Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
Д. Гаврилов, С. Ермаков.   Боги славянского и русского язычества. Общие представления

Поревит. Турупит (Поренут). Ярило-Яровит (Руевит?)

«Сага о Книтлингах» рассказывает, что даны разорили на острове Рюген три святилища: «122 (1168 г.). [Датский король Вольдемар в Коренице] приказал сокрушить трех идолов, которые именовались Рунвит [т. е. Руевит], Турупит и Пурувит [т. е. Поревит]. Эти идолы такие чудеса творили: если кто желал сойтись с женщиной в городе, то они сцеплялись, будто псы, и не прежде разъединялись, чем покидали город. <… > Там захватили у идолов много денег, золото и серебро, шелк, и хлопок, и пурпур, шлемы и мечи, кольчуги и всякого рода оружие. Пятый идол звался Пизамар. Он был в Асунде, так именовался город. Идол также был сожжен. (Другой бог) назывался Черноглав (Tiarnoglofi), это был их бог победы, который ходил с ними в походы; имел серебряные усы. Он дольше всех сохранялся; только на третий год после этого его захватили, Турупит и Пурувит». «Турупит» – явное искажение: у Саксона Грамматика третьим идолом Кореницы назван Поренут.
«В городе Юлине… некоторые роды[47] сохраняли своих идолов… [в том числе] покровителей войны и торговли Яровита и Поревита, как бы Марса и Меркурия…» (Давид Хитреус, «Саксонская Хроника», XVI в. (Свод…, т. II)).
Бог войны Яровит, чье капище было также в городе Волегасте, по свидетельству очевидцев отчасти сходен с поздним Марсом (Герборд, III, 4–5). Соответственно, его можно сравнивать с греческим Аресом и скандинавским Тюром. Символом Яровита был огромный золоченый щит, скорее всего, олицетворявший солнце, поскольку праздники в честь него устраивали перед началом лета (как и восточнославянскому Яриле), когда призывали плодородие на поля. Щит этот нельзя было сдвигать с места, кроме как во время войны. Герборд указывает, что «бог Яровит по-латыни зовется Марс» (Там же, III, 6). Возможно, Яровит из Волегоща и Руевит с острова Рюген – два имени одного божества западных славян (ср. русск. «ярый» и «рьяный»). Ругевит или Руевит известен как бог войны.
Саксон пишет о том же событии, что и «Книтлингасага»: «Отличием этого города [Кореница] были здания выдающихся храмов, заметные блеском превосходного мастер ства. Достоинство местных богов пользовалось почти таким же почтением, как среди арконцев – авторитет общественного божества… Главное капище находилось посреди передней части храма, которая так же как и капище, не имея стен, завешана была пурпуровой тканью, так что кровля лежала на одних колоннах. Служители [церкви], разломав ограду двора, взялись за внутренние завесы храма. Когда они сорваны были, то дубовый идол Руевита безобразно раскрылся со всех сторон». Он имел восемь мечей и семь ликов «под одним черепом» и был исполинского роста. Четыре головы были мужские и две женские, седьмая – звериная – была на груди. «Восьмой, обнаженный меч держал в руке; вложенный в кулак, он был крепчайше прибит железным гвоздем, так что нельзя было извлечь, не разрубив, что показало рассечение. Ширина была его больше человеческого роста, высота такая же, что [епископ] Абсалон, встав на цыпочки, едва достигал до подбородка топором… Этого бога почитали, совсем как Марса, возглавляющим силы войны» (Saxonis Grammatici, P. I, V, II, XIV, 822–827, 837–838, 841–843).
Весьма характерно, что Ярович-Ярило в русских и белорусских источниках предстает то в виде Яры-Ярилихи, то в виде мужчины с огромным фаллосом. Ярило – стареющий, умирающий и воскресающий бог, побеждающий своим рождением Зиму-Мару, сшибающий с нее рога. Корень *яр присутствует в таких специфических выражениях, как «яровая» овца (ярка), яровые хлеба. А вот образцы употребления данного корня в женском роде: ярость, ярь, ярина (овечья шерсть), яра (весна).



Марс-Арес. Римская копия с греческого оригинала


Не случайно месяц март носит имя всепобеждающего подателя земного плодородия Марса. Функционально (и, не исключено, этимологически) западнославянскому Яровиту (Руевиту), славянскому Яриле соответствуют римско-этрусский бог ярой силы возрождения природы Эрил, имеющий, как и Марс, несколько жизней, хетто-хурритский Ярри, аккадский Эрра, греческий Арей.
Первоначально Марс входил в первую триаду богов (Юпитер, Марс, Квирин). По мнению большинства исследователей, был богом дикой природы, стихийного плодородия, всего неизведанного, находящегося за оградой селений, а позднее и войны.
Особо Марса почитали в первый месяц древнего италийского календаря (то есть в марте). В это время принято было совершать обряд изгнания зимы, а животные Марса – волк, конь, бык, дятел – вели родившихся весной юношей, указывая им места для поселений.
Марс – бог-очиститель: к нему обращались с просьбой даровать плодородие земле, семейству, скоту и рабам. В жертву Марсу в лесу приносили быка. Его считали отцом основателей Рима Ромула и Рема. Копьем и щитом Марса потрясал полководец, уходя на войну. Когда военные действия заканчивались, устраивали конные состязания и приносили в жертву Марсу коня из победившей квадриги. Кровь коня собирали и сохраняли: считалось, что она имеет очистительную силу.
В позднейший период функции Марса как бога-хранителя общины Рима отошли на второй план, его стали считать тождественным греческому Аресу (богу коварной [! – Авт.], вероломной войны, сыну Зевса и Геры), однако представление это по преимуществу книжное. С Марсом же римляне отождествляли и главных богов племен, с которыми они сталкивались, давая местным богам имя Марса с добавлением местных эпитетов (например, Марс Тингс у германцев на Рейне).
Таким образом, древний римский Марс предстает перед нами в несколько ином обличье, нежели привычное большин ству читателей. Некоторые исследователи даже провели параллели между почитанием Ярилы и культом бога такой же ярой силы – Диониса-Вакха (на наш взгляд, небезосновательные).
Сегодня в Яриле многие склонны видеть солнечного бога. Надо думать, подобная точка зрения есть в немалой степени следствие, во-первых, распространения идей исследователя XIX в. А. Фаминцына, во-вторых, является результатом христианизации мышления людей, стремления видеть во всех персонажах славянской мифологии Единого бога.
Вместе с тем небезинтересно, на наш взгляд, поискать параллели между Ярилой и скандинавским Фрейром. «Нет аса славнее Фрейра, ему подвластны дожди и солнечный свет, а значит, и плоды земные, и его хорошо молить об урожае и о мире» (Младшая Эдда, «Видение Гюльви, 24. О Фрейре и Фрейе»). От него зависит достаток людей. Фрейр – сын бога моря и ветра Ньорда, мало уступает в красоте самому Бальдру. Время Фрейра – лето. С Ярилою его роднят такие качества, как «ответственность», любве обильность и плодородие (в том числе явно связанная с ним выраженная фаллическая атрибутика) и, одновременно, некое созвучие имен.



Средневековый скандинавский идол Фриггра (Фриканна), нередко ошибочно отождествляемого с Фрейром


Впрочем, славянский Ярила, даже если он и приходится Фрейру дальним «родственником», живет куда меньше и связан лишь с началом лета, Ярилу обычно хоронят в купальские дни.
Однако и Фрейр связан со смертью-возрождением. В «Саге об Инглингах» он упомянут в качестве шведского короля-предка, обожествленного за богатый урожай и спокойную жизнь в пору его царствования. Фрейр (Ингви-Фрейр) был тайно похоронен в холме, куда затем три года подряд складывали дань.
Меч Фрейра (и здесь невольно хочется вспомнить сокоренное с именем Ярила слово «ярость») упоминается в «Поездке Скирнира» (стр. 8–9) – магический пылающий меч, сражающийся по собственной воле, – единственная в мире защита от огненного великана Суртра, который в конце времен придет с юга и вступит в борьбу с богами на стороне разрушительных сил. Однако Фрейр отдает свой меч отцу Герд в качестве выкупа за невесту, а отец Герд вручает его Суртру. Этим мечом Суртр и уничтожит девять миров в день Рагнарек. Меч, который Фрейр отдает врагу, может символизировать плодородие (фаллический символ). В последней битве Фрейр выходит на бой с Суртром, вооружившись оленьими рогами.
Но вернемся к Яриле. Парадоксальным образом он – позд ний бог, упоминаемый в источниках XVII–XVIII вв., что порою дает основание ряду исследователей вообще отрицать его существование у славян.


Рисунок идола Ругевита, выполненный по средневековым описаниям, представлен в краеведческом музее на о. Рюген



Гальковский отмечает: «Древние памятники совершенно не упоминают об Яриле. Одно из первых упоминаний об Яриле содержится в увещевании св. Тихона Задонского жителей г. Воронежа (1763 г.). “Из всех обстоятельств праздника сего видно, что древний некакий был идол, называемый именем Ярилой, который в сих странах за бога почитаем был, пока еще не было христианского благочестия”. Есть предание, что близ города Галича стоял на горе идол Ярило, в честь которого совершался трехдневный праздник в неделю всех святых. Ярилин день не везде праздновался в одно и то же время: он праздновался то в день всех святых, то на другой день Петрова поста и проч. Празднество сопровождалось плясками и хороводами. Центральной фигурой праздника был человек, чаще всего женщина, убранная цветами и лентами, иногда кукла. Ярило одного корня с современными словами ярый, яровой (хлеб, сеемый весной); яриться – иметь похоть. Яруном в Смоленской губернии называют быка – оплодотворителя… Вероятнее всего, Ярило происходит от ярь и служило для обозначения растительных сил природы… Как было уже сказано, праздник Ярилы справлялся приблизительно около Петрова дня. В это время дни начинают уже убывать (после 9 июня), и потому в некоторых местах тогда же справляют “проводы весны”, которую изображал ряженый человек, или похороны чучела, называемого Кострубонькой или Костромой. В Кинешме праздник Яриле справляется на лесной поляне. Празднуют два дня: в первый день Ярилу встречают, а на второй погребают…» (Гальковский, 1916).


С Ярилой или его европейскими параллелями нередко связывают весенние праздники в честь пробуждения плодотворящей силы природы, когда яро идет в рост все. На картине Р. Бракенбурга (1700 г.) изображены выборы Майской Королевы (Музей изящных искусств в Будапеште)


Гальковский осторожен в высказываниях и связывает с солнцеворотом не саму фигуру Ярилы, а лишь праздник. Он считает, что в обряде Ярилы «был погребальный элемент, вероятно, в знак сокращения дней после 9 июня, или поворота солнца с лета на зиму».
Первые сезонные обряды Яриле проходили в апреле и как-то сочетались с празднованием Дажьбога, Лады и Леля на языческую Красную Горку (конец апреля – начало мая). Однако главные праздники в честь Ярилы начинались 4 июня и завершались в конце месяца, сочетаясь с ритуалами Мокоши, Дажьбога, Сварога, Хорса, Купалы, Лады и Леля. Ярильные ритуалы (ярилки) носили ярко выраженный эротиче ский характер, а при их проведении использовали фаллические символы. В «Слове об идолах» (нач. XII в.) говорилось, что язычники «чтут срамные уды и в Образ сотворены, и кланяются им, и требы им кладут».


Майское дерево. Современная реконструкция НИО «Северный ветер» (Подмосковье, 2008 г.)



Описание праздника Ярилы, совершавшегося в сер. XVIII в. перед Петровым днем (29 июня) в Воронеже, оставил свт. Тихон Задонский. Праздник проходил на площади за старыми воротами. Туда сходились одетые в лучшие платья городские и окрестные сельские жители. Главным на празднике был «юноша в бумажном колпаке, украшенном бубенцами, лентами и цветами, с набеленным и нарумяненным лицом, изображавший собой Ярилу». После его появления начинались пляски и игры, продолжавшиеся вокруг костров, горевших на возвышенном месте. иногда всю ночь Нередко эти гуляния, называемые ярилками или ярильным днем, носили «разнузданный» характер, а молодые девицы приходили на них «поневеститься».
«В небольшой статье, увидевшей свет в конце XIX в., Н. М. Мендельсон сообщил о гулянье молодежи в Петровское заговенье[48]; гулянье называлось “справлять ярилки” и имело “разнузданный характер” <…> в Дединове (Зарайский уезд Рязанской губернии) ярилки продолжали праздновать в конце XIX в. после воскресенья перед Петровским постом в роще, на холме, именуемом Ярилина плешь. Участники праздника (участие семейным было запрещено) приплывали на челнах. Затем возжигали костер, пели песни “с причинкой”, т. е. неприличные, после чего начинались разнузданные оргии, заканчивавшиеся только к утру. На вопрос, кто же такой этот Ярила, которого так почитают, отвечали (если перевести ответ на дозволенный язык): “Он, Ярила, любовь очень одобрял”[49]. Сообщалось также, что двадцатью–тридцатью годами ранее оргии были еще разнузданнее. Эти сведения сыграли важную роль в доказательстве архаичности образа Ярилы» (Кутенков, 2004, с. 112–113).


Весенние праздники славян в Альпах имели много общего с купальской обрядностью восточных славян. Молодежь прыгает через праздничные костры (рис. Monarche, 1889)



Современный образ Ярилы на праздновании Зеленых святок (Подмосковье, 2007 г., преддверие Купалы)


Согласитесь, что увидеть в таком (мало отличающемся от прочих!) описании память о почитании солнечного бога, мягко говоря, затруднительно. Но Фаминцын с упорством, достойным лучшего применения, настаивает на солнечном характере Ярилы, против очевидных фактов обратного:
«Ярило или Ярыло, в смысле бога весеннего солнца, до сих пор живет в сознании белоруссов, вообще сохранивших в обрядах и верованиях своих множество весьма древних черт и мотивов. Белоруссы представляют себе “Ярылу” молодым, красивым, разъезжающим на белом коне, в белой мантии, с венком из цветов на голове; в правой руке он держит человеческую голову, а в левой – маленький снопок ржаных колосьев» (Фаминцын, 1884, с. 225–231). Голова обычного существа отдельно от тела не живет, стало быть, это либо мертвая голова, символизирующая хтонический мир, либо вещая голова сверхсущества, побежденного Ярилой. Сноп, конечно, служит указанием на вспомоществование плодородию, но для этого вовсе не обязательно быть солнечным богом (вспомните тех же эллинских Диониса, Триптолема и пр.)! Такая символика скорее указывает на идею возрождения из мертвой (подземной) материи земного (явьего).
Разумеется, Фаминцын сам же это и подтверждает:
«Ярилины игрища и гуляния происходят, вследствие того, не в начале, а в конце весны, или даже летом, т. е. при проводах отходящей весны, именно в конце мая или в июне, непосредственно перед началом и в первый день Петрова поста, в более редких случаях – даже тотчас после поста. Само игрище ныне местами (в старину, быть может, повсеместно) заключается обрядом погребения отживающего свой век, вместе с весною, бога» (Там же).


Рисунок идола Поревита, выполненный по средневековым описаниям, представлен в краеведческом музее на о. Рюген



У индоевропейцев отыскать умирающего бога Солнца нам не удалось, хотя, конечно, ряд персонажей, как, например, Бальдр и Геракл, близкие по функциям Яриле, проходят через смерть и возрождаются с новой Силой.
Следом за Фаминцыным о Яриле как «олицетворении “припекающей” стороны солнца, вызывающей в природе похоть (ярь)», говорят и некоторые современные славянские язычники. Почему-то все исследователи и сторонники солнечного аспекта Ярилы забывают: нет ни одного солярного бога, чей культ бы носил фаллический характер.
Можно припомнить разве описанного Адамом Бременским некоего Фриккона (Фриггра) из Уппсальского храма. По недоразумению его изображение (с фаллом в состоянии крайнего напряжения) (см. стр. 183) отождествляют со светлым Фрейром (опровержение см.: Гаврилов, 2006б, с. 72–73).
«Ярило изображался стариком или куклой с непомерно большим фаллосом: любезного бога чествовали, носили процессией, пели во хвалу его песни и в заключение, с причитаниями, плачем и завываниями, хоронили. В Ярилиных игрищах воспроизводится в драматической, хотя, разумеется, более первобытно-деревенской форме, чем в древней Греции, та же самая идея кончины представителя весеннего плодородия, возвратившего всю природу к новой жизни после зимнего сна, а затем, с наступлением высшего солнцестояния, удаляющегося, умирающего, уступая место возвращающейся зиме. Вспомним мифы о Персефоне, Адонисе, Аттисе, Дионисе, во цвете лет умирающих с окончанием весны… Причиной тому, что Ярилин погребальный праздник отправляется не в самое время высшего солнцестояния, как бы можно было ожидать, служит, без сомнения, препятствующий такому игрищу Петровский пост. От этого Ярилины игрища обыкновенно отправляются на Всесвятской неделе, т. е. перед самым Петровским постом, и кончаются в первый день поста, если же отправляются позже, то уже тотчас после Петрова дня, т. е. по окончании неудобного для игрища времени поста.
Ярило как миф известен, кроме Белоруссии, в Тверской, Костромской, Владимирской, Нижегородской, Рязанской, Тамбовской и Воронежской губерниях. Кроме того, от имени Ярила произошли многочисленные названия местностей и в других губерниях: Яриловичи в Тихвинском и Валдайском уездах, также в Черниговской губернии, Ярилово поле в Костроме, Ярилова роща под Кинешмою, Ерилово в Дорогобужском уезде, Ярилов овраг в Переяславль-Залесском уезде, Ярилова долина около Владимира…» (Фаминцын, 1884).
Быстро же стареет солнце (с середины апреля по июнь), если Ярило его олицетворяет! Конечно же, он – бог совершенно иных Сил, и мощь их не небесная и не солярная, а земная или даже подземная. И даже способ захоронения Ярило (разрывание на части или закапывание) – это возвращение ярой силы обратно Земле до будущих времен.
Так же у Фаминцына: «Еще в весьма недавнее время в некоторых из вышепоименованных мест совершался ежегодно обряд погребения Ярила. В Костроме в этот день народ собирался на площадь после обедни. Из среды толпы избирался старик, одевали его в лохмотья и давали ему в руки гроб с чучелом – Ярилою, представлявшим мужчину с его естественными принадлежностями. После того начиналось шествие из города в поле. Женщины в это время завываниями и причитаниями выражали скорбь и отчаяние; мужчины пели песни и плясали; дети бегали взад и вперед. В поле вырывали палками могилу и гроб, заключавший в себе Ярила, закапывали в землю, с плачем и воплем. Игрище оканчивалось плясками и играми. Всесвятское заговенье (и гулянье) и по уничтожении описанного обряда сохранило название Ярило. Подобный же обряд совершался еще в начале нынешнего столетия в Калязинском уезде (Тверской губ.) под старой сосной, куда и впоследствии, когда обряд уже исчез, народ собирался по привычке, для гуляния. В Галиче (Костромск. губ.) в начале нынешнего столетия напаивали какого-нибудь старика, шутили над ним и забавлялись, как над представителем Ярила. Его водили на луг, где устраивались хороводы и игры. Каждая молодица или девушка, принимавшая участие в хороводе, предварительно кланялась “Яриле” в пояс…» (Фаминцын, 1884).


Так называемый «Геровит из Вольгаста»


А вот строки из обрядовых песен, которые пели Яриле еще в середине XIX в.: «Волочился Ярила по всему свету, полю жито родил, людям детей плодил. А где он ногою, там жито копою, а куда он ни взглянет, там колос зацветае»
Таким образом, справедливо суждение, что Ярило (Яровит) – воплощение не столько плодородия и уж, тем более, не солнца, но той силы, которая побуждает зеленеть поля и леса, пробуждает в людях любовное стремление друг к другу и, переходя из мира богов в мир людей, ежегодно умирает, проникнув во все живое. Эта сила приводит к заключению небесного брака, обеспечивая союз Земли и Неба, что вершится в самую короткую ночь в году. Затем она напитывает собою плоды земли и, возможно, подобно некоторым другим богам плодородия, по осени вновь уходит в мир богов – дабы воротиться вновь следующей весной[50].
Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

под ред. В.В. Фомина.
Варяго-Русский вопрос в историографии

Игорь Коломийцев.
Народ-невидимка

Игорь Коломийцев.
Славяне: выход из тени

В.Я. Петрухин, Д.С. Раевский.
Очерки истории народов России в древности и раннем Средневековье

под ред. Т.И. Алексеевой.
Восточные славяне. Антропология и этническая история
e-mail: historylib@yandex.ru
X