Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
Джуэтт Сара Орне.   Завоевание Англии норманнами

XIV. Новости из Англии. Гарольд становится королем. Вильгельм узнает новости. Норманны начинают планировать войну. Вильгельм направляет посольство. Совет в Лиллабоне. Сопротивление баронов. Влияние Ланфранка в Риме. Тостиг. Армия Гарольда. Гарольд Хардреда. Битва у Стамфордского моста.

У великих людей длинные руки.

Шекспир


Итак, Гарольд стал королем Англии. Как же отнеслись к этому норманны? Пока Лондон воздает почести старому королю, надеясь на нового и опасаясь враждебности графа Тостига, а старейшины совета разъезжаются по домам, и волнующие новости разносятся по стране, на время покинем Англию и перенесемся в Нормандию.

Похороны Эдуарда Исповедника (фрагмент гобелена в Байе)
Похороны Эдуарда Исповедника (фрагмент гобелена в Байе)

Герцог Вильгельм находился в своем Квевильском парке около Руана и готовился к охоте. Он как раз натягивал тот самый знаменитый лук, который никто не мог согнуть, и как только отдал его пажу, ожидавшему неподалеку, который должен был нести его, к нему подошел человек в доспехах. Они отошли в сторону, в то время как окружающие с любопытством наблюдали за ними и перешептывались, ведь посланник был англичанином.

«Король Эдуард мертв, — услышал герцог, но эта не совсем неожиданная новость была лишь половиной послания. — Граф Гарольд стал во главе королевства».

Злой огонек блеснул в глазах герцога, и посланник удалился. Вильгельм, забыв об охоте, широкими шагами двинулся прочь, за ним последовали слуги. По пути он рассеянно расстегивал и застегивал свою мантию и вскоре подошел к берегу Сены. Он пересек ее на лодке и молча вошел в зал своего замка. Никто не осмеливался спросить, какое несчастье постигло герцога. Свита, последовав за ним, обнаружила Вильгельма на скамье, в необыкновенном волнении. Затем он стал спокойнее, прислонился головой к большой каменной колонне и закрыл лицо мантией. (Задолго до этого в древних северных залах, где викинги жили вместе, если человек был болен, опечален или по какой-либо причине желал, чтобы его не беспокоили, то садился на скамью и закрывал голову плащом, так как не было комнаты, где бы он мог побыть один.) В эти более поздние времена, следуя старому обычаю, рыцари двора Вильгельма оставили его наедине со своими мыслями. И тут в притихший зал вошел, напевая что-то, Вильгельм Фитц-Осборн, по прозвищу Отважное Сердце. Замершие в благоговейном страхе люди, толпящиеся в зале, спросили его, что случилось, посмотрел на него и герцог.

«Тщетно ты пытаешься скрыть новость, — сказал управляющий. — Она уже гуляет по улицам Руана: Эдуард Исповедник мертв, и Гарольд стоит во главе английского королевства».

Стиганд, архиепископ Кентерберийский
Стиганд, архиепископ Кентерберийский

Герцог мрачно ответил, что он опечален как смертью Эдуарда, так и неверностью Гарольда.
«Вставай и действуй, — призвал его Фитц-Осборн. — Нет необходимости в трауре. Пересеки море и вырви королевство из рук узурпатора». Так в голове герцога поселились суровые замыслы и зловещие цели. Посланник принес в руке зажженный факел, ставший символом великих планов, которые зажглись в тот зимний день в Нормандии.

Вильгельм и все его люди, от рядового солдата до самого великого, знали, что если они хотят заполучить Англию, то единственный путь добиться этого — сражение. Никогда еще не было такого стремления проявить храбрость, как в этот раз. У норманнов, которые шли завоевывать Италию, не было таких соперников, как Гарольд и англичане, сражающиеся на своей земле, за свои дома и свою честь, но нормандское мужество в эти дни проявилось во всем блеске. Это одно из тех мест в нашем рассказе, когда мы меньше всего должны следить за личной судьбой герцога и забыть, что весь цвет норманнов стремился завладеть новыми территориями. Многие умнейшие люди также были более чем готовы наказать англичан за то, что те согнали их с лучших для жизни мест при Годвине, и упорно стремились восстановить и укрепить свое положение. Никогда ранее армия не предпринимала таких опасных путешествий, какие знали последователи Отевилей, в то время как их захватывающие рассказы о победах и славе вдохновляли норманнов на то, чтобы дома самим добиться новых достижений. Это верно, что со временем развивались цивилизация и искусство дипломатии, и мы видим, как одно за другим возникали оправдания великим экспедициям. Новость о восшествии Гарольда на престол была просто сигналом к действию, однако наследник Рольфа Гангера был политиком, проницательным создателем общественного мнения, и все искусство государственного мужа сейчас было направлено на то, чтобы его желание покорить Англию и править ею было соответствующим образом воспринято другими нациями.

Право на наследство везде заменяло право народа выбирать королей. Феодальная система имела прочные и сильные связи, но когда Гарольд нарушил клятву вассальной преданности Вильгельму, одно это было недостаточным преступлением. Подобные обязательства не всегда были нерушимыми и в значительной степени были лишь формальностью, временным средством для достижения цели. А Вильгельм хотел иметь оправдание перед общим законом различных наций. Если это вообще возможно — сквозь бездну времени подобраться к сути происходившего, — то главный аргумент против Гарольда Узурпатора был религиозного характера — действительное или предполагаемое заявление Эдуарда о праве Вильгельма на престол и клятва Гарольда на святых мощах в Руане. Это было редкостное и преступное богохульство: норманны славились приверженностью церкви. Их герцог был безупречен в частной жизни, считался верным защитником веры, благодаря чему был без усилий заключен прочный союз с Ланфранком, великим архиепископом.

Ланфранк и Вильгельм управляли Нормандией вместе. Если проследить за историей тех времен, создается впечатление, что священник был так же знаком с мирскими делами, курсом государства, состоянием армии, иностранными взаимоотношениями, как герцог был прилежен в посещении церковных собраний и служб. Это было время неопределенности и борьбы за папскую корону между Папой Римским и его соперником. Однако архидиакон Хидебранд уже имел власть и авторитет у папского престола. Позже он стал папой и вошел в историю под именем Григория VII. Удивительно: экспедиция против Англии должна была принять характер крестового похода, несмотря на то, что Англия строила церкви, посылала паломников в Святую землю и щедро вливала богатства в церковную казну.

«Священники и прелаты подчинялись закону так же, как и другие люди, — в этом состояла проблема, — земля, где король и его советники распоряжались епархией, была землей, в глазах Рима более опасной, чем земли иудеев или сарацин. И это была политика, достойная Вильгельма, — обратиться к апостолам с мольбой о благословении предназначенной ему миссии укрощения мятежной земли. Эта политика достойна даже большего — сделать Вильгельма раз и навсегда орудием достижения целей, еще более смелых и далеко идущих. И пусть Вильгельм и Ланфранк справляются с притязаниями папы, даже большими, чем его собственные»20.

Вильгельм направил к Гарольду послов, возможно, сразу же после известия о его коронации. Полного отчета ни о требованиях, ни об ответах не сохранилось. Несомненно одно: каковы бы ни были требования герцога, они были тут же отвергнуты. Достоверно также, что это был именно тот результат, которого Вильгельм ожидал и даже желал. Он мог добавить еще одну обиду в список проступков Гарольда, и сейчас, кроме первоначальной неверности, Вильгельм мог пожаловаться на то, что его вассал официально отказался выполнять свои обещания и обязательства. После этого он созвал совет нормандской знати в Лиллабоне и изложил им свои планы.

Это была знаменитая группа советников, состоящая из старых друзей герцога. Там присутствовали Вильгельм Фитц-Осборн и брат герцога Одо из Байе, священнослужитель, что не мешало ему быть хорошим воином, Ричард из Эврё, внук Ричарда Бесстрашного, Роджер из Бомона и три героя Мортемера — Уолтер Гиффорд, Гуго де Монтфор и Вильгельм из Варрена, а также граф Мортена, Роджер Монтгомери и граф Роберт из Эу. Все эти имена известны нам так же, как некогда они были известны в Нормандии, и большинство этих людей пустили глубокие корни в своих новых владениях в Англии. Они не возражали против планов Вильгельма, а лишь настаивали на том, что не имеют права говорить за всю страну и что нужно собрать всех нормандских баронов вместе, чтобы каждый мог говорить за себя.

Это был возврат к традициям времен Рольфа, когда искатели приключений хвастали на берегу Сены, что у них нет короля, который бы правил ими, они только «просят» то, что могут получить своими мечами. Других записей о существовании парламента в Нормандии не найдено. Возможно, впоследствии не происходило ничего того, что в такой степени затрагивало бы каждого вооруженного человека в пределах нормандских границ. Тогда феодальные бароны имели право высказываться за себя и своих подданных, и в большом герцогском зале замка в Лиллабоне герцог Вильгельм рассказал им свою историю и попросил помощи. У него было страстное желание отомстить Гарольду за такое обращение с ним, и он спросил благородную компанию баронов, какую помощь они могут оказать, как много людей, сколько кораблей и какую сумму денег они могут предоставить ему, чтобы поддержать это трудное предприятие.

Нормандия в 1066 г.
Нормандия в 1066 г.

И тут обнаруживается, что многие бароны почти с неодобрением отнеслись к таким планам, сомневаясь в возможности покорения такого королевства, как Англия. Настаивая на своем давнем стремлении совершить набег на другую сторону пролива и распаляя в своих сердцах прежнюю любовь к сражениям, — говорится в хрониках, — нормандский парламент попросил все же дать ему время и только затем дать ответ герцогу. Нетрудно представить картину, как они собирались группами, чтобы выслушать чью-либо точку зрения, за герцога или против него, и, возможно, было много возражений против развязывания войны из страха перед англичанами. Были моменты, когда все выглядело так, будто весь дух собрания направлен против предприятия. Бароны опасались, понадобится столько воинов и денег, что Вильгельм никогда не сможет отблагодарить их за щедрость. Следует отметить: все это звучит неубедительно и не соответствует нормандскому характеру тех дней. Нет ничего странного в том, что среди них нашлись противники. Но в это трудно поверить, зная настолько они были готовы к приключениям до и после рассматриваемых событий, а кроме всего прочего, их отделял слишком короткий промежуток времени от пиратских похождений Рольфа Гангера. Вряд ли многие были серьезно напуганы перспективами такого недолгого морского путешествия, как пересечение Ла-Манша. Наоборот, все это выглядит как изощренный способ преувеличить значение и славу победы норманнов и благодаря доблестному руководству герцога и его преданных соратников.

Вести переговоры с баронами, убеждая их выступить под знаменем герцога, был назначен Вильгельм Фитц-Осборн, который напомнил им, что они все еще вассалы Вильгельма и что было бы несправедливо разочаровывать его. Репутация этого человека была такова, что если бы кому-нибудь из баронов и захотелось избавиться от забот и уклониться от несения законной службы, то им следовало поразмыслить, ведь они находились во власти столь могущественного лорда и были прекрасно осведомлены, как ужасна участь его недругов. Какую ценность имели бы для них деньги, если бы герцог заклеймил их как неверных трусов, и зачем бы им нужно было позорить свои имена, не принимая участия в этой справедливой священной войне против узурпатора?

Таковы могли быть аргументы, которые приводил баронам храбрый Фитц-Осборн (если только они действительно, не желая участвовать в кампании, были скупы и трусливы). В конце концов они сдались, уполномочив Фитц-Осборна говорить от их имени на следующем собрании, и когда он смело пообещал каждому двойное жалованье и земельные наделы — лорду, являющемуся хозяином двадцати рыцарей, дать сорок, а «для себя, в силу своей верности и усердия, 60 оснащенных кораблей с боевой командой», то бароны вначале стали выкрикивать: «Нет! Нет!» — и зал в Лиллабоне вторил им громким эхом.

Однако в конце концов инцидент был улажен. Герцог лично поговорил со всеми баронами наедине, и в итоге они так же увлеклись предстоящей кампанией, как сам герцог. Все возражения, похоже, сводились лишь к опасениям, что их роль в осуществлении предприятия может оказаться слишком обременительной. Однако герцог тут же дал слово чести, что такого не случится и что их владения и предстоящий вклад будут оценены в соответствии с их возможностями. Были составлены списки рыцарей и солдат, которых пообещал выделить каждый барон, и с этого момента в Нормандии начались активные приготовления к войне. В ту весну на полях женщин, ухаживающих за будущим урожаем, было больше, чем мужчин.

Герцог провел серьезную работу. Всех баронов герцогства и их людей оказалось недостаточно для того, чтобы завоевать Англию. Вильгельм вынужден был обратиться за помощью к соседям, и в этом его поддержал Папа Римский, который обещал благословение тем, кто накажет Гарольда и его соотечественников, предавших Святую Церковь. Всем участникам похода были обещаны военные трофеи, и искатели приключений повалили толпами с востока, севера и юга, чтобы примкнуть к норманнам. Граф Бретани Алан был готов лично возглавить свои войска, чтобы прийти на помощь Вильгельму. То же можно сказать и об Эстасе из Болоньи. Однако французская знать, сплотившаяся вокруг своего молодого короля, еще находившегося под опекой графа Фландрии Болдуина, вовсе не стремилась предлагать свою помощь, чтобы сделать нормандских соперников сильнее, чем они были. Множество авантюристов прибыло из Фландрии, и среди них некоторые знатные люди, которых не надо было долго уговаривать присоединиться к экспедиции. Кроме того, Вильгельм направлял послов в дальние края, что иногда давало результаты. Существует предание, что даже норманны из Сицилии большими группами двинулись на север.

Следующей важной вещью, которую следовало сделать вслед за перемещением достаточных сил в Англию, было обезопасить нормандские границы от иноземного вторжения. Если бы норманны потерпели поражение в Англии и, вернувшись домой, обнаружили, что потеряли часть Нормандии, — это была бы действительно печальная участь, и герцог делал все, чтобы обезопасить свои территории.

Наиболее мощный альянс был образован с двором папы в Риме. Здесь Ланфранк мог послужить своей стране с большой пользой. Все более чувствовалась власть Хильдебранда: именно он был самым желанным владыкой, поддерживая притязания церкви на господство над всеми христианскими странами. «Вышел указ, который объявлял Гарольда узурпатором и провозглашал Вильгельма законным претендентом на английский престол. Могло показаться даже, что в нем объявлялось о необходимости отлучить английского короля и его приближенных от церкви. Вильгельм направлялся как мститель, чтобы наказать вассала за неправедные поступки и нарушение клятвы. Но он также посылался и в качестве миссионера, чтобы направить грешных англичан на путь истины, научить их надлежащему послушанию наместнику Христа и обеспечить более полную уплату мирских налогов его апостолам. Таким образом, вторжение получило благословение, и в качестве зримых знаков благословения были переданы драгоценные дары. Было послано ценное кольцо, содержащее, возможно, более священную реликвию, чем любая из тех, у которых приносил клятву Гарольд, — волосы Христа. И вместе с кольцом было доставлено освященное знамя»21. Все это было оружием более серьезным, чем нормандские стрелы. Это укрепляло не только мужество, но и чувства долга и преданности Богу. К несчастью для бедного человечества, часто это приводило к неверным действиям: в надежде завоевать Небеса превращали землю в место кровопролития и предательства.

Теперь у Вильгельма, кроме английских земель и высокого положения рыцарей и священников, было еще кое-что, что он мог предложить на завоеванных землях, — безнаказанность и благословение церкви в мире ином. Даже рай был обещан его главным представителем на земле тем, кто будет сражаться на стороне герцога Нормандии против Англии. Хильдебранд в последний раз воззвал к священному собранию кардиналов, когда рассказал об оскверненных святынях и о нарушенной Гарольдом клятве, и призвал отцов церкви подтвердить, каким благочестивым делом будет обращение в христианство язычников-саксов. Никто не удосужился вспомнить, что священники Англии владели третью английских земель и правили там железной рукой. Если бы Англия преклонила колени перед Римом — какое бы это имело значение?
В это время произошло одно примечательное событие. При дворе герцога объявился не кто иной, как Тостиг, сын Годвина, стремящийся, вне всякого сомнения, принять участие в заговоре против Гарольда и отомстить за свое изгнание. Он не задержался долго, поскольку сильно занятый герцог вскоре отослал его, не лишая возможности участвовать в войне, которая была уже не за горами.

Гарольд также усиленно собирал силы и готовился к нападению, которое было неизбежно. Однако первым на поле брани оказался другой враг. Весной на острове Уайт высадился Тостиг с целой флотилией, укомплектованной фламандцами и норманнами. Получив помощь от Вильгельма, он отправился мстить деревням Кента и Сассекса, которыми когда-то правил его отец. Ему, похоже, не удалось привлечь на свою сторону каких-либо английских союзников, разве только в морском порту Сэндвич, где он, возможно, нанял какое-то количество моряков. Оттуда он направился на север с шестьюдесятью кораблями и атаковал побережье графства Годвина. Он устроил большие беспорядки в прибрежных городах, однако Эдвин и Моркер из Нортамберленда подоспели вовремя, встретив его с войсками. Таким образом, с двенадцатью оставшимися кораблями он отправился в Шотландию, где шотландский король Малькольм оказал ему сердечный прием и остаток лета оказывал всевозможные почести. Совсем недавно они были заклятыми врагами, однако сейчас, когда Тостиг сражался против Англии, Малькольм отбросил в сторону прежние обиды.

Англия
Англия

Летом того богатого событиями года Тостиг сначала предложил королю Дании отправиться с ним в Англию и помочь вновь завладеть его графством. У Свена хватило здравого смысла отказаться. Тогда объявленный вне закона Тостиг отправился в Норвегию и сделал аналогичное предложение Гарольду Хардреде, который также выслушал его с недоверием. Однако когда Тостиг напомнил, что Гарольд станет королем Англии, а Хардреда сможет претендовать лишь на северные территории и быть под властью короля, став вассалом Гарольда и верно служа ему, великий норвежец согласился готовиться к экспедиции. Он очень походил на Рольфа Гангера и в душе был настоящим отважным викингом. Старая сага, из которой мы взяли этот рассказ, заставляет забыть о заговорах и притязаниях Рима и о жизни нормандского двора, описание экспедиции Хардреды подобно дуновению холодного ветра северных берегов и созерцанию сверкающих кораблей - «драконов», между высоких скал фиордов прокладывающих путь в открытое море, чтобы совершить набег на чужие территории. Но сага рассказывает также о славе и доблести другого Гарольда, сына Годвина, превознося силу этого врага.

Возможно, поначалу английский король верил в способность северных графов позаботиться о своих территориях и лишь пытался не терять бдительности в отношении южного побережья. Он собрал армию и держал ее наготове всю оставшуюся часть лета, что было беспрецедентным и трудным делом в те дни, и с помощью местных сил, которые мы сегодня назвали бы народным ополчением, его солдаты охраняли побережья Сассекса и Кента. Трудно оценить в полной мере, какого труда это стоило англичанам, которые привыкли к быстрым форсированным маршам, решительным битвам и желанному возвращению домой, как только исчезали побудительные мотивы или отпадала необходимость в том, что собирало их вместе.

Корабли Гарольда контролировали пролив Ла-Манш, а пешие солдаты — равнины. Однако в конце концов стало почти невозможно добывать провиант (что всегда было непросто), и к сентябрю ряды армии сильно поредели. Сам Гарольд отправился в Лондон, куда был также послан флот, но по пути попал в шторм. Множество кораблей было потеряно, а еще больше были повреждены, и, скрепя сердце, их признали неспособными к мореплаванию. Все южное побережье оказалось незащищенным, и в этом нельзя было обвинить ни короля, ни его подданных. Они сделали все, что от них зависело, но армия была ослаблена голодом и постепенно растеряла веру в успех предстоящего нападения.

Увы, королю Гарольду не суждено было обрести душевный покой. В эти же дни на побережье Нормандии войско Вильгельма группировалось и собиралось, как роящиеся пчелы, а из устья бергенского фиорда прибыл Гарольд Хардреда с массой людей и с огромными богатствами, — такого их множества давно уже не вывозилось из северных гаваней. Похоже, он принял решение переехать, разгромив английского узурпатора, и обосноваться в богатом южном королевстве, как когда-то сделал Кнуд. В Норвегии должны были кое-что знать о положении дел в Англии и Нормандии, но этот знаменитый старый искатель приключений готов был сражаться с каждым, кого ему привелось встретить на пути, и «черный ворон реял у верхушки его мачты».

Дурные предзнаменования сопровождали эту великую экспедицию последнего из морских королей, но он отправился в Шетланд22, где оставил жену и дочерей, в то время как к нему присоединились новые союзники. Встретиться с ним прибыл и Тостиг с новой армией, которую собрал во Фландрии. Там были также один из ирландских военачальников и великий лорд Исландии. Все они обрушились на беззащитную страну, отмечая свой путь сожженными и разрушенными церквями, замками, хижинами. То тут, то там англичане вступали в бой, но все их попытки были безуспешными. Два северных графа созвали вассалов и в течение нескольких дней после высадки норманнов взяли (без видимых усилий) город Йорк. Эта новость быстро достигла ушей короля Англии.

Какое печальное послание! Гарольд, сын Годвина, был болен, его южное побережье не было защищено, кроме того, он не мог забыть новость, которую Вильгельм передал ему в конце лета с лазутчиком, пересекшим Ла-Манш и побывавшим в Нормандии, о том, что норманны скоро явятся и покажут ему, сколько их и на что они способны. Однако короля утешил святой аббат, рассказав, что ему явился дух Эдуарда Исповедника и уверил, что его преемник несомненно победит.

Пророчество сбылось: король, мобилизовав силы, собрал солдат и двинулся к Йорку. Там он хотел основать новое королевство. У него не было стремления к мести, которое переполняло сердце Тостига, он лишь стремился проявить себя великодушным и мудрым правителем. Как только он приблизился к стенам, которые были легко взяты ранее, то вдали показалась вражеская армия — вначале тучи пыли, подобные надвигающемуся смерчу, а затем зловеще сверкающие наконечники копий. Чуть позже король Англии Гарольд направляет своему брату Тостигу послание. В нем говорится, что тот вновь станет хозяином королевства Нортамберленд, если будет лоялен по отношению к королю. Тостиг в свою очередь шлет ответное послание, в котором спрашивает о том, какова будет доля Гарольда Хардреды. «Семь футов английской земли для его могилы», — отвечает другой Гарольд, и начинается сражение.

Увы, несчастный северянин, отвоевавший восемьдесят замков у сарацин, бич мусульман и грабитель Палестины, союзник Сицилии, Древней Руси и Греции! Прощай, королевство, что он легко потерял в Норвегии! Прощайте, жена и дочери, которые в течение этих коротких сентябрьских дней на Оркнейских островах ждали триумфального возвращения флота, — поскольку надеждам Гарольда, создателя саг и морского короля, не суждено было сбыться. Он мог неистово сражаться с присущей ему яростью бесстрашных и неуязвимых скандинавских воинов своим тяжелым двуручным мечом. Он мог косить и укладывать вокруг себя англичан, но пришел миг, когда в его горло с пронзительным свистом ударила стрела и он упал замертво, а вокруг него беспорядочно нагромождались тела его лучших бойцов. Флаг Черного ворона Норвегии был взят. Тостиг мертв, а король Англии Гарольд — победитель на поле брани у Стамфордского моста.

Это была последняя великая победа, которую он и его люди когда-либо выигрывали, последнее сражение Англии перед ее завоеванием. Изо всей флотилии кораблей, которые приплыли с севера, только двадцать четыре отправились в обратный путь, и Гарольд заключил мир с жителями Оркнейских островов, исландцами и остальными. С тех пор установился мир между Англией и странами северных морей. Последняя победа Гарольда была связана с прошлым, с северянами другой эпохи, как если бы последняя связь его страны со старыми войнами и прежними врагами была разорвана. Были установлены новые взаимоотношения, определена последняя битва за господство.

Битву на Стамфордском мосту можно было бы назвать смертельной игрой на рыцарском турнире, где английский рыцарь получил награду и после поединка возвращается домой победителем. Тем не менее в те дни триумфа уже было известно о приближении нового врага: нормандские корабли, полные лошадей и солдат, готовились высадиться на английском побережье. Гарольду пришлось вступить в другое сражение, которое он проиграл, и новый порядок начал устанавливаться в Британии. Северяне и норманны — между ними существует большой разрыв, и все же английское прошлое и будущее сталкиваются, воины, еще не оправившиеся после одной битвы, должны мериться силами в следующей. Однако на остриях своих стрел норманны принесли великие дары — без них «Англия была бы механической, а не художественной; смелой, но не рыцарской; храмом знаний, а не живой мысли».

Через три дня после этого сражения Гарольд устроил пышный банкет и находился среди друзей, когда быстроногий посланник, едва переводя дыхание, сообщил плохую весть: «Гарольд, король Англии, собирай своих воинов, вооруженных боевыми топорами и копьями; пришли норманны, как стая саранчи. Они высаживаются на побережье Кента».




20Фримен. «Завоевание Англии норманнами».
21Фримен. «Завоевание Англии норманнами».
22Шетланд — остров и графство в Шотландии. — Прим. ред.
Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Вильгельм Майер.
Деревня и город Германии в XIV-XVI вв.

Д. П. Алексинский, К. А. Жуков, А. М. Бутягин, Д. С. Коровкин.
Всадники войны. Кавалерия Европы

Под редакцией Г.Л. Арша.
Краткая история Албании. С древнейших времен до наших дней

Любовь Котельникова.
Феодализм и город в Италии в VIII-XV веках

М. А. Заборов.
Введение в историографию крестовых походов (Латинская историография XI—XIII веков)
e-mail: historylib@yandex.ru
X