Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
под ред. Е.В.Ярового.   Древнейшие общности земледельцев и скотоводов Северного Причерноморья (V тыс. до н.э. - V век н.э.)

А.О. Добролюбский, А.В. Красножон (Одесса). Северо-Западное Причерноморье как «естественная историко-географическая структура»

Понятие «естественная историко-географическая структура» было впервые сформулировано «князем истории» Ф. Броделем в книге «Средиземноморье и средиземноморский мир в эпоху Филиппа II» (1949). Рассматривая средиземноморский ареал на протяжении «длительного XVI столетия» «в комплексной тотальности», Ф. Бродель предложил модель «Вечного Средиземноморья». По его мнению, «Вечное Средиземноморье» является естественной географической «структурой», образующей такую «конфигурацию распространения цивилизаций», которая, по сути своей, стабильна как природное явление. Совокупность же этих конфигураций «определяет своеобразную географическую характеристику, не менее стойкую, чем Альпы, Гольфстрим или течение Рейна» (Добролюбский и др., 2000, 64-82).

Концепция Ф. Броделя представляется продуктивной при изучении Северо-Западного Причерноморья - обширного степного края между Нижним Дунаем и Нижним Днепром, примыкающим к Черному морю. С севера причерноморские степи ограничиваются лесостепью, при этом они пересечены многочисленными долинами больших и малых рек. В такой «естественной географической структуре» здесь издавна пребывали в непосредственном контакте общества, отличные по своим основным социально-экономическим характеристикам: кочевники-скотоводы, пашенные земледельцы и морские колонисты. Постоянное взаимодействие скотоводческого и оседло-земледельческого типов хозяйства в сочетании с причерноморской колонизацией образовало здесь особую, динамичную культурно-историческую систему (Добролюбский, 1994, 86-88), которую следует изучать «в комплексной тотальности».

Другим теоретическим основанием, приложимым к изучению «естественной историко-географической структуры» в Северо-Западном Причерноморье, является концепция Л.С. Клейна о «генераторах народов» (Клейн, 1974). Очевидно, что «демографические выбросы» из трех основных «генераторов народов» Евразии: восточного (монгольский), северного (балтийский) и южного (балканский и восточно-средиземноморский) непосредственно пересеклись именно здесь. Действие этих «генераторов» наиболее отчетливо прослеживается в последние три тысячелетия.

На основании концепций Ф. Броделя и Л. Клейна, нами была ранее предложена модель историко-культурного взаимодействия названных «демографических потоков» в Северо-Западном Причерноморье (Добролюбский, 1989, 1994). Восточный «генератор» периодически «выбрасывал» волны иранских, тюркских. мадьярских, монгольских и ногайских кочевников на запад степного Причерноморья, из глубинных районов Евразии. Здесь, в «тупиковой» части евразийских степей, они образовывали «демографический котел», ограниченный «оседло-земледельческим барьером». Этот барьер постоянно поддерживался северным «генератором» народов (балтийским). Последний, в свою очередь, «выбрасывал» сюда земледельцев - гетов, славян, готов, норманнов, литовских, молдавских и украинских колонистов. Третий «генератор» - балкано-средиземноморский. Он обусловил финикийскую, греческую, византийскую, генуэзскую и турецкую колонизацию Причерноморья. Миграционные потоки из названных «генераторов народов» образуют такую «конфигурацию распространения цивилизаций», которая, с позиций «комплексной тотальности», позволяет, вслед за Ф. Броделем, говорить о «Вечном Северо-Западном Причерноморье».

Взаимное пересечение демографических потоков из трех генераторов - очагов миграций - привело к возникновению здесь «комплексной», «тотальной» системы взаимодействия земледельческого, кочевого и морского исторических компонентов. Такой подход открывает теоретические и методические возможности для построения системной концепции истории региона. Она может быть сформулирована в виде обшей структурной «модели истории» Северо-Западного Причерноморья.

«Тотальные» закономерности этой «модели» становятся очевидными даже при беглом рассмотрении истории региона. Так, давно замеченная «повторяемость» исторических судеб кочевых сообществ Причерноморья относится также и к приморским оседло-земледельческим анклавам (Добролюбский, 1994, 86-90). При самом общем сопоставлении маршрутов античной, генуэзской, польско-литовской и турецкой колонизаций Причерноморья, а также карт расположения колоний, нетрудно уловить почти полную их идентичность На местах, где некогда находились эмпории древних греков, с XIII в. образовываются генуэзские фактории и города. К концу золотоордынского времени до Причерноморских степей доходит колонизационная волна Литвы, Молдавии и Венгрии, которая ознаменовалась строительством замков-крепостей и поселений для охраны военных и торговых путей. Начиная с XVI в., по следам предшественников здесь же возникают турецкие анклавы-крепости.

Так, на месте античной колонии Антифила в низовьях Дуная был воссоздан город Смил, а затем - турецкий Измаил. Города Килия и Вилково также, видимо, основаны на месте итальянских торговых поселений Ликостомо или Вичина. Турки строят здесь крепости и города для зашиты известной с античных времен дунайской переправы у Исакчи. Комплексы у с. Новосельское на Нижнем Дунае в этом отношении самые яркие для западной части нашего региона - они «вобрали в себя едва ли не весь спектр археологических культур» (Бруяко, Ярошевич, 2001). Не менее ярким является археологический комплекс «Мамай-гора» для восточной части региона (у впадения р. Конки в Днепр). Именно здесь наблюдается наибольшая концентрация кочевого населения в самом широком хронологическом диапазоне - от скифов до позднего средневековья (Андрух, Тощев, 1999).

Самым показательным участком является географический эпицентр Северо-Западного Причерноморья - Нижний Днестр. Здесь наблюдается наибольшая концентрация различных памятников всех эпох, оставленных народами из всех трех названных «генераторов». Так, побережье Днестровского лимана является зоной самой активной морской колонизации, начиная с VI в. до н.э. и до конца XVIII в. На протяжении того же времени здесь наблюдается наибольшая для всего региона концентрация кочевнических древностей - от скифских до средневековых. Чобручский археологический комплекс в сочетании с Тираспольскими курганами вобрал в себя едва ли не весь спектр археологических культур, которые в совокупности образуют «археологический феномен Приднестровья» (Яровой, 1997, 5-10). Именно здесь античная Тира нашла преемника в виде итальянского Монкастро и золотоордынского городища, молдавского Четатя-Алба и, наконец, турецкого Аккермана. Равным образом античному Борисфену на месте нынешней Одессы наследовали Гавани Истриан и Асиаков, итальянская Джинестра и с XV в. литовский Качибей, а в XVI-XVI11 вв. - турецкий Хаджи-бей (Добролюбский, Красножон, 1999, 127-130). Список подобных примеров можно продолжать до бесконечности.

Демографические потоки, исходящие из каждого «генератора» народов на протяжении последних трех тысячелетий, оказываются структурно однородными. Можно видеть, что кочевники, продвигавшиеся волнами с востока, на западе степного Причерноморья заполняли демографический кочевой «котел», образованный оседло-земледельческим «барьером» по линии Нижнего Дуная, Карпатских гор и пределами степи и лесостепи в междуречье Днестра и Днепра. Кочевники могли проникать за пределы этого «барьера» через Дунай, Бельцскую степь и на север. Со своей стороны, при сильном кочевом напоре оседлое население вытеснялось из речных долин в горные и лесные районы, а при его ослаблении - возвращалось на прежние места обитания. В зависимости от этого же напора находились и оседлые колонизационные анклавы у черноморского побережья, которые специализировались, преимущественно, на торговле хлебом и рабами - они приходили в упадок, исчезали или расцветали.

Таков характер системного взаимодействия демографических потоков «генераторов народов» в Северо-Западном Причерноморье, который определил здесь специфическую «конфигурацию» распространения степной, земледельческой и средиземноморской цивилизаций. На протяжении последних трех тысячелетий восточные кочевники, земледельцы и морские колонисты адаптировались к этой местности сходным образом на основе ее единой «естественной историко-географической структуры».


Литература

Андрух С.И., Тощев Г.Н.. 1999 - Могильник Мамай-Гора //Запорожье

Бруяко И.В., Ярошевич Ю.И., 2001 - Городище у с. Новосельское на Нижнем Дунае // Одесса

Добролюбский А.О., 1989 - Кочевники на юго-западе СССР в X-XVIII вв. (историко-археологическое исследование)//Автореферат дис. на соиск. уч. степ. докт. ист. наук. // М.

Добролюбский А О., 1994 - Юго-Запад Украины как особый историко-культурный регион // Сб: Одесса

Добролюбский А.О., Красножон А.В., 1999 - Новые данные о Борисфене // Сб: 60 лет кафедре археологии МГУ им. М.В. Ломоносова, М.

Добролюбскии А.О. и др., 2000 - Мохненко С.С., Добролюбская Ю.А. - Школа «Анналов» - «новая историческая наука» // Одесса-Херсон-Москва

Клейн Л.С., 1974 - Генераторы народов// Сб: Бронзовый и железный век Сибири. Новосибирск

Яровой Е.В., 1997 - Чобручский археологический комплекс как эталонная зона изучения скотоводческих культур Северо-Западного Причерноморья // Сб: Чобручский археологический комплекс и вопросы взаимовлияния античной и варварской культур. Тирасполь
Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Тадеуш Сулимирский.
Сарматы. Древний народ юга России

М. И. Артамонов.
Киммерийцы и скифы (от появления на исторической арене до конца IV в. до н. э.)

Э. Д. Филлипс.
Монголы. Основатели империи Великих ханов

Вадим Егоров.
Историческая география Золотой Орды в XIII—XIV вв.

Аскольд Иванчик.
Накануне колонизации. Северное Причерноморье и степные кочевники VIII-VII вв. до н.э.
e-mail: historylib@yandex.ru
X