли маис: конечно же они всегда получали утвердительный ответ. Затем они наблюдали за перемещениями тени на своего рода солнечных часах, расположенных неподалеку от Куско, – на самом деле это были башни, сооруженные, чтобы узнавать срок наступления равноденствия. По этим башням жрецы могли высчитать нужное время для начала вспашки, орошения и посева, чтобы уведомить о нем крестьян по всей империи и таким образом гарантировать получение хорошего урожая. Сами крестьяне произносили сопровождаемые жертвоприношениями молитвы: «О источник воды, который столько лет увлажняет мое поле, по чьему благословению я собираю мою пищу, сделай то же и в этот год, и даже дай больше воды, чтобы урожай стал более обильным».


Рис. 34. Ритуальный посев маиса проводился в августе, а затем следовал всеобщий посев в сентябре


Рис. 35. Работа на маисовых полях: прополка в январе, защита урожая от вредителей в феврале и марте


Рис. 36. Сбор урожая маиса в мае и картофеля в июне


Андские жители внимательно относились к предзнаменованием, которые могли помочь им оценить величину будущего урожая. Ежегодный сбор урожая, как и посев, начинался с официальной церемонии в Куско, в которой принимали участие кандидаты в уарачико – они собирали урожай на террасе, посвященной Мама Уако (сестра-жена Манко Капака), покровительнице маиса. Уборка сопровождалась жертвоприношениями и благодарственными пожертвованиями, а также бесконечными танцами, пирами и поглощением чичи. В каждом доме устраивалось святилище «матери маиса» – наилучшие початки заворачивались в самую красивую ткань, какая только могла найтись в семье.

Сельскохозяйственный цикл инков, как его изображает Пома, показан на рис. 34, 35, 36. В горной местности первым месяцем календаря считался лунный месяц, соответствующий части августа и части сентября, когда открытие сельскохозяйственного года отмечалось ритуалом посева маиса. Ранний картофель и маис сажали вместе с поздно созревающими сортами. Ко дню сентябрьского равноденствия начинали появляться молодые ростки маиса. Мальчики с пращами отгоняли от полей птиц и других животных, которые угрожали посевам. Другой опасностью были заморозки и засуха. К ноябрю маисовым посевам требовалось орошение, тогда прокапывались неглубокие канавы, чтобы распределить воду из основных источников и резервуаров равномерно по всему полю. В декабре сажали коку, которой не требовался полив. В январе, самом дождливом месяце, проросшие растения пропалывали и окучивали. Хотя ранний картофель могли собирать уже в январе, большую часть корнеплодов выкапывали в феврале и в марте. В это время посевы маиса уже вырастали высоко, и их круглосуточно охраняли молодые люди. Маис начинал зреть в апреле, и нужно было, как говорит Пома, охранять его как от воров, так и от птиц, лис, оленей и скунсов. Наконец, в мае (месяц аморай) урожай маиса был уже готов к уборке. Маис для хранения сушили, лущили и отправляли в хранилища, причем наилучшие зерна шли на питание, а похуже – на чичу. В июне выкапывали крупный картофель, а ранний высаживали, чтобы получить третий урожай. В июле картофель и зерновые отправляли на хранение, и ирригационные канавы заравнивали.

Еще одной иллюстрацией значения маиса служит его роль в семейной жизни, даже в тех деревнях, где его не выращивали: маис и ламы обязательно присутствовали среди даров, приносимых на ритуалы рутучико и уарачико, а также на свадьбу. Кроме того, маисовая мука использовалась во многих «исцеляющих» и очистительных ритуалах, ее же рассыпали вокруг умершего.

Хотя ритуалов, связанных с возделыванием картофеля, ранними хронистами было записано немного, один из них, Сиеса, описал очень подробно. Отчет о нем получен в 1547 г. от испанского священника, в чьей епархии Лампа-Лампа в районе озера Титикака все и происходило:

«Я, Маркос Отасо из Вальядолида, будучи в деревне Лампас наставником индейцев в нашей христианской вере, в год 1547-й, в мае месяце, при полной луне, явились ко мне все касики (кураки) и вожди, и горячо умоляли меня, чтоб дал им позволение сделать то, что у них в обычае делать в эту пору года. Я ответил, что я должен буду при этом присутствовать, ибо, если бы это было что-то недопустимое для нашей Святой Католической веры, они не должны делать это впредь. Они с этим согласились, и все разошлись по домам.

И когда это случилось, насколько я мог судить, точно в полдень, с разных сторон послышались звуки множества барабанов, на которых играли одной палкой, а затем на земле были расстелены в виде квадрата одеяла, точно ковры, для того, чтобы на них уселись касики и вожди, все разукрашенные и одетые в свои лучшие одеяния, а волосы их были заплетены с двух сторон в две четырехпрядные косы, как то у них в обычае. Когда они расселись, я увидел мальчика лет около двенадцати, который подходил к каждому из касиков; он был самым миловидным и самым резвым из них, и богато одет по их моде, ноги его от колен и донизу покрывала красная бахрома, и то же было на руках, а на теле он носил множество медалей и украшений из золота и серебра. В правой руке он нес оружие, видом подобное алебарде, а в левой шерстяной мешок, в которых они носят коку.

Слева от него шла девочка лет десяти, весьма прелестная, одетая в той же манере, за исключением того, что на ней была длинная рубашка, каких другие женщины обычно не носят, и ее шлейф несла пожилая индейская дама, очень статная и властного вида. За нею следовали много других индейских женщин, подобно фрейлинам, с величественной осанкой и хорошими манерами. И эта девочка несла в правой руке красивый шерстяной мешок, расшитый золотыми и серебряными орнаментами, а на ее плечах висела небольшая шкура пумы, которая полностью покрывала ее спину. За этими женщинами следом шли шестеро индейцев, представляющих крестьян, каждый с плугом на плече, а на головах их были диадемы и перья, очень красивые и многих цветов. За этими следовали еще шестеро, подобно помощникам, с мешками картофеля, играя на барабанах, и в таком порядке они подошли к касику на расстояние шага.

Мальчик и девочка, которых я описал, и все остальные в свой черед отвешивали ему глубокий поклон, склоняя головы, а касик и вождь кланялись в ответ. Когда это было проделано перед каждым касиком, а их там было двое, в той же последовательности, в которой они пришли, мальчик и прочие двинулись обратно задом наперед, не поворачивая головы, и пятились шагов двадцать в том порядке, который я описал. Далее крестьяне воткнули свои плуги в землю в один ряд и повесили на них свои мешки с картофелем, крупным и тщательно отобранным; и когда они это сделали, играя на своих барабанах, они начали своеобразный танец, не двигаясь с того места, где стояли, на цыпочках, и время от времени они поднимали мешки, которые были у них в руках, к небу. Только те, которых я упомянул, проделывали это, те, которые сопровождали этого мальчика и девочку, и все фрейлины; касики же и другие, рассаженные по чину, наблюдали и слушали в молчании.

Когда это было завершено, они сели, и другими индейцами, которые для этого пошли, была приведена годовалая лама, одноцветная, без единого пятнышка. Перед касиком, в окружении столь многих индейцев, что я не мог видеть этого, они растянули ее на земле и из живой еще вырвали все внутренности через один бок и отдали их предсказателям, которых они называют уака-камайок, которые все равно что у нас священники. И я увидел, что некоторые индейцы быстро зачерпывали столько крови ламы, сколько могли захватить руками, и разбрызгивали ее над картофелем в мешках. В этот момент вождь, который стал христианином несколько дней перед тем… бросился вперед, крича и обзывая их собаками, и… упрекал их за этот дьявольский обряд… они ушли напуганными и смущенными, не завершив свое жертвоприношение, по которому они предсказывают урожай и события всего года».

Этот обряд посева картофеля, несомненно, тесно связан с традиционными обычаями колья, но он, вероятно, также был включен и в ритуальную практику инков.

Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

В. И. Гуляев.
Древние цивилизации Америки

Энн Кенделл.
Инки. Быт, религия, культура

Джон Мэнчип Уайт.
Индейцы Северной Америки. Быт, религия, культура

Уорвик Брэй.
Ацтеки. Быт, религия, культура

Джеффри Бушнелл.
Перу. От ранних охотников до империи инков
e-mail: historylib@yandex.ru
X