Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
Чарльз Квеннелл, Марджори Квеннелл.   Гомеровская Греция. Быт, религия, культура

Глава 4. Предметы повседневного обихода

Мы надеемся, что приведенное нами выше сжатое изложение содержания поэм поможет тем нашим читателям, которые с ними еще незнакомы, понять главную идею «Аргонавтики», «Илиады» и «Одиссеи». Если первая из них, по всей видимости, является поэтическим описанием поисков людьми бронзового века золота, то «Илиада» может быть описанием истории войны, которая велась ради торговых интересов.

Если обратиться к нашей карте (см. стр. 19), то нетрудно заметить, что Троя занимала исключительно важное положение. Она контролировала проход в Черное море, и вполне возможно, что греки во времена Гомера вывозили из припонтийских областей зерно точно так же, как они это делали и позднее, во время Пелопоннесской войны1. Не исключено, что Агамемнон был вынужден напасть на Трою, поскольку троянцы могли чинить препятствия поставкам продовольствия. Если, подобно самим грекам, мы будем считать Гомера историком, нам необходимо помнить и о том, что он был еще и великим поэтом. Обычный торговый конфликт был прославлен повествованием о великолепии Елены и ее красоте. Точно так же и Одиссей не мог просто отправиться домой после войны. Поэмы в стародавние времена так не писались. Герои отправлялись, волей-неволей, на поиски приключений, но поэт должен был иметь хорошее чувство меры и не перебрать в описании выпавших на их долю испытаний.

Предполагается, что Троянская война состоялась около 1200 года до нашей эры2, то есть как раз перед тем, как сама Греция была разорена дорийскими племенами, пришедшими с севера. Эти племена отличались особой свирепостью, и они уничтожили цивилизацию, которая возникла в материковой Греции после падения Кносса. По сути дела, эти события представляют собой очень близкую параллель тому, что произошло с римской Британией после того, как на ее территорию стали нападать племена англов, саксов и ютов3. Дело в том, что дорийцы точно так же, как и саксы, были не в состоянии в полной мере сохранить доставшееся им от более высокоразвитой цивилизации наследие. Поэтому в том и в другом случае периоды, которые последовали за вторжениями этих племен, принято называть «темными веками», а о событиях того времени мы почти ничего не знаем.

Мы не знаем точно, когда Гомер жил и, соответственно, писал свои поэмы, но по всей видимости, это было примерно в X–IX веках до нашей эры, когда «темные века» в Греции были уже на исходе4. Его задача состояла в том, чтобы собрать воедино все легенды и создать из них нечто целое. Он воспевал «золотой» и «героический» века, и его поэмы, которые для греков были своего рода Библией, не могли не оказать существенного влияния на последовавший вскоре невиданный культурный взлет.

Мы хотим проиллюстрировать отдельные эпизоды из «Илиады» и «Одиссеи» рисунками, взятыми с греческих ваз, которые в основном датируются VI веком до нашей эры. Их надо прочувствовать в душе. Эти иллюстрации не похожи на знакомые нам образы мира, они отражают восприятие греками VI столетия до нашей эры окружающей действительности.

Рис. 43. Купольная гробница в Микенах (реконструкция Де Джонга).

Теперь мы предлагаем собрать отдельные зарисовки повседневной жизни воедино и составить из них единое полотно. Начнем с сооружений раннего периода, которые в истории архитектуры описываются как относящиеся к микенскому периоду.

Если мы отправимся в путешествие по Греции со стороны Арголического залива, то окажемся вблизи весьма примечательной группы древних городов. Первым из них является хорошо укрепленный Тиринф, затем идет Аргос, и в верхней части аргосской равнины расположены Микены, родной город Агамемнона. Здесь сохранились предназначенные для торжественных процессий Львиные ворота, шахтные гробницы, в которых Шлиман нашел много интересного, и в их числе так называемая «гробница Агамемнона».

Датировка этой группы строений является спорной, и по этому поводу среди ученых в настоящее время ведется оживленная дискуссия. Рис. 43 может быть использован для иллюстрации тех трудностей, с которыми они сталкиваются. В верхней части рисунка можно рассмотреть заднюю часть Львиных ворот и идущую от них в правую сторону дорогу. Она образует линию от первоначальной стены к крепости на холме, показанной сзади.

Рис. 44. Золотая пластинка из гробницы в Микенах

Примерно в середине XV столетия до нашей эры жители Микен возводят Львиные ворота и округлую стену, показанную в левой части рис. 43. Она опоясывает купольную гробницу в средней части рисунка и шахтные гробницы, где Шлиман и сделал свои выдающиеся открытия.

Рис. 45. Внутренний вид Львиных ворот (реконструкция). Бронзовый паз

Время их строительства совпадает с падением Кносса и концом критской гегемонии в Средиземноморье. Создается впечатление, что микенцы старались защитить гробницы, которые к тому времени уже существовали, например «гробница Агамемнона», или же они их спешно соорудили и перенесли туда тела из гробниц за пределами стены (рис. 47).

Рис. 46. Разрез «гробницы Агамемнона»

Последняя точка зрения была высказана сэром Артуром Эвансом в его книге «Гробницы Микен». У нас нет возможности проанализировать все приводимые им аргументы, но, если наши читатели склонны считать, что Львиные ворота были построены около 1450 года до нашей эры, а «гробница Агамемнона» примерно на столетие раньше, мы не думаем, что они далеки от истины.

В купольной гробнице в Микенах было найдено семнадцать тел – одиннадцать мужчин и шесть женщин; они были погребены с большим количеством украшений, а их лица были покрыты золотыми масками. На рис. 44 показана золотая пластинка, найденная в одной из гробниц. Очень близким по типу орнаментом украшена и купель англосаксонского времени в Деерхерсте (Глоучестершир). Шлиман полагал, что он обнаружил могилу Агамемнона, и поэтому отправил телеграмму германскому императору: «Я взглянул в лицо самому Агамемнону».

Рис. 47. Внешний вид Львиных ворот в Микенах

Львиные ворота представляют собой прекрасную архитектурную композицию, выражающую мощь и достоинство, а сами львы представляют интерес в том плане, что они являются первым образцом подобного рода среди произведений древнегреческой скульптуры. Они никогда не были погребены под землей и сегодня стоят так же гордо, как и в тот день, когда их впервые водрузили. Скорее всего, их головы были сделаны из бронзы и крепились к основанию с помощью штырей, следы от одного из которых видны на шее правого льва. Копию этой композиции можно увидеть в галерее копий Британского музея. Кажется, что строители преднамеренно оставили треугольный проход для того, чтобы уменьшить давление стены на перекрытие, а потом заполнили пространство декоративной композицией в виде львов. Но они напрасно волновались, поскольку перекрытие было достаточно надежным, достигая примерно пяти метров в ширину, чуть больше одного метра в высоту, а также примерно трех метров в глубину. Кладка из громадных камней называется циклопической, поскольку кажется, что создавать подобные сооружения было по силам только громадным циклопам, похожим на уже известного нам Полифема. Следует добавить, что между львами помещена маленькая колонна, выполненная в минойских традициях, которая была украшена резьбой.

На рис. 45 представлен предполагаемый вид Львиных ворот с оборотной стороны. Сами деревянные двери не сохранились, но до сих пор заметны следы от пазов, в которые они помещались, а также следы от засова в точках E и F и еще следы от двух отверстий, в которые могли помещаться скобы, из которых эти засовы вытаскивались, когда двери открывались. В «Одиссее» можно найти некоторые подробности, проливающие дополнительный свет на устройство подобных дверей. В двадцать первой книге, когда Одиссей готовится к истреблению женихов, он посылает скотника закрыть ворота на засов и вдобавок советует обмотать его веревкой. Двери открывались вовнутрь прохода, и, когда они были закрыты, их невозможно было открыть с внешней стороны, поскольку перемычка в точке G опускалась и препятствовала этому. Скотник должен был закрыть ворота против этого ступора и поместить засовы в скобы, обозначенные буквами С. Засов D, когда дверь открывалась, убирался в глубокий паз в стене (точка Е), а когда она закрывалась, выдвигался снова и его противоположный конец помещался в более мелкий паз на противоположной стороне в точке F. После этого вся эта конструкция обматывалась веревкой. Двери крепились на штырях в точках АА. Они должны были быть не очень длинными, так как иначе было бы невозможно установить дверь на место. Поскольку верхние штыри закруглялись, они должны были входить в верхние пазы, а затем вся дверь приподнималась и нижние штыри входили в бронзовые пазы. Еще одна похожая по конструкции дверь была найдена при раскопках в Тиринфе. Двери, подобные этой, изготовлялись и в Англии, где их называли Harrhung. Двери в средневековых замках всегда запирались на засов.

Рис. 48. Гробница Агамемнона

Большая гробница в Микенах, иначе называемая «гробницей Агамемнона» или «сокровищницей Атрея» (его отца), на самом деле была возведена задолго до предполагаемого времени его жизни. Этот тип строений, который, опять-таки, был заимствован с Крита, показан на рис. 46. Длинный проход начинался на склоне холма, с боков он был отделан камнями и заканчивался перед дверью, закрывавшей вход в гробницу. Вход в гробницу с колоннами по бокам изображен на рис. 48. Отдельные их фрагменты хранятся теперь в зале искусства эпохи архаики Британского музея, а сложный орнамент в виде спиралей и шевронов дает нам некоторое представление о том великолепии, с которым первоначально был отделан вход в гробницу. Вероятно, в треугольном проеме над входом некогда стояла скульптура точно так же, как и на Львиных воротах. Можно получить некоторое представление о размерах перекрытия, если мы скажем, что один из образующих его камней имел почти десять метров в длину, более пяти метров в ширину и полтора метра в высоту, причем он весил не менее ста тонн. На перекрытии и на пороге сохранились следы от пазов, точно такие же, как и на Львиных воротах. Деревянные двери, очевидно, были обиты бронзой.

Через проход можно было попасть прямо под свод купола, который имел около шестнадцати метров в диаметре и высоту более пятнадцати метров. Причем, когда вы находитесь внутри, создается впечатление, что он имеет гораздо большие размеры. Купол образован не изогнутыми камнями, которые по кругу соединяются в центре, а горизонтальными рядами кладки, перекрывающими один другой, причем каждый следующий ряд слегка выступал над предыдущим, пока, наконец, последний камень не перекрывал все остальные. Внутренняя поверхность затем была отшлифована и приобрела тот вид, который она имеет в настоящее время. Поскольку на ней имеется много отверстий от штырей, можно полагать, что первоначально к ней крепились бронзовые украшения. Камни не очень плотно подогнаны друг к другу, поэтому между вертикальными швами имеются пустоты, которые облюбовали пчелы, они беспрепятственно летали взад и вперед через вход в гробницу.

Это, возможно, одна из достопримечательностей, о которой вы должны помнить, отправляясь в Грецию, – громадный свод «гробницы Агамемнона», напоминающей с виду средневековый собор, солнечный свет у входа, переходящий далее в полумрак, и жужжание пчел, отдаленно напоминающее звучание органа.

По всей видимости, при постройке свода пришлось сверху затопить саму гробницу, а затем, после завершения строительных работ, спустить воду.

Теперь мы отправляемся в одно из интереснейших мест Греции – Тиринф. В этом городе, точно так же, как и в Микенах, в 1884-м и 1885 годах производил раскопки Шлиман, которому помогал доктор В. Дерпфельд. В ходе этих работ был открыт великолепный образец укрепленного акрополя. Здесь необходимо пояснить, что это был принципиально новый тип строений, не имевший ничего общего с дворцом в Кноссе, возведенным на равнине и не имевшим никаких оборонительных сооружений. Основываясь на примере знаменитого Акрополя в Афинах, который, вероятно, мог быть сооружен для защиты Парфенона, мы можем полагать, что Акрополь был священным местом, тогда как само слово в переводе означает просто «верхний город». Акрополь в Афинах был самым ранним из сооружений подобного рода. Благодаря работам Шлимана и Дерпфельда в Тиринфе мы можем сделать вывод, что в том и в другом случае такие крепости по своему устройству были очень похожи друг на друга. Совершенно очевидно, что если некоторые строительные особенности в Тиринфе уходят своими корнями еще в минойскую эпоху, то его общий план основан на совершенно других принципах. Это связано с тем, что здесь жил иной народ. Если Кносс находился на юге, то Тиринф – на севере.

Хотя Итака, которая, как считается, могла быть родиной Одиссея, расположена возле западного побережья Греции, для иллюстрации отдельных эпизодов в «Одиссее» могли часто использоваться виды Тиринфа. Создается такое впечатление, что Гомер вспоминал Тиринф, когда в своих поэмах описывал Итаку. Он знал это место, поскольку во второй книге «Илиады» упоминает «крепкостенный Тиринф».

Планы, оставленные Шлиманом, обычно используются при описании этого места, но, поскольку многие спциалисты считают их не очень достоверными, нам придется приложить некоторые усилия, чтобы восстановить объективную картину, основанную на этом плане и нашем обследовании этого места. Представим себе план Шлимана. Его основу составляют контуры стен, которые можно наблюдать и сейчас. В этой своей части он не вызывает никаких возражений. Но те строения, которые на этом плане показаны внутри стен, являются результатом творческих усилий самих авторов этой книги, и относительно достоверности отдельных реконструкций могут возникнуть большие сомнения. Тем не менее, будем надеяться, что, даже невзирая на подобные оговорки, предложенная нами реконструкция послужит для наших читателей своего рода панорамой, отдельные детали которой можно дополнить по своему собственному усмотрению.

На рис. 49 представлен общий план с объяснением различных элементов конструкции. Вероятно, вид с высоты птичьего полета, показанный на рис. 50, может оказаться более удобным для нашей цели. Покатый подъем обозначен номером 1, главная башня входа номером 2. Этот подъем устроен таким образом, что, если осаждающие воспользуются им для нападения на город, их правый фланг, не защищенный щитами, оказывается под прицелом лучников, засевших на стенах вверху. Мы должны помнить, что Тиринф – город, служивший убежищем для многих сотен людей. Так, например, из «Одиссеи» мы знаем о том, что свинопас пас своих свиней за пределами города, там же жил и Лаэрт. В минуты опасности эти люди должны были искать защиты за городскими стенами, а также загонять принадлежавший им скот во внешний двор, обозначенный на плане номером 3. Внутри самих стен, имевших в ширину около семи метров, точно так же, как и в средневековых замках, могли размещаться мастерские, хранилища и кладовые. В стене имелись также мощные ворота (4), вращавшиеся в пазах и запиравшиеся на засов точно так же, как и Львиные ворота в Микенах (рис. 45). Через них можно было попасть в длинный и узкий двор, с колоннадой наверху в его левой части, с противоположной стороны этого двора располагался проезд или пропилон (6). Если обратиться к рис. 49, то можно заметить, что он имел центральную дверь с портиками с каждой стороны.

Рис. 49. Общий план Тиринфа, основанный на исследованиях Шлимана и Дерпфельда

Этот проход представляет собой значительный интерес, поскольку от конструкции подобного типа произошли все подобные сооружения в Греции, в том числе и пропилеи в Афинах. Архитекторы называют планировку этого проезда «дистиль в антах», имея в виду две колонны, стоящие между антами. Анты имеют и пилястры по боковым стенам. Необходимо отметить, что от внутреннего портика этих ворот через переход, обозначенный на рис. 49 точками А и В, обычно попадали в женские покои.

Рис. 50. Вид на Тиринф с высоты птичьего полета, с северо-востока (реконструкция)

Через этот проход в Тиринфе можно было попасть и в другой двор, окруженный колоннадами или галереями (5). Очевидно, они использовались в качестве загона для скота. В двадцатой песни «Одиссеи» скотник пригоняет скот, предназначенный для пира, и загоняет его тщательно в закут. Если бы еще и свинопас пригнал своих свиней, то тогда любой может понять, почему автор называет их «шумными». В любом случае скот должен был находиться где-то под рукой, поскольку животных приносили в жертву непосредственно перед пиршеством. Наши читатели не должны быть введены в заблуждение тем, что на рисунках все выглядит чисто и аккуратно. Очевидно, на самом деле Тиринф был не очень опрятным местом. Гуси жили прямо во дворе и клевали пшено из кормушки, а старый пес Аргос, который самым первым узнал своего хозяина, был найден им лежащим на куче навоза, оставшейся от мулов и коров. Легкие колесницы могли заезжать прямо во двор. Как мы помним, когда Телемак прибыл вместе со своим спутником в Спарту, они освободили коней из-под ярма и отвели их в конюшню, дав им полбы и ячменя, а затем поставили свою колесницу напротив выезда из города.

С внутреннего двора открывался доступ в покои с очень высокими сводами, расположенными прямо в толще крепостных стен. На рис. 51 можно увидеть, что при их строительстве применялись те же самые строительные приемы, что и при строительстве «гробницы Агамемнона» в Микенах. Своды образованы за счет выступающих вперед горизонтальных рядов кладки, а не по принципу арки. Мы предоставляем возможность нашим читателем самим разобраться в том, для чего служили эти помещения. Если они находятся в унылом настроении, то могут их себе представить как ужасную темницу для несчастных узников, а если они находятся в более приятном расположении духа, то могут их считать просто складами для оливкового масла и вина, подобные которым были и в Кноссе.

Когда Тиринф был заброшен и его стены начали осыпаться, внутрь них стали забредать овцы, и со временем скот протоптал тропинку в помещения, располагавшиеся внутри восточной части крепостной стены. Овцы постоянно терлись своими маслянистыми шкурами о шершавые стены и постепенно так их отполировали, что создается впечатление, будто они сложены из мрамора.

Мы можем теперь покинуть внутренний двор через другой пропилон в его северной части, который ведет к центральной площади города. Там располагался мегарон, или мужской дом, с колоннадой на внешнем фасаде. В южной части площади, по прямой линии от мегарона, располагался алтарь. Здесь приносились в жертву животные и их освежеванные туши, после приношений божествам, забирались в мегарон, где и готовились в пищу.

Теперь, вероятно, нам следует обратиться к рис. 52, на котором и показан со всеми возможными подробностями мегарон, бывший центром города. На плане видно, что он разделен колоннадой на три части. Сначала идет портик, затем прихожая, а следом и собственно дворец. Здесь имелся центральный очаг, точно так же, как и в укреплениях, получивших распространение на территории Шотландии в XIV веке, с тем только отличием, что вождь сидел на троне у стены дворца, как это описано в «Беовульфе», а не на помосте в его конце, как в упомянутых нами укреплениях на территории Шотландии. Мы считаем вполне вероятным, что в верхней части прихожей могла располагаться галерея.

Следует упомянуть и о купальне, расположенной в западной части мегарона, в нее можно было попасть прямо со двора или же через прихожую. К востоку от мегарона, практически примыкая к нему, располагались женские покои, имевшие собственный двор, а к востоку от них находились личные покои местного правителя. Они имели двери, обозначенные на рис. 52 буквой Е, помещение для стражи так что Пенелопе не так легко было бы появляться во дворце, когда ей вздумается. Она вряд ли могла попасть во дворец по линии GH, однако пройти подобным путем в купальню или же к ступеням, ведущим в сад в северной части крепости, а также к боковому выходу, вполне возможно.

Нам кажется, что дворец в Тиринфе чем-то напоминает дворец, описанный в «Беовульфе». Его обитатели спали во дворце прямо с оружием в руках, но при этом король Хротгар имел свой личный покой. Точно так же и в «Одиссее» упоминается о том, что Пенелопа спала в верхних покоях, до которых можно было добраться по лестнице, аналогичной той, которая на рис. 49 обозначена под номером 13.

Теперь уже невозможно определить точное назначение всех остальных помещений, раскопанных Шлиманом, но мы должны помнить, что по современным представлениям в доме должны жить мать, отец, дети и прислуга. В древние времена под одной крышей могли также проживать еще дедушки и бабушки, дядюшки и тетушки и другие члены одного рода.

Продолжая общее описание Тиринфа, отметим, что на рис. 53 город показан с юго-запада. Под номером 14 обозначен средний двор, где располагался сад, который, вероятно, был в личном пользовании у вождя. Доступ в него был возможен только по ступеням, шедшим позади мегарона или по проходу, ведущему к ним от женских покоев. Здесь Пенелопа могла бы гулять, а Одиссей, если бы он захотел, подобным образом мог бы покинуть город и отправиться на охоту по ступенькам, ведущим вниз, к боковому выходу, обозначенному под номером 15.

Вновь оказавшись за пределами города, мы можем перевести дух и осмотреть стены. Они привлекали внимание людей еще в древности. Павсаний, который жил во времена римского императора Марка Аврелия5 и написал один из самых ранних в истории путеводителей, сетовал на то, что люди в его время пишут о пирамидах, но «ни словом не обмолвятся о стенах Тиринфа, которые, тем не менее, заслуживают всяческого восхищения». Камни, из которых они сложены, имеют громадные размеры, многие из них достигают от двух до трех метров в длину, около метра в ширину и также около метра в толщину. Они были грубо обтесаны и скреплены глиняным раствором. Скала, на которой возведен Тиринф, возвышается над окружающей равниной примерно на двадцать метров. В седьмой книге «Одиссеи» говорится о том, что длинные и высокие стены города феаков сверху венчала еще и ограда.

Вернемся снова в мегарон. Кажется, что он имел деревянную обшивку, проходившую поверх нижних каменных стен (см. разрезы на рис. 52). Зазоры между деревянной обшивкой закрывались досками, а затем стены покрывались штукатуркой и украшались настенной росписью. Ее фрагменты были найдены во время раскопок. Крыша над дворцом и портик над центральным залом поддерживались с помощью деревянных колонн, от которых сохранились основания. Полы были обмазаны глиняным раствором, поделены линиями на квадраты и раскрашены в белый и красный цвета. Из портика в прихожую вели три двери, укрепленные в пазах, но проход из прихожей в центральный зал, очевидно, закрывался только занавеской. Все эти предположения могут вызывать легкие сомнения, но, когда мы перейдем к описанию крыши, они уже становятся не легкими, а очень даже сильными.

Рис. 51. Помещения с высокими сводами внутри городских стен Тиринфа

Подобно двум великим державам – Лиллипутии и Блефуску, которых Гулливер застал во время войны, шедшей уже в течение тридцати шести лунных месяцев по причине спора о том, нужно ли разбивать яйца с острой или тупой стороны, так и ученые, занимающиеся классическими древностями, разделились на два лагеря по вопросу о крышах Тиринфа. Одни говорят, что они были плоскими, а другие утверждают, что они были покатыми и имели фронтоны. Авторы, хотя и не являются специалистами в этой области, больше склоняются к последней точке зрения.

Гомер писал свои поэмы спустя много столетий после окончания Троянской войны, а стены Тиринфа были возведены задолго до ее начала. Вполне возможно, что дорийцы, которые вторглись в Грецию после завершения Троянской войны и еще до рождения Гомера, принесли с собой обычай возводить покатые крыши с фронтонами на концах. Мегарон Тиринфа, очевидно, стал прототипом древнегреческого храма с покатой крышей, украшенной различными архитектурными деталями. В «Илиаде» и «Одиссее» можно найти много упоминаний о крышах с фронтонами, которые имелись как у просто высоких домов, так и у дворцов с высокими крышами. Это может указывать на то, что Гомер имел в виду именно покатые крыши.

Рис. 52. Реконструкция большого дворца (мегарона) в Тиринфе

Против подобной точки зрения можно привести один аргумент. В десятой книге «Одиссеи» говорится о том, что Эльпинор отправился спать на крышу дворца Цирцеи и, внезапно разбуженный, упал вниз и сломал себе шею. Сторонники наличия плоских крыш полагают, что этот эпизод подтверждает их точку зрения, но так ли это на самом деле? Мы не рискнули бы утверждать это категорически, поскольку Эльпинор, увы, был пьян, а в таком состоянии он мог вполне отправиться спать и на покатую крышу. Итак, мы полагаем, что крыши дворцов были покатыми и покрывались сверху черепицей или соломой. Например, солома была использована для покрытия хижины, которую мир-мидоняне возвели для Ахилла. Крыши прочих сооружений Тиринфа были, скорее всего, плоскими, и трудно сказать, какие еще покрытия, помимо отмеченных выше, они могли иметь. На рис. 54 представлен предполагаемый вид мегарона с внешней стороны, а на рис. 55 – изнутри.

Здесь мы вновь вынуждены предупредить наших читателей относительно достоверности приводимых рисунков. Внутреннее убранство мегарона могло состоять из гораздо большего числа вещей, чем нами показано. Высокие колонны могли быть украшены прислоненными к ним копьями, а на стенах могло висеть другое оружие. Мы знаем, что Одиссей убрал оружие из зала перед тем, как начал истребление женихов. Вдоль стен размещались лежанки и сиденья, покрытые овчинами, и перед ними стояли трехлапые столики. Сундуки использовались для хранения одежды.

Гости спали на лежанках, стоявших в прихожей, располагавшейся под колоннадой. Когда Телемак прибыл в Спарту, он устроился на ночлег таким же образом («Одиссея», песнь четвертая). Отсюда гости легко могли добраться до купальни, в которой стояла ванна, подобная той, которая показана на рис. 58. Вода для ванны подогревалась в большом котле.

Покои Телемака описаны в первой книге «Одиссеи». Согласно этому описанию, они возвышались над просторным двором. Он ложился спать при свете факелов, вешал свою тунику на крючок и засыпал на сдвинутых лавках, завернувшись в овечью шкуру. Старая няня Эвриклея прислуживала ему, и, когда она уходила, он запирал ее изнутри. В двадцать первой песни говорится о том, что, когда Пенелопа отправилась искать лук Одиссея, она взяла ключ, ослабила узел и, вставив ключ, затем вытащила засов.

На рис. 59 показаны оригинальные дренажные трубы из обожженной глины, которые использовались в Тиринфе. Они выглядят не так современно, как округлые трубы с плотным соединением, найденные в Кноссе сэром Артуром Эвансом.

Перейдем теперь к описанию продуктов питания и процесса еды. Мы уже знаем, что жертвоприношение было важнейшей частью этой церемонии, практически то же самое, что и выражение благодарности в наши дни. Алтарь находился во дворе, обязательно напротив портика. Здесь животных, с соблюдением определенных церемоний, убивали и совершали подношения богам. Затем куски мяса приносили в дом и, нанизав на вертел, жарили их на очаге в центре зала, подкидывая в него дрова из кедра и сандалового дерева. Здесь же запекались желудки животных, наполненные кровью и жиром. Древние греки их именно жарили, а не отваривали. Женщины мололи ячмень и пшеницу в ручных мельницах, чтобы приготовить мужчинам еду, прием которой был их любимым развлечением. Когда Телемак отправился на корабле в Пилос, он взял с собой оливковое масло, вино и ячменную муку. В четвертой книге можно найти подробное описание того, какую еду он получил по прибытии в Спарту.

В двадцатой песни «Одиссеи» имеется интересное описание того, как служанки прибирали дом Одиссея, чистили столы скребками, подметали пол, а также мыли посуду.

Гомер достаточно много уделяет внимания тем обязанностям по дому, которые выполняли женщины. Так, например, Навзикая отправилась на речку стирать белье, где она его как следует прополоскала. В двадцать второй книге «Илиады» рассказывается, что троянские женщины стирали белье в каменных корытах, находившихся вблизи реки. Наверняка у них не было мыла и, скорее всего, они использовали что-то наподобие жирной глины для лучшего отстирывания белья.

Рис. 53. Взгляд с высоты птичьего полета на Тиринф с юго-запада

Кроме того, для женщины обязательным умением было шить одежду. Для начала шкуры очищали, затем красили. Шерсть вычесывалась и взбивалась, потом ее тщательно прочесывали гребнем, при этом волокна взбитой шерсти растягивались на максимально возможную длину6. На рис. 33 представлен не просто интересный, но еще и красивый фрагмент керамики, на котором показан процесс прядения. Сама прялка изготовлялась так, чтобы ее можно было закрепить выше колена. Оригинал этого рисунка хранится во втором зале античных ваз Британского музея. Небольшой фрагмент росписи вазы показывает нам процесс сучения нити, сбоку от пряхи можно также разглядеть небольшую изящную корзинку. Затем начинался собственно процесс прядения, которым занимались пряхи. На рис. 34, взятом с чернофигурной вазы, видно, как это делалось. Веретено изготовлялось из отполированного дерева, имело около тридцати сантиметров в длину и чуть больше сантиметра в диаметре, а также небольшое колесико, которое, по-видимому, облегчало процесс прядения. Прялку было принято держать в левой руке, а в ладони зажимали немного расчесанной шерсти. Она пропускалась через прялку и протягивалась руками до тех пор, пока не становилась достаточно длинной для того, чтобы ее можно было намотать в углубление, имевшееся в верхней части веретена. Затем через нее пропускалась шерсть, которая превращалась в нить. Затем нить наматывали на веретено, и процесс прядения продолжался. В четвертой книге «Одиссеи» можно найти упоминание о том, что у Елены было золотое веретено с шерстью фиолетово-голубого цвета, а также серебряная корзинка на колесиках, куда помещалась готовая пряжа. В шестой книге мать Навзикаи, сидя со своими служанками возле очага, пряла шерсть с пятнами цвета морской волны.

Гомер неоднократно упоминал и о таком роде занятий, как ткачество. Ткачи стояли перед ткацким станком и ходили взад и вперед вдоль него, используя челнок на уровне груди и пропуская через катушку горизонтальные нити.

Рис. 54. Внешний вид мегарона в Тиринфе (реконструкция)

Если бы Гомер знал, что мы захотим реконструировать устройство ткацкого станка, вероятно, он сохранил бы для нас больше подробностей; но судя по тому, что нам все-таки известно, по всей видимости, Пенелопа использовала ткацкий станок со спускающимися вниз нитями (на рис. 35 показана реконструкция станка такого типа, основанная на рисунке с древнегреческой вазы). Мы должны напомнить нашим читателям, что ткачество чем-то напоминает штопку. Вертикальные линии являются основой, а горизонтальные, которые пропускаются между ними, наслаиваются на основу. Как это происходило, показано на разрезах, представленных на рис. 35. Нити основы спускались вниз с вращающейся катушки, на которую наматывалась готовая ткань, затем разделялись с помощью особого устройства, которые можно видеть на разрезе А. Здесь имелся зазор, через который челнок, несущий наслаивавшиеся нити, мог проходить, причем они должны были переплетаться с теми нитями, которые проходили через челнок. Это делалось с помощью другого специального приспособления (разрез С), которое присоединялось к ткацкому станку, должно было чередоваться с нитями основы и вынималось после каждого прохода челнока, что позволяло проходить следующей нити.

Выясняется, что ткацкие станки с аналогичной конструкцией использовались и в Англии на протяжении бронзового века.

Материал, который получался в результате работы ткацких станков, шел на изготовление одежды и использовался почти без отходов. У Гомера имеется не так много упоминаний об одежде. Когда Одиссей рассказывает свинопасу о своих приключениях, он упоминает и о том, что во время ночной вылазки воины были одеты в накидки и туники, спали, прикрывшись щитами, кроме того, дополнительно они иногда надевали кожаные передники.

Далее, когда Одиссей первый раз после своего возвращения встречается с Пенелопой и еще до того, как он открылся ей, сам же сообщает, что якобы встречался с Одиссеем во время странствий. Пенелопа, для того чтобы проверить его, спрашивает, во что он был одет. Тот ей рассказал, что Одиссей носил двойную накидку, которая застегивалась с помощью золотой бляшки, имевшей два крючка. Бляшка была выполнена в виде собаки, державшей в своих лапах трепетную лань. Под накидкой он носил тунику.

Женская одежда во многом напоминала те наряды, которые можно увидеть на древнегреческих статуях позднеархаического периода. Поверх туники греки облачались в хитон. Это был просто отрез материи, примерно равный по длине росту женщины, а по ширине равный размаху ее рук. Верхняя часть хитона покрывала голову, затем ткань дважды оборачивались вокруг тела, драпировалась вокруг плеч и крепилась с помощью застежек. Более подробно остановиться на вопросе об одежде того времени мы собираемся в следующей нашей книге.

Если Гомер мало писал об одежде, то некоторым образом он восполняет этот пробел исключительно подробным описанием оружия. Необходимо помнить о том, что Гомер, по всей видимости, описывал оружие своего времени, а не то, которое на самом деле могли использовать герои Троянской войны. В третьей книге «Илиады» дается подробное описание доспехов Париса во время его схватки с Менелаем. Сперва Парис надевает поножи. Они представляли собой тонкие полоски бронзы, выкованные так, чтобы могли плотно облегать ноги, но открытые сзади, поэтому их можно было просто натягивать. Держались они только за счет эластичности металла, из которого были изготовлены. Панцирь состоял из двух листов бронзы, скреплявшихся на боках у воина.

По описаниям Гомера эти доспехи напоминают те, которые мы можем видеть на статуе из Додоны в Берлине. В Британском музее имеется копия, с которой мы и сделали зарисовку, представленную на рис. 12. На ней можно разглядеть ранний тип коринфского шлема, имевшего выступ, защищавший нос, а также нащечники. Щит во времена Гомера изготовлялся из бычьей шкуры. Воин из Додоны держит в руке так называемый беотийский щит, форма которого, как предполагается, образована путем натягивания шкуры на основу, сделанную из закругленных перекрещивающихся брусьев, еще один брус скрепляет их в центре. Сверху эта основа покрывалась плотно облегавшей её кожей, которая и придавала щиту характерную форму.

Рис. 55. Внутренний вид мегарона в Тиринфе (реконструкция)

На рис. 56 показаны некоторые предметы вооружения из бронзы микенского периода, которые хранятся в Британском музее. Так принято называть цивилизацию, которая получила дальнейшее развитие в материковой Греции после падения Кносса.

Рис. 56. Оружие микенского времени

Меч отличается большим изяществом. Наконечники копий очень напоминают те, которые использовались на территории Англии в бронзовом веке. В этом можно убедиться, если перейти из зала, где представлены экспонаты, посвященные быту греков и римлян Британского музея, в зал истории ранних обществ этого же музея. Мы читаем «Илиаду» и думаем о той жизни, которая в ней описана, как о чем-то исключительно далеком и чуждом нам. Посещение Британского музея поможет вам понять, что это не совсем так. Как в «Илиаде», так и в «Одиссее» упоминается только оружие из бронзы, а о железе говорится как о чем-то исключительно редком и дорогом. Но в то время, когда жил сам Гомер, оно уже прочно вошло в повседневный обиход. Впервые его стали использовать в Греции около 1200 года до н. э., или же за 750 лет до того, как бритты переселились в Британию7.

Приемы боя, описанные Гомером, сильно отличаются от тех, которые получили распространение в античный период и о которых мы можем прочитать на страницах труда Фукидида. В четвертой книге «Илиады» сообщается о том, что Нестор впереди выстроил в одну линию колесницы, а за ними расположилась пехота. Трусы были согнаны в середину. Колесницы противоборствующих сторон быстро перемешались друг с другом, и сражение превратилось в череду отдельных поединков между соперниками. Очевидно, только благодаря счастливой случайности подобный способ ведения битвы мог привести к какому-нибудь существенному результату, и, возможно, именно поэтому Троянская война длилась так долго.

Рис. 57. Бронзовый светильник микенского производства, найденный на Кипре

Все это было учтено ко времени Фукидида, и в том сражении, которое описывает он, противники строились друг против друга в одну линию и пытались использовать всю боевую мощь. Опасность такого способа ведения боя заключалась в том, что правому краю фаланги трудно было оставаться неподвижным по той простой причине, что щит воины держали в левой руке и, таким образом, правый бок у них оставался незащищенным. Поэтому, прикрывая его, они вынуждены были сдвигаться вправо, оголяя тем самым левый фланг.

Во времена Гомера в сражениях активное участие принимали лучники. Из четвертой книги «Илиады» мы узнаем о Пандаре и его луке, сделанном из рогов, каждый длиной в шестнадцать ладоней, искусно соединенных вместе. Это отнюдь не означает, что лук был изготовлен только из двух рогов. Вполне очевидно, что из сделанного подобным образом лука было бы невозможно стрелять, так как рога серны для этого были мало приспособлены. Предполагается, что лук, описанный Гомером, был составной, такой же формы, как и лук Купидона. Он получил широкое распространение на громадных просторах Азии от Китая до Турции. Подобный лук представлен на рис. 11. Его основа была деревянной, и к ней с внешней стороны крепились полоски рога. С внутренней стороны наматывались сухожилия, защищенные кусочками коры или кожи. Когда лук не был натянут, его части можно было разъединить, как это показано пунктирной линией на рисунке. Вот почему Пенелопа упоминает именно изогнутый лук Одиссея. Рога должны были придавать луку упругость, а сухожилия – гасить трение. Вот почему Одиссей оставил свой лук дома – поскольку сырой морской воздух мог крайне неблагоприятно на нем сказаться. Это также объясняет уловки, которые хотели применить женихи, пытаясь натянуть лук. Антиной приказал козопасу разжечь огонь, а также принести кусок жира, так как он надеялся, что жар и смазка сделают лук более упругим. На рисунке можно увидеть, как Одиссей в конце концов натягивает его.

В книге «Метательные приспособления древних», написанной сэром Ральфом Пейн-Геллвеем, имеется интересная глава, посвященная описанию турецкого лука. Из нее можно узнать следующие подробности. Высота натянутого лука достигала чуть более метра. Персидские, индийские и китайские луки этого же типа были крупнее. Составная конструкция турецкого лука требовала применения весьма значительного давления для того, чтобы согнуть роговые пластинки, находившиеся на внешней поверхности, и намотать сухожилия. Теперь становится понятным, почему женихи испытывали такие затруднения, пытаясь натянуть лук Одиссея. Из него пускали стрелы длиной примерно 0,75 метра, а по весу они равнялись двум шиллингам и одной монете в шесть пенсов, вместе взятым. Шелковая тетива оттягивалась с помощью большого пальца и удерживалась в такой позиции указательным пальцем, а затем отпускалась, когда убирались оба пальца. Дальность полета увеличивалась за счет использования небольшого желобка, находившегося рядом с большим пальцем левой руки, державшей лук. За счет этого стрела получала дополнительное ускорение.

Сэр Ральф ПейнГеллвей сообщает некоторые интересные подробности относительно дальности стрельбы турецкого лука. Некий Махмуд-эфенди, бывший секретарем турецкого посла в 1795 году, посылал стрелу на расстояние в 480 ярдов. Турецкий лук, которым он пользовался, ныне хранится в Королевском токсофилическом обществе. Считается, что прославленные турецкие лучники XVII и XVIII столетий могли посылать стрелы на расстояние от 600 до 800 ярдов. Сэр Ральф называет расстояние в 340 ярдов как наилучший официально зафиксированный результат для английского большого лука, а в среднем английские лучники средневекового времени могли послать стрелу на расстояние от 230 до 250 ярдов. Лично он, используя турецкий лук, смог добиться дальности в 421 ярд.

Представляется также вполне вероятным, что во времена Гомера греки, если цель находилась на сравнительно близком расстоянии, предпочитали метать в нее копья. Если бы они как следует оценили все достоинства лука Пандара, они вполне могли бы покорить не только Трою, но и весь земной шар, изменив тем самым ход истории.

Рис. 58. Ванна из Тиринфа

Лук Одиссея был сделан таким образом, что Пенелопа могла устроить состязание между женихами, и его подробности являются предметом постоянных споров между исследователями творчества Гомера. Это состязание организовал Телемак. Для начала он выкопал канавку и установил в ней двенадцать дубовых жердей, очевидно, типа тех, что используются в кораблестроении, только с кольцами наверху. Затем Телемак выровнял жерди по прямой линии и притоптал землю. Женихи даже не смогли натянуть лук, но затем его взял Одиссей и не только натянул его, но и послал стрелу, которая пронзает все двенадцать колец. Это было его любимое развлечение перед тем, как он отправился на войну, поэтому, собственно говоря, Пенелопа и затеяла это состязание, чтобы узнать, есть ли среди женихов хоть кто-нибудь, равный ее мужу.

Рис. 59. Дренажная труба из обожженной глины, найденная в Тиринфе

В «Одиссее» говорится о том, что во время стрельбы Одиссею приходилось несколько отступить назад, поэтому можно считать значительным достижением то, что его стрела прошла через все двенадцать колец.

Представляется, что это сделать крайне сложно, даже если бы кто-нибудь тренировался на протяжении длительного времени.

Рис. 60. Микенские статуэтки

Вероятно, во времена Гомера корабль строился на открытых верфях. Сначала сооружалась нижняя часть судна, а затем наращивались борта и кормовая часть. На следующем этапе необходимо было установить корпус судна на подпорках и закрепить его. Строящееся судно крепилось к подпоркам с помощью досок, но затем, когда устанавливались шпангоуты, подпорки можно было убрать. Подобная сцена, судя по всему, была хорошо знакома Гомеру. При работе чаще всего использовался топор того же типа, что указан в позиции А на рис 37. Подобный топор показан на рис. 56, он был найден при раскопках и в Тиринфе.

Теперь нам хотелось бы обратиться к вопросу о колесницах на войне и в мирное время. Нестор разместил колесничих на передней линии во время битвы, а Телемак отправился на колеснице в Спарту. По всей видимости, самое лучшее описание колесницы можно найти в пятой книге «Илиады». Когда Гера отправляется на помощь грекам, она надевает на лошадей золотую упряжь. Колесница имела восьмиспичные медные колеса, их ободы были сделаны из золота, кроме того, сверху их покрывала бронза, ступицы были серебряными, а оси из железа. Днище кузова было застелено плетенкой, чтобы уменьшить силу толчков во время езды, к кузову также крепилось двое поручней. От него отходило серебряное дышло, и для начала, вероятно, на нем надо было завязать золотое ярмо, потом продеть золотую упряжь и завести под нее коней.

Рис. 61. Микенская керамика

В двадцать четвертой песни «Илиады» описывается воз, запряженный мулами, в котором Приам везет Ахиллу выкуп за тело Гектора. В данном случае кузов был съемным и в случае необходимости его надо

было крепить к каркасу. Ярмо имело сверху бляху и крепилось с помощью колец, оно также имело привязь длиной около трех метров и покоилось на самом конце гладкого дышла. Затем трижды бляху ярма обмотали кругом, напоследок прочее все обвязали, концы же узла подтянули. В вазовой живописи обязательно обозначена прямая линия, проходящая над осью, как в позиции А на рис. 13. В семнадцатой песни упоминается о специальных подушечках, которые должны были препятствовать натиранию лошадьми крупа, когда они находились под ярмом. Обычно в колесницу запрягалось по паре лошадей. Телемак запрягал двойку лошадей во время путешествия в Спарту, то же самое сделали и колесничие во время погребальных игр, устроенных в память о Патрокле. Они описаны в двадцать третьей песни «Илиады». На чернофигурных вазах VI столетия до нашей эры обычно изображались колесницы, запряженные четверкой лошадей, точно так же, как и на диаграмме В рис. 13. В данном случае, кажется, под ярмом стоит только та пара лошадей, которая находилась в центре. В таком случае возникает вопрос относительно того, как запрягались две лошади, находившиеся по бокам. Современные скульпторы, как правило, преодолевают подобные трудности тем, что обозначают следы от хомута, вальков конной упряжи или же поперечины, как это показано в позиции С на рис. 13. Однако в вазовой живописи подобные элементы не отмечены, и, по всей видимости, не так-то и легко было на самом деле соединить этих лошадей с легким кузовом колесницы.

Рисунки на чернофигурных вазах, когда на них лицом к зрителю представлена колесница, запряженная четверкой лошадей, дают некоторый намек на то, что они управлялись с помощью вожжей, которые можно различить в местах, обозначенных крестиками на разрезе В рис. 13. Они хорошо видны сбоку, проходя между первой и второй лошадьми, а также между третьей и четвертой лошадьми. Крепились вожжи к передней части колесницы, как это показано на разрезе D рис. 13. Короткий ремень, протянутый от крупа коренного рысака к ярму, не давал ему возможности отклоняться в сторону вместе с другими лошадьми.

Коренные рысаки упоминаются в шестнадцатой песни «Илиады», но, что довольно удивительно, только один раз. Патрокл предлагает Автомедону запрячь лошадей, коня по кличке Педас в качестве коренного, а Ксанфа и Балина по бокам. Педас был убит во время битвы и с хрипом упал на землю, а двое других лошадей взбрыкнули, и упряжь начала трещать. По всей видимости, это подтверждает высказанные нами ранее предположения. Необходимо отметить, что колесницы имели очень широкую базу для колес, делалось это для того, чтобы повысить их устойчивость во время езды на большой скорости.

В поэмах часто упоминаются различные игры. Женихи Пенелопы играли в шашки, сидя на воловьих шкурах. Другим их развлечением было метание дисков и дротиков. Когда Телемак посетил Менелая в Спарте, он застал пир в самом разгаре; присутствовавших развлекали два акробата, исполнявшие номера под аккомпанемент сказителя, аккомпанировавшего им на лире.

Мы уже говорили о том, что Навзикая играла с мячом, а также упоминали о состязаниях в беге, борьбе и кулачных боях, которыми феаки развлекали Одиссея. Сам Одиссей отличился в метании громадных камней.

Говорили мы также и о рыбаках, которые, сидя на выступающих скалах, забрасывали в море удочки с прикрепленными к леске грузилами и крючками из кости или бронзы.

Теперь мы получили некоторое представление о том, как люди жили в городах типа Тиринфа, Микен и Афин, намерены обратиться к описанию сельской жизни. Тем самым хотелось бы напомнить о здоровом образе жизни. Человек приобщается к цивилизации, проживая в городе и общаясь с другими людьми, но его постоянно тянет за город, где он восстанавливает свои силы.

В двадцать четвертой песни «Одиссеи» рассказывается о том, что Одиссей отправился в усадьбу своего отца Лаэрта, чтобы сообщить ему о своем прибытии. Тот сам себе построил дом, в котором и жил, а вокруг него располагались хижины его рабов. Рядом с домом имелся большой сад и виноградник, устроенный на террасах. Одиссей напомнил своему отцу о деревцах, которые тот ему подарил, когда он был еще маленьким; у него было тринадцать груш, десять яблонь, сорок смоковниц и пятьдесят рядов с виноградом.

В четырнадцатой книге «Одиссеи» имеется великолепное описание дома свинопаса, построенного им самим. Он был отстроен высоким и располагался в таком месте, откуда открывался великолепный обзор. Дом с прихожей был посреди широкого двора, обнесенного белой колючей изгородью, вившейся поверх каменного основания.

Все это было окружено еще одним забором, а на дворе располагалось двенадцать загонов, в каждом из которых находилось по пятьдесят свиней.

Рис. 62. Декоративная роспись стены из Тиринфа, выполненная в красном, белом и желтом цветах

Такое впечатление, что дом свинопаса как бы списан с терракотовой модели дома, найденной в погребении VIII века до нашей эры в Аргосе. Поскольку здание датируется VIII веком до нашей эры, оно является как бы промежуточным звеном между мегароном XIV века в Тиринфе и Парфеноном в Афинах, который относится уже к V веку до нашей эры. Между тремя зданиями существует более глубокая внутренняя связь, чем это может показаться на первый взгляд. Мегарон в Тиринфе был некогда домом для живых людей, хижина в Аргосе была жилищем для мертвого, а Парфенон был именно домом для богини, а не храмом, в котором собираются верующие. Все три здания имели центральный зал, портик перед ним, а кроме того, они выполнены в сходных строительных традициях и у них покатые крыши. Тот тип здания, который впервые возвели ахейские строители в Тиринфе, нашел воплощение в античном греческом храме, и в дальнейшем его влияние можно проследить даже в формах раннехристианских базилик позднеантичного времени на территории Восточной Римской империи. Его влияние не замечено в римском жилом строительстве, но этот тип зданий был привнесен в Англию во всей его изначальной простоте саксами. Начиная с «темных веков» и вплоть до эпохи Ренессанса в XVI столетии, люди жили в зданиях того же типа, что и обитатели Тиринфа, что лично нам кажется весьма любопытным.

Рис. 63. Декоративная роспись стены из Тиринфа, выполненная в красном, белом и желтом цветах

В двадцать четвертой песни «Илиады» имеется описание высокой хижины, построенной мирми-донянами для Ахилла. Она была возведена из сосны и покрыта соломой, накошенной на лугу. Хижина располагалась посреди двора, обнесенного оградой, в которой имелся проход. Дверь в воротах запиралась на засов, он был таким большим, что его могли сдвинуть только три человека.

Труды Гесиода очень помогают разобраться в зарисовках сельской жизни, представленных в «Илиаде» и «Одиссее». Его поэмы создавались в период времени между 750-м и 700 годами до нашей эры, а самый известный труд называется «Труды и дни». Он адресован младшему брату Персесу, имевшему дурные наклонности и не жалавшему проводить все свои дни в трудах. Поэмы Гесиода заслуживают самого пристального внимания, поскольку в них можно найти не только интересные подробности повседневной жизни того времени, но они также являются свидетельством зарождения нравственности. При их написании Гесиод, помимо своего собственного жизненного опыта, мог опираться только на поэмы Гомера. Последние были Библией для древних греков, своего рода Ветхим Заветом. Боги в них предстают сварливыми и продажными. Гесиод осознал необходимость создания Нового Завета, и его творения, созданные за восемь столетий до рождения Христа, пропитаны христианским духом. Именно в его сочинении «Теогония» и в поэмах Гомера нашли отражение распространенные в то время представления о богах, их жизни и трудах.

Вначале упоминается Зевс, верховный бог, сын Кроноса и Реи, его женой была Гера. Он ведал делами людей, и знаком его являлась молния. Гера была женской богиней, и обычно ее изображали с высокой, богато украшенной короной на голове.

Посейдон, Аид, Гестия и Деметра приходились Зевсу братьями и сестрами. Посейдон, грозное морское божество, был женат на Амфитрите, изображали его стоящим с трезубцем и тунцом. Аид – бог царства мертвых, с женой Персефоной. Гестия – богиня домашнего очага, а Деметра – богиня плодородия.

А вот Афина родилась из головы Зевса, и эта сцена неизменно привлекала внимание вазописцев. Богиню принято было изображать со щитом в руке, она также считалась покровительницей искусств. Сын Зевса Аполлон был богом огня, и обычно его изображали с луком и лирой в руках, его сестра Артемида тоже носила с собой лук и колчан. Посланец богов Гермес носил с собой особый жезл. Дионис был богом вина и виноградарства, а Афродита – богиней любви, спутником ее являлся Эрот. Ее муж Гефест был богом огня и кузнецом, а Арес – богом войны. Общаться с богами можно было и без посредничества жреца. Любой мог к ним обращаться, хотя, как правило, жертвы богам приносил глава семейства, а семейный очаг являлся местом, где произносились молитвы. Домашний очаг был священным местом, и иногда в городах возле святилищ образовывались громадные скопления золы, которым придавалось сакральное значение8.

Римляне отождествляли своих богов с греческими: Зевса они стали называть Юпитером, Геру – Юноной, Посейдона – Нептуном, Аида – Плутоном, Гестию– Вестой, Деметру – Церерой, Афину – Минервой, Артемиду – Дианой, Гермеса – Меркурием, Диониса – Бакхом, Персефону – Прозерпиной, Афродиту – Венерой, Гефеста – Вулканом, а Ареса – Марсом.

Однако оставим в стороне этот вопрос и вернемся к труду Гесиода «Труды и дни», прежде всего для того, чтобы получить некоторые конкретные сведения о повседневной жизни того времени. Из него мы можем, например, узнать, когда рыбак, он же и земледелец, готовил свою лодку к зиме. Оказывается, что в ноябре, поскольку в это время он начинал пахать поле. Персесу было сказано, что если он хочет добиться успеха, то должен пахать полосами, сеять полосами и жать полосами. Землю опять надо было перепахивать весной и обрабатывать летом. Последнее утверждение относилось к земле, которая оставалась под паром, и помогает нам понять одно место в пятой книге «Одиссеи», где упоминается трижды перепаханное поле.

Гесиод описывает два типа плуга. В одном из них ручка плуга и собственно рало представляли собой одно целое. В другом типе ручка была дубовой, рало делалось из падуба, а дышло из бука или вяза, а затем они соединялись. Гомер упоминает как раз о сборном плуге. Через конец дышла проходил дубовый колышек, и ярмо присоединялось к нему с помощью кожаного ремня. Мулы считались более приспособленными для пахоты, чем волы, а возраст в сорок лет считался идеальным для пахаря; пищей ему служила квадратная по форме буханка хлеба, которая делилась на восемь частей. Зерно рассыпалось человеком, следующим за плугом, а затем присыпалось землей шедшим за ним мальчиком с мотыгой. Мотыги до сих пор применяются в Греции и Италии, и больше всего они похожи на большую тяпку, другой тип напоминает вилы, насаженные на рукоятку точно так же, как и тяпка. Мотыги в современной Англии больше всего по виду похожи на кирку, только острие у последней по форме напоминает резец, один из ее концов находится на прямой линии с рукояткой, а другой расположен к ней под углом в 90°. В восьмой книге «Одиссеи» говорится о том, что длина борозды, которую мул мог пропахать на поле, находившемся под паром, без отдыха, составляла восьмую часть мили, которая впоследствии стала использоваться как единица измерения длины. В двенадцатой песни «Илиады» имеется другое упоминание о том, что один человек использовал на поле межевые столбы: расстояния между столбами, межами и прутьями стали обычными единицами измерения длины.

Урожай собирали в начале мая, его жали серпами, а не косами.

Зерно, бобы и горох обмолачивали на молотилке с помощью волов. Ветреный день использовался для их провеивания, и это делалось путем подбрасывания шелухи и зерна широкой лопатой. Шелуха относилась ветром в сторону, тогда как зерно падало на пол.

Сельскохозяйственных рабочих поощряли строить себе хижины летом. Только после сбора урожая земледелец, согласно Гесиоду, мог позволить себе немного расслабиться. Он устраивал пикник в тени скал, угощаясь легким, хорошо пропеченным пирогом, козьим молоком, а также телятиной или мясом козленка. Очень ценилось вино из Библоса, но один кубок вина размешивался в трех кубках воды.

Виноградную лозу принято было обрезать ранней весной, а сено и солому на подстилки скоту косили между сбором урожая и сбором винограда в сентябре. Виноград раскладывали на солнце и сушили в течение десяти дней, затем еще в течение пяти дней сушили в тени, потом помещали под давильный пресс, откуда виноградный сок стекал в чаны. Осенью валили лес, из него изготовлялись деревянные ступки и пестики, оси для повозок, деревянные молотки, а также детали для плуга. Изогнутые куски падуба использовались для изготовления рала. Среди инструментов, которые Калипсо дала Одиссею для строительства плота, упоминаются топор, тесло и сверло. Они изготовлялись из бронзы, точно так же, как и инструменты, которыми пользовались строители Микен и Тиринфа. В «Одиссее» упоминается еще один любопытный инструмент – бурав, с помощью которого Одиссей выколол глаз Полифему. Он вращался с помощью ремня, то есть был устроен практически на тех же принципах, что и проколки, которые встречаются еще в эпоху палеолита; с их помощью обрабатывались шкуры животных. Затем подобные буравы использовались в раннем железном веке, они употребляются и до сих пор. Эти описания могут заинтересовать наших читателей, а может быть, и нет, на всякий случай извиняемся за излишнее многословие, но, например, для нас представляется исключительно интересным то обстоятельство, что мы, выйдя из дома, можем найти человека, изготовляющего ножку для кухонного стула с помощью тех же самых приемов, которыми некогда был выколот глаз у Полифема. Поля снова и снова перепахиваются в ноябре.

Трудно сказать, как одевались люди во времена Гомера, поскольку на этот счет не сохранилось никаких изображений. Если, к примеру, обратиться к росписям чернофигурных ваз, то на них представлены люди уже в одеяних VI века до нашей эры. Гесиод описывает зимний наряд земледельца VIII века до нашей эры. Длинная одежда спускалась до земли, поверх нее надевалась накидка, сотканная из горизонтальных и поперечных нитей. Сандалии изготавливались из воловьей кожи и с внутренней стороны отделывались войлоком. Во время промозглой зимы носили плащи, сделанные из козьих шкур и скрепленные между собой воловьими жилами. На голову надевали шапки из мягкого войлока.

Гомер рассказывает нам о том, как обрабатывались кожи. Шкура крупного быка помещалась в жир, а затем крестьяне, стоя по кругу, вытаскивали шкуру и растягивали ее в стороны, насколько это было возможно. Таким образом в шкуре открывались все поры, из нее выходила влага и вытекал жир.

Рис. 64. Пашня

Гесиод полагал, что земледелец не должен жениться до тридцати лет, для женщины же лучше всего было выходить замуж в девятнадцать лет, причем за невесту надо было платить выкуп. Ифидам, убитый Агамемноном во время Троянской войны, отдал сто овец и обещал отдать еще тысячу козлов и овец за свою жену. Гесиод советует земледельцу не переправляться через реку до тех пор, пока он не помолится богам и не омоет свои руки в водах. Если ты начал строительство дома, то не должен бросать его незавершенным, иначе в нем поселятся вороны. Некоторые работы лучше всего выполнять в определенные дни месяца. Первый, четвертый и седьмой дни каждого месяца считались священными. Одиннадцатый день лучше всего подходил для стрижки овец, двенадцатый – для жатвы; этот же день считался наиболее благоприятным для работы на ткацком станке, чем и следовало воспользоваться женщинам. Не следовало сеять в тринадцатый день месяца, но в этот день можно было высаживать рассаду. Можно было заняться молотьбой в семнадцатый день, и этот же день считался благоприятным для строительства мебели, кораблей и тому подобного.

Вы заканчиваете читать труд Гесиода с ощущением того, что если даже он был и неплохим человеком, то уж точно порядочным занудой. Небольшое развлечение должно было заставить Персеса работать усерднее. Дневная рыбалка должна была сделать его лучше.

Гесиод также сообщает нам о том, что корабли использовались не только для войны и путешествий, но и для торговли.

Рис. 65. Плуг алжирского крестьянина начала XX века, напоминающий по своей конструкции плуг гомеровского времени

Сбор урожая заканчивался в начале мая, и затем открывался сезон навигации, в течение которого крестьянин мог отвезти собранное им зерно на рынок. Этот путь гораздо более удобен, поскольку по суше пришлось бы двигаться по разбитой дороге, петлявшей по горным гребням. Земледелец должен был обязательно вернуться домой к сентябрю, поскольку в это время начинался сбор винограда. Гесиод советует в ноябре, когда надо было перепахивать поле, вытаскивать суда на сушу, убирать балласт из донной части, а корпус судна прикрыть камнями, чтобы защитить его от ветра и дождя. Руль необходимо было занести в помещение и повесить неподалеку от очага. Мореплавание имело настолько важное значение для Греции, что мы должны высказать несколько замечаний по этому поводу.

Люди жили на берегах Средиземного моря начиная с самых ранних времен. Человек эпохи позднего палеолита из Гримальди (Италия), чьи останки были найдены в так называемом Детском гроте, возможно, уже умел управлять лодкой. На критских печатях третьего тысячелетия до нашей эры можно разглядеть изображения кораблей с одной мачтой, носовой частью и бакштагом, а также выдающимся вперед форштевнем и кормой. Корпуса у судов имеют выпуклую форму, и они оснащены веслами, чтобы можно было плыть против ветра. В третьей книге «Одиссеи» упоминаются «кривобокие суда», и это, очевидно, надо понимать в том смысле, что суда во времена Гомера могли иметь луновидную форму. Хотя нам представляется более вероятным, что Гомер использует слово «кривобокий» просто как изящный речевой оборот, а корабли на критских печатях имеют серповидную форму только потому, что таким образом их легче было разместить на поверхности печати. Например, на печати нашего родного города Дувра, относящейся к 1284 году, корабль имеет серповидную форму именно по этой причине. На самом деле он должен был иметь прямой киль, точно так же, как и его предшественник, корабль из Гокстада.

Если мы отправимся в Древний Египет XV столетия до нашей эры, то там мы сможем найти совершенно другой тип судна. Тутмос III отправил морскую экспедицию из Египта в Финикию. Эти корабли, очевидно, были такого же типа, как и те, которые царица Хатшепсут, вдова Тутмоса II, отправила в экспедицию на территорию будущего Сомали. Они изображены на рельефах, сохранившихся на стенах храма в Дельэль-Бахри. Подобные суда не могли быть очень надежными, поскольку, точно так же, как и лодки, скреплялись с помощью веревок, а для того, чтобы их уберечь от переворачивания, вдоль всего корпуса судна устанавливались распорки. Мы уже рассказывали о том, что «Арго» был обвязан крепкой двойной веревкой, но она, по всей видимости, облегала борта судна, подобно тому как это делалось в античной Греции, и должна была скреплять борта судна, способствуя их устойчивости от ударов волн.

Рис. 66. Судно для транспортировки песка в Рапалло

Однако вернемся к судам времен Гомера. Возможно, что по своему внешнему виду они напоминали судно, изображенное на вазе позднего геометрического стиля, относящейся примерно к 800 году до нашей эры. Ныне она хранится в первом зале ваз Британского музея. Мы попытались сделать по ней реконструкцию, которая представлена на рис. 67. На вазе представлена сорокавесельная галера, более крупная по размерам, чем та, на которой Телемак отправился в Пилос, так как последняя двигалась с помощью только двадцати гребцов. Несомненный интерес представляет то обстоятельство, что на вазе капитан изображен сжимающим запястье женщины с осиной талией, которая держит венок. Пенелопа говорит в восемнадцатой песни «Одиссеи»:

В самый тот час, как отчизну свою он готов был
покинуть,
Взявши за правую руку меня, он сказал на прощанье…

Много подробностей, касающихся конструкции судов во времена Гомера, можно найти в поэмах. Мачта делалась из сосны, она поднималась и закреплялась в отверстии на палубе с помощью перекрещивающихся досок. Веревки делались из скрученной воловьей кожи, к мачте крепился один парус квадратной формы. Весла, благодаря которым судно двигалось в том случае, если дул встречный ветер, закреплялись с помощью кожаных петель. В случае необходимости парус можно было свернуть. Фукидид говорит о том, что на судах, которые отправились под Трою, не было палуб и по типу они больше всего напоминали пиратские корабли. Скорее всего, он имел в виду, что они не имели высоких палуб. На них должно было быть нечто вроде пола, который стелился под скамьями. Свободное пространство под скамьями для гребцов также использовалось; так, например, Одиссей сложил там подарки феаков. Греки гомеровского времени создали целую систему маяков или сигнальных огней. В восемнадцатой песни «Илиады» рассказывается, что линия сигнальных огней использовалась для того, чтобы предупредить местных жителей о том, что необходима их помощь.

Рис. 67. Боевая галера VIII века до нашей эры (реконструкция выполнена по рисунку на вазе из первого зала ваз Британского музея)

На рис. 66 представлено изображение одного из парусников, перевозящего в наши дни строительный песок в Рапалло, что к востоку от Генуи. Вы сами можете убедиться в том, что самые простые вещи, созданные руками людей, способны пережить века. За исключением того, что это судно имеет косой парус, вместо квадратного, очень даже может быть, что Телемак отправился в путь именно на таком судне, чтобы узнать хоть какие-нибудь новости о своем отце. На небольших зарисовках в верхней части рисунка показаны различные способы, с помощью которых может быть установлен парус.

Если к этому времени план Тиринфа все еще сохранился в памяти у читателей, мы можем обратиться к подробностям самой трагической сцены в «Одиссее» – к истреблению женихов. Поскольку по данному вопросу продолжаются постоянные споры, необходимо подчеркнуть, что все высказанные далее соображения основаны на наших собственных предположениях.

В двадцать первой песни «Одиссеи» говорится о том, что Одиссей пустил стрелу сквозь кольца в жердях, а Телемак стоял за высоким сиденьем рядом со своим отцом. В начале двадцать второй песни Одиссей сбрасывает свои лохмотья и, запрыгнув на высокий порог, стреляет Антиною в горло. Для того чтобы понять, какие позиции занимали противники, обратимся к плану на рис. 52.

Одиссей должен был стоять на высоком пороге дверного проема, то есть у входа из прихожей в зал. Этот порог до сих пор сохранился в Тиринфе, он достигает более трех метров в длину и более метра в ширину. Телемак стоял за высоким сиденьем, а женихи сидели вдоль стен в дальнем конце зала, то есть по левую руку от высокого сиденья. Свинопас был отправлен предупредить женщин, чтобы они заперли дверь, а скотник запер ворота во дворе. Возвратясь обратно, они, очевидно, стали рядом с Одиссеем.

После убийства Антиноя женихи бросились искать оружие, но быстро выяснилось, что оно все унесено и защищаться предстоит только мечами, которые были при них. Женихи их обнажили и попытались использовать легкие столы с ножками в виде трех лап в качестве щитов. Затем Эвримах, один из женихов, попытался напасть на Одиссея с мечом, но был убит им. Амфиномий бросился на Одиссея, но вовремя был убит Телемаком, который, схватив копье, пронзил его грудь насквозь.

Это было возможно только в том случае, если Телемак стоял за высоким сиденьем. Затем он бросился к своему отцу, но не стал вытаскивать копье из тела Амфиномия, поскольку сам был ранен в спину одним из женихов.

К этому моменту стало очевидно, что Одиссею потребуется другое оружие, помимо стрел, если он хочет убить всех женихов. Поэтому Телемак сказал своему отцу, что он пойдет и принесет оружие для них двоих, а также для свинопаса и скотника. Вопрос заключается в том, где находилась оружейная комната? Ранее мы уже обсуждали вероятность того, что над прихожей находилась галерея. Мы предполагаем, что эта галерея как раз вела к оружейной комнате и была сооружена над одним из зданий внутреннего двора перед женскими покоями. В «Одиссее» говорится о том, что над полом возвышался порог и в верхней части главного порога имелась дверь, которая вела в открытый проход, и это был единственный путь, которым можно было попасть в оружейную комнату. Мы полагаем, что для этого необходимо было подняться по лестнице, как это показано на рис. 52, ведущей к галерее над прихожей. Возле порога должно располагаться окно, откуда можно видеть верхнюю часть лестницы или дверной проход к галерее.

В любом случае женихи могли видеть порог. Недалекий и злобный козопас, которого в некотором смысле можно назвать вором-взломщиком своего времени, взобрался вверх по одной из колонн в зале, прокрался по крыше в оружейную комнату, где и взял оружие, а затем вернулся вместе с ним тем же самым путем к женихам. Одиссей был обескуражен. Он думал, что одна из служанок находится в сговоре с женихами, но Телемак взял всю вину на себя, сказав, что, по всей видимости, он забыл закрыть дверь в оружейную комнату, а один из женихов заметил это.

Козопас попытался еще раз отправиться за оружием, но попал в западню, устроенную ему свинопасом и скотником, которые, очевидно, взбежали вверх по лестнице, схватили его и оставили висеть связанным на потолочной балке, чтобы затем решить его судьбу. О том, что случилось дальше, в частности об участи неверных служанок, наши читатели уже знают. И теперь, завершая наш труд, хотелось бы надеяться, что Афина дарует нашим читателям забвение о тех промахах, которые мы допустили, пересказывая историю, в которой она играет столь важную роль. Мы можем до поры до времени отойти в тень и там лелеять планы в один прекрасный день вновь испытать терпение наших читателей.


1Авторы сильно преувеличивают значение черноморских проливов как торговых коммуникаций для греков эпохи Троянской войны и «темных веков». Никакой экспорт зерна в то время в Грецию из припонтийских областей не шел, хотя бы потому, что для греков того времени они были практически недоступны из-за господствующих в проливах встречных ветрах и встречного течения. Греки смоги их преодолеть только на рубеже VIII–VII вв. до н. э., после того как были изобретены галеры с сорока веслами, расположенными в три ряда. Только после этого, собственно говоря, и началась колонизация южного побережья Понта. Экспорт зерна из Северного Причерноморья на самом деле достиг значительных масштабов во время так называемой Пелопоннесской войны между Афинами и Спартой (431–404 гг. до н. э.), в которую так или иначе были втянуты почти все древнегреческие города-государства. Он продолжался примерно вплоть до рубежа IV–III вв. до н. э., пока припонтийское зерно не вытеснила более дешевая и более качественная пшеница из Египта. 2Еще античные авторы точно высчитали дату Троянской войны – 1194–1184 гг. до н. э., но, принимая во внимание все сказанное об исторической недостоверности самого события, нельзя, конечно, принимать на веру и эту дату. 3Речь идет о событиях в Британии, последовавших после ухода римлян с острова в 410 г. Дело в том, что кельтское население южной части острова, известное под обобщенным названием бритты, за четыре века римского господства в вопросах обеспечения собственной безопасности полностью привыкло полагаться на римлян. Воспользовавшись благоприятным моментом, на них стали нападать их северные соседи пикты, а также ирландские пираты. Тогда правитель бриттов Вортигерн в 425 г. вынужден был пригласить с континента германских наемников, среди которых были представители различных племен – саксы, англы, юты, свевы, бургунды и некоторые другие, но вскоре их всех обобщенно стали называть саксами. Последние не зря славились как искусные воины и вскоре прекрасно справились со своей задачей. Но затем, оглядевшись и собравшись с силами, подняли около 442 г. мятеж против хозяев. Началась многовековая борьба бриттов против захватчиков, которая шла с переменным успехом, но в конце концов верх одержали англосаксы, которые основали на территории Британии ряд своих королевств. На определенном этапе борьбу бриттов возглавил знаменитый король Артур. В результате мятежа саксов в значительной мере было уничтожено богатейшее римское культурное наследие, поэтому последовавший затем период культурной деградации и принято называть «темными веками». 4Время жизни Гомера остается предметом ожесточенной дискуссии уже на протяжении нескольких столетий. Разброс мнений по этому поводу колеблется от XII до VII вв. до н. э., однако в настоящее время большинство исследователей склонны считать, что «великий слепец» жил примерно на рубеже VIII–VII вв. до н. э. Конечно, он не был автором «Илиады» и «Одиссеи» в современном значении этого слова. Не исключено, что Гомеру принадлежит последняя редакция этих эпических произведений, в которой он собрал и обобщил все ходившие до него в устном виде версии. 5Древнегреческий историк Павсаний жил во II в. н. э. Его труд «Описание Эллады» до сих пор является настольной книгой не только для археологов, но и для всех интересующихся историей Древней Греции. В нем подробнейшим образом описываются все достопримечательности, имевшиеся в той или иной области Эллады. 6Это был один из элементов обязательного домашнего воспитания девушек, которому придавалось немаловажное значение. Интересное подтверждение этому происходит из дорийской колонии Тарас в Италии, при раскопках которой была найдена чернолаковая чаша аттического производства 540–530 гг. до н. э., на внешней стороне дна которой была процарапана надпись, гласившая: «Я – приз Мелисы: она победила в соревновании между девушками по прочесыванию (шерсти)». 7Авторы необоснованно удревняют время распространения железного оружия в Греции. На самом деле оно там началось только с Х в. до н. э. 8Зола, образовывавшаяся при сжигании жертв в святилище, считалась священной, и ее было принято собирать в определенном месте. Туда же сбрасывались остатки жертвоприношений, храмовой утвари и тому подобное, так что постепенно на этом месте возникал громадный зольный холм. Павсаний упоминает о наличии подобных зольников вблизи святилищ Зевса в Олимпии (Paus., V, 13, 8 – 11), Зевса Ликейского в Аркадии (Paus., VIII, 38, 7), Геракла в Дидимах (Paus., V, 14, 8, 10). Известны они и в Северном Причерноморье. Самыми крупными из них были зольник в Китее, функционировавший с V в. до н. э. по IV в. н. э., и зольник в Мирмекии, время формирования которого относится к IV–III вв. до н. э.
Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Поль Фор.
Александр Македонский

Хельмут Хефлинг.
Римляне, рабы, гладиаторы: Спартак у ворот Рима

А. С. Шофман.
История античной Македонии

Антонин Бартонек.
Златообильные Микены

Ю. К. Колосовская.
Паннония в I-III веках
e-mail: historylib@yandex.ru
X