Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
Эдуард Паркер.   Татары. История возникновения великого народа

Империя сяньбийского завоевателя таншихая

После того как великий Модэ сокрушил древнее государство дунху, сяньбийцы, подобно народу ухуань, нашли приют в горах Восточной Монголии и взяли себе имя холмов, на которых поселились. Сяньбийцы жили к северо-востоку и граничили с народом ухуань. Вероятно, они расселились по степным холмам к западу от реки Ляо и южнее Шара-Мурена. Язык их и обычаи незначительно отличались от языка и обычаев ухуань. Однако была у дунху одна особенность — перед вступлением в брак они брили головы. Эта процедура, которая, видимо, касалась только молодежи, проходила на большом собрании, созываемом в третий месяц весны, ближе к маю, когда на берегу реки устраивались празднества и заключались брачные договоры. Собрание созывалось и в восьмой лунный месяц, когда все трижды объезжали верхом вокруг рощи или символического пучка веток, после чего получали в собственность скот. У дунху были животные, неизвестные китайцам, например дикие лошади, дикие овцы (аргали) и овцебыки, из рогов которых делались луки. (Когда Чингисхан отправился в поход на Индию, на пути его войска встретилось одно из этих странных животных, и великий полководец отказался от своих планов, сочтя это плохим предзнаменованием. Возможно, он был поражен, увидев животное, которое, как он думал, водится только в его стране.) Кроме того, сяньбийцы разводили бобров, соболей и сурков, чей прекрасный мех славился по всему миру, тогда, как и теперь, из него шили великолепные шубы. Предполагается, что до 45 года н. э. у сяньбийцев не было никаких взаимоотношений с Китаем. Незадолго до того дунху вместе с хунну и ухуань совершали набеги на империю. Однако китайцы, приобретавшие все большее влияние в Северной Корее, нанесли альянсу сокрушительное поражение. После этого китайцы иногда нанимали дунху для охоты на их бывших союзников, выплачивая вознаграждение в Ляодуне. (Здесь дунху, возможно, встречались с японцами, привозившими дань Китаю. Китайцы узнали о Японии лишь незадолго до этого. Как мы вскоре увидим, японцев и дунху связывали весьма любопытные экономические отношения. Фактически в письменных источниках утверждается, что японские вожди и царьки с Корейского полуострова явились к китайскому наместнику, чтобы выразить ему свое почтение в связи с сокрушительным поражением, которое он нанес сяньбийцам. Япония, тщившаяся доказать древность своего государства, в тот период представляла собой скопление мелких полуварварских государств, управлявшихся вождями. Такая же ситуация сложилась и в Корее, но в сравнении с японцами корейцы были более развиты. В южных районах Кореи все еще жило некоторое количество японцев. Сами японцы утверждали, что завоевали часть Кореи, однако это утверждение далеко от истины. В доисторические времена корейские племена, пришедшие из нынешней Южной Маньчжурии, изгнали японцев из Кореи. На самой нижней ступени цивилизации в XI веке стояли предки татар нюйчжэней и нынешних маньчжуров. Они занимали территорию к северу от Кореи, восточнее сяньбийцев, южнее реки Амур и западнее океана. Это был довольно дикий народ, занимавшийся разведением свиней, живший в норах и питающийся сырым мясом: несмотря на это, они были известными пиратами и непревзойденными охотниками, для набегов на корейское побережье использовали лодки. Я не ставил перед собой цель рассказать в этой книге об истории Маньчжурии, Кореи и Японии, поэтому достаточно будет лишь упомянуть об их существовании.)
Воспользовавшись сокрушительным поражением, нанесенным северным хунну племянником императрицы, и последующим исчезновением их шаньюя, сяньбийцы заняли опустевшие земли. Здесь осталось около 100 000 юрт хунну, а жалкие остатки этого народа, с целью сохранения мира, с готовностью назвали себя сяньбийцами. Этот случай показывает, насколько стремительно проходила ассимиляция кочевых народов. Если судить по конструкции языка, в глубокой древности хунну и тунгусы принадлежали к одной семье, а в рассматриваемый нами период различия между укладом жизни и обычаями двух этих народов были не столь значительными, как различия между сяньбийцами и предками нюйчжэней. Сходство языка последних в основных чертах с языком солонов — потомков сяньбийцев — признавали даже императоры поздней маньчжурской династии. Мы сможем лучше представить себе ситуацию того времени, если вспомним положение, в котором находились Англия и Франция — их правящие сословия, население и язык — в период правления Плантагенетов, когда провинции и даже страны переходили из рук в руки так часто, что невозможно было определить, где, собственно, заканчивается англичанин и начинается француз, хотя различия между двумя этими народами всегда были достаточно существенными.
По мере того как слабели южные шаньюй и исчезали северные монархи, их место на китайской границе занимали сяньбийцы, представлявшие внушительную угрозу Китаю. Несмотря на это, постоянно происходили провоцируемые китайцами конфликты между двумя соперничающими кочевыми народами или конфликты междоусобные, в рамках одного народа. Следить за тем, как на протяжении целого столетия плелись интриги, — занятие неблагодарное. Пусть читатель сам обрисует себе положение: распри между соперничавшими друг с другом вождями, пограничные набеги, убийства, рабство, опустошение, уничтожение, подкупы и заключенный на скорую руку, непрочный мир. Все это повторялось до тех пор, пока на сцене не появился великий Таншихай. За трехлетнее отсутствие некоего сяньбийского вождя, пребывавшего у хунну, его жена родила сына. Естественно, у вождя было свое представление о том, кто мог быть отцом ребенка, он даже хотел убить незаконнорожденного младенца. Однако мать сумела переубедить мужа, состряпав чудесную историю о непорочном зачатии. Ребенка вверили попечению слуги. Мальчик рос, демонстрируя недюжинную храбрость, силу и ум. В возрасте 15 лет он в одиночку сумел вернуть скот, принадлежавший его родственникам по материнской линии и угнанный вождем соседнего племени. После этого он составил свод запретительных норм, и никто не ставил под сомнение мудрость и справедливость выносимых им решений. В результате совсем скоро его избрали вождем. Столица его находилась на самом севере современной провинции Шаньси, возможно, недалеко от столицы бывших южных шаньюев, которые как раз в это время исчезли из истории. Со всех сторон под его знамена стекались вожди, и совсем скоро его армия достигла внушительных размеров. Он оттеснил канкали к северу, северных корейцев вынудил отступить на восток, атаковал кочевников Кульджи на западе и вскоре обрел власть над древними доминионами хунну. Его империя протянулась на более чем 6400 километров с востока на запад и почти на 3200 километров с севера на юг. Гиббон говорит, что после поражения, нанесенного сяньбийцами, в Согдиане появились первые поселения гуннов (под которыми он имеет в виду хунну). Этот народ называли эфталитами и нефталитами, а также «белыми» гуннами из-за изменения цвета лица в результате межнациональных браков. Столицей их был Горго, или Хорезм. Эти сведения (которые Гиббон взял из сочинений французского иезуита Дю Хальда и др.) неоднократно повторялись и другими авторами, плохо знакомыми с темой. Мы уже знаем, что эфталиты (благодаря их царю Канишке и его преемникам буддизм проник в Китай) — это древние юэчжи, которых хунну оттеснили на запад за три столетия до появления на свет Таншихая. По словам Гиббона, первое упоминание о гуннах в европейских источниках встречается в 330 году, автором его был Дионисий Хараксский. Поскольку империя сяньбийцев дожила до 200 года, а хунну как кочевой народ после этой даты практически исчезли, резонно будет предположить, что хунну, исчезнувшие из Китая в 200 году или раньше, — это гунны, появившиеся в Европе в 300 году. Проведя в Европе около ста лет, гунны вернулись в Азию, где стали одним из племен западных тюрков. Между прочим, даже в маньчжурские времена орды элеутов мигрировали из региона Тарбагатай к Волге, а китайцы об этом переселении даже не подозревали. Когда в 1755 году император Цяньлун разбил империю элеутов, то же племя, известное как тургуты, незаметно вернулось на занятую маньчжурами землю и в 1771 году расселилось на берегах реки Юлдуз. Впрочем, это уже другая история.
Теперь Таншихай вызывал у Китая серьезное беспокойство, поскольку все активнее завоевывал горы, долины, топи и солончаки. Китайский император, правивший в период со 146 по 167 год н. э., послал против Таншихая армию, к которой присоединился и шаньюй хунну. (Здесь речь идет не о том периоде, когда исчез шаньюй.) Увидев, что силой проблему не решить, китайцы вынуждены были прибегнуть к другим средствам — к Таншихаю был отправлен посол, он привез печать и титул принца. Однако Таншихай был совершенно равнодушен к пышным китайским титулам, он больше полагался на свою силу и стал совершать набеги с удвоенной страстью. Следуя древнему прецеденту хунну, он разделил свою империю на три неравные части. Восточная часть занимала почти всю территорию современной Маньчжурии до моря. Северные корейцы, владевшие большей частью Ляодуна, всегда декларировали свою независимость, хотя и были изгнаны со своей древней земли в верховьях Ляо. Центральная часть империи — древняя земля тунгусов — лежала между Ляо, Шара-Мурен и Великой стеной. Западный доминион простирался до Кульджи. В общей совокупности число поселений или племенных стоянок в этих трех доминионах доходило до пятидесяти, при этом на территории центральной части было десять поселений, а в двух других — по двадцать. Одного из вождей центральной части звали Мужун. Впоследствии мы узнаем, что это имя стало клановым именем могущественной полукитайской династии, хотя со временем происхождение имени клана забылось. Подобным же образом один из вождей западной части империи, сына которого звали Шамо-хан, был не только предком знаменитой династии Тоба, на протяжении нескольких столетий правившей Северным Китаем, но и первым использовал титул «хан». Впоследствии тюрки часто использовали этот титул в видоизмененной форме — «хакан» (каган). Это слово в его первоначальной форме вело свое происхождение от тунгусов.
Таншихай продолжал укреплять свое положение, около дюжины военачальников, действовавших в качестве его губернаторов или наместников, находились всецело в его руках. Он продолжал совершать опустошительные набеги на территорию Китая. Не проходило и года, чтобы он не вторгся на китайскую землю. Наконец в 177 году н. э. китайцы совместно с южными хунну организовали крупномасштабную экспедицию. Войско прошло около 900 километров, чтобы сразиться с Таншихаем. Однако, как мы уже говорили, результаты этой кампании были плачевными — погибло почти девяносто процентов людей и лошадей. Население Шэньси продолжало расти с такой пугающей быстротой, что Таншихай понял — всех охотничьих трофеев, стад и скудного урожая не хватит, чтобы прокормить народ. Японцы уже имели хорошую репутацию в Китае как специалисты в рыбной ловле и искусные ныряльщики. Таншихай перевез в свою империю более тысячи японских семей, они должны были заниматься рыболовством на одном из озер Восточной Монголии. Озеро достигало 160 километров в окружности и кишело рыбой, но местное население не владело искусством рыболовства. В этот период китайское название «Япония» было еще неизвестно, люди, присвоившие себе это название (означающее «восходящее солнце») четыре столетия спустя, в то время назывались «во» — «сгорбленные люди», или «карлики»: один из авторов использует иероглиф, обозначающий «грязный». По некоторым сведениям, Таншихай напал на страну Во, чтобы захватить ее народ. История представляется довольно странной. Известно также, что вывезенные из Японии семьи и их потомки жили на берегах озера на протяжении нескольких столетий, по крайней мере до V века, когда была написана история династии Поздняя Хань. Китайский государственный деятель того времени отметил одну особенность, касавшуюся сяньбийцев: он утверждал, что они помимо энергичности обладают развитым умом. Эта черта характерна для тунгусских народов, ярким примером тому могут служить первые четыре императора маньчжурской династии. На поле сражения эффективностью своего оружия и резвостью своих скакунов сяньбийцы превосходили хунну.
Преемники Таншихая не шли ни в какое сравнение со своим великим предком. Он скончался примерно в 190 году, в возрасте сорока пяти лет. Его преемником стал сын Холян. Помимо того что Холян обладал весьма скромными умственными способностями, он к тому же был человеком алчным, распутным и несправедливым в своих суждениях. Неудивительно, что народ вскоре поднял мятеж против своего повелителя, павшего от руки неизвестного. Затем последовал период семейных междоусобиц. Наконец, повелителем сильно сократившегося народа стал племянник Холяна по имени Будугень, а его брат Фулохань с горсткой людей отправился на поиски лучшей доли. Вождь одного из племен по имени Кэбинэн также претендовал на власть. Через некоторое время он избавился от обоих братьев и благодаря своей энергичности, храбрости и справедливости обеспечил себе приход к власти. Выборность вождей, в отличие от наследственного престолонаследия хунну и тюрков, всегда была отличительной особенностью сяньбийцев и их потомков Катаев. Кэбинэн прекрасно знал китайскую письменность и, следовательно, мог построить управление государством по китайскому образцу. В этот период династия Поздняя Хань неумолимо двигалась к своему краху. Опасаясь неизбежной анархии, тирании и междоусобных войн, многие китайцы перебрались на территорию сяньбийцев, научив их изготавливать новое оружие, щиты, плести кольчуги. Однако, несмотря на все свои достоинства, Кэбинэн так и не сравнялся с Таншихаем, после смерти которого сяньбийская империя фактически распалась. Кэбинэн вынужден был бороться за власть со своим братом Сули и с некоторыми восточными вождями своего народа, среди которых был и Шамо-хан, считающийся одним из прародителей славной династии Тоба. Был и еще один вождь по имени Татур, который в этот период претендовал на власть, он даже сравнивал себя с великим завоевателем Модэ. Однако Татур — судя по всему, такое же имя носило и его племя — потерпел сокрушительное поражение от известного нам Цао Цао, фактического основателя династии Вэй. Татур вряд ли заслуживал бы упоминания на страницах этой книги, если бы не тот факт, что от его имени произошло слово «татарин», которым стали называть племя или племена, сформировавшие ядро могущественной Монгольской империи. В XII веке встречаются упоминания о белых татарах, живших близ Тендука Марко Поло, то есть в том же месте, где поселилось «белое племя» сяньбийцев. В Северном Китае монголов и маньчжуров называли «та-цз» — уменьшительное от «та-та», а в истории династии Мин (1368—1644) монголы именуются «та-та».
Хотя ранние тунгусы во многом превосходили своих соперников хунну, на первом этапе своей истории, за исключением блестящего правления Таншихая, они не продемонстрировали свою политическую мощь так, как это сделали хунну. Как и в случае с немцами или саксами, демократические принципы сяньбийцев препятствовали объединению империи до тех пор, пока внешние обстоятельства и процессы ассимиляции не изменили ситуацию. Тюркам удалось занять трон китайских императоров, но как правители они себя дискредитировали: с политической точки зрения тюрки не сделали ничего выдающегося. Однако династия Тоба-Вэй (386—550) считалась весьма респектабельной полукитайской династией: пока катай и нюйчжэни отстаивали свои права, крошечное племя маньчжуров дало Китаю одну из лучших династий.
Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Тамара Т. Райс.
Сельджуки. Кочевники – завоеватели Малой Азии

М. И. Артамонов.
Киммерийцы и скифы (от появления на исторической арене до конца IV в. до н. э.)

Светлана Плетнева.
Половцы

Коллектив авторов.
Гунны, готы и сарматы между Волгой и Дунаем

Э. Д. Филлипс.
Монголы. Основатели империи Великих ханов
e-mail: historylib@yandex.ru
X