Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Д.Н. Александров, Д.М. Володихин.   Борьба за Полоцк между Литвой и Русью в XII-XVI веках

Глава 3. Судьба Полоцка с середины XV в. до времен Ивана Грозного в контексте московско-литовских войн

Со второй четверти XV в. до самого конца столетия Полоцк и Полоцкая земля пребывали в мире. Известное броделевское и февровское «время мира», первое и главное условие всякого благоприятного развития, было обеспечено для белорусских городов их пребыванием в составе Великого княжества Литовского. В середине XV в. Великое княжество достигло пика своего военно-политического могущества и было одной из сильнейших, а также наиболее крупных в территориальном отношении держав Европы.

Полоцк к тому времени уже потерял значение центра отдельного княжения, и лицом номер один в нем считался наместник, назначавшийся великим князем, но статус Полоцка был весьма высоким сравнительно с прочими городами «Литовской Руси». Полоцк долгое время сохранял право иметь самостоятельные дипломатические сношения с Ригой.1) Когда государи-Ягеллоны объезжали восточные пределы своей державы, то по обыкновению они посещали три города: Смоленск, Витебск и Полоцк. В 1411 г. король Владислав Ягайло проездом из Вильно в Киев провел по нескольку дней в Полоцке, Витебске и Смоленске.2) В 1451 г. король Казимир IV провел большую часть зимы, объезжая эти же три города.3) Зимой 1470 г., после сейма в Петркове, окончившегося в декабре 1469 г., он вновь отправился из Вильно в Полоцкую, Витебскую и Смоленскую земли, сопровождаемый королевой Эльжбетой и почти всеми литовскими сенаторами и магнатами. Там он «надлежащим образом приводил в порядок литовские дела». В Полоцке король провел неделю, прежде пообещав уладить споры о «порубежных местех» со Псковом, но «управы не учинил никакове» и в начале весны отъехал в Люблин.4) Зимой 1495 г. в Полоцке, Витебске, Смоленске и Орше побывал великий князь литовский Александр со своей женой Еленой Ивановной и «панами рады».5) Звание полоцкого наместника считалось почетным: например, Олелько Судимонтович был поставлен в Полоцк наместником «за большие заслуги в Хойницкой битве»: в 1542 г. в числе людей, «хорошо послуживших Речи Посполитой», /74/ получил в качестве награды полоцкое воеводство Станислав Довойна.6) Полоцкие наместники играли не последнюю роль в решении крупных внутриполитических проблем Великого княжества; в частности, полоцкий воевода Станислав Глебович в конфликте знаменитого М. Глинского и Ю. Илинича из-за лидского воеводства выступал на стороне последнего.7) Неоднократно полоцким наместникам и воеводам приходилось отправлять функции официальных представителей Великого княжества Литовского в переговорах с Московским государством или же просто послов в Москве. В середине 1490-х гг. полоцкий наместник Ян Юрьевич Заберезынский вначале вел через воеводу новгородского Якова Захарьича переговоры о перемирии между Литвой и Москвой, а затем и о сватовстве великого князя Александра к дочери Ивана III Елене. В 1495 г. он был в числе «старших» в сопровождении Елены Ивановны из Москвы в Литву. Он же в 1501 г. пытался договориться о перемирии в очередной войне, но безуспешно.8) Осенью 1508 г. посольство Великого княжества в Москву возглавил полоцкий наместник Станислав Глебович. В октябре им был заключен «вечный мир».9) Мир продлился четыре года, и еще десять лет шла война. Новое перемирие в 1522 г. в Москву поехали заключать опять-таки полоцкий воевода Петр Станиславович Кишка и Богуш Боговитинович. Тот же П.С. Кишка возглавил литовское посольство в Москве в 1526 г., когда заключенное перемирие было продлено.10) Полоцкий воевода Станислав Довойна «поехав в посольстве от короля в Москву, взял перемирие...» в 1553 г.11) Таким образом, исполнение полоцкими наместниками и воеводами одного из ответственнейших государственных поручений было скорее правилом, нежели исключением.

Немалым авторитетом обладала и Полоцкая епископия (позднее архиепископия). От 1488-1489 гг. сохранилась челобитная от русских князей Великого княжества Литовского к Цареградскому патриарху о благословении на Киевскую митрополию избранного ими Полоцкого архиепископа Ионы. В 1500 г. Полоцкий архиепископ Лука участвовал в соборе, поставившем митрополитом Киевским Иосифа. Именно из Полоцка ставились православные попы в Ригу, в церковь св. Николая.12)

Наконец, Полоцк получил Магдебургское право в 1498 г., раньше большинства белорусских городов. Получение Полоцком магдебургии в историографии оценивается по-разному, но в основном положительно. З.Ю. Копысский считает, что замена традиционных форм права на магдебургию произошла в связи с достижением более высокого уровня развития городской жизни. Помимо этого Магдебургское право должно было защитить торгово-ремесленные слои населения от всевластия городской верхушки, феодального патрициата, ничем не ограниченного при господстве права вечевого.13) Но существует и другое мнение: А.Л. Хорошкевич утверждает, что полоцкая магдебургия была «магдебургией приграничного района» и способствовала укреплению великокняжеской власти, а не упрочению положения мещан.14) /75/

Магдебургское право хорошо или дурно не само по себе, а лишь в сравнении. Так вот, в сравнении с городами Московского государства, у которым «не сложилось ни специфическое «городское» право, ни собственные городские вольности»,15) а там, где они все же имелись (Новгород, Псков), в течение XVI в. пришли в ничтожество, - магдебургия была на порядок более благоприятным правовым режимом. В сравнении с белорусскими городами Великого княжества Литовского, как уже говорилось, полоцкая магдебургия была ранней, одной из первых. В сравнении же со всей Европой Магдебургское право было неким средним вариантом. Оно имело чрезвычайное распространение в Германии и Польше (в т.ч. его варианты - Хелмское и Шродское право), и с этой точки зрения присвоение его было актом унификации белорусских и польских городов. Но существовали также версии городского права, исключавшие какое бы то ни было вмешательство внешней власти в городскую жизнь, например право, по которому жили города Ганзы, или полная независимость и самостоятельность итальянских городов-государств. Подобный правовой статус развился из образцов, встречающих аналогии и в древней полоцкой истории: полученное в XII в. от князя Бориса вечевое право уже в XII в. развилось в Полоцке в сложную систему общественно-политических институтов, включавших принцип выборности князя.16) Вечевое право Полоцка именовалось в летописях «полоцкая Венеция, або свободность».17) Со времен включения Полоцка в состав Литовско-Русского государства его самостоятельность понемногу приходила в умаление, в особенности с внешнеполитической точки зрения. Во времена наместников, в середине XV в., «к суду наместников перешла часть компетенций веча...».18) И магдебургия была способом точного разграничения полномочий наместника, т.е. представителя великокняжеской власти, и институтов городского самоуправления, оставшихся со времен господства вечевого права: это был некий правовой компромисс между крупнейшим белорусским городом и великим князем литовским. Получение Магдебургского права Могилевом в 1561 г. дает некую аналогию для освещения обстановки во времена, предшествовавшие принятию магдебургии. В период между 1526 и 1561 гг. «внутреннее управление и распоряжения Могилева зависели от поведения старост и их наместников, от которых могилевские жители искали правосудия в могилевском замке; впоследствии же времени, могилевские жители, утесняемы будучи старостами, жаловались польским королям и мало по малу наживали себе привилегии королевские на вольность и независимость от замковой юриздики, то есть судопроизводства», пока не получили Магдебургское право.19) Но если для Могилева магдебургия была только приобретением, то для Полоцка - остановкой в процессе потери былых привилегий. Изначально полоцкая магдебургия все же не была «магдебургией приграничного района» - отнюдь! Надо было обладать каким-то невероятным пророческим даром, чтобы предугадать потерю Великим княжеством в течение нескольких лет Брянска, Торопца и Северской земли, что, собственно, и превратило Полоцк в порубежный город. Но поскольку /76/ Полоцк им стал, военно-административная власть в лице наместников к воевод в условиях частых войн столь возросла, что стали возможными регулярные нарушения магдебургии, предопределившие в итоге ее несколько ущербный характер (нарушения начались уже с 1502 г.).20) Магдебургия, таким образом, в определенном смысле утвердила власть великого князя над Полотчиной, поскольку, приняв ее из рук сюзерена, полочане с этого момента могли ожидать изменений, уточнений, подтверждений, приказов о неукоснительном соблюдении или же, напротив, отмены оной - только от сюзерена же.

К концу XV в. Великое княжество Литовское уже не располагало военно-политическим потенциалом, необходимым для удержания всей своей громадной государственной территории. М. Тишкевич (Михаил Литвин) следующим образом охарактеризовал литовское рыцарство к. XV - н. XVI вв.: «силы москвитян и татар значительно менее литовских, но они превосходят литовцев деятельностью, умеренностью, воздержанием, храбростью и другими добродетелями, составляющими основу государственной силы».21) По мнению польских историков, походы Витовта последних лет его правления составили апогей успехов Литвы в подчинении русских земель, а при Казимире Ягеллончике происходит вынужденный отказ от дальнейшей экспансии на Руси, и основною внешнеполитической целью становится удержание уже подвластных территорий; договор 1449 г. с Василием II оказался переломным моментом между эпохой литовского доминирования и эпохой быстро растущей московской мощи. Литовское рыцарство от долгого пребывания в мире обленилось и утратило воинственность, шляхетское войско Великого княжества мало соответствовало требованиям современного военного искусства, казна никогда не бывала полной».22) С геополитической точки зрения военно-политическая инициатива во второй половине XV в. в этом регионе перешла от Литвы к Московскому государству и татарским ханствам - осколкам Золотой Орды. В Полоцке между тем внешнее давление почувствовали в последнюю очередь: город был «прикрыт» с юга от набегов татар южнорусскими и белорусскими землями, а от походов московских армий с востока и северо-востока - Витебском, Смоленском, Дорогобужем, Торопцом, входившими тогда в состав Великого княжества Литовского. Более того, до 1480-х гг. дополнительным «щитом» были не покоренные еще Москвою Тверь и Новгород, а до 1510 г. - отчасти Псков. Полоцк в последней четверти XV в. оставался «глубинным» городом Великого княжества, и первые столкновения Московского государства и Литвы еще не задели Полотчину.

Видя ослабление Великого княжества, Иван III, присоединив Тверь и Новгород, принял в 1485 г. во внешних сношениях титул «государь всея Руси» (т.е. и «Руси литовской») и позднее, в 1499 или 1500 г. потребовал «возвращения» своей «вотчины» - всех русских земель до Березины,23) в том числе Киева, Полоцка и Смоленска. Это требование настойчиво повторялось во всех московско-польско-литовских переговорах XVI в., вплоть до поражения Ивана IV в /77/ Ливонской войне. В то же время усиливается натиск татар, от которого страдали прежде всего Подолия, Волынь, Киевская земля, реже - белорусские земли. Но в начале XVI в. набеги крымцев в ряде случаев достигали и белорусских городов. В частности, в 1506 г. царевич Махмет-Гирей с Бати-Гиреем и Бурносом (Бурнашем?) спалил минский посад и отправил «загоны» по всей Северной Белоруссии. Осаждены были Новогрудок, Слуцк; Полоцкая, Витебская и Друцкая земли преданы были огню и мечу. Разорив громадную территорию, Махмет-Гирей безнаказанно вернулся восвояси.24) За один только поход в мае 1506 г. перекопские татары, согласно Хронике Кромера, увели 100 тыс. пленников. В 1509 г. огромное войско вновь вторглось в глубь территории Великого княжества, и отдельные отряды доходили даже до Вильно.

По замечанию A.A. Зимина, «в декабре 1489 г. начался массовый переход верховских князей на русскую сторону» - неспособность Великого княжества противостоять набегам крымцев и опасность потерять свои владения в разгорающемся конфликте с Москвой заставили многочисленных полунезависимых владык мелких Княжеств Смоленской, Верховской и Северской земель по одному переходить на сторону более сильного государя - великого князя Московского.25) Поход Московских войск на Любутск в августе 1492 г. открыл период непрекращающихся войн между Московским государством и Великим княжеством Литовским. В первой московско-литовской войне 1492-1494 гг. Литва потерпела поражение, но Полоцк ни в малой степени не был задет в ходе развернувшихся боевых действий - его «прикрытие» еще не было сорвано.

Великий князь литовский Александр, зная о непрочности своих позиций в порубежных с Московским государством землях, тем не менее самоуверенно предпринял действия, приведшие в итоге к самым плачевным последствиям. До конца XV в. нерушимость православия на русских землях Великого княжества Литовского была чем-то само собой разумеющимся, и М. Меховский в своем трактате «О двух Сарматиях» писал, что «...в Полоцке, Смоленске и затем к югу за Киев все... держатся греческого обряда и подчиняются патриарху Константинопольскому».26) Великий князь Александр сделал попытку принудительного введения унии среди всего православного населения, а также оказал давление на свою жену Елену Ивановну, дабы она оставила православие.27) В частности, в Полоцке между 1497 и 1500 гг. был основан бернардинский костел, и ему передана была земля, которой до этого владела православная церковь св. Петра.28) По причине «нужи о греческом законе» в 1500 г. на сторону Ивана III перешло сразу несколько сильнейших князей, ранее служивших Александру, и среди них кн. С.И. Вельский, С.И. Можайский и М.В. Шемячич. В 1499 г. на сейме была подтверждена Городельская уния с католической Польшей, но об этом даже опасались распространяться, не желая вызвать лавину княжеских переходов.29) Религиозно-политический конфликт был серьезнейшей причиной очередной московско-литовской войны, поскольку православие являлось мощным козырем великих князей московских /78/ в борьбе за влияние на территории «литовской Руси», к авторитет московского государя был бы подорван, не прими он энергичных мер к защите интересов православия в подобной ситуации. Вместе с тем неудачные действия Александра подарили Ивану III отличный повод для пересмотра территориальных вопросов на основе реального соотношения военно-политических сил двух государств, а переход северских князей добавил к тому же удачный момент для нанесения удара. Последовавшая война 1500-1503 гг. была по сути дела растянувшейся на несколько лет военной катастрофой Великого княжества Литовского.

Со времен этой войны начинается период непосредственного вовлечения Полотчины в орбиту нескончаемых московско-литовских столкновений. Летом 1500 г. войска Великого княжества Литовского потерпели ряд поражений, армия гетмана К. Острожского в июле была разгромлена на Ведроше. В августе московские воеводы А.Ф. Челяднин, наместник новгородский, и кн. A.B. Ростовский, наместник псковский, с князьями Волоцкими Федором Борисовичем и Иваном Борисовичем овладели Торопцом и, двигаясь дальше, «многие волости и села около Полоцка и Витебска поплениша и огнем пожгоша...»30) Для организации обороны в сентябре 1500 г. великий князь Александр прибыл в Полоцк, укрепил город, а также управлял оттуда укреплением Смоленска, Витебска и Орши. Не имея достаточно собственных сил, он набрал наемное конное и пешее войско из поляков, силезцев, чехов и моравов во главе с Яном Черным, чехом или поляком. Но в 1501 г. Александру вновь не удалось помешать наступлению армий Ивана III. 4 ноября под стенами Мстиславля кн. A.B. Ростовский нанес литовским войскам страшное поражение. Корпус Яна Черного был переброшен на защиту Полоцка. Но московские воеводы не предпринимали попыток овладеть городом, и поэтому, очевидно, литовское командование сочло возможным превратить Полоцк в операционную базу для нанесения контрудара. Осенью 1501 г. Ян Черный ходил на помощь ливонскому магистру Плеттенбергу к Острову, но, дойдя до Опочки, он узнал, что тот уже взял Остров и сжег его. Попытка Яна Черного взять Опочку не увенчалась успехом, и он отошел назад. В апреле 1502 г. королевский дворянин и боярин полоцкий Петряш Епихамович «приходил... с желныри ис Полоцка на Пуповичи (волость Великих Лук - Д.В.)... и дети боярские от князя великого многих жолнырь избиша, а иных поимаша».31) Контрудара, таким образом, не получилось.

В августе-октябре 1502 г. кн. Дмитрий Иванович Жилка ходил с ратью под Смоленск, но не смог его взять. Из-под Смоленска он посылал отряды «за Мстиславль по Березыню, и по Витебск, по Полтеск и по Двину». Дело ограничилось взятием Орши, разорением волостей и сожжением посада у Витебска.32)

Перемирие, заключенное в августе 1503 г., по мнению К. Базилевича и польского историка Я. Натансона-Лески, определив новую границу, дало Московскому государству «благоприятные условия... для наступления на Смоленск, Витебск и Полоцк».33) Во всяком /79/ случае, после 1503 г. Полоцк действительно становится пограничьем. И в еще большей степени он примет роль порубежного пункта после взятия в 1514 г. Смоленска армией Василия III.

Кратковременная война 1507-1508 гг., связанная с вооруженным выступлением кн. М. Глинского, которое в исторической литературе оценивается то как мятеж авантюриста, то как «восстание народных масс»,34) причинила Полотчине куда меньше хлопот. Л. Колянковский писал, что в 1507 г., весной, Москва начала боевые действия посылкой армий на Полоцк, Смоленск и в направлении Минска. Это не совсем верно: в то время московские войска еще только концентрировались у границ, готовясь к началу большой войны. Весной 1507 г. была произведена лишь «разведка боем». Осенью же 1507 г. из Великих Лук «в литовскую землю», вероятно, на полоцкие места, ходила рать Григория Федоровича и М.А. Колычева. В 1508 г. московские войска оперировали в районе Друцк - Орша - Дубровна, т.е. южнее Полоцка. Ни о каких серьезных боях под Полоцком источники не сообщают, но к Орше от Великих Лук шли новгородские войска кн. Д. Щени - как раз через полоцкие земли, вероятно, по обычаю разоряя волости.35)

В ходе войны 1512-1522 гг. Полоцк лишился последнего своего «щита» - Смоленска. Первые годы войны ознаменованы были упорным стремлением великого князя Московского Василия III овладеть этим городом. В период борьбы за Смоленск 1512-1514 гг. Полоцк становится отдельным, самостоятельным направлением походов московских войск. К декабрю 1512 г. - марту 1513 г. относится первый неудачный поход Василия III под Смоленск, и одновременно от великих Лук на Полоцк двинулась большая армия во главе с кн. М.В. Горбатым-Кислым. М.В. Горбатый вел «новгородскую силу» и «псковских детей боярских». Но Полоцка ему взять не удалось, и войска повернули к Смоленску, на соединение с Василием III.36) Летом 1513 г. великий князь вновь пошел на Смоленск, затем остановился в Боровске, а с полками отправились кн. Репня-Оболенский и А. Сабуров. В сентябре к Смоленску двинулся и сам Василий III. 11 августа из Великих Лук вышли к Полоцку войска под командой кн. В.В. Шуйского. В его распоряжении вновь имелось 5 полков, воеводой большого полка назначен был кн. М.В. Горбатый. Общее командование московскими армиями в районе Полоцка и Витебска осуществлял М. Глинский, располагавший, по преувеличенным, по мнению A.A. Зимина, данным, 32 тыс. чел., в том числе 24 тыс. чел. - под Полоцком. На сей раз Полоцк упорно штурмовали, но город был деблокирован извне, действиями многочисленной литовской армии. Под стенами города полки В.В. Шуйского понесли тяжелые потери и были отозваны «из литовскиа земли и из-под Полотцка... по своим домом...». Полк же М.В. Горбатого отошел к Смоленску. Впрочем, под Смоленском московских воевод опять ожидала неудача.37)

Летом 1514 г. Василий III в третий раз приступил к Смоленску и взял его 30 июля. Но в сентябре под Оршей была разбита армия воеводы А. Челяднина, что привело к потере ряда небольших /80/ городов: Дубровны, Мстиславля, Кричева, сдавшихся польскому королю Сигизмунду. В отместку весной 1515 г. в восточно- и северобелорусские земли отправлены были две рати: одна из них пошла под Мстиславль (с «загонами» на Оршу и Кричев), вторая же, возглавленная кн. А.Д. Ростовским и Г.Ф. Ивановым, традиционно ударила от Великих Лук на Полоцк. Но результаты этого похода были невелики: «полону имали безчисленно, а городу не взяли ни одного».38)

В 1517 г. король Сигизмунд, стремясь перехватить инициативу, предпринял вторую в истории московско-литовских войн пер. пол. XVI в. попытку сделать из Полоцка базу для контрнаступления: набрал мощную наемную армию из немцев, венгров, чехов и пр. и пришел с нею в Полоцк. Оттуда он отправил войска К. Острожского, усиленные корпусом наемников, на «псковский пригород» Опочку. Сам Сигизмунд оставался «с малыми людьми» еще некоторое время в Полоцке, а затем отбыл в Вильно. К. Острожский и посланные ему на помощь отряды потерпели в октябре под Опочкой серьезное поражение.39) Вновь, как и в 1502 г., попытка контрнаступления из Полоцка не увенчалась успехом.

Летом следующего года Московское государство нанесло ответный удар, равно мощный и равно неудачный. Поход 1518 г. в миниатюре напоминает будущий поход 1563 г., с иным, правда, результатом. Рать, состоявшую из пяти полков, посохи и наряда (псковских и новгородских пушек), и насчитывавшую, по сведениям Хроники Вельских, 7 000 чел., вел новгородский наместник кн. В.В. Шуйский, к которому впоследствии прислан был на подмогу кн. М.В. Горбатый-Кислый с московскими полками. Другой отряд был разбит по дороге к Полоцку Ежи Радзивиллом. И все же под стенами города собрались значительные силы, располагавшие мощной артиллерией: наряд вначале переправляли на судах по р. Великой, а потом везли на телегах и лошадях. Под Полоцком поставлены были туры, и осажденные несли большой урон от артиллерийского обстрела. Но гарнизон, возглавлявшийся видным литовским магнатом А. Гаштольдом, оказывал упорное сопротивление. Московские войска голодали под Полоцком: дорог был фураж, а «колпак сухарей» стоил алтын и более. В одну из ночей Гаштольд сделал вылазку в Задвинье и перебил там фуражиров, отправившихся «на добыток». Затем к городу подошел «воевода Волынец» - очевидно, Ян Боратынский. Он переправился вброд через Двину, в то время как Гаштольд ударил в тыл московским войскам. Полки Шуйского не выдержали а отступили. 11 сентября московские воеводы пришли к Вязьме, едва ли сохранив бывший с ними под Полоцком наряд.40)

Война уже по сути дела догорала, оба противника были измотаны до крайности. «На излете» военных действий в Полоцкие места пришла еще одна легкая московская рать: этот поход А. Сапунов относил к 1519 г., а А.А. Зимин - к началу 1520 г. Воеводы Д.В. Годунов, кн. П.И. Елецкий и кн. И.М. Засекин с отрядом татар «ходили... к Витебску и Полотцку, да пришед, у Витебска посад пожгли и острог взяли и людей много побили, а иных поймали...».41) /81/

С начала XVI в. (и совершенно ясно это стало в 1510-е гг.) белорусские города начали сдаваться воеводам Ивана III, а затем и Василия III, неохотно. Пример Полоцка, кстати говоря, подтверждает подобное утверждение. Именно в эти годы происходит массовая раздача великими князьями литовскими привилеев на Магдебургское право белорусским городам. В 1496 г. магдебургию получил Гродно, в 1499 г. - Минск, в 1501 г. - Бельск-Подляский и т.д., в том числе ряд небольших городов и местечек, для которых, очевидно, получение Магдебургского права было однозначным благом. И если Полоцк, с его нередко нарушаемой магдебургией, оборонялся весьма энергично (а нежелание терять магдебургию, войдя в состав Московского государства, надо полагать, играло не последнюю роль среди факторов, обеспечивших стойкость сопротивления), то не столь крупные городские центры должны были защищаться с удвоенной энергией.

В 1522 г. было заключено долгожданное перемирие. Впрочем, мир на московско-литовском рубеже не был настоящим, его постоянно нарушали мелкие стычки, набеги, локальные приграничные усобицы. К полоцкой истории это имеет прямое отношение, поскольку полоцко-витебское порубежье было одним из самых «горячих» районов. В 1522-1532 гг. литовские послы неоднократно жаловались Василию III на то, что некие его «казаки... воюют городы королевы...» - в том числе и Полоцк. На что они неизменно получали от имени великого князя ответ: мы указали «не вступаться», «мы... велели управу учинити».42) В 1534 г. в Полоцке происходило судебное разбирательство, поводом к которому послужили разбои слуг боярина Охромея Орефьича в конце 1533 - начале 1534 гг. в порубежных псковских землях. Недовольство полочан было вызвано тем, что «...за ними (т.е. за разбойниками) погони приходят».43) На протяжении первой трети XVI в. весь северобелорусский регион был лишен какой бы то ни было политической стабильности и жил на положении военного времени. В ожидании очередной войны по приказу московского командования составлен был чертеж «Лукам Великим и псковским пригородком с литовским городом Полотцком».44)

Но отнюдь не всегда инициатором нового конфликта выступало Московское государство. После смерти в 1533 г. Василия III король Сигизмунд, не без основания рассчитывая на замешательство в московских верхах, на борьбу за власть при малолетнем наследнике Иване Васильевиче, будущем грозном царе Иване IV, решил силою «вернуть потерянное». Война 1534-1537 гг. в польской исторической литературе оценивается как акция, результаты которой оказались ничтожны, несоразмерны огромным приложенным усилиям. Московское государство понесло незначительный территориальный урон, но приобрело на литовской границе мощный форпост - Себеж.45) За последнюю попытку Ягеллонов восстановить положение времен Казимира IV расплатились прежде всего белорусские земли. В 1534-1535 гг. московские воеводы несколько раз проходили их во всех направлениях фактически безнаказанно. В ноябре 1534 г. начался первый поход: из Можайска с полками пошли /82/ кн. М.В. Горбатый-Кислый и кн. Ив.Ф. Овчина, а из Новгорода выступил кн. Б.Ив. Горбатый. Однако осенью 1534 г. литовский рубеж переступили лишь небольшие силы наместников Пскова и Великих Лук Дм. Воронцова и кн. Ив. Палецкого. Они воевали под Полоцком и Витебском, «...плениша землю литовскую на 300 верст, приидоша вси Богом сохранены». Основные армии вышли из Опочки и Смоленска в начале февраля 1535 г. и двинулись друг к другу навстречу. Армия М.В. Горбатого шла по маршруту Дубровна - Орша - Бобыничи - Боровичи, т.е. в том числе и по южным волостям Полотчины. В Мстиславле московским воеводам удалось взять «острог». Рать Б.Ив. Горбатого, вероятно, разделившись, воевала на огромной территории от Бряслава до Витебска и от Полоцка до Сенно. Оба войска соединились либо в Молодечно, либо где-то под Молодечно, в «королевском селе Голубичах». Московские отряды грозили Вильно с расстояния всего в 15 верст, король же Сигизмунд «бе тогда в Вильне и не успе ничтоже». На обратном пути воеводы шли через Бряслав и Друю, в общем направлении на Себеж и Опочку, т.е. задевая северные волости Полотчины. Отряд кн. Ивана Шуйского напал на Витебск, отделившись от основных сил. Все московские рати беспрепятственно вышли в пределы Московского государства в конце февраля - начале марта 1535 г. Причем разорение, которое творили воеводы, было выборочным, «политичным»: «многих поимали в плен, а иных многих по своей вере православной милость оказали и отпущали; а церкви Божия велели честно держати всему своему воинству, а не вредити ничем, не вынести чего из церкви». В начале 1535 г. на линии Витебск-Полоцк поставлен был небольшой корпус для наблюдения за московскими войсками и защиты этого рубежа. В него вошли силы полоцкого и витебского воеводств, кн. Ю.С. Слуцкого и жемойтские хоругви. Корпус возглавил кн. Ю.С. Слуцкий, при нем же были воеводы Полоцка и Витебска Ян Глебович и Матвей Янович. Но в июне 1535 г. В.В. Шуйский ударил из Можайска на Могилев и произвел большие разорения. В феврале 1536 г. киевский воевода А. Немирович и полоцкий воевода Ян Глебович ходили под Себеж, однако оборонявший Себеж Иван Засекин сумел отбиться.46) Не требуется богатого воображения, чтобы представить себе, в каком состоянии находились к концу войны северобелорусские земли, особенно если учесть наличие в московских войсках приданных отрядов служилых татар и наряда. Территории Московского государства в районах боевых действий подверглись не меньшим разорениям. 1537 год на четверть века закрыл эпоху непрестанных войн Москвы и Литвы. За три с половиной десятилетия с начала века Полоцк превратился из мирного города-торговца в опорный пункт номер один северо-восточных рубежей Великого княжества Литовского и одну из главных мишеней походов московских войск. Полотчине был нанесен страшный ущерб. И передышка, которая выпала на долю этой многострадальной земли в к. 1530-х - н. 1560-х гг., дала возможность восстановить силы перед новыми, еще более жестокими потрясениями Ливонской войны. /83/


1) АХ. чч.1-2, №№ 105, 107, 114, 128, 129, 131, 132, 139, 140, 151, 153, 166, 170 за 1459-1478 гг.

2) Jana Długosza Kanonika Krakowskiego dzieła wszystkie. - Kraków, 1870, т. IV, с. 115.

3) Długosz J., указ. соч., т. V, с. 75.

4) Długosz J., указ. соч., т. V, с. 505; Kronika Marcina Bielskiego. - Warszawa, 1764. // ZDP, т. 1, с. 403; Kronika Marcina Kromera. - Warszawa, 1767. // ZDP, т. III, с. 698; ПЛ, вып. 2, с. 169. - Причем псковская летопись сообщает, что до этого Казимир не показывался в Полоцке 21 год, а Длугош и вслед за ним Кромер и Вельские указывают на срок в 16 лет. Т.е. вполне вероятно, что король побывал в Полоцке также в 1449 г. и 1454 г.

5) Stryjkowski М. Kronika polska, litewska, zmodzka... - Warszawa, 1846, т. II, с. 298; РИО, т. 35, с. 184; ПСРЛ, т. 17, Хроника Быховца, стлб. 554; о пребывании Александра в Полоцке через несколько лет после того, как он «на кня[же]нь[е] сел», сообщает также одна из русскоязычных граффити полоцкого Спасского собора Спасо-Ефросиньева монастыря.

6) Stryjkowski М., указ. соч., т. II, с. 250, 399.

7) Stryjkowski М., указ. соч., т. II, с. 321; ПСРЛ, т. 17, Хроника Быховца, стлб. 567.

8) ПСРЛ, т. 35, Краткая Волынская летопись, с. 123; Карпов Г. История борьбы Московского государства с Польско-Литовским. // ЧОИДР, 1866, кн. IV, с. 11-12, 25, 76-77; РИО, т. 35, с. 68.

9) Государственный архив России XVI столетия (подг. изд. А.А. Зимина). - М., 1978 (далее - Государственный архив), ч. 1, ящик 3, комм.: с. 106; Акты, относящиеся к истории Западной России, собранные и изданные Археографическою комиссиею. - СПБ., т .11, №43; Зимин А.А. Россия на пороге нового времени. - М.: Мысль, 1972, с. 93.

10) Государственный архив..., ч. 1, ящики 4-5, комм.: с. 109-110; РИО, т. 35, с. 637-642, 710-731; Хорошкевич А.Л. Сигизмунд Герберштейн и его «Записки о Московии». // Герберштейн С. Записки о Московии. - М., МГУ, 1988, с. 24. (Герберштейна см. здесь)

11) Государственный архив..., ч. 1, ящик 168, комм.: ч. 2, с. 377-378; Опись архива Посольского приказа 1626 года. - М., 1977, ч. 1, Л. 100-100об.; Stryjkowski M., указ. соч., т. 11, с. 407.

12) АХ, №№ 162, 181, 292, 303, 311 (1476-1510 гг.); ВС, т. V, №№ 24, 27 (1521, 1523 гг.); ПСРЛ, т. 35, Краткая Волынская летопись, с. 125; АСД, т. 1, № 2.

13) Копысский З.Ю. Социально-политическое развитие городов Белоруссии в XVI - первой половине XVII в. - Мн.: Наука и техника, 1975, с. 80-82.

14) АХ, ч. 4, с. 138-140.

15) Кобрин В.Б., Юрганов А.Л. Становление деспотического самодержавия в средневековой Руси (К постановке проблемы). // История СССР, 1991, № 4, с. 60.

16) Штыхов Г.В. Общие и отличительные черты политического строя древнего Новгорода и Полоцка // Становление раннефеодальных славянских государств. - Киев, 1972, с. 197.

17) Копысский З.Ю., указ. соч., с. 74.

18) Копысский З.Ю., указ. соч., с. 77.

19) АСД т. II, Записки игумена Ореста, с. III.

20) АХ, ч. 3, № 255.

21) Михаил Литвин. // Мемуары, относящиеся к истории Южной Руси. - Киев, вып. 2, 1890, с. 23-26.

22) Marceli Kosman. Historia Białorusi. - Wroсław и др. (Ossolineum), 1979, с. 100; Natanson-Leski. Rozwój terytorialny Polski. - Warszawa, 1964, с. 102, 115-117.

23) Kromer M., указ. соч., с. 768; Bielski M., указ. соч., с. 439; Stryjkowski М., указ. соч., т. II, с. 309; Зимин А.А. Россия на рубеже XV-XVI столетий. - М., 1982, с. 64; Хорошкевич А.Л. Русское государство в системе международных отношении конца XV - начала XVI в. - М., 1980, с. 85.

24) Stryjkowski М., указ. соч., т. И, с. 327; ПСРЛ, т. 17, Хроника Быховца, стлб. 567 и прим.; т. 32, Хроника литовская и жемойтская, с. 101. /84/

25) Зимин А.А. Россия на рубеже..., с. 96; Пашуто В.Т., Флоря Б.Н., Хорошкевич А.Л. Древнерусское наследие и исторические судьбы восточного славянства - М., Наука, 1982, с. 142; Любавский М.К. Очерк истории Литовско-Русского государства до Люблинской унии включительно. - М., 1915, с. 203.

26) Меховский М. Трактат о двух Сарматиях. - М.-Л., 1936. с. 109.

27) ПСРЛ, т. 8, Воскресенская летопись, с. 238; Базилевич К.В. Внешняя политика Русского централизованного государства вт. п. XV века. - М., МГУ, 1952, с. 433-442.

28) АХ, ч. 3, №№ 248-249, ч. 4, с. 36, 163-165.

29) Wasilewski L., Litwa i Białorus. Przesałość-terazniejszość - tendencje razwojowe. - Kraków, 1913, с. 36.

30) ПСРЛ, т. 32, Ермолинская летопись, прил. 2. с. 196-197; РК 1475-1605 гг. - М., 1977, т. 1, ч. 1, с. 57-60.

31) ПСРЛ, т. 17, Хроника Быховца, стлб. 561; т. 28, Свод 1518 г., с. 335-336; т. 20, ч. 1, Львовская летопись, с. 373; т. 8, Воскресенская летопись, с. 241; Иосафовская летопись. - М., АН СССР, 1957, с. 144 (далее: Иос); АХ, ч. 3, №№ 193, 268, ч. 4, с. 7, 182; Зимин А.А. Россия на рубеже..., с. 188; Kromer M., указ. соч., с. 568; Stryjkowski М., указ. соч., т. II, с. 310; Рарее F. Aleksander Jagiełłonczyk. - Kraków, 1949, с. 41.

32) РИО. т. 41, с. 439, 461, 491-492. 532, Зимин А.А. Россия на рубеже..., с. 392; Базилевич К.В., указ. соч., с. 495; Карпов Г., указ. соч., с. 98 - ошибочно сказано, что под Смоленск и Витебск ходил сам Дм. Жилка.

33) Natanson-Leski J., указ. соч., с. 122; Базилевич К.В., указ. соч., с. 521.

34) Кром М.М. Православные князья в Великом княжестве Литовском в начале XVI века. (К вопросу о социальной базе восстания Глинских.) // Отечественная история, 1992, № 4, с. 145-146, 152.

35) РК 1475-1598 гг. - М., АН СССР, 1966, с. 39-40; Зимин А.А. Россия на пороге..., c. 84-88; Карпов Г., указ. соч., с. 129-139; Kolankowski L. Polska Jagiełłonów. Dzieje polityczne. - Lwów, 1936, с. 187.

36) РК 1475-1598 гг. - M., АН СССР, 1966, с. 52; ПЛ, вып. 1, с. 97; вып. 2, с. 259.

37) РК 1475-1598 гг. - М., АН СССР, 1966, с. 52; Иос, с. 194; ПЛ, вып. 2, с. 259; Рябинин И.С. Новое известие о Литве и Московитах. - М., 1906, с. 8-9; Зимин А.А. Россия на пороге..., с. 155, 156.

38) РК 1475-1598 гг. - М., АН СССР, 1966, с. 55; ПСРЛ, т. 37, Устюжс. летопись, с. 52.

39) ПСРЛ, т. 34, Постниковский летописец, с. 12; т. 28, Свод 1518 г., с. 353; т. 26, Вологодск.-Пермс. летопись, с. 306: т. 20, ч. 1, Львовс., с. 392; т. 8, Воскресенcкая летопись, с. 263; ПЛ, вып. 1, с. 99; РИО, т. 53, с. 64; Зимин А.А. Россия на пороге..., с. 183-184; Bielski M., указ. соч., с. 485; Stryjkowski M., указ. соч., т. II, с. 391.

40) ПСРЛ, т. 30, Владимирc. летоп., с. 143; Герберштейн С., указ. соч., с. 72; РК 1475-1598 гг. - М., АН СССР, 1966, с. 64; ПЛ, вып. 1, с. 100; вып. 2, с. 226; РИО, т. 95, с. 535; Зимин А.А. Россия на пороге..., с. 189; указ. соч., с. 487; Kolankowski L., указ. соч., с. 213.

41) РИО, т. 53, с. 195-197, 203, 212; ВС, т. IV, с. 24; Зимин А.А. Россия на пороге..., с. 201-207; Kolankowski L., указ. соч., с. 214.

42) Беларуськi архіу. - Мн., 1928, т. II, №282, с. 202-204.

43) РИО, т. 35, с. 622, 676, 679, 867, 868.

44) Государственный архив..., ч. 1, ящик 57, ч. 2, с. 224.

45) Kolankowski L. Zygmunt August. - Lwów, 1913, с. 147; Wasilewski L., указ. соч., с. 38; Natanson-Leski J., указ. соч., с. 130.

46) ПСРЛ, т. 29, Летописец начала царства, с. 15; Алекс.-Невс. летоп., с. 129; т. 6, II-я Софийская летопись, с. 293; т. 34, Постниковский летописец, с. 168; т. 8, Воскресенская летоп., с. 287-288; т. 35, Евреиновская летопись, с. 236-237; т. 26, Вологодс.-Пермс. летоп., с. 316; т. 20, ч. 2, Львовс. летоп., с. 426-427; РК 1475-1598 гг. - М., АН СССР, 1966, с. 85-87; ПЛ, вып. 1, с. 106; Тихомиров М.Н. Малоизвестные памятники XVI в. // Исторические записки АН СССР, 10, 1941, с. 90 (Костровский летописец); Kolankowski L. Zygmunt..., с. 139, 147-148. /85/

загрузка...
Другие книги по данной тематике

Николо Макиавелли.
Искусство побеждать противника. Изречения и афоризмы Н. Макиавелли

Юлия Белочкина.
Данило Галицкий

Игорь Муромов.
100 великих авантюристов

Чарлз Патрик Фицджералд.
История Китая

Александр Формозов.
Статьи разных лет
e-mail: historylib@yandex.ru
X