Эта книга находится в разделах

Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
Б. А. Тимощук (отв. ред.).   Древности славян и Руси

В. Д. Баран. Славянская деревня раннего средневековья (по материалам поселения V—VII вв. у с. Рашков)

В 1975—1978 гг. произведены исследования двух раннесредневековых поселений у с. Рашков Хотынского р-на Черновицкой обл. Оба поселения (Рашков II и Рашков III) расположены на правом берегу Днестра, занимая узкую полосу берега, ограниченную с противоположной от русла реки стороны высоким крутым склоном, поднимающимся на 30—40 м над уровнем воды. Он завершается вверху ровным плато, известным под названием «Щовб». Отсюда название урочища, на котором расположились славянские поселения «Под Щовбом». Поселение Рашков III начинается у небольшой речки Бридок, впадающей в Днестр. Оно тянется вверх по берегу Днестра на 490—500 м, шириной 8—14 м. Дальше начинается незастроенный участок длиной 470 м, который, по-видимому, использовался под огороды (в шурфах встречены единичные фрагменты лепной посуды пражского типа), а за ним начинаются постройки поселения Рашков II, протяженностью около 800 м. В 1 км к северо-востоку от поселения Рашков III, вниз по Днестру, находится еще одно, более позднее, славянское поселение (конца VII—IX в.) Рашков I.
Поселение Рашков II в значительной части покрыто лесом, что ограничило наши возможности его исследования. На свободном от деревьев участке открыто 14 полуземляночных жилшц и две хозяйственные постройки. В некоторых из них лепная посуда сочеталась с сероглиняной гончарной керамикой, что позволяет датировать поселение начиная со второй половины V в.
Поселение Рашков III исследовано полностью. Раскопаны 92 жилища и 53 хозяйственные ямы. Кроме того, установлено, что на участке длиной 42 м, непосредственно примыкающем к речке Бридок, культурный слой был полностью уничтожен земляными работами. На этом участке, исходя из общего количества открытых жилищ, могли располагаться 8— 10 полуземлянок. Таким образом, поселок состоял из 100 или несколько больше жилищ (рис. 1).
Все жилища имели в основном квадратную или прямоугольную в плане форму, ровные отвесные стенки и хорошо утрамбованный материковый пол. В одном из жилищ, погибшем в пожаре, прослежены на полу следы деревянного настила. Жилища небольшие — размерами от 4,4 до 12,3 кв. м. Большинство полуземлянок ориентированы стенами к руслу Днестра, 33 жилища — стенами, а 5 — углами — по сторонам света. Стены жилищ срубные. Лишь в одном из них открыты ямки от столбов, свидетельствующие о столбовой конструкции стен.

Рис. 1 Один из участков раскопок поселения Рашков III
Рис. 1 Один из участков раскопок поселения Рашков III

В каждой полуземлянке имелась печь-каменка. Местом печи мог быть любой угол полуземлянки. Стенки печи сложены из каменных плит, купол также перекрыт плитой и сверху дополнен более мелкими кусками камня. Одна печь сохранилась полностью. Ее форма подковообразная, размеры топки 0,34X0,7 м. В нескольких жилищах открыты хозяйственные ямы диаметром 0,7—1,3 м, глубиной 0,4—1,4 м от уровня пола.
Большинство хозяйственных ям находилось за пределами жилищ. В плане они округлые или овальные, в профиле — конические, цилиндрические, бочковидные, грушевидные. Они довольно большие — глубиной от 0,9 до 2,95 м от современной поверхности. На свободных от построек площадках на уровне древней поверхности обнаружены открытые очаги, расположенные всегда вблизи хозяйственных ям.
Керамический комплекс поселения Рашков III, с одной стороны, имеет в своем составе формы с несомненными признаками, свойственными керамике позднеримского и гуннского времени на этой территории (гончарная сероглиняная керамика, лепные формы сосудов, сделанные по образцу гончарных) и, с другой стороны — лепные сосуды с развитыми профилированными венчиками, характерные для позднего этапа пражской культуры. Наряду с этим следует отметить, что на поселении отсутствуют сосуды, украшенные пальцевым орнаментом по краю венчика конические миски и другие формы, характерные для этапа Луки-Райковецкой, которые на Днестре появляются уже в начале VIII в. Таким образом, наиболее реальные крайние даты поселения — вторая половина V — конец VII в.

Рис. 2. Основные данные, характеризующие три последовательных периода в развитии поселения Рашков III
Рис. 2. Основные данные, характеризующие три последовательных периода в развитии поселения Рашков III


Рис 3. Расположение определенных хронологически жилищ на поселении Рашков III  1 — постройки первого периода; 2 — постройки второго периода; 3 — постройки третьего периода
Рис 3. Расположение определенных хронологически жилищ на поселении Рашков III 1 — постройки первого периода; 2 — постройки второго периода; 3 — постройки третьего периода

Взаимовстречаемость и количественное соотношение вариантов сосудов в жилых и хозяйственных комплексах и их корреляция с данными стратиграфии, планиграфии и археомагнитной датировки, а также с датирующими находками (фибула, браслеты и др.) позволяет подразделить открытые объекты поселения Рашков III на три хронологические группы, отвечающие трем периодам существования поселения (рис. 2).
К I периоду относится 21 жилище и две хозяйственные ямы; ко II — 23 жилища и одна яма; к III — 35 жилищ и одна яма. Датировку остальных объектов определить не удалось. Полагаем, что они распределяются соответственно между выделенными группами, несколько увеличивая их, но не меняя хронологической схемы.
Изучение плана застройки поселения Рашков III показывает, что большинство жилищ и хозяйственных ям построены в определенном порядке. Полуземлянки всех трех хронологических периодов расположены группами и чередуются с группами хозяйственных ям (рис. 3). В пределах этих трех периодов, по-видимому, имеются еще и определенные строительные фазы, плохо различаемые по вещественному материалу. И хотя в основном это не меняет порядка групповой застройки поселения, все же вносит определенные уточнения. В каждом хронологическом периоде, кроме объектов, расположенных группами, включавшими от двух до семи жилищ, имеются постройки, стоявшие отдельно (рис. 3).
Следует обратить внимание еще на одну деталь застройки поселения. Уже в первом хронологическом периоде постройки занимают почти всю площадь, занятую селищем, располагаясь довольно редкими, но весьма регулярными группами. Удаленность групп и отдельных жилищ друг от друга составляет от 10 до 30 м. Во втором периоде застройка северо-западного конца поселения отодвинула его прежнюю границу лишь на 10 м, когда там были построены еще две полуземлянки, № 90 и 91. В третьем хронологическом периоде, несмотря на значительное увеличение количества жилых построек по сравнению с предыдущими (не менее, чем на 12), появляются лишь две новые группы, а застройка не выходит за границы поселения. Жилища II и III периодов строятся, как правило, на площадках, уже занятых раньше под жилые объекты, не перекрывая мест старой застройки. Иногда они расположены и на новых участках, но при этом групповая структура планировки поселения не нарушается.

Таким образом, поселение Рашков III с начала возникновения и до гапустения застраивалось на всей отведенной для него площади. Жилища расположены группами, чередуясь с группами хозяйственных ям, также сооруженных на специально отведенных для этого участках. На поселении имеются места, свободные от застройки, возможно, площади, места собраний. Во время раскопок не просматривались улицы. Однако предположительно угадывается улица по краю поселения у самого русла реки, по краю берега, в настоящее время обвалившегося в результате его подмыва.
Таким образом, можно констатировать определенную систему застройки поселения, соответствовавшую социальной структуре славянского общества в середине I тысячелетия н. э. Исследования Рашкова показали, что старые взгляда на славянские поселения, как на маленькие общинные поселки с беспорядочной застройкой, требуют существенных корректив. Рашков III — это значительное, существовавшее длительное время селище. Его исследование убедительно подтвердило преобладание групповой застройки на славянских селищах V—VII вв., уже известной по раскопкам в Дессау-Мозиккау и на других поселениях1. Все жилые и хозяйственные одновременные постройки расположены группами по два, пять, а то и семь жилищ, составляя один двор, одну хозяйственную единицу с общими подсобными сооружениями. Наряду с этим наблюдается зарождение тенденции к выделению индивидуальных жилищ-дворов, хорошо просматривающихся на плане, представляющих застройку поселения по отдельным хронологическим периодам (рис. 3).

Обращает на себя внимание еще одна особенность, характерная для славянских памятников V—VII вв., также довольно четко выраженная на нашем поселении. Это количественное преобладание жилищ над хозяйственными ямами, которые в числовом выражении соотносятся, как 2 : 1, т. е. на два жилища приходится одна хозяйственная яма.
Определенные нами черты поселения: групповая застройка, количественное нарастание жилищ в группах, традиция не тревожить места старых построек новыми объектами (лишь дважды перекрываются жилища), количественное преобладание жилищ над хозяйственными ямами, небольшие размеры жилищ и значительные объемы хозяйственных ям — все это отражает определенную форму социальной организации жителей рашковского селища, систему семейных и хозяйственных отношений.
Исходя из этих данных, основной экономической ячейкой славянского общества в V—VII вв. можно считать большую патриархальную семью. В нее на поселении Рашков III входило от двух до семи малых семей, определяемых количеством жилищ в группе. Каждая большая патриархальная семья представляла собой отдельную хозяйственную единицу — со своим двором и хозяйственными постройками, в которых преимущественно содержались продукты питания. Последние использовались коллективно, всей семьей, о чем говорит всегда меньшее количество ям, чем жилищ в группе.

Исходя из такой социальной структуры, можно полагать, что патриархальная семья имела в своем пользовании определенный участок пахотной земли, которая обрабатывалась сообща всеми ее членами, сельскохозяйственный инвентарь, скот, хозяйственные помещения. Леса, луга, пастбища были общими, находясь во владении всей сельской общины. Однако жилища, судя по их незначительным размерам, находились в пользовании малых семей, входивших в патриархальную семью. По-видимому, каждая малая семья, получая из общего семейного амбара продукты, сама готовила себе пищу.
Наблюдается процесс выделения малых семей в отдельные самостоятельные хозяйственные единицы. Их количество с развитием поселения, хотя и медленно, но последовательно увеличивается, составляя в разные периоды существования поселения приблизительно 1—5% количества жилищ. Все это позволяет рассматривать славянские селища раннего средневековья (V—VII вв.) типа Рашкова III как переходную форму от первобытно-соседской к соседской общине. В ней большие патриархальные семьи выступают в экономической области как соседи. Внутри они еще сохраняют черты родово-общинного строя как в хозяйственной, так и в семейной жизни, представляя собой замкнутые коллективы людей, ведущих натуральное хозяйство. Довольно ярко просматриваются кровнородственные узы, выражающиеся в традициях строить жилища в пределах семейной группы, не нарушая при этом мест старой застройки своих сородичей. Процесс выделения внутри большой патриархальной семьи малых семей выражается в постройке жилищ для каждой из них, а в дальнейшем — в выделении их в самостоятельные хозяйственные единицы. Но этот процесс на славянских поселениях V—VII вв. находился на этапе зарождения и проходил еще довольно медленно. Большая патриархальная семья сохраняет ведущее положение на поселении в рамках сельской общины. Экономическая взаимозависимость больших патриархальных семей и выделившихся малых определяется уровнем развития производительных сил. Можно предположить, что некоторые крупные хозяйственные ямы на поселении находились в собственности сельской общины в целом. В них хранились общинные запасы зерна или других продуктов, которые в случае нужды (голод, мор, засуха) разделялись между ее членами.

Следует отметить еще одну черту славянского селища в Рашкове — отсутствие признаков имущественной дифференциации. Ни одно из исследованных жилищ не выделялось своими размерами, конструктивными особенностями или богатством инвентаря. К этому следует добавить, что и на всех других славянских поселениях V—VII вв. эти признаки не наблюдаются. В то же время на синхронном славянском городище у с. Зимно на Волыни найден богатый инвентарь: орудия труда, оружие, конская сбруя, более сотни украшений, изготовленных из цветных металлов и из серебра, а также византийская монета2. Городище как по своему местоположению на высоком материковом мысу и укреплениям, так и по богатству находок выделяется среди славянских памятников V— VII вв. Это был, по всей вероятности, центр одного из славянских племен (возможно, дулебов)3, место пребывания дружины и племенной знати. Из этого можно сделать вывод, что имущественная дифференциация славянского общества в V—VII вв. прослеживается археологически только на уровне выделения дружинной и племенной верхушки. На более низких уровнях, в том числе на уровне сельской общины, она не прослеживается.
Исходя из материалов Рашкова, а также исследований Б. А. Тимощука в Северной Буковине4 с учетом всех других широко исследованных поселений, можно заключить, что славяне в конце V—VII в. находились на этапе перехода от первобытно-соседской к соседской общине. Славянские селища состояли из определенного количества патриархальных семей (на рашковском поселении в различные периоды их насчитывалось от семи до девяти), представлявших собой родственные коллективы из малых парных семей, жилища и хозяйственные постройки которых располагались группами, составляя отдельные дворы, а вместе — сельскую общину. Они отчетливо прослеживаются по планировке поселений.
Наряду с большими селищами, по данным исследований Б. А. Тимощука, существовали и малые, расположенные гнездами на близком расстоянии друг от друга. Их могло быть от двух до пяти и больше. На каждом из них проживала лишь одна большая патриархальная семья — семейная община, а вместе они составляли «...большое селище — группу семейных общин»5. На малых поселениях в отличие от больших типа Рашкова III признаки выделения индивидуальных хозяйств пока не прослежены.
Социальная структура славянского общества V—VII вв. определялась уровнем развития производства. Его экономической основой было подсечно-пашенное и переложное земледелие, а также скотоводство6.



1Kriiger В. «Zoberberg» in Dessau-Mosigkau // Schr.-R. Mus. Naturk. und Vorges. Dessau. Dessau, 1967. H. 2. S. 18. Abb. 7.
2Аулiх В. В. Зимнiвське городище — слов'янська пам'ятка VI—VII ст. н. э. в Захiднiй Волинi. Kиiв, 1972. С. 4-100.
3Варан В. Д. Раннi слов'яни мiж Днiпром i Прип'яттю. Kиiв, 1972. С. 79.
4Тимощук Б. А. Общинный строй восточных славян VI—X вв.: (По археологическим данным Северной Буковины): Автореф. дис. ... д-ра истор. наук. М., 1983. С. 14—24.
5Там же. С. 14-15.
6Петров В. П. Подсечное земледелие. Киев, 1969. С. 17—19.
Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

В.Я. Петрухин, Д.С. Раевский.
Очерки истории народов России в древности и раннем Средневековье

Б. А. Тимощук (отв. ред.).
Древности славян и Руси

Е.И.Дулимов, В.К.Цечоев.
Славяне средневекового Дона

Игорь Коломийцев.
Славяне: выход из тени
e-mail: historylib@yandex.ru
X