Список книг по данной тематике

Реклама

Loading...
Анна Мурадова.   Кельты анфас и в профиль

Глава 9. Тема маленького человека у древних кельтов, или Как закалялась сталь

Если о друидах нам известно что-то более или менее вразумительное, а о воинском сословии мы знаем так много, что масса интересных фактов остается за пределами этой книги, то третье, низшее, сословие, самое многочисленное, кормившее, одевавшее два высших и снабжавшее воинов и духовенство всем необходимым для жизни, в древних и средневековых текстах упоминается редко. Если верить Цезарю, то третье сословие было на положении рабов и полностью зависело от всадников, облагавших бедных работяг непосильной данью. Как уже говорилось в одной из предыдущих глав, это несколько упрощенное понимание. По крайней мере данные археологии свидетельствуют о том, что ремесленникам в древней Галлии и прочих областях, населенных кельтами, жилось не так уж плохо, и судя по тому, как свободно они путешествовали, их положение было отнюдь не рабским.

Особым почетом пользовались кузнецы: еще в Гальштатскую эпоху кельты стали известны античному миру прежде всего как горняки и металлурги. По ходу дела хочется развенчать еще один современный миф о кельтах, которых принято считать одними из самых «экологичных» народов древности: мол, бегали друиды по дубовом рощам, соединялись с природой и жили в гармонии со всем живым. Ничего подобного! Начиная с Гальштатской эпохи, кельты безжалостно рубили деревья, копали шахты, строили плавильные печи и уже упомянутые солеварни — словом, наносили европейской природе очень серьезный урон. Но судя по всему, их это не очень беспокоило, потому что на железе, как и на добыче соли, запросто можно было разбогатеть, что многие и делали весьма успешно. Особенно востребовано было железо из Норика, которое охотно покупали римляне много веков подряд, как при республике, так и при императорах.

Археологи до сих пор находят свидетельство не просто высокого достатка, а просто-таки впечатляющего богатства влиятельных кельтов, населявших территорию нынешней восточной Австрии. Жили они за счет того, что контролировали соляную торговлю. Соль отправляли вниз по Дунаю и обменивали на товары, которые к северу от Средиземноморья не производили: например, на вино. Известно, что точно так же поступали на юг и обменивались на вино и другие товары, в том числе знаменитое норикское железо. Из этого неминуемо следует наличие еще одной категории неблагородных, но при этом не самых бедных людей — торговцев.

Добыча железа и торговля солью весьма успешно продолжались и в Латенскую эпоху. Именно в это время металлургам удалось внести некоторые усовершенствования в производственный процесс. Несмотря на то что железо, которое производили их гальштатские предшественники, было очень чистым и отличалось высоким качеством, у него был серьезный недостаток: зачастую оно оказывалось слишком мягким. Пришлось подумать-подумать, да и изобрести сталь, то есть насытить железо углеродом и другими элементами при высокой температуре. Труд кузнеца был сродни колдовскому: из руды получались различные предметы, в том числе оружие и украшения, поэтому кузнецы пользовались особым уважением и почетом. В ирландских сагах кузнецы иногда предстают такими же полноценными героями, как и воины, а в современных сказках кельтских народов кузнецам часто приходится иметь дело с существами, населяющими мир иной.

Далеко за пределами земель, населенных кельтами, славились кельтские керамические изделия. И хотя горшечники не вошли в легенды и сказки (все-таки глина — материя более приземленная и не такая загадочная), но и они были явно не последними парнями на деревне.

Еще один важный персонаж в среде ремесленников — угольщик. Эта профессия, пусть и не такая уважаемая, как кузнечное дело, но нужная и важная, кое-где просуществовала аж до двадцатого века: по крайней мере мне лично доводилось видеть старые фотографии бретонских угольщиков, чей труд и образ жизни если и отличались от того, что вели их гальштатские и латенские коллеги на двадцать— двадцать пять столетий раньше, то не на много. Угольщики, которые иногда по совместительству бывали еще и лесорубами, селились в глухих лесах. Они строили там хижины или землянки и занимались тем, что жгли свежесрубленные деревья, превращая их в уголь, который потом использовался в печах для плавки железа или обжига керамики. Угольщиков считали суровыми, замкнутыми людьми, и путешественники старались избегать встречи с ними в глухих чащах, опасаясь их не меньше, чем разбойников. Бретонские крестьяне верили, что угольщики люди нехорошие, могут управлять волками и натравливать их на людей. Несмотря на это, современные бретонцы вывешивают на личных интернет-страничках трогательные фото своих прадедушек-угольщиков и своих прабабушек — обитательниц лесных хижин. Выглядит это очень мило, но нужно заметить, что усилиями угольщиков и лесорубов к двадцатому веку в Бретани не то что глухих чащ — а и лесов-то почти не осталось. А началось все с древних кельтов.

Археологи, объединившись со специалистами в области металлургии, решили подсчитать, сколько же дерева требовала выплавка металла и изготовление керамики в древности. Вот какие цифры приводит Гельмут Биркхан: на каждый период работы печи, необходимый для выработки одного килограмма сырого железа, требовалась примерно тонна древесного угля, то есть 25 кубических метров дерева. Несколько килограммов железа выплавили — целой рощи как не бывало!

А ведь в древности кельты, обитавшие на территории современных Франции, Бельгии, Швейцарии, Германии, Австрии и Чехии, выплавляли не только железо, но еще золото, серебро, медь, свинец, изготавливали бронзу или олово… А теперь мы удивляемся, путешествуя по Западной Европе: почему там почти совсем нет лесов?

Но древние лесорубы, угольщики, кузнецы и горшечники так далеко в будущее не заглядывали. Тогдашние ремесленники были в первую очередь озабочены тем, чтобы совершенствовать свое мастерство, для чего нередко пускались в дальние путешествия. О некоторых из них нам по счастливой случайности иногда становится известно.

Так, история сохранила имя Эликона, ремесленника-гель-вета (то есть жителя Гельветии, современной Швейцарии). Знаем мы о нем то, что он некоторое время жил и работал в Риме, попутно обучаясь местным приемам работы с металлом. Проработав какое-то время в Италии, Эликон вернулся домой, где, несомненно, стал на голову выше своих собратьев по профессии. И, вероятно, таких случаев было немало. Винсент Мегоу, известный специалист по искусству древних кельтов, так рассказывает о наиболее «продвинутых» мастерах того времени: «Можно себе представить, что, вернувшись домой, кельтские "гастарбайтеры" повышали свой статус в собственных общинах, только в то время этому способствовал не подержанный "Мерседес", а кувшины с носиком и ситулы "Мейд-ин-Итали"» (на русский язык эту цитату перевела Нина Чехонадская).

Еще одна немаловажная деталь: среди ремесленников было много грамотных людей. Сохранилось немало надписей, сделанных галльскими горшечниками. Когда изделия разных мастеров помещали в общую печь для обжига, на черепках или табличках обычно записывали, сколько и какие предметы кому принадлежали. Довольно часто и горшечники, и кузнецы оставляли на своих изделиях забавные надписи вроде «Nata vimpi curmi da» («Девица-красавица, дай пива»).

О крестьянах что Гальштатской, что Латенской эпохи нам известно меньше. В отличие от ремесленника, который, как мы видим, мог запросто взять, да и уехать на заработки в чужую страну, крестьянин по роду деятельности был привязан к земле. Этот опять же не означает, что положение крестьянина было в буквальном смысле слова рабским: крепостного права в нашем понимании у кельтских народов не было ни в древности, ни в Средние века. Говоря о зависимых крестьянах, мы имеем в виду тех, кто своей землей не владел, а арендовал ее у землевладельца. Довольно рано отношения землевладельцев и арендаторов были закреплены в законах: древнеирландские законодательные тексты подробно расписывают статус фермера.

Мы помним о том, что богатые землевладельцы и даже цари и короли вели весьма скромный по античным понятиям образ жизни. Как же жили простые крестьяне? Археологи довольно часто обнаруживают крестьянские жилища и хозяйственные постройки, никакими укреплениями в отличие от жилищ аристократов не защищенные (как мы помним, зачастую это была единственная разница между жилищем знатного и простого человека).

На Британских островах и на территории современной Франции находят следы круглых деревянных домов, которые начали строить еще в бронзовом веке. Постройки эти могли быть относительно большими — площадью около 15 квадратных метров (это средний размер комнаты в современной городской квартире) и совсем маленькими —5–7 квадратных метров. Правда, есть и исключения — круглые дома-гиганты площадью до 700 квадратных метров. Считается, что в маленьких постройках обычно никто не жил и их использовали как мастерские. В крестьянских домах обычно был один вход; в центре жилища располагался очаг. Никаких дымоходов в древности не существовало, и дым выходил через отверстие в соломенной крыше над очагом. Иногда крышу дома поддерживало несколько столбов. Особенным комфортом, как мы помним, не отличались даже жилища знатных людей, а уж о крестьянских домах и говорить не приходится. Далеко не везде существовали отдельные загоны для скотины, под одной крышей зачастую жили и люди, и животные. В небольшом круглом домике могла жить целая семья с множеством детей. Впрочем, те, кому довелось пожить в коммунальной квартире, наверное, легко могут себе представить, каково это было. Разве что в городских квартирах скот в комнатах не держали…

Деревянные дома были относительно недолговечными; они постепенно ветшали, их разрушали и на том же месте возводили новые. В некоторых поселениях, по мнению археологов, дома обновлялись до шести раз, разрушались и отстраивались заново в течение столетий. Несколько жилых построек, круглых амбаров или ям для хранения зерна и для жертвоприношений, загонов со скотиной обносили общей оградой, и получался хутор или деревенька. В целом круглые домики, хозяйственные постройки, крытые соломой и окруженные плетнем, выглядели примерно так же, как современные африканские поселки.

Позже, к концу железного века, появилось некоторое разнообразие: дома начинают строить из камня, и они меняют форму — становятся не только круглыми, но и прямоугольными, а еще появляются дома с внутренними дворами, больше похожими на современные постройки, называемые по-английски courtyard-house. Разумеется, каменные постройки служили дольше и потому сохранились лучше. Как тут не вспомнить сказку о трех поросятах? Не буду притягивать ее к данным археологии за свиные уши и выдвигать непроверенные предположения о том, что, мол, придумали эту сказку в те времена, когда кто-то строил хижины из прутьев и соломы, а кто-то вполне мог себе позволить быть всех умней и сложить дом из камней, но сколько занимаюсь исследованием сказок, столько убеждаюсь — на пустом месте они не рождаются. Но раз уж зашла речь о трех поросятах, скажу только, что в наших детских книжках эту сказку называют английской, но я встречала и ее бретонский вариант, где поросята отличались не именами, а окрасом: один был красный, другой желтый, а третий — зеленый, да к тому же… Нет, нет, пересказывать ее здесь не буду, в бретонском варианте она очень неприличная. Но мораль та же: каменный домик лучше.

Кроме домов, археологи часто обнаруживают крестьянские орудия труда: в ирландских торфяниках находят то остатки сохи, то деревянные сосуды. Я уже сказала о том, что быт ирландцев в древности, да и позже, в Средние века, был более чем скромным и аскетичным по сравнению с повседневной жизнью остальных кельтов. Вот только несколько любопытных фактов: если на континенте гончарное ремесло было в большом почете, то в Ирландии керамической посуды не имелось либо почти, либо совсем, по крайней мере археологи к своему изумлению, ее следов в Ирландии не обнаружили. Лингвисты отмечают, что собственного, не заимствованного слова для обозначения гончара в ирландском языке нет. Предполагается, что в древности на Изумрудном острове горячую пищу готовили либо в металлических котлах, либо в сосудах из кожи, а иногда поступали проще: делали специальные ямы для варки пищи. Происходило это так: рыли прямоугольную яму, помещали туда деревянное корыто. В корыто наливали воду, а потом кипятили ее следующим образом: раскаляли на огне камни и бросали их в воду. Потом в кипятке варили сразу все, что было под рукой: возможно, именно так и родилось знаменитое ирландское рагу. Правда, таким «походным» способом варки пользовались в основном охотники, а не домохозяйки.

Положение крестьянина в обществе как-то по привычке считается крайне низким. Как уже было сказано, отчасти это так и было. Однако и в случае с крестьянами не нужно грести всех под одну гребенку. В той же Ирландии работа свинопаса не считалась позорной, скорее наоборот. Свинья была у кельтов священным животным (не случайно герои на пиру спорили именно из-за куска свинины), а потому должность королевского свинопаса считалась вполне достойной. В ирландской саге, повествующей о ссоре двух свинопасов, речь идет ни много ни мало о магическом состязании:

Как произошла ссора двух свинопасов? Нетрудно сказать.

Охал Охни был королем Сида[3] Коннахта, и был у него свинопас. Был свинопас и у Бодба, короля Сида Мунстера…

И была между этими двумя королями большая дружба. Служили у них два свинопаса. Фриух и Рухт звали их. Фриух служил свинопасом у Бодба, а Рухт — у Охала. Крепка была их дружба, и много постигли они в тайном ремесле и колдовском знании — принимать они могли любые обличья, как делал это Монган, сын Фиаху.

Перевод Сергея Шкунаева

Нашлись злые люди, поссорившие этих двух достойных мужей, которые сначала превратились в птиц, а потом продолжали мериться колдовской силой следующим образом:

И разошлись они в разные стороны. Бросился один из них в реку Синанн, а другой — в реку Сиур. Два года провели они под водой. Первый год провели они в реке Синанн и пытались там пожрать друг друга, а второй год провели они в рбке Сиур.

Потом превратились они в двух оленей, выбрал себе каждый стадо из молодых олениц, и бились они друг с другом за то, кому быть первым.

Потом превратились они в двух воинов и сражались друг с другом.

Потом превратились они в двух призраков и пугали друг друга.

Потом превратились они в два снежных облака и хотели засыпать снегом земли друг друга.

А потом из снега того закапали они дождем на землю и превратились в двух личинок. Весной поселился один из них в реке Круйнд в Куальнге, и корова Дайре, сына Фиахны, проглотила его случайно, когда пила воду. А другой поселился в реке Гарад в Коннахте, и корова Айлиля и Медб проглотила его случайно, когда пила воду. И когда настал срок, родилось у этих коров два теленка. И выросли из них быки — Финнбенах, Белорогий с Равнины Ай, и Дуб, темно-бурый бык из Куальнге.

Перевод Сергея Шкунаева

Ну а из-за этих двух быков началась такая великая война, что про нее сложили множество саг. Так что ирландский свинопас — это вам не какой-нибудь всеми презираемый замарашка из притчи о блудном сыне или из сказки Андерсена.

Расписывать детали жизни и быта простых ирландцев, галлов, бриттов, гельветов, кельтиберов и прочих можно бесконечно долго. Но в мою задачу это не входит. О повседневной жизни простых кельтских крестьян лучше всего рассказывают не книги, а археологические, исторические и краеведческие музеи. К счастью, в наши дни не обязательно даже ехать в другую страну, чтобы полюбоваться на археологические находки: у большинства музеев существуют сайты с фотографиями и «виртуальными экспозициями». Скажу только напоследок, что лично мне повседневная жизнь простых людей кажется не менее интересной, чем истории о битвах и завоеваниях.

Loading...
загрузка...
Другие книги по данной тематике

Ян Буриан, Богумила Моухова.
Загадочные этруски

Вера Буданова.
Готы в эпоху Великого переселения народов

Эллен Макнамара.
Этруски. Быт, религия, культура

Гордон Чайлд.
Арийцы. Основатели европейской цивилизации
e-mail: historylib@yandex.ru
X